New Americana

      Что может случится из-за какой-то незначительной привычки? Уен даже не задумывался о том, к чему приведет его желание поваляться по утрам в кровати.       Полусознательно омега выключает неизвестно какой будильник по счету и уютнее кутается в одеяло. Он недовольно смотрит одним глазом на отца, который заходит в комнату и шумно хлопает в ладони. — Котенок, вставай, ты опоздаешь, — зевает альфа и лениво толкает сына в бок. Наверное. Непонятно где бок, когда он так завернут в одеяло. — Мне ко второй, — бубнит Уен и прячет глаза, но когда Сонхва не перестает его толкать, то откидывает одеяло, хватает его за руку и заваливает к себе в кровать. Он залазит на альфу и крепко обнимает того, накрываясь одеялом. — О нет, — сонно произносит Пак, который сам мечтает провести еще несколько часов в постели, и снова зевает, обнимая сына.       Оба проваливаются в сон, потому что Сонхва не может, а Уен не хочет подниматься. Особенно в тепле и уюте. Ничего же не случится страшного, если омега побудет немного ленивым с утра. Хорошо, что отец тоже не любит ранние подъемы. — Что это такое? — возмущенно и неприлично бодро произносит Ёсан, подходя поднимать уже двоих. — Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему, — он тянет Сонхва за руку, что обнимала Уена, но бесполезно. — Уен, верни мне своего отца, ты сейчас и его опоздаешь. Ты время видел вообще? — Да ко второй мне, — хнычет омега и крепче хватается за отца, которому, кажется, абсолютно всё равно на происходящее. — У тебя зачет сегодня, тебе к первой, — вскидывает брови Ёсан и закатывает глаза, видя, как резко подскакивает Уен и выбегает из комнаты, выругиваясь. — Не матерись, — кричит в след старший омега и смотрит на уснувшего мужа. — Ну и что с вами делать?       Уен не относится к университету достаточно серьезно. Ему кажется, что он в любом случае все сдаст, везде успеет и все будет нормально. Собственно, так оно и есть, так что не помнить в полусонном состоянии, что семестр уже почти закончился, относительная норма. Вот только выйти из дома нужно минут через пятнадцать, а он только оказался в ванной. Папа часто ругается на омегу за неорганизованность и то, что он может проспать, а потом в большой спешке собираться. Ну что поделать? Всё равно ведь всё будет в полном порядке.       Когда Уен возвращается в свою комнату, родителей уже нет. Он в спешке одевается, небрежно бросает в сумку нужные конспекты, наушники, пропуск, в общем, всю ерунду, которую можно было сложить заранее. Делать этого он, конечно же, не стал. Собравшись, Уен бегом спускается вниз, хватает со стола два тоста, делает несколько глотков кофе из кружки папы, потому что тот пьет его с молоком и он не такой горячий, и направляется на выход. На возмущение Ёсана он с набитым ртом сообщает, что обязательно нормально поест, но чуть позже, и выбегает из дому.       На зачет Уен успевает, хоть и приезжает к середине. Отвечает он почти последним, и, кажется, преподаватель уже устал и не в настроении, так что от дополнительных вопросов отделаться не удалось, и сдавал он из-за этого довольно долго. Но сдал.       Уже хорошо, правда, сегодня запланирована одна съемка, и на ней следует быть уже через час. Приедь Уен на зачет раньше, то у него было бы больше времени, а сейчас надо торопиться дальше. Единственное, что немного огорчает омегу, это отсутствие времени на обед. А по дороге в студию он еще и обнаруживает, что забыл некоторые личные вещи, которые требовалось взять в студию. И привезенные подарки для Ёнджуна. Они впервые увидятся за прошедшую неделю. Как же глупо просто забыть их положить. Он хнычет, когда приходится писать отцу, обращаясь за помощью, ведь омега не любит отвлекать кого-то из-за всяких мелких неприятностей. Woo Young; 12.47 — Тут такое дело, я забыл дома кое-что, можешь, пожалуйста, привезти? :< Seong Hwa; 12.48 — Я уже на работе, попроси папу. Woo Young; 12.50 — Не хочу, мне стрёмно просить папу привезти то, что я забыл, после того, как он поругал меня за безответственность Seong Hwa; 12.51 — Потому что ты безответственный. Woo Young; 12.53 — Ну пожалуйста Woo Young; 12.55 — Отец( Woo Young; 13.01 — Очень надо Seong Hwa; 13.02 — Да я еду уже. Скинь адрес и что нужно взять.       