Молчание ягнят

«Кая и Буми никогда не были близки.» — так скажет Катара, Аанг и друзья семьи. Все знали, что старший сын и единственная дочь Аватара Аанга и Мастера Катары не ладят друг с другом или же недолюбливают друг друга. Однако это было не так. Они нашли способ общаться. Нет, не как брат и сестра. По крайней мере, им нравилось так думать. Они не хотели поддерживать эту иллюзию «идеальной семьи», ради сохранения репутации Аватара. Но рассказывать про то, что Аватар Аанг — ужасный отец было бы невыгодно: слишком много внимания им было не нужно. А неприязнь брата и сестры было чем -то обыденным и понятным публике, поэтому они и решили держаться этого сценария. Flashback — Ты сказала, что в этой книге будет хороший конец! — Буми с криками залетел в комнату девочки, размахивая книгой прямо перед носом Каи, которая сидела в кресле и что-то писала в дневнике. — Ну, он там и хороший. Чего разорался? — Да где он хороший! В каком месте? Ты же прекрасно знаешь что я не люблю плохие концы! — Девочка со спокойным видом посмотрела на чуть ли не плачущего Буми. — Буми, это — она ручкой постучала по корешку книги. — хороший конец. Парень, тяжело вздохнув, решительно взглянул на Каю. И с расстановкой и напором заговорил: — В этой книге оба главных героя умирают. Что Дерим, что Кири. Оба. Умерли. И где тут, черт возьми, что-то хорошее! — А хорошее, Буми, то, что они не остались одни в этом мире. Они оба умерли, да, но они были вместе. И теперь их уже ничто и никто не сможет разлучить. Буми нахмурился и пошёл к двери, один раз повернувшись к Кае так, будто хотел что-то сказать, но потом передумал. Девочка же продолжила писать что-то, не заметив глубокой задумчивости парня. End Flashback Они скрывали от всего мира то, что они как-то контактируют. Вряд ли для этого была какая-то особенная причина. Просто они хотели, чтобы у них был хоть какой-то свой мир, в который можно было бы сбежать, если будет слишком плохо. Они делились своими самыми сокровенными тайнами и желаниями, не боясь того, что их могут высмеять или же ужаснуться им. Они оба знали, что никто из них ничего никому не расскажет. Flashback — Знаешь, я вчера ночью пошла к Тензину в комнату. — Кая мягко поглаживала голову Буми, покоящуюся у неё на животе. — Зачем? — Его голос стал хриплым от того, что он начал ломаться. И Кае очень нравились эта деформация. — Я хотела убить его. — Голос был спокойным и даже слишком монотонным. Послышался хмык Буми. — И что тебя остановило? — Я боюсь сесть в тюрьму. — Ну, ты же «дочь Аватара Аанга»! — он как диктор из радио торжественно проговорил последние три слова. — Думаю, он сам меня сдаст, как только прознает, что это я кокнула его любимого сынулю. — Да… А я бы с удовольствием зарезал Аанга. Она залилась беззлобным смехом и сжала руку брата в тисках, покоящуюся у неё на рёбрах. — Глупенький, он же потом переродится. — Да, но уже не как наш отец. — На последнем слове он скривился. — Да, ты прав. Но он сам скоро откинется. Не стоит марать руки. — Не факт. Мама постоянно его лечит. — Раздраженно прошипел Буми. — Ах, Катара… Я искренние не понимаю, почему она выбрала его. Как будто больше парней не осталось в мире. — Ну, кис, сама подумай. Ты — маленькая девочка с бедного, духами забытого Южного Полюса, шансы найти достойную партию очень низки. — Его голосе слышалась явная издёвка. — Но она же потом путешествовала по миру и встречала парней. Могла бы кого-то себе загрести. — Не, ты не понимаешь. У неё не было выхода. Лысый малолетка был уже влюблён в неё, и она как истинная героиня решила отдать себя в жертву, дабы не ударить по и так шаткой психике маленького монашка