Глава 3: Отрицание
28 апреля 2020 г., 11:20
Эмма сидела в бабушкиной забегаловке и терла больные виски. Она знала, что это никак не могло быть вызвано алкоголем после бокала вина и одного пива вчера вечером, но тупая головная боль была похожа на похмелье. Видимо, чувство вины. О чем она только думала? Сегодня утром она проснулась и первое, что пришло на ум, был поцелуй мэра. Что за чертовщина?
Честно говоря, размышляла Эмма, поправляя темные очки, временами я полная идиотка. Она почувствовала какое-то движение, когда кто-то сел рядом с ней.
Она раздраженно нахмурилась, разглядывая черты лица чрезвычайно встревоженного газетчика.
- Сидни, - пробормотала она сквозь стиснутые зубы, ее головная боль усилилась, но она все равно удивилась, почему он сел, не спросив разрешения. Это было, мягко говоря, не в его характере.
- Мисс Свон, - начал он с деланной любезностью и сделал паузу. - Вы в порядке? Вы выглядите ужасно.
- Спасибо, Сидни. Вы и сами выглядите довольно непривлекательно.
Он опустил голову. - Мне жаль. Я думал о нашем вчерашнем разговоре.
- Ммм? - И она замолчала, не понимая, о чем говорит этот человек.
- Ну, я, э-э, вспомнил, что был неправ, и мэр Миллс была вовлечена в ... э-э-э ... постоянные и ... э-э-э ... очень страстные отношения. С хмм ... шерифом. С другим шерифом, конечно. - Он с усилием выдавил из себя слова, как будто сама мысль об этом обжигала его.
- Какого черта? Вчера вечером ты был непреклонен, что мэр целомудренна, аки монахиня, а сегодня утром вдруг вспомнил, что она с кем-то встречалась?
- Э, да. Состояла в длительных и искренних отношениях, - выдавил он из себя слова, будто пытался продать недвижимость на каком-то убогом форуме бесхозного жилья.
- С мужчиной, - услужливо добавила Эмма. - Не забывай об этом.
- О да, спасибо, да, конечно, с мужчиной. - Он вздохнул с облегчением, как будто вспомнил что-то важное.
- Ладно, Сидни, спасибо за эту самую полезную и неожиданную вспышку памяти. У тебя есть листок бумаги?
Сидни порылся в портфеле и достал блокнот и ручку.
Эмма быстро написала, и сложила в несколько раз записку и подала ему, вернув блокнот и ручку.
- Хорошо, а теперь я хочу, чтобы ты передал это послание мэру, раз уж ты сегодня так ловко разыгрываешь из себя посыльного.
- Что? Я...я не знаю о чем вы…
- Оставь это, Сидни. Просто сделай это. И не подглядывать. Поверьте мне, мэр Миллс съест твои кишки на завтрак, если узнает, что ты прочел эту записку.
Сидни судорожно сглотнул.
- Я думаю, мы понимаем друг друга, - улыбнулась Эмма, и в ее глазах не было и намека на теплоту.
- Я думаю, что да, - резко ответил Сидни.
***
- Что она сделала? - Переспросила мэр Миллс, глядя на нервничающего мужчину в фетровой шляпе. - Она выслушала, что я сказал, и попросила передать вам эту записку. Она выхватила у него листок бумаги. - Я ожидала, что журналист сумеет проявить деликатность. Ты это читал? - Нет, мадам мэр, конечно, нет, - нахмурился Сидни. Она подняла глаза и начала разворачивать сложенный втрое лист бумаги. - Почему ты все еще стоишь здесь? Доставил сообщение, и пошел прочь. Беднягу не пришлось просить дважды. Дрожащими пальцами мэр Миллс развернула записку. Она гласила: "Ваша непоколебимая гетеросексуальность должным образом оценена." Сидни услышал яростное рычание еще до того, как подошел к двери. Как бы ему ни было любопытно, он был рад, что не знает содержания доставленного сообщения. Ему нравилось, когда его кишки оставались на своих местах.***
Эмма вернулась в свой офис после того, как ее чувство вины поутихло после утренних событий, а откладывать визит на службу дальше было нельзя. Чтобы увидеть, как накачанные мужики в униформе вытаскивали мебель и складывали ее грудами на улице. Ну ... ладно. - У нас нашли крыс. И была вызвана санитарная команда с химикатами, - услужливо подсказала секретарша офиса шерифа, достойная женщина по имени Нэнси. Эмма повернулась и посмотрела на темнокожую женщину с проседью в волосах, жемчужным ожерельем и в элегантном твидовом костюме. - Крысы и команда с химикатами? - Недоверчиво переспросила Эмма. - Именно