Очень плохая удача

Когда-то давно, когда мне было семь лет, у моего одноклассника был портфель с Наруто. Собственно, именно этот одноклассник от всей души одолжил мне диск с первым сезоном, поставив жирную точку в моей адекватности. Боже, в то время я даже просила свою маму называть меня не моим настоящим именем, а Юки. Не помню уже, что именно означало это имя, но вроде бы оно означало что-то связанное с зимой и снегом. Не знаю. В любом случае, Наруто я бредила с семи лет и до моего нынешнего (или прошлого?) возраста. Правда, я так и не досмотрела второй сезон — всё времени не было, поэтому знала его только по фанфикам и тик току. Кстати, мой фикрайтёрский путь начался именно с прочтения и написания фанфиков по Наруто, но это уже другая история. Факт в том, что, как большая любительница этого фандома, я иногда мечтала попасть в мир Наруто (будучи младше и наивнее) или просто представляла себя в нём (будучи постарше). Но больше всего мою фантазию занимало то, как я могла бы изменить этот мир… или похерить всё, но это не важно. Как-то неожиданно в шестнадцать лет увлеклась фанфиками про попаданцев, хотя до этого как-то не любила эту тему. Конечно, мне хватало мозгов, чтобы понять, что с моим характером максимум, что я смогу сделать, попав в какого-нибудь главного героя — это совершить самоубийство. Или вырыть себе бункер и прожить там до конца жизни. Потому что, объективно, я не готова быть шиноби. Тем более, таким, который и не отвяжется. Но мироздание решило надо мной подшутить. Нет, я не особо жалела, что умерла в своём мире, — жизнь у меня с моей точки зрения была невыносимой, я не вскрылась раньше только из-за того, что у меня была цель переехать подальше — но было обидно. Зачем тогда я так долго терпела свою мать? Ладно, пустое. Смерти я при жизни не особо боялась. Да, у меня не хватало решимости самоубиться, но именно факт того, что я однажды умру, меня не особо беспокоил. Ну, умру и умру, все умирают. И вот — умерла. Попала в какое-то тёмное место, где нет ни пола, ни потолка, ни стен и бродила там. Что-то никто не собирался меня встречать и отводить туда, куда положено. Куда именно, я даже думать не пыталась. В конце концов, концепция Рая и Ада всегда казалась мне слишком надуманной, а больше в голову ничего не шло. Хотя, это тёмное место напоминало Ад, только без чертей и котлов. Чтобы вечность умирали от скуки. Интересно, а бывает двойная смерть? Этот вопрос мучает до сих пор. Но, опять же, отвлекаюсь. Шла я вперёд себе. Думала, ну что на месте-то стоять? От скуки помирать? Нет, я на такое не подписывалась. Конечно, мне было уютно в одиночестве, но не настолько же. Поэтому я шла. Правда, если отрешиться от того, что по ощущениям я всё-таки продвигалась куда-то, то казалось, что я иду на месте. Удар по психике. Я старалась не обращать на это внимания и продолжила с упрямством осла топать вперёд. Правда, чёрт знает куда, но хотя бы на месте не стояла. И, пока шла, вспоминала свою жизнь. Ох, как я её ненавидела. Лет до двенадцати всё было прекрасно. Я жила в небольшой деревне с мамой и старшей сестрой, иногда навещала бабушку (по маме). С отцом виделась хорошо, если раз в два года — у него была своя семья, в которую я не входила с трёх лет (после того, как мама с ним развелась). Маму свою я искренне уважаю, стоит сказать. Будучи учительницей начальных классов с зарплатой в двенадцать тысяч рублей, она смогла поднять и мою старшую сестру, и меня. При этом мы не голодали и в плохой одежде не ходили, у нас был интернет и спутниковое телевидение, сладким мама нас баловала. У меня была куча друзей среди дворовых ребятишек — самая лучшая часть моего детства. Как круто всем вместе было сидеть на улице часов до одиннадцати вечера, выпрашивать у взрослых ягоды и яблоки, кататься на велосипедах по всей деревне… мне этого не хватало позже. Очень сильно. С двенадцати лет всё пошло, грубо говоря, по пизде. Мы с мамой (старшая сестра уже благополучно училась в университете в городе) переехали в другой посёлок. Мама вышла замуж во второй раз. И вот тут начался ад. Я очень рада за тех людей, на которых не орали так, как на меня. Наорать могли банально за то, что я села за стол раньше, чем сел отчим (отчим, кстати, мне нравился). Или что у меня был включен телевизор после двенадцати ночи. В общем, с двенадцати лет я познала мастерство плакать в подушку. Хотя в шестнадцать лет я вспоминала это время как хорошее. Потому что дальше было гораздо хуже. Мама родила мою младшую сестру. В итоге всю заботу о ней свалили на меня, хотя на тот момент мне было тринадцать. Казалось бы, и чего такого? Ничего, если не упоминать последствия. В конечном итоге из-за заботы о сестре я до шестнадцати лет (а проживи я дольше, то и до восемнадцати) не выходила из дома дальше, чем в школу и иногда в магазин. Мне пришлось покинуть все свои кружки, нормальных друзей у меня не было, как и свободного времени. Ни погулять выйти, ни на праздник сходить (максимум — на час). Отношения у меня были одни, и они окончились крайне ужасно. Я пережила это. В итоге единственное, чем я могла себя занять — это сидеть в интернете. Иногда у меня складывалось впечатление, что мама меня ненавидит. В моей голове это закреплялось вполне себе разумными доводами: старшая сестра была их с отцом первым ребёнком (точно желанным), а младшая — то же самое, только с отчимом. Ну, а я что? Во-первых, они хотели мальчика. Во-вторых, я родилась в тот год, когда мама узнала об отцовских изменах. Возможно, эти аргументы и не были такими уж разумными, но в моей голове они были железнобетонными. Не знаю, может психика уже пошла к херам, пытаясь выдать причину всего происходящего. С каждым годом количество придирок ко мне возрастало, как и количество криков, количество оскорблений. Как-то раз я из-за этого даже сбежала из дома, но добилась только того, что потом при каждой ссоре мне это вспоминали в укор. Я не обманывалась и не обманываюсь сейчас. Я не самый лучший ребёнок. Я ленивая, я медленная, я порой туплю. Но слышать от собственной матери, которую я, собственно, несмотря ни на что любила, что я дура, сука, «что из тебя вырастет» и далее по списку было больно. Со временем я научилась полностью абстрагироваться от всего, что мне говорит мама, но иногда меня прорывало. Я ведь даже не могла ей ответить, потому что тогда я бы получила за то, что «повышаю голос на мать». В общем и целом за все те четыре года с двенадцати до шестнадцати лет я научилась молчать, терпеть и врать. Хорошие качества, ничего не скажешь. А потом я умерла и оказалась в этой темноте. Пока шла молча плакала. Я ведь так старалась быть хорошим ребёнком. В школе у меня были четвёрки (и мама была этим недовольна, но смирилась) и пятёрки. На меня никогда не жаловались учителя, все считали меня хорошей девочкой, примером для других. У меня не было проблем с дисциплиной. Я пыталась помогать всем и каждому. Я на совесть работала на той же школьной практике, на уроках. Я участвовала во множестве олимпиад, участвовала в писательских конкурсах, участвовала везде, где могла. Я не материлась, не курила, не пила, не бегала по парням и вообще была более зрелой, чем мои сверстники. И всё равно всего этого не было достаточно. Я была позором. Ни отличница, ни умница, ни красавица. Неряха и лентяйка. Отстающая в развитии (потому что не боялась переезжать в город за километры от своего дома). Несерьёзная, безответственная. Медлительная, тупая. Не то, что моя сестра. Но, в любом случае, я умерла. Всё. Меня нет. Я в домике, как всегда и хотела. Теперь была только я и тьма. Не было криков матери, не было упрёков старшей сестры, не было истерик младшей. Тишина. Наконец-то тишина. Никого нет. Только я одна. Жаль только, что я так и не исполнила свою главную мечту. А знаете, какой она была? Чтобы меня любили. Чтобы кто-то сказал, что я нужна