своим отказом. — Лиричным тоном пропел Буми. Кая засмеялась и с ещё большей силой и искренностью сжала руку парня. Она звучно вздохнула и сказала: — Я вот думаю. Лорд Огня Созин был чертовски прав, когда стёр с лица Земли всех магов Воздуха. Он ведь не просто так их всех уничтожил. Уверена, он знал, что это за мрази. Ведь он не поступил так с Племенем Воды. Он убивал только магов. — Она скосила взгляд на макушку Буми, который проводил пальцами по рёбрам Каи, иногда поглаживая кости пальцами. — Насколько я знаю, Воздушный народ состоял только из магов. Так что он убил их всех из-за покорения. — Он говорил чуть приглушенно. — Хм, — Она недовольно поёрзала на месте. — Всё равно! Я благодарна ему за этот великий поступок. Представь, — Она брезгливо поморщилась. — Они же могли собираться у нас в своих идиотских тряпках и философствовать о вечном, салатах и другой подобной ерунде. — О да! — Буми прыснул от смеха. — А ещё они приносили бы с собой эти вонючие свечки и медитировали бы в наших комнатах, предварительно сняв одежду, в попытках найти себя. — Он уже откровенно смеялся и заразил своим смехом и Каю. — Фу, Буми! Какая гадость! — Она рассмеялась. — Хватит! — Что? — Его смех становился всё безудержнее, из-за чего он еле выговорил. — Смеяться! Слезь с меня! Мне щекотно! А! Ты трясёшься, когда ржёшь! — Она попыталась скинуть голову парня, но он только сильнее ухватился за её талию, от чего она начала хохотать. End Flashback Кая чувствовала себя по-настоящему счастливой, когда говорила с Буми о таких ужасных вещах, как убийство брата, отца или же геноцид целой нации. Да и вообще рядом с Буми она чувствовала себя живой. Буми же было спокойно и хорошо с девушкой. Он знал, что она не будет ругать его за очередной промах или неудачу, как это делали мама и Аанг. Он знал, что в любой момент может прийти к Кае и поплакать. Она не станет его утешать, а лишь с немым пониманием будет гладить его по волосам, пока он будет прижиматься щекой к её коленям в попытках заглушить рыдания и громкие всхлипы. В такие моменты они были особенно близки. Они никогда не называли друг друга братом или сестрой. Почему? Наверное, потому, что они не хотели вспоминать родственников и пытались забыться и забыть, кто их родители. Всеми своими действиями и словами они хотели относятся от этого родства. Но никогда не переходили какую-то невидимую и негласную черту. Flashback — Сорок три… Сорок пять… — Буми качал пресс на полу своей комнаты, как вдруг где-то за дверью послышался голос Каи: — Буми! — Она залетает в комнату к парню с криками. Буми резко вскочил с пола и, перехватив сестру у входа, закрыл ей рот ладонью. —Ты больная? — шипит он. — Сопляк дома! А если он услышит? Он сразу к папочке побежит всё рассказывать! Кая замотала головой, пытаясь освободиться. Буми медленно убрал руку, а девушка заговорила: — Он на улице. С ветерком балуется. — Ну и что случилось? Зачем надо было так орать? — Он взял полотенце, которое висело на кресле и начал вытирать пот с торса. — Ты умеешь целоваться? — Кая серьёзно посмотрела на парня. — Конечно. — Он вдруг замер и с неприкрытым удивлением посмотрел на Каю. — А тебе зачем? Неужели? — Его взгляд стал веселым и озорным. — У тебя появился парень? — Ну, не парень, пока не парень. Он пригласил меня на свидание. — Ага, и ты хочешь отдать ему свой первый поцелуй в первое свидание? — Он с издёвкой посмотрел на девушку, что с задумчивым видом сверлила взглядом его лицо. — Да. — И что же ты от меня хочешь? Чтобы я тебе рассказал, когда тебе закрыть глаза, или мне объяснить, что делать дальше, если он захочет большего? — Нет. Я хочу, чтобы ты научил меня