так, мэм, - услужливо повторила женщина. - Нэнси, я не могу себе представить, чтобы какой-нибудь офис, который ты курируешь, кишел крысами. - Как и я, мэм, - тихо призналась Нэнси, многозначительно скосив глаза влево. - Но тем не менее…. Городской санитарный инспектор пришел 10 минут назад и объявил тревогу. - Ее глаза снова метнулись влево. Эмма поняла намек, скользнула взглядом туда, куда все время поглядывала Нэнси, чтобы заметить большую черную машину мэра за углом. - Это действительно так ужасно, - сказала Нэнси, и по ее тону было ясно, что это не так. - Так утверждает санинспектор. - Да что ты говоришь, - пробормотала Эмма, сузив глаза, наблюдая, как знакомая машина остановилась, а затем проехала мимо. - Подумать только. - Да, мэм, - согласилась Нэнси, отступая в сторону, когда мужчины в белых комбинезонах проносили мимо них офисные растения. - Подумать только. Эмма понизила голос и посмотрела прямо на Нэнси, прошипев в отчаянии: - Не думаю, что мэр упомянула, как долго она планирует причинять мне неудобства? - Знаете, шериф Свон, мэрия не имеет прямого отношения к здравоохранению, санитарии или ... - человек в респираторе быстро разделил пару, и вошел внутрь ... - к дезинфекции. Черная машина обогнула квартал и снова остановилась. Наблюдать. Эмма мрачно улыбнулась в ее сторону, затем повернулась и похлопала по плечу одного из мускулистых перевозчиков. - Я хочу, чтобы этот шкаф с картотекой стоял вон там, да, вон там, рядом с деревом. Поставь вон тот стол на угол улицы, а стул вон там. Да, и поставь мой стол вон туда. И принесите уличные зонтики из вот этого ящика невостребованных потерянных вещей и установите их прямо здесь. Она снова повернулась к Нэнси. – Значит, буду работать на улице. Прекрасная погода. Нэнси хихикнула. - Ну, шериф, это прекрасная мысль. Через несколько минут перед зданием офиса шерифа появился импровизированный полицейский участок на свежем воздухе, и жители прибегали не только поглазеть, но и начали добавлять свои собственные штрихи. Арчи принес вазу с цветами, а бабушка оставила высокий кувшин с лимонадом. Вскоре Эмма даже отметила, что эффективность работы даже улучшилась. Жители, похоже, предпочитали душному зданию уличный простор для бесед с шерифом. Эмма обнаружила, что ей это даже нравится. Пока держится погода. Конечно, ее настроение значительно улучшилось от звука рычащего черного автомобиля, промчавшегося с визгом шин, когда стало очевидно, что офис на открытом воздухе был не просто новшеством, а настоящим хитом. И действительно, через час все наладилось. Сотрудник агентства по охране окружающей среды, обливаясь потом в своем защитном костюме, устало посмотрел на нее и нахмурился, как будто она была каким-то образом ответственна за его пустую трату времени. Хотя, каким-то образом она и была. Эмме стало немного жаль этого человека. - Это была ложная тревога, - объясняла Нэнси, пока они смотрели, как офисное оборудование возвращается в дом. - Да быть не может, - невозмутимо произнесла Эмма, поморщившись, когда ее стол задел косяк двери. Нэнси понимающе посмотрела на нее. - Возможно, мне не следует спрашивать ... но я действительно хотела бы знать. Что вы с ней сделали, шериф? - наконец решилась она мягко. - Позвонила ей по поводу ее тараканов в голове, - тихо сказала Эмма. - О, боже. Не думаю, что мэру Миллс это понравится. - Нэнси выглядела серьезно впечатленной. - И не говорите. - Согласилась Эмма.***
Когда после безумно долгого дня Эмма возвращалась домой, умирая от желания принять горячий душ и выпить крепкого кофе, она услышала позади себя хруст шагов по гравию. Не заняло и несколько секунд, чтобы она, не оборачиваясь, поняла, чьи они. В самом деле, Эмма, спросила она себя. Теперь ты опознаешь ее шаги? Свон вздохнула. Она действительно была увлечена этой женщиной. Грустная, озлобленная, одинокая, сексуальная, властолюбивая женщина. Которая, к тому же, отлично целовалась, услужливо добавил ее ликующий внутренний голос. Так оно и было. Эмма продолжала идти, не оборачиваясь, но подсознательно замедлила шаг, чтобы Реджина могла догнать ее. - Ты