ему такой, какая я есть, со всеми своими недостатками. Чтобы кто-то обнял и не отпускал. Чтобы кто-то развеял все мои сомнения и комплексы, так любовно наращённые всеми, кому не было лень. Чтобы кто-то любил меня не за что-то, а просто так. Чтобы кто-то поддерживал меня и был рядом. Чтобы мне было кого любить, о ком заботиться. Такая простая и, одновременно, сложная мечта. А что в этой тьме было до неё? Ничего. Всё. Меня нет. Я в домике. И так было, пока что-то не потянуло меня вниз. Из-за того, что я была погружена в свои невесёлые мысли, что говорится, с головой, я даже не успела закричать. А потом проснулась. И так оказалась там, где нахожусь сейчас. Очнулась я не в своей комнате, и это было понятно с первого же открытия глаз. Конечно, мысли в голове текли крайне тяжело и лениво, но потолок точно был не мой. У меня на потолке была плитка — белая и розовая. Здесь была только белая штукатурка. Значит, что логично, дом не мой. И это точно не больница. Странно. Я ведь надеялась, что умерла и теперь могу не беспокоиться о своей жизни. Обшарив комнату взглядом, я вздохнула и подавила желание удариться головой о что-нибудь. Потому что, несмотря на то, что думала обо мне моя мать, я тупой не была. Сложить два и два несложно, на самом деле. Либо я переродилась, что вряд ли, потому что на младенца я явно не смахиваю, либо я попала в чьё-то тело, потому что тело явно не моё, судя по цвету кожи. Она у меня всю жизнь была смуглой. А здесь — белая. На солнце сгорю. Идиотская мысль, но именно она пришла первой. У меня всегда так, что уж говорить. Итак, если моя теория верна, и я попала в чужое тело, то надо встать и осмотреться. И себя осмотреть заодно. Прогнать сонливость труда не составляет, в конце концов, поднаторела, когда ложилась спать в три ночи, а вставала в семь утра. Куда сложнее оказывается встать. Не знаю, то ли это от того, что тело чужое, то ли с этим самым телом что-то не так, но, в любом случае, я встаю кое-как. Шатает ощутимо и сердце очень сильно бьётся. Тело, кстати, по отсутствую груди и наличию кхм лишнего органа в штанах очень даже мужское. Ну, хотя бы месячных больше не будет. И всякие извращенцы приставать тоже не будут. Думать об этом не очень хочется. Поэтому я неуверенно оглядываюсь. Аскетично. Кровать, шкаф, стол, стул. Две кухонные тумбочки, холодильник, плита. Ну, и лампа. Всё, что есть. Окно большое. Чисто всё, стерильно. Впрочем, надо будет полазить по ящикам в столе — наверняка что-нибудь найду. Но сначала окно. Морщась от яркого света, выглядываю на улицу. Ну, что сказать? Страна точно не моя. Больше похоже на Японию. О, а вон скала. Какие-то скульптуры на ней, но не видно. Надо будет выйти на улицу и посмотреть. Итак, я явно не в России и явно не в современной Японии, потому что небоскрёбов, машин и прочего нет. И куда я попала? Как-то неожиданно накатывает грусть. Да, моя прошлая жизнь была не самой лучшей, но… я буду скучать. Несмотря ни на что, я любила и люблю свою маму, своих сестёр. Мне хотелось от них свалить, но вот так? Навсегда? Не имея возможности связаться или приехать? Жестоко. Но, наверное, хорошо. Теперь я могу прожить новую жизнь. Заново. По-другому. Возможно, хоть здесь я найду своего человека. А может — и нет. Но это не то, о чём я должна думать. Я вообще должна быть в панике, но этого нет. Наверное, я просто смирилась с тем, что умерла. Наверное, я даже этому рада. Я в домике. В домике… Слеза противно катится по щеке. Чёрт. Шмыгаю носом и отхожу от окна. Мне надо найти зеркало. А потом пошариться по дому. Кстати, что делать, если кто-то здесь есть? Не ясно. Ладно, буду вести себя по ситуации. В комнате зеркала нет, а значит надо поискать в другом месте. Собственно, этим местом оказывается ванная комната, дверь в которую я нахожу рядом со шкафом. На моё удивление, современная ванная комната, хотя по миру за окном не скажешь, что такие технологии могут здесь быть. Впрочем, мне