Уен улыбается и скидывает отцу кучу сообщений с сердечками, переставая только тогда, когда тот обещает его заблокировать. Он также сообщает адрес и со спокойной душой едет в студию.       Помимо Ёнджуна, здесь еще один омега из их агентства, тоже модель. Но, главное, что его любимый Ённи здесь. А еще сегодня тут работает Сион, один из любимых визажистов Уена. Несмотря на то, что этот омега старше лет на девять, он такой лапочка, с ним можно поговорить и посмеяться. Уен его искренне обожает. Хоть они и редко работают, ведь Сион специализируется на довольно простых неярких мейках, подчеркивающих естественную красоту. Да и вообще он вроде как чаще гримирует актеров.       Сначала мейк делают Ёнджуну, и хорошо, потому что в это время Уен пытается объяснить отцу что и где брать дома. Когда доходит очередь до него, то более-менее всё улажено и можно, наконец, выдохнуть и сесть гримироваться. Уен любит те моменты, в которые от него ничего не зависит, вроде подобных, во время работы визажиста. Можно просто ждать и ни о чем не думать. Почти ни о чем. Уведомление на телефоне заставляет взять его в руки, ведь омега ожидает Сонхва и старается быть на связи, но это сообщение от Сана. Тоже неплохо. San; 14.03 — Может встретимся сегодня?       Омега читает сообщение и не может сдержать улыбки. Woo Young; 14.08 — Забери меня после моей работы. San; 14.09 — Ок, напиши адрес и время.       Пока омега отвечает Сану, ему пишет Сонхва о том, что будет минут через десять. Наконец-то. Уен извиняется и просится на перекур перед тем, как Сион закончит его губы. Визажист отпускает его, на это время отвлекаясь на третьего парня.       Он не берет с собой Ёнджуна, пока тот залип в телефоне, и сам спускается вниз. Сначала Чхве обижается, ну так, совсем не серьезно, а потом просто решает спуститься следом и покурить с Уеном за компанию, ведь потом не отпустят несколько часов. И какая же интересная картина предстает его глазам, когда он выходит: взрослый альфа стоит совсем близко к Уену и забирает у него сигарету, что тот держал в зубах. — Котенок, еще раз увижу или учую от тебя запах курева, накажу по полной, — улыбаясь, говорит тот, и пристально смотрит омеге в глаза.       Ничего себе, думает Ёнджун, закуривая метрах в десяти от них и рассматривая альфу. Безумно красивый брюнет с дорогущими часами и обручальным кольцом. Эти важные детали Чхве рассмотрит и издалека, конечно. Наверное, это тот самый альфа, с которым сейчас спит Уен? Повезло же. Он и правда вообще не выглядит на свой возраст. — Ну ладно тебе, не ругайся, я не думал, что ты приедешь раньше, — омега забирает сумку из рук того и едва ли не сияет. — Люблю тебя.       Этот альфа окидывает Уена холодным острым взглядом, и Ёнджун думает, что перед таким бы он не курил. Да и в принципе делал бы только то, что тот скажет. Хотя, Уен никогда никого не боялся, не отличался инстинктом самосохранения и здравым смыслом, так что, как считает Чхве, тот однажды обязательно из-за этого найдет приключений на задницу. — И я тебя, — альфа кладет руку на заднюю сторону шеи Уена и притягивает к себе, коротко целуя в висок. — До вечера, котенок.       Ёнджун наблюдает, как тот сразу отпускает омегу и уходит в шикарную черную машину итальянской марки. Чхве не помнит, как она называется, но бык на значке кажется ему милым. Где бы себе найти такого богатого, да еще и красивого? И котенком в придачу называет. Ну что может быть лучше? Уен закуривает снова, как только альфа уезжает и вздрагивает, замечая подошедшего Чхве. — Красивый, — улыбается тот и щурится. — Да, вроде ничего, — пожимает плечами Уен даже не задумываясь и не подозревая того, что себе уже надумал Ёнджун. — Ничего? Да он прекрасен, как бог, — смеется омега. — Он хорошо пахнет? — Конечно, — вскидывает бровь Уен и тупит взгляд. Как его отец может иметь плохой запах? — Лучше посмотри, что у меня для тебя есть.       На этой ноте они и меняют тему. Уен дарит Ёнджуну то, что привез, а тот радуется и даже забывает, зачем они здесь собрались, пока за ними не спускается менеджер. Они еле сдерживают смех, когда их отчитывают в легкой форме и отправляют переодеваться.       