знаешь, а тебе следует быть осторожнее, - произнес этот насмешливый голос ей в ухо, внезапно оказываясь рядом. - Я могла напасть. Ты просто позволила мне подкрасться к тебе. - Я знала, что это вы, госпожа мэр. - Что? Но как? - Спросила Реджина, одновременно восхищенная и крайне скептически настроенная. Эмма все еще не смотрела на нее. - У тебя есть отличительные черты походки, - признала шериф, не сводя глаз с ее лица. - Ты поворачиваешь левую лодыжку перед тем, как поднять ее, словно прыгун в длину, готовящийся к пробежке. Эмма знала, что Реджина обдумывает это маленькое откровение со всех сторон, чтобы посмотреть, что она сможет извлечь из него. Наконец, мэр издала недоверчивый звук. - Я была поручителем по залогу, - добавила Эмма, защищаясь. – Наблюдать это моя работа. Наступила тишина. - Я полагаю, что ты, вероятно, очень гордишься собой из-за того, что сегодня работала на свежем воздухе. Эмма шагала дальше. Куда это мэр клонит? - А разве у меня был выбор? Какой выбор ты мне оставила? И не оскорбляй мой интеллект, отрицая, что ты играла ведущую роль в этом цирке сегодня. Впереди виднелся дом Мэри Маргарет. Было уже поздно. В какой-то момент мэр отстанет и вернется в свой пустой черно-белый особняк, оставив Эмму с ее кофе и сожалениями. Или это были не сожаления? Она уже не помнила, что чувствовала после того импульсивного поцелуя прошлым вечером. Это взволновало ее и подавило. Это превратило их сложные отношения из холодных, но функционирующих в неустойчивые. Они почти не разговаривали. Реджина угрожала ей и выкидывала всякие гадости. А значит ее заклятый враг тоже не осталась равнодушной. Она слышала, как рядом ритмично хрустит гравий. Время от времени шериф также слышала характерный "скрип" левой ноги Реджины - она ничего такого не выдумала. До сих пор мэр не отрицала своей причастности к сегодняшним событиям, но Эмма также слышала, как она сердито вздохнула. Реджина явно хотела что-то сказать. Но пока держала язык за зубами. Перед ними было крыльцо дома Мэри Маргарет. На ступеньках, неосвещенных из-за разбитой лампочки, царила кромешная тьма. И вот тогда мэр, наконец, сделала свой ход. Эмма едва успела задаться вопросом за долю секунды до контакта, было ли это намерением мэра с самого начала. Ее спина оказалась прижата под темной лестницей к кирпичной стене здания, а прерывистое дыхание Реджины касалось ее щеки. Она посмотрела вверх и встретилась с холодными, темными глазами. - Ну, дорогая, а ты определенно на редкость самодовольна, не так ли? - прошипела брюнетка. - Но я тебя раскусила. Эмма почувствовала, как теплое дыхание скользнуло по ее щеке, карие глаза скользнули по ее лицу. Пальцы, холодные и твердые, пробежались по бедрам Эммы, царапая ногтями вверх и вниз. Реджина прижалась полной грудью к груди Эммы, вдавливая ее в стену. - Ты точно такая же, как он, тебе надо того же что и ему. Хочешь почесать мой зуд? Хммм? Признайся, что ты хочешь меня, - потребовала Реджина, кусая Эмму за шею и скользя языком прямо под ухом. - Ты хочешь меня, - повторила она, нажимая сильнее, и Эмма не смогла сдержать стон. Хуже всего то, что она действительно хотела ее. Она отвернулась, чтобы скрыть смущение, но не раньше, чем брюнетка заметила ее возбуждение. - Я так и думала, - презрительно бросила Реджина низким и опасным голосом. - Похотливая маленькая штучка. Ничем не отличается от своего предшественника. Другая упаковка, но та же реакция на стимулы. - С этими словами мэр жадно прижалась губами к губам Эммы. Рука Реджины поднялась вверх по груди Эммы, нашла и грубо сжала сосок. Другой рукой она притянула к себе зад Эммы и властно прижала девушку к себе. Да, что же касается демонстраций собственности, то мэр Миллс едва ли отличалась утонченностью. Наконец, Реджина оторвалась от ее губ и улыбнулась. Это было жестоко и тонко. Все еще ухмыляясь, она снова завладела ртом Эммы и подняла руку, чтобы погладить ее по голове, наклоняя ее ближе. Сминая их рты вместе. Это было головокружительно, и потребовалось несколько мгновений, чтобы затуманенный, кружащийся мозг Эммы ответил и освободился