ли жаловаться? В моём доме вообще только баня была. От зеркала хочется отпрянуть, но я этого не делаю. Помните мои рассуждения в начале? Что же, мироздание хорошо надо мной посмеялось. Потому что мало того, что я, похоже, попала в аниме Наруто, так и в тело одного из главных героев. Умереть и не встать. Моя фраза про самоубийство выглядит вполне забавно в таком свете. Потому что из зеркала на меня смотрит Учиха Саске. Где моя бритва? Ладно, возможно, всё не так страшно. Или наоборот. Во-первых, я — Учиха Саске. Думать, куда делся сам Саске, мне не хочется. Совершенно. Во-вторых, я — малолетний Учиха Саске. На вид лет семь, но судить не решаюсь. Моя сестра в три года выглядела на все пять, а то и шесть, так что… возможно я младше. Или, что скорее всего, старше. Потому что это явно не дом, а квартира, и я что-то не думаю, что в клане Учиха были многоквартирные дома. Хотя может и были. В аниме, по-крайней мере, показано не было. Делаем вывод — я попала в Саске Учиха после резни в клане Учиха. У меня есть своя квартира и наверняка где-то есть и деньги, и документы, и прочие вещи, которые мне ещё понадобятся. Вот чёрт, я никогда не жила одна. Я уверена, что справлюсь, но как-то страшно. Ладно, для начала стоит свыкнуться с мыслью, что я — парень. И, что ещё страшнее, что я — Саске Учиха. Страшнее этого только то, что я наверняка обучаюсь в академии и готовлюсь пополнить ряды шиноби. А это реально страшно. Когда-то я хотела быть военной, но отказалась в силу того, что я попросту боялась умереть. Я не боялась смерти как таковой, но идти к ней на встречу? Спасибо, не хотелось. Убивать людей я бы ещё смогла, хотя это вызывает во мне отвращение, но подвергать свою жизнь риску сложно. Да ладно смерть. Чёрт с ней. Взял и помер, делов-то. Но вот боль… не могу представить, как должно болеть огнестрельное ранение. Или ножевое. Или, например, если взрывом ногу оторвёт. Аж передёрнуло от мыслей об этом. Так что военной мне было не стать. Я хотела стать учёной… Не срослось. А теперь я попала в тело того, кто, буквально, учится на военного с детства. Учился. Проще реально пойти и самоубиться, пока ещё не стало слишком поздно. Хокаге не разрешит мне откосить. Слишком ценный ресурс. Фу. Морщусь. Чёрт, я даже не представляю, что мне делать! Я не ходила в эту долбанную академию, я не учила никакие техники, я банально ни черта не знаю. А если я всё внезапно завалю, будучи лучшим учеником академии, то кто-нибудь явно что-нибудь заподозрит. И тогда привет клану Яманака, дознавателям и Данзо, который найдёт способ забрать меня к себе. Жуть. Нет, так не пойдёт. Нужно как-то вертеться. Но что мне делать? Единственное, что я могу придумать — это сходить в клан Учиха и по-дружески обчистить их библиотеку. Если её уже не обчистили. Возможно, там найдётся что-то, что мне поможет. А если нет… придётся туже. Или совсем плохо. Конечно, если трагедия в клане произошла совсем недавно, то мои провалы воспримут как неизбежное зло, но не может же это продолжаться пять лет? Никто не купится. Даже самый тупой. Ладно, схожу в клан Учиха. Если найду там, что мне надо, то полпроблемы решено. Если нет, то… придётся думать ещё. Но я сделаю это немного позже. Сначала мне надо осмотреть свои новые «владения». И начать следует с комнаты. Вдруг Саске вёл конспекты на занятиях? Хотя бы этого года. На прошлые и не надеюсь, вряд ли он сохранил столько ненужной макулатуры. Тем более, даже если она и сохранилась, то где-нибудь, опять же, в клане. Вряд ли Саске при переезде её забрал. Эх, всё сходится к клану. Но, для начала, комната. В шкафу, что естественно, висит одежда. Окраски всего три — синяя, чёрная, белая. И чёрная преобладает. Против ничего не имею, чёрный — мой любимый цвет. Жаль только, что вся одежда тут по размеру, а я бы не отказалась от вещей на пару размеров побольше. Может быть, приобрету. Попозже. Я люблю растянутые футболки. А ещё тут есть