За работой время пролетает как всегда быстро. Разве что спина и ноги устают, но это мелочи. Привычное, и уже даже ставшим любимым ощущение, которое ассоциируется с фотосессиями и работой в целом, как для Уена, так и для Ёнджуна. Разве что второй сегодня раньше заканчивает свои одиночные фото и может быть свободен. Однако, он обычно ждет Уена и уходят они вместе, так что Чхве переодевается и спускается на еще один перекур. Все равно есть минут десять, а делать нечего. И как же он удивляется, увидев еще одного альфу, только уже с сигаретой. Он тоже выглядит взрослым и успешным. Может, бог услышал молитвы Ёнджуна и послал ему принца на белом коне? Или, вернее, на черной иномарке? Омега не долго думая подходит и обворожительно улыбается. — Есть зажигалка? — немного слащавым тоном произносит Ёнджун и изучающе рассматривает альфу. Тот немного ниже его, зато тоже есть дорогие часы и обручальное кольцо. И шикарный чёрный костюм с чёрной рубашкой. Очень красивый, но выглядит моложе первого.       Сан поднимает скучающий взгляд и рассматривает омегу. Он впервые видит так близко столь обожаемого друга Уена и, честно говоря, омега ему не особо нравится. Сан молча достает зажигалку и дает прикурить, снова опуская взгляд в телефон. — Что Вы здесь забыли? — не огорчается и не отстает омега. На самом деле уместный вопрос, потому что место безлюдное и вероятность найти на ровном месте богатого альфу невысока. — Уена, — коротко отвечает тот и никак не реагирует на Ёнджуна. — У-у, — огорченно тянет омега и затягивается. В смысле Уена? У него же уже есть мужчина, а про этого он ничего не говорил. — Еще один. — Что значит «еще один»? — наконец, поднимает взгляд Сан и вскидывает бровь. — О, он уже занят. А я, кстати, нет, — Ёнджун смотрит в глаза и продолжает улыбаться. — Занят кем? — наверное, в этот момент у Сана сердце уходит в пятки, а на душе становится неспокойно от мысли, что у Уена может быть кто-то еще. А ведь Ёнджун его не знает и действительно может выпалить правду. — Красивый альфа на одуреть какой шикарной машине с бычком, — щурится омега и, честно говоря, не задумывается, кого он видел сегодня и кто сейчас перед ним. Он говорит это только потому, что убежден, что сегодня видел того альфу, про которого Уен и рассказывал. Ну и потому, что этот тоже выглядит интересно. Ёнджун бы дал ему. — Не может быть, — хмурится альфа и тяжело вздыхает. Сану не хочется в это верить, но чувствительность и эмоциональность играют с ним в злую шутку. — Он назвал его котёнком и пообещал наказать дома, если еще раз увидит, как Уен курит. А потом Уен сказал, что любит его, тот ответил «взаимно».       Самое смешное, что у Сана нет оснований не верить, ведь Ёнджун не дает поводов. Альфа много лет в бизнесе, и научился видеть, когда люди врут. И по сути омега выглядит так, словно говорит правду только потому, что верит в свои собственные слова, хоть он и ошибается. Но Сан этого не знает, и услышанное буквально выбивает землю из-под ног. Ему неприятно и больно слышать, что у Уена есть кто-то еще. Особенно, когда по дурости это выпаливает его лучший друг с самыми честными глазами. И на самом деле это объясняет, почему Уена абсолютно не интересуют ни деньги Сана, ни его замужество. Откуда у того те дорогущие кольца и такая самонадеянность. Потому что у него уже есть альфа.       Сан пишет Уену, что у него появились внезапные дела и, не дождавшись его, уезжает, больше ничего не сказав Ёнджуну. Ему не хочется видеть омегу. Но почему Сану так неприятно, если он сам изменник? Альфа об этом не думает, когда неприятное осознание и самые гадкие эмоции сваливаются ему на голову.       Ёнджун остается в одиночестве и расстроенно выдыхает дым почти докуренной сигареты, глядя второй за сегодня красивой машине вслед. Наконец-то спускается Уен, и омега искренне рад его видеть, хоть тот и пялится в телефон с недовольным видом. — От меня только что сбежал альфа, пока я тебя ждал, — делится своим огорчением Ёнджун. — От меня тоже. — Так он всё-таки тебя ждал? — Кто он? — почти рявкает Уен. Он выглядит расстроенным. — Ну альфа, который тут был, — закатывает глаза Ёнджун. — А кого еще? Это был Сан. — Подожди, в смысле Сан? — закусывает губу Ёнджун и понимает, что только что сделал. Его пробивает на смех, но глядя на серьезное лицо Уена, он старается сдержаться. — Да в прямом. Он должен