целоваться. В комнате повисла тишина. Но вскоре Буми ее провал: — Мне тебе на практике показать? — это был совершенно серьёзный вопрос. — Да. Ее голос, как и его лицо были спокойными. — Ладно, давай. — Только я сейчас в душ зайду. — Ага, давай. Через пятнадцать минут он вышел в шерстяном синем свитере и чёрных панталонах Народа Вады, сел рядом с Каей на диван и выжидающе посмотрел на неё. — Ну что? Мы начнём? Она повернулась к нему всем корпусом и уверенно сказала: — Да. Буми без слов пододвинулся к девушке, которая очень волновалась, из-за чего она сдирала заусенцы на большом пальце. — Расслабься. Я не стану делать что-то больше, чем ты можешь себе представить. — Его голос успокаивал. — Закрой глаза. Она сделала то, что ей велели, но волнение никуда не уходило. Буми медленно приближал своё лицо к ней и чуть дотронулся до губ девушки. Как вдруг: — Я… Я передумала! — Она резко вскочила на ноги и вытерла вспотевшие ладони о край сарафана. — Да ладно тебе! — Он развалился на диване в самой расслабленной позе, пытаясь не выдать своё волнение. — Мы же не парочка. Мы просто учимся целоваться. Мы брат и сестра, нам можно… — Замолчи! Нет! Мы не «брат и сестра»! Ясно! Ты забыл, что мы договорились не упоминать об этом? — От растерянной и взволнованной Каи не осталось и следа, она превратилась в разъяренную кошку. — Да? Но ты сама пришла ко мне с просьбой научить тебя целоваться! И не говори мне, что ты не думала о том, как это неправильно! Ведь мы «брат и сестра»! Как бы сильно мне не хотелось об этом вспоминать и думать. — Он подошёл к ней вплотную и ткнул пальцем ей в плечо. — Я не собираюсь больше это обсуждать с тобой. — Она холодно посмотрела ему в глаза и собиралась уже уйти, как вдруг, Буми схватил её за запястье и, резко развернув, к себе лицом впился в её губы. Он держал не за затылок, чтобы девушка не могла разорвать поцелуй. Поцелуй был слишком грубым. Кае не понравилось это. Но было кое-что что делало его прекрасным. Это чувства. Их не было. Она ничего не почувствовала. Не было ни бабочек в животе, ни головокружения, ни блаженства. Не было ничего. Как поцеловать помидор. Через две минуты Буми оторвался от её губ со звучным мокрым шлепком и чмоком. Он пальцем убрал ниточку слюны, соединяющую их рты и резко выпрямился, совершенно спокойно посмотрев на лицо девушки, которая стояла и молчала. — Ты же это хотела узнать? Спустя минуту из комнаты послышался громкий хохот Каи и Буми. End Flashback Это был их первый и последний поцелуй. Нет, не потому, что это было неправильно, а потому, что не хотелось. Потому что главный вопрос был закрыт: они не испытывали ничего друг к другу. Всё. Теперь всё будет как раньше. Ну, так по крайней мере думала Кая. Flashback — Как ты мог? — Что мог? Кая сидела на красной крыше белокаменного дома, когда к ней присоединился Буми. — Как ты мог не сказать мне? — Девушка повернулась к нему лицом и подняла какую-то бумажку, помятую и сложенную два раза с печатью генерала Страны Огня. Буми, поняв о чем идёт речь, тяжело вздохнул и засунул руки в карманы синих брюк, он всегда так делал, когда нервничал. — Кис, я… — он не успел договорить, потому что девушка с размаху дала ему пощёчину. — Как ты мог? — Повторилась она. Буми снова взглянул на сестру совершенно спокойно и заметил, что её глаза наполняются слезами, злостью и неверием. — Я собирался тебе рассказать, но… — Когда? Завтра? За день до своего отъезда? Когда?! — По её щекам текли слёзы. — Я не хотел тебя обманывать. Просто… Я так больше не могу… Понимаешь? — Он сел на красную плитку крыши и, сгорбившись, опустил голове так чтобы Кая не видела его лицо. — Каждый раз слышать