сандалии, какие-то сланцы (вроде бы у них есть название, но я уже не помню) и даже гета. Впрочем, гета по своей воле я никогда не надену. Это же орудие пыток, а не обувь. Я и на каблуках-то ходить не умела. Кстати, кимоно тут тоже есть. Только одно, и явно приобретённое для праздников. Жаль. Но чем богаты… В ящиках стола оказываются такие желанные свитки. Свитки, кстати, очень неудобные, как по мне. Постоянно пытаются свернуться. Но, как оказывается, это не конспекты, а техники. Катон. Хм… пригодятся. Как бы я ни хотела спрятаться в бункер — не удастся. Остаётся только учиться, чтобы не дать себя убить. Саске учился, чтобы убить Итачи, а я… чтобы не самоубиться об кого-нибудь. Хотя звучит привлекательно. Но, скорее всего, болезненно. Ну к чёрту. Кстати, об Итачи. Я не одобряю его поступков, однако и не осуждаю. Он сделал то, что счёл единственно правильным, и не мне его судить. Убивать я его уж точно не буду. Хотелось бы вернуть, да только… так мне и дадут. Он же первым пойдёт пытаться убиться об меня. А я не хочу его убивать. В итоге будем водить хороводы. Нет уж, специально его искать не буду, а если уж и встретимся, то сделаю всё, чтобы отбрехаться от всей этой «мсти». Может сказать ему, что я в курсе? А откуда я в курсе? Хн. Об этом надо подумать. Кроме свитков здесь оказываются тетрадки с конспектами. Судя по датам — этот год и прошлый. Уже хоть что-то. Лучше так, чем никак. Тетрадок оказывается мало, что обидно. Хорошо хоть, что японский понимаю, а то вообще можно было бы ложиться и помирать. Интересно, а говорю я тоже на нём? Вообще, я пыталась учить японский в своём мире, но по итогу знаю только несколько фраз. Обидно, однако слишком уж сложный язык. Для меня. Я даже английский толком не знаю. Канцелярские принадлежности находятся тут же. Набор для каллиграфии… брр. Но ручки и карандаши тоже тут есть. Спасибо большое, я не уверена, что смогла бы писать кисточкой. Линейка и ластик. Транспортир, циркуль. Хорошо. И удобно. Классно, что шиноби и прогресс сосуществуют в едином мире. Иначе было бы туго. Конечно, вряд ли тут есть компьютер и тем более интернет, но… не всё же сразу. Во втором ящике находятся кунаи, сюрикены, взрывные печати. Всё, что нужно юному шиноби. Впрочем, эта мысль вызывает разве что нервный смех. Какой из меня шиноби? Никакой. Я жила в мирное время, даже не дралась ни разу… не считая того случая, когда мы в начальной школе подрались с одноклассницей. В любом случае, даже это до драки не дотягивает. А тут… хочешь жить — умей вертеться. Вывернуться из лап Хокаге мне не дадут, значит необходимо все потери свести к минимуму. И для начала мне нужно знать всё, что я могу вообще узнать об этом мире. Третий ящик оказывается подобием сейфа с деньгами и кошельком. Денег, кстати, много, как по мне, уж не знаю местную валюту. Надо будет их переложить куда-нибудь в более надёжное место. Потом приспособлю ящик для тех свитков и конспектов, какие смогу унести из клана Учиха (если там вообще что-нибудь осталось). Нужно как-то выведать, насколько давно случилась резня. Если она была недавно, то это мне только на руку. Так и приставать особо не будут (хотя бы первое время), и потом не обратят внимания на изменения в характере. Психологическая травма, все дела. Ну, я на это надеюсь. Живот противно тянет. Хочется есть. И тут встаёт проблема — готовить я не умею. Точнее, я могу приготовить бутерброды и салат, но ничего другого. Нет, возможно, я смогу приготовить ещё яичницу и картошку, но как-то не хочется спалить дом. Подавляю тяжёлый вздох. Мама не учила меня готовить и постоянно говорила, что «у тебя нет желания научиться», хотя, когда я просила дать мне пожарить картошку, мне постоянно отказывали. Теперь вот аукается. Ладно, посмотрю в холодильнике. Если там ничего не будет, то навещу Ичираку — всегда было интересно попробовать настоящий рамен. Денег, благо, хватает. В холодильнике находятся помидоры