был меня забрать, а потом резко написал, что у него появились дела. — Емае, — все-таки смеется Чхве и даже вытирает слезу. — Я только что сказал ему совсем немного лишних вещей. Вот столько, — он показывает пальцами отрезок в пару сантиметров. — Но я и подумать не мог, что это твой Сан. — Что ты ему сказал? — бледнеет Уен. — Пообещай, что не будешь меня бить. — Да говори уже. — Ну пообещай, мне страшно, — продолжает откровенно угарать Ёнджун. — Я не буду тебя бить. — Ну в общем выхожу я покурить, смотрю, а тут красивый альфа стоит. Дай, думаю, подойду познакомиться, такие на дороге не валяются. Он прям весь из себя такой дорогой и важный. Низкий, правда, как ты прям, но ничего. Правда, я подумал, что Сан был тот, который первый приезжал. Этот второй, сказал, что ждет тебя, но я как лучший добропорядочный друг сказал, что нечего ему тут ловить! — Ёнджун делает воодушевленное выражение лица и прислоняет руку к груди. — Я же знаю, что тебе Сан нравится. А альфа-то прям ух, хорошенький такой, ну и вот. Он, наверное, чего-то не то подумал. — Ты дебил? Чего-то не то подумал? Ты сказал ему, что у меня уже есть альфа, имея ввиду его самого, — Уен даже не злится. Ему самому смешно от абсурдности ситуации, но злиться на Ёнджуна он не может, хотя побить его, всё же хочется. — Это и был Сан, Ённи. — Ну в общем да, ничего так ты себе мужчину нашел. Так, а первый альфа кто? — Мой отец. — Отец?! — вскидывает брови Чхве и зачесывает волосы назад. Сначала у него возникают вопросы по поводу диалога между Уеном и его отцом, но потом он понимает, что он сам услышал в нем двусмысленность. — А он замужем, да? С ним нет шансов? — Конечно он замужем, не смотри даже на него. — Жалко, я бы и ему дал, — огорченно надувает губы Ёнджун. — Хороший мужик. — Господи, завались, пожалуйста, — Уен достает телефон и пишет Сану несколько сообщений о том, что им срочно надо поговорить. — Ты сам вообще-то виноват, — омега тоже лезет за телефоном, чтобы вызвать такси. — Что? В чем? — Вот покажи ты мне хотя бы Сана, я бы не перепутал их. И, соответственно, ничего не сказал, — улыбается Ёнджун. — Это карма. — Карма сейчас тебе наступит и всё-таки побью. — Ой, ну сорри, сорри, очень жаль, что так получилось. Ничего страшного. Соври Сану, что у тебя умственно отсталый друг, который наговорил ему глупостей. Просто поговорите и объясни всё, как есть, — пожимает плечами омега и делает самое невинное лицо. — Это будет не ложь. Я вот просто не понимаю, как ты можешь быть таким умным и тупым одновременно.       По дороге домой Уен надеется только на то, что больше никаких сюрпризов этот день не принесет. Сан ему не отвечает. Ну и ладно, это не он тут должен бегать за парнем. Сначала Уен спокойно относится к произошедшей ситуации, потому что по факту ведь ничего страшного не произошло. Просто недопонимание, которое должно решиться, если они поговорят.       Однако, перестать анализировать омега не может, и за ужином он вспоминает, насколько Сан эмоционален в плане отношений и как трепетно он к нему относится. Вдруг это его сильно затронуло? Почти за месяц их общения Уен понял, насколько Чхве мягок и раним внутри, несмотря на возраст и внешний вид уверенного альфы. А еще тот очень много думает и беспокоится. Омега помнит, как у Сана тряслись руки во время их первого ужина. И Уен начинает переживать, потому что Чхве всё еще не ответил.       Настроение не падает, но негодование и волнение нарастает. Омега из-за нервного состояния даже собирает сумку на завтра заранее, чтобы ничего не забыть, хотя он всегда оставляет это на утро. Даже после душа и теплого разговора с отцом о всякой ерунде, Уен не перестает чувствовать тревогу. Он укладывается спать, но сна ни в одном глазу. Омега гипнотизирует диалог и не понимает в чем проблема просто взять и поговорить? Уен не любит столько нервничать из-за недосказанности, и это начинает злить. Провертевшись в кровати около часа и так и не уснув, в светлую голову омеги приходит замечательная идея всё-таки поговорить с Саном, а когда тот поймет, что был не прав, то уже Уен обидится за потраченные нервы и подобное недоверие.       