от поцелуя. - Прекрати, - нахмурилась Эмма, жарко покраснев от реакции своего тела. - Ради бога, просто остановись. Реджина отстранилась и уставилась на нее. Взгляд такой густой темноты был в ее глазах, что Эмма снова задрожала, и это было не из-за ее взбудораженных гормонов. - Это не то, чего я хочу, - прошептала она. - Я не какая-нибудь кукла из секс-шопа, с которой ты можешь поиграться. Я не Грэм, - выдавила она. Реджина отшатнулась, как от пощечины. Ненависть промелькнула на ее лице. Эмме хотелось бы лучше объяснить, чего она на самом деле хочет. Но она сомневалась, что женщина сейчас поймет эту концепцию. Она поднесла руку к лицу мэра и провела кончиками пальцев вниз по одной щеке. Реджина резко отвернулась, ее эго было разбито. - Если ты будешь честна с собой, то поймешь, что это не то, чего ты хочешь, - прошептала Эмма. - Но ты поцеловала меня, - недоверчиво произнесла мэр. - Я знаю, что ты этого хотела. Хотела меня. Твое тело жаждет, чтобы я отвела тебя в свою постель. Даже сейчас ты все еще хочешь, чтобы мои руки были на тебе, - сказала она с легкой усмешкой, проводя пальцем по возбужденному соску Эммы и радостно наблюдая за едва сдерживаемым стоном шерифа. Эмма многозначительно посмотрела на нее. – Да. Я чувствую к тебе влечение. Это то, что ты хотела услышать, не так ли? Я признаюсь тебе в своей человеческой слабости? В этом и был смысл этой встречи? Лицо Реджины озарилось, глаза торжествующе сверкнули, кривая улыбка обнажила идеальные зубы. Эмма несколько секунд холодно смотрела на нее, затем оттолкнула руку на своей груди и понизила голос. - Но Реджина, это всего лишь низменные гормоны. И я не так хочу тебя. Только не так. Никогда не было просто так. Лицо Реджины дрогнуло. Эмма наклонилась вперед и прошептала ей на ухо: - Ты достойна гораздо большего, чем эти пустые, первобытные хотелки. И я заслуживаю большего, чем то, чтобы со мной обращались как с секс-игрушкой мэра Миллса, которую достают из комода, когда ты возбуждена. Как ни трудно тебе это понять, особенно в этом городе, Реджина, но я тебе ровня. И я заслуживаю того, чтобы меня заслужили, а не вдавили в стену и жестко трахнули, когда у тебя такое настроение. И я понимаю, что ты можешь не считать меня достойной уважения, но, по крайней мере, постарайся. Лицо Реджины побелело. Она в ярости отпрянула, покачала головой и встала нос к носу с Эммой. - Не смей меня поучать, - выплюнула она. - Что ты вообще можешь знать об отношениях? Твои самые длинные когда-нибудь длились больше суток? Как долго ты вообще знала отца Генри? Часы? Минуты? - Ее губы скривились. Эмма вздрогнула и рефлекторно закрыла глаза. Реджина поняла, что попала в точку, и ее лицо наполнилось торжеством. Мэр рассмеялась. Прежде чем дать женщине злорадствовать дальше, Эмма резко откинула голову назад, сверкая глазами. - Если ты действительно хочешь знать, я знала его достаточно долго, чтобы он воспользовался девочкой-подростком, а затем, когда он покончил со мной, подставил меня за преступление, которого я не совершала, просто чтобы избавиться от меня. Так что у меня были годы в тюрьме, чтобы подумать о том, как меня использовали, и понять, что я была слишком доверчивой и наивной, и знать, что никто никогда больше не сможет причинить мне такую боль. Поздравляю, ты угадала. Теперь ты счастлива? Глаза Реджины расширились от шока, а рот сжался. На какую-то долю секунды Эмма могла бы поклясться, что увидела в ее глазах понимание и печаль, но вскоре они исчезли. Эмма почувствовала, как тело, державшее ее, отодвинулось, она оттолкнула Реджину и бросилась вверх по лестнице, оставив мэра позади. Она нащупала ключи, слезы наполнили ее глаза. Потребовались годы алкоголя и одиночества, чтобы жестокость того, что сделал с ней отец Генри, больше не причиняла ей такой боли. И одним злым ударом Реджина разрушила все тщательно возведенные защитные барьеры. Наконец ключ скользнул внутрь, ее дверь открылась, и как раз когда она собиралась закрыть ее за собой, она услышала тихий голос из темноты внизу. Низкий и напряженный. Пристыженный. - Мне очень жаль, мисс Свон.