упрёки в свою сторону, всегда из кожи вон лезть, чтобы заслужить похвалу. — Он поднял голову и посмотрел в глаза девушке, всё так же стоящей на месте. — Я задыхаюсь здесь. Я чувствую, что тону, что умираю. Мне противен этот дом, мне противны эти улицы и люди. — Он замолчал и спрятал лицо в ладонях. На пару минут между ними повисла тишина, прерываемая скрежетом сверчков. — А как же я? — Тихо проговорила Кая. — Что мне теперь делать? Ты бросаешь меня… Ты бросаешь меня в этом месте, совсем одну. Он поднял голову, и усталым взглядом посмотрел на неё. — Жить дальше. Найти свою отдушину. — Без тебя? — Слёзы снова покатились по её смуглым щекам. Буди встал, чтобы обнять Каю, но она его оттолкнула. — Нет! Нет! — Прокричала она. Ее всю трясло. — Не прикасайся ко мне! — Кая… — Как ты можешь вот так поступить со мной? Мерзавец! Да ты полная копия нашего отца! До этого спокойный и виноватый взгляд парня стал холодным и злым. — Не смей сравнивать меня с ним! — Он не кричал, но был близок к тому, чтобы сорваться. — Почему? Правда глаза колет? Он ведь тоже сбежал от проблем и ответственности! И ты сейчас делаешь то же, что и он. — Она размахивала руками и гневно вытирала слёзы, которые так и лились из голубых глаз. — А ты такая же эгоистка как и он! — Что?! Я эгоистка? — Она была б шоке от подобного заявления. — Да! Ты ведь прекрасно меня понимаешь, но всё равно кричишь на меня из-за того, что «я тебя бросаю»! — Он подошёл к ней так близко что его носки прикасались к голым пальчикам на ногах Каи. — Ты всегда была такой! Всегда твои интересы были выше чужих! Она отшатнулась от него и сделала пару шагов назад. И спокойно сказала: — Пошёл вон отсюда. Буми лишь окинул её холодным и гордым взглядом и, отвернувшись скрылся из виду. И Кае вовсе не хотелось, чтобы всё так закончилось. Она не хотела, чтобы Буми бросал её. Ей было больно и одиноко. Она не знала откуда взялась эта боль. Нет, она уже ничего не знала. Физически почувствовав это одиночество, она опустилась на холодную поверхность крыши и прижала к себе колени утыкаясь в них лицом и слегка покачиваясь на месте. Ей было тихо внутри. End Flashback После этого случая они больше не разговаривали, больше не встречались в их отлюбленных местах. И порознь не ходили туда, даже избегали. Слишком много воспоминаний были связаны этими местами. Задний двор, чердак, подвал, лужайка в лесу, дорогу к которой они пометили крестиками, нарисованными красной краской, подарком дяди Сокки на девятилетие Каи. Едва ли, им захочется увидеть, какая там теперь пустота. Но они знали что если заговорят, то не смогу больше держаться: стена рухнет, струна лопнет, лёд тронется, и они кинутся друг другу в объятия. И никто не хотел этого. Почему? Потому что оба были слишком гордыми, а последние сказанные друг другу слова слишком правдивыми. Поэтому они старались избегать друг друга. Но не в тот день. Всё было как обычно, но они встретились и заговорили: — Как насчёт… Твоего тела? — Моего тела? Он кивнул. — Ты согласна снова отдавать мне своё тело и душу для моего успокоения? — Он закрутил на пальце прядь не волос и посмотрел ей в глаза. С её стороны послышался смешок. — А разве ты не счастлив теперь? Ты же уехал, чтобы больше не «задыхаться» ещё три года назад. Для чего тебе я. М? — Она с вызовом посмотрела на Буми. Он же с болью посмотрел на неё и сказал: — Моим воздухом была ты. Мне плохо без тебя, наших посиделок. Мне плохо без нас, Кис. Из её глаз полились слёзы, и, недолго думая, она кинулась на шею к Буми. Он же, крепко обняв её, начал судорожно вдыхать запах её кожи. — Ох, Кис, я так скучал… Я так по тебе скучал! — Он держал её в