Ну не нравятся Уену недосказанности и нерешенные вопросы. Он предпочитает жить без всей этой ерунды и обид, так что проблему необходимо решить. Уен пишет Сану, что сейчас приедет и выходит из диалога, больше не планируя его открывать. Тот ведь не откажет, если не сможет этого сказать.       Омега поднимается и начинает одеваться. Сначала он берет свои самые базовые вещи, но когда смотрит в зеркало, то думает о том, что если и ехать ругаться, то делать это во всей красе. Только не совсем. Чтобы Сан не подумал, что он ради него старался. Так что Уен надевает свою любимую черную рубашку с драными джинсами и делает легкий нюдовый мейк с черным смоки, чтобы о взгляд можно было порезаться. Омега чувствует себя особенно дерзко. Как и всегда.       Уен спускается на первый этаж максимально тихо и надеется не встретить никого из родителей. Просто он не может им врать, но и правду говорить не хочет. Так что идеальный исход — вообще не рассказывать. И не солгал, и все счастливы.       Отправляясь на очередные приключения, Уен всегда ночью покидает дом не через главный вход, а через выход в сад на кухне, потому что окна из спальни родителей выходят прямо на центральную часть двора и входную дверь. Но какой черт его дергает взять ключи от папиной машины, что висят не на месте в прихожей, а лежат на кухонном столе? Самое забавное, что отцовскую машину он бы никогда не решился взять, хотя именно Сонхва научил его водить еще года полтора назад. Разве что права получить пока не может.       На многие происходящие события Уен реагирует спокойно и в большинстве своем не испытывает угрызений совести из-за своих поступков. Вот и сейчас, бессовестно уезжая на Феррари Ёсана, он думает о том, что нечего было его учить водить. Подобным образом он не беспокоится и о том, что Сан замужем и не испытывает каких-либо моральных неудобств или сожалений.       Добравшись до дома Чхве и поднявшись на его этаж, Уен немного нервничает. Когда он стучит в дверь, игнорируя наличие звонка, то и вовсе, кажется, теряет весь свой запал. Сан оказывается дома, и Уен старается принять максимально уверенный и спокойный вид.       Сану до одури обидно и гневно. Он сам не понимает, почему настолько сильно ревнует Уена, а мысли о том, что у омеги может быть кто-то еще, заставляют буквально гореть. Альфа не отвечал Уену только потому, что ему кажется собственное поведение неправильным, ведь следует поумерить пыл и спокойно разобраться. Но ему кажется невозможным сейчас говорить с омегой, ведь от злости и раздражения буквально трясет. Как некстати, что Уен оказывается упертым и абсолютно игнорирует нежелание Чхве вести диалог.       Сан открывает ему дверь и хмыкает, когда омега спокойно проходит внутрь. Он выглядит слишком шикарно и желанно, но насколько же этот красивый мальчик шлюховат? — Послушай, я не люблю нервничать и знать, что что-то не так. Особенно, если эту проблему можно решить, — Уен выглядит довольно собрано, и его даже немного забавляет прожигающий взгляд Сана, ведь он понимает всю глупость ситуации. — Вот как? — альфа становится напротив, скрещивая руки на груди. — Я смотрю, ты настроен скептически и уже все надумал, но… — Мне просто интересно, твой вкус на альф и правда настолько специфический? — вскидывает бровь Сан и негодует еще сильнее, видя спокойную усмешку Уена. — Не перебивай, пожалуйста, ведешь себя так, словно это тебе тут восемнадцать. — Перед сколькими еще ты раздвигаешь ноги?       А это уже звучит грубо. Как учил отец, лучшая защита — это нападение, а оскорбления нельзя спускать с рук. Уен, недолго думая, отпускает Сану сильную звонкую пощечину, моментально вскипая. Нет, никто не будет с ним говорить в такой манере. — Это был мой отец, придурок, — омега смотрит исподлобья, и, кажется, в его взгляде — ад.       Горящая щека и серьезный тон Уена приводят Чхве в чувства, и он даже теряется. Честно говоря, Сану становится стыдно, ведь в этот момент он понимает, что все сказанные Ёнджуном слова он воспринял не в том значении и их действительно можно трактовать по-другому. Наверное, Чхве бы сейчас начал молить о прощении, ведь он очень сильно ошибся, дав волю своей вспыльчивости, но Уен продолжил.       Омега начал подходить ближе с настолько угрожающим видом, что Сан неосознанно пятится. Уен толкает его в плечи, заставив опуститься на диван, и усаживается на его колени. Он берет лицо альфы в ладони и приближается почти в упор. Чхве в очередной раз не понимает, что не так с этим омегой, но останавливать его не собирается. — Кем ты себя возомнил? Кто ты такой, чтобы обвинять меня в подобном? Наши отношения даже никак не обозначены, ты не то что не мой парень, ты мне никто, — Уен с непоколебимой уверенностью и слабой улыбкой шепчет это в губы Сана, видя, как больно делает этими словами. Омега в полной мере понимает, насколько это жестоко, но он не оставит эту глупость альфы просто так. — Если ты вдруг забыл, то это не я здесь изменяю мужу. Вот только я никому ничего не должен, так что буду расставлять ноги перед тем, кем захочу. И ты не посмеешь меня осуждать, — Уен рассматривает лицо Чхве, и ему кажется, что тот похож на загнанного зверя. Но он так красив в своих эмоциях, пусть они и деструктивны. Омега не удерживается и коротко целует его губы. В этом нет смысла, просто ему хочется.       Уен невыносим. Он просто за несколько секунд изламывает Сана и снова заставляет злиться. И больше всего из-за того, что Уен неоспоримо прав в каждом слове, а Чхве не может ничего противопоставить. Он и правда не может ничего требовать от омеги и тем более на что-то ругаться. Это просто сносит крышу. Потому что, если быть честным, Сан хотел бы быть для Уена единственным. Чхве подхватывает омегу под бедра и скидывает на диван, нависая сверху. Он сжимает запястья Уена мертвой хваткой, и даже сам немного пугается собственных бушующих эмоций, в то время как лицо омеги остается спокойным и невозмутимым. — Еще раз ты не то что скажешь, ты подумаешь про меня плохо, я перегрызу тебе глотку, — уверенно произносит Уен и не может сдержать улыбки, видя и едва ли не чувствуя настроение альфы. Ему даже кажется, что запах Чхве стал сильнее и острее. Сан зол, и это действует странно. — Серьезно? Ты продолжаешь гнуть свою линию в таком положении? — теперь альфа приближается к его губам и сильнее сжимает запястья, заодно крепче вжимаясь бедрами. — В любом положении. А что такое, тебя так злит, что я могу быть с кем-то еще? — Уен облизывается и глубоко вдыхает. Сан всегда так шикарно пах? — Злит, что я могу стонать, пока насаживаюсь не на твой член? — Немного. Я самую малость ревную, — глядя в эти шикарные подведенные глаза, Чхве, кажется, доведен до белого каления. Он довольно бездумно, жадно и рвано целует омегу, и Уен со всех сил старается не плавиться под таким Саном. Почему ему вообще нравится альфа в таком состоянии? Это не нормально. Сам довел Сана и радуется. — Сочувствую, но ты не имеешь на меня никаких прав. Поговорим, как наденешь мне кольцо на палец, — усмехается Уен, думая, что это все равно никогда не произойдет. — Окей, — альфа отпускает запястья и теперь влажно и глубоко целует Уена.       Кажется, они оба проиграли собственным взаимным чувствам, потому что Сан в полной мере ощущает, как нуждается в Уене и, к его сожалению, никого к нему не подпустит, даже если это не совсем честно с его стороны. А сам омега, на самом деле, и не против, ведь он слишком сильно успел запасть на Чхве и пока что точно не собирается смотреть на кого-то еще. Но они этого друг другу не скажут. — Есть презерватив? — Сан отрывается от губ Уена и заглядывает тому в глаза. — А у тебя нет? — вскидывает брови омега и несколько раз нетерпеливо и коротко целует в губы, сжимая пальцами член Чхве через ткань его брюк. — Я сейчас вспомнил, что мы использовали последние в прошлый раз, — альфа тяжело выдыхает на чужие губы и хмурится, не переставая рвано целовать. — Можно без него, с недавних пор принимаю медикаментозные контрацептивы. На всякий случай. — Уверен? — Сан приподнимается, мягко сжимает в руках талию Уена и улыбается, когда тот тихо стонет. — В конце концов я могу тебе отсосать или трахнуть пальцами. — Нет, хочу твой член. Пожалуйста, — омега жалобно сводит брови и ерзает под Чхве, закусывая губу. Альфа так любит эти нетерпеливость и желание. Да и в принципе в такие моменты ему кажется, что Уен — синоним слова "секс". Хотя иногда Сан не понимает, кто этот омега, потому что из самого теплого мальчика он превращается в того, кто развратно стонет и просит член, буквально по щелчку. — Как пожелаешь, малыш, только надо тогда взять смазку. — Да почему у тебя все в разных местах лежит? — шипит омега и раздраженно выдыхает, когда Чхве уходит в другую комнату.       