объятиях очень крепко, пытаясь впитать в себя всю её. — Я тоже. Я тоже по тебе скучала. — Она водила руками по его окрепшей спине, пытаясь обхватить его всего. Они оторвались друг от друга и сделали вид, что даже не смотрели друг на друга, когда услышали чьи-то шаги на лестнице. Это Катара спускалась вниз. — Кая, где ты была? — Она строго посмотрела на дочь. — Гуляла. — спокойно ответила она, стоя у стола с фруктами спиной к двум другим присутствующим. — Уже очень поздно. Тебе пора спать. Поднимайся к себе. Живо! — Она жестко отчеканила эти слова и держала лицо. — Я как раз собиралась туда идти. И без тебя и твоих приказов. — Она старалась вложить как можно больше безразличия и желчи в эти слова. Она ненавидела ею кто-то помыкает, особенно когда это делает Катара или Аанг. В ней начинало всё кипеть и возгораться. И даже если они бывали правы, она хотела сделать всё наоборот, так, чтобы насолить им, чтобы они поняли, что она не станет пресмыкаться перед ними, как это делает Тензин. Кая не боялась никого из них: ни Аанга, ни Катару.? Они оба казались ей жалкими и пустыми. Напоследок, проходя мимо Катары, она посмотрела на её красное от злости лицо и, изящно помахав рукой, притворно-сладко проговорила: — Хороших снов. Буми не очень понравился этот жест. Будь на месте Катары Аанг он бы гордился сестрой и потом долго хвалил бы за этот выпад. Но не мама. Он не одобрял подобного поведения по отношению к ней. Ведь она не виновата в том, что Аанг — ужасный отец. Он искренне дорожил ею и не любил, когда она расстраивается. Поэтому он и поддерживал образ более менее хороших отношений с Аангом. — Духи, дайте мне сил! Вот что мне с ней делать? — Она села на диван. — Мам, не надо переживать из-за неё. Она же просто огрызается. Как всегда. — Ты не понимаешь, Буми. Ваш отец уже на пределе своего терпения. — Она тревожно на него посмотрела. — И что? Он ещё не привык к характеру своей дочери? — В его голосе слышалась явная ирония. — Привык? Нет, мой мальчик, не привык. Ведь она ведёт себя так только последние два года. — Она раздраженно всплеснула руками. — До этого она вела себя очень спокойно, всегда делала, то, что скажут, была тихой, как подобает девушке. Буми нахмурился. — «Как подобает девушке»? Мам, с каких это пор ты придерживаешься консервативных взглядов? Не ты ли яростно защищала права женщин на Северном Полюсе в юности? Ты сама всегда была за равенство. — Он был очень возмущён подобным заявлением матери. — Сынок, я, наверное, не так выразилась. Я имела в виду то, что она стала очень грубой и дерзкой. Она неуважительно относится к своему отцу, ко мне, ко всем! Она совершенно перестала следить за своими словами. — А он сделал хоть что-то, чтобы она его уважала? — Он опустил взгляд в пол и яростно сжал кулаки. — Что? Буми! Он ваш отец! Вы должны… — Уважать его, поклоняться ему, пресмыкаться перед ним! — продолжил он за неё. — Хорошо. Я задам другой вопрос! Сделал ли он хоть что-то чтобы зваться нашим отцом? Катара шокировано смотрела на Буми. Он продолжил более спокойным тоном смотря ей прямо в глаза: — Назови мне причину, по которой я должен его называть отцом, помимо биологической. Катара тихо выдохнула. Тогда-то она и поняла. Поняла, что эта дерзость, неуважение и непринятие чего-то было всегда. Она опустила взгляд на свои переплетенные пальцы. — Молчишь… Сказать нечего? — Буми, я… — начала она неуверенно и робко, но была прервана: — Я очень устал. Моя комната готова? — Слабый кивок. — Тогда я пойду. Спокойной ночи. Он скрылся из виду. Катара слышала его шаги, но вскоре всё погрузилось в звенящую тишину, прерываемую приглушённым тиканьем настенных часов.