Уен поднимается и сердито расстегивает собственный ремень, избавляясь от джинсов и белья, чтобы не ждать просто так. Он снова опускается на колени Сана, как только тот возвращается, и обворожительно улыбается. — Хочу, чтобы было очень мокро. Растянешь меня в таком положении? — омега приподнимается над коленями Чхве и расставляет ноги шире, держась за чужие плечи. — Конечно, как пожелаешь.       Сан выдавливает себе на пальцы немного прозрачной жидкости и греет ее, прежде чем коснуться Уена. Он откладывает бутылочку и одной рукой расстегивает несколько верхних пуговиц рубашки омеги, стягивая ее с одного плеча. Чхве обожает его шею и плечи, особенно целовать. На самом деле, так можно сказать о всех местах на теле Уена. Но на шею, плечи, талию, бедра, щиколотки и запястья омеги у Сана особый кинк.       Он касается губами шеи и начинает покрывать ее влажными поцелуями, прихватывая зубами кожу и одновременно с тем касаясь подушечкой пальца входа. Уену этого мало и он не любит, когда альфа тянет, но терпеливо сжимает руками его плечи и прикрывает глаза. Слишком приятно и волнительно осознавать, что еще несколько минут назад они, как можно было подумать со стороны, были готовы поубивать друг друга, а теперь Чхве с нежностью выцеловывает плечи своего мальчика, пока аккуратно и заботливо растягивает. Пусть их последний раз был совсем недавно, и омега не нуждается в сильной растяжке, но Уен не против, ему слишком нравятся пальцы Сана. Альфа всегда бережен и осторожен, и вводит один палец, но почти сразу добавляет второй, вместе с тем продолжая покрывать поцелуями плечи и шею. Кто бы знал, как он хочет искусать Уена, оставить засосы, кровоподтеки и прочие следы, но нельзя. Этот омега из тех, кто словно создан из мёда и хрусталя, с целым миром в сердце и звездами в глазах. К нему хочется прикасаться, его хочется любить, с ним хочется всего на свете. Он словно сладкая липкая пыль — обволакивает сознание и не отпускает, но как только пытаешься попробовать его вкус, то оказывается не приторной карамелью, а терпким пьянящим вермутом. — Добавь еще, — тяжело выдыхает Уен и обнимает альфу за шею.       Он ахает и протяжно стонет, зарываясь носом в волосы Чхве, после того, как тот вынимает пальцы совсем, добавляет еще смазки и вводит теперь три. Сан проникает на всю возможную длину, до костяшек, проворачивая и разводя внутри пальцы, одновременно с тем сжимая и чуть отводя одну ягодицу. Уен каждый раз буквально тает в руках альфы, потому что тот настолько хорошо его трахает пальцами во время растяжки, что он просит это, даже если растянут. — Достаточно, — на выдохе стонет омега и отпускает шею Сана, когда тот вынимает пальцы. — Можно я немного побуду сверху?       Этот вопрос скорее риторический, потому что Уен сразу тянется к ширинке Чхве. Сан только сейчас стягивает с себя верх и привстает, чтобы спустить штаны и сесть чуть ниже для удобства омеги. Член альфы сочится предэякулятом, и Уену ужасно хочется слизать прозрачные капли, но им, почему-то, приспичило сегодня заняться сексом на диване, не в самом удобном для этого положении. Так что омега наливает себе на руку довольно много смазки и распределяет ее по всей длине члена. Ему нравится делать это самому, иногда большим пальцем надавливая на головку или сжимая у основания, заставляя Сана стонать. В этот раз он почти сразу становится на колени сверху и направляет член в себя. Уен закусывает губу и медленно насаживается, глядя Чхве в глаза.       В полусумраке, почти при полной темноте, изгибы тела Уена кажутся еще более тонкими, а его пронзительный взгляд из-под ресниц — еще острее. Сан кладет руки на бедра и выдыхает, когда омега опускается полностью. — Жарко, — он остается в таком положении сидеть на бедрах Чхве, привыкая, и в это время расстегивает последние две пуговицы на своей рубашке, скидывая ее на пол. Омега подается к Чхве и кладет руки на плечи, довольно грубо впиваясь в губы с поцелуем и начиная двигаться.       Сан отвечает и позволяет Уену вести поцелуй. Омега скользит языком по губам и прикусывает нижнюю, после чего углубляет. Если честно, Чхве впервые так настойчиво целуют и проникают языком в рот, но это дико распаляет. Это пошлое хлюпанье из-за обилия смазки, этот влажный агрессивный поцелуй, пока Уен скачет на его члене. Это слишком шикарно и хорошо. Нет, альфа никому не отдаст этого мальчика.       Уен отстраняется только когда перестает получаться сдерживать стоны. Он закидывает голову назад и немного сжимается, и Сану кажется, что омега точно сведет его с ума. Он несдержанно вскрикивает и убирает руки с плеч альфы, разводя собственные ягодицы и стараясь насадиться сильнее. Наверное, это становится последней каплей для Чхве, потому что он обхватывает Уена за талию, снова скидывает его на диван и пристраивается между ног. Он сразу же входит обратно и начинает вдалбливаться в том же темпе, только еще и ускоряясь. Теперь уже Сан впивается в губы, буквально истязая их. Ему нравится, что Уен продолжает стонать в поцелуй, как и то, что он старается отвечать несмотря на нарастающий темп. Нет, Сан точно сойдет с ума. Этот мальчишка под ним вскрикивает и мечется, но принимает все, что делает Чхве. Даже когда тот начинает втрахивать в диван с силой, вжимаясь грудью в омегу. Даже когда он так груб и слишком сильно сжимает в руках бедра Уена.       Альфа внутри Сана беснуется и срывается со всех цепей. В голове Чхве снова яркой неоново-красной вывеской начинает маячить мысль, что он хочет этого омегу. Целиком и полностью, и не в кровать, а в собственную жизнь. Присвоить себе. Пометить. Сделать только своим. Впервые в жизни Сана накрывает необъяснимое желание поставить метку. Он отстраняется от губ омеги и приподнимается. Уен так красив. Он самое прекрасное, что видел в этой жизни Сан.       На периферии сознания Чхве понимает, что не должен ставить метку, но это словно сильнее него. Толчки становятся совсем рваными, а Уен выгибается и царапает предплечья Сана и не выдерживает такого темпа, кончая первым. Омега откидывает голову и громко протяжно стонет, так некстати открывая шею и сжимаясь вокруг члена. Чхве толкается последние несколько раз особенно грубо и снова вжимает Уена в диван, размыкая зубы. Он входит на всю длину и кончает глубоко внутрь, с глухим рыком касаясь зубами шеи Уена. Нет, Сан не имеет права на эту метку.       Омегу прошибает дрожью и он замирает, но, чувствуя, как внутри разливается сперма, судорожно выдыхает. Уен впервые ощущает семя в себе, и это необъяснимо приятно в совокупности с тем, как его вжимает Сан в диван. Наверное, это такое извращенное удовольствие? Но ему так хорошо, и в первую очередь не из-за физических ощущений, а благодаря психологической составляющей. Нехорошо только то, что альфа чуть не поставил метку и, кажется, все еще на грани этого.       Чхве в той же позе, его руки продолжают до боли сжимать бедра, а зубы вжимаются в кожу. Подбородок дрожит, и Уен, чувствуя сбитое горячее дыхание, просто лежит и даже не пытается отстраниться. Почему-то ему кажется, что Сан этого не сделает без его согласия. А если и сделает, то такова жизнь. Чего бояться лишний раз? — Сан, — Уен медленно и мягко кладет одну руку на плечо, а второй ласково гладит загривок Чхве. — Сан, — он тихо произносит его имя и прикрывает глаза. — Сан, — даже сейчас, кожей ощущая исходящую от альфы агрессию и опасность, Уен спокойно лежит в его руках. — Сан, — давление клыков увеличивается, а дыхание на шее учащается. — Сан, остановись, — почти шепчет омега и хмурится — на бедрах точно останутся синяки.       Уен выдыхает и нежно обнимает Чхве за шею, когда тот, наконец, расслабляется и несколько раз целует место, куда чуть не укусил. Он аккуратно выходит и утыкается Уену лбом в плечо, на самом деле удивляясь объятиям от омеги. — Прости, я, — альфа не знает, что сказать в свое оправдание, но вины он за это не чувствует. Это кажется настолько правильным, хоть таковым и не является. — Я… — Я не злюсь, — Уен несколько раз ласково целует его в щеку и, наконец, расслабляется.       Объятия омеги слишком мягкие после всего случившегося, а щека, которую Уен продолжает так невинно целовать, до сих пор горит от недавней пощечины. Сан думает лишь о том, что с этим омегой либо под венец, либо это будет самое тяжелое расставание в его жизни.       А Уен и не задумается, к чему привело его желание поспать с утра подольше.