и огурцы. И всё. Больше ничего. А, нет, кастрюлька с рисом стоит чуть ниже. Ну, хоть что-то. Голодать и выходить из дома сегодня не придётся. Ну, по-крайней мере, дальше квартала Учиха. Как я вообще его искать буду? Чёрт. Единственное, что я помню — он находится на окраине деревни. Всё. Я даже не представляю, где сейчас нахожусь. Впрочем, судя по дальности скалы с лицами Хокаге, я не слишком близко к центру. Эх. Ладно, сначала надо поесть. Все поиски — потом. Не скажу, что я большая поклонница риса, но всё лучше, чем ничего. Со свежими помидорами и огурцами вполне себе вкусно. По-крайней мере, умяла почти всю тарелку. Эх, а в моём мире меня ругали за то, что я не доедаю. Но теперь ни мамы, ни сестёр здесь нет, а это значит, что я могу делать, что сама захочу. В тишине есть гораздо приятнее, чем когда тебя дёргают туда-сюда. Я вообще интроверт, мне приятно быть одной. Но, чувствую, скоро это изменится. Академия ждёт меня. И магазины. Меня тревожит тот факт, что я ничерта не знаю, но… я вывезу. Я обязательно вывезу. Проблема в том, что я — не Саске. Я мягкая и неконфликтная. Буквально противоположность этого засранца. Сила мне нужна просто, чтобы выжить в этом мире. И всё. Клан возрождать я не собираюсь, Итачи убивать не имеет смысла. Интересно, мы сойдёмся с Наруто? Как друзья. Хотя о чём это я, у меня всегда дерьмово удавалось заводить друзей. Последние четыре года у меня была подруга, которая, как только появилась возможность, на год слиняла к другой девчонке, забив на меня, а потом, когда эта девчонка ушла из школы, тут же вернулась ко мне. Удобно наверное, да? Криво усмехаюсь. Ну, может это была моя невезучесть в том мире. Попробую в этом. Тем более, если уж Наруто считал своим другом эту ледяную задницу, которая пыталась его убить, то может и мне свезёт. Конечно, характер у него слишком громкий, но в аниме он казался человеком надёжным и дорожащим друзьями. Я бы хотела иметь такого друга. Быть одной вторую жизнь подряд больше похоже на пытку. Поев, решила пошариться по этому подобию кухни. Как оказалось, проблемы здесь только с продуктами в холодильнике. Сахар, соль, крупы, посуда, чистящие и моющие средства — всё есть в наличии. Причём, почти неиспользованное. Мои предположения о том, что резня в клане Учиха была совсем недавно, косвенно подтвердились. Хотя остаётся шанс, что Саске просто купил новую партию, когда закончилась старая. Всё возможно. Значит, на кухню можно не тратиться. Разве что на продукты. Может, по типу Наруто, закупиться раменом? Ну, а что? Нет, не буду. Потолстею. В той жизни мне ужасно не нравился мой вес и меня за него периодически гнобили, так что… хоть здесь буду худой. Худым. Надо переучиваться, а то скажу о себе в женском роде — и всё, попала. Попал. Блин. Ладно, пора вспоминать свои навыки разговора о себе в мужском роде. В той же жизни получалось почти не срываться, попробуем в этой. В общем, всю неполезную еду отбрасываем в сторону. Иногда брать можно, но не часто. Мало ли. Конечно, Учиха в каноне был красавчиком, но то была не я на его месте, а он сам. Не хочу испортить будущий результат. Так, поела, остальные комнаты осмотрела. Поел и осмотрел, да. В общем и целом, закупить следует только продукты. На всякие приятные мелочи тратиться пока не буду. Мало ли, на что деньги пригодятся. А я жмот. Потом, если что, куплю. Если очень сильно надо будет или просто захочется. Хоть в этом мире смогу себе позволить то, что мне хочется. Приятно. Хотя я всё ещё немного расстроен тем, что, хоть и не умер, свою семью не увижу. Жаль. Но я переживу. У меня сейчас проблемы важнее. В окно постучались. Я подавил совершенно позорный визг и с опаской обернулся. Из-за стекла на меня смотрел АНБУ в маске… чего? Кот? Тигр? Ладно, не важно. Пришлось подходить и открывать окно, всеми силами не показывая своего удивления. Лицо кирпичом. Хорошо, что в прошлой жизни практики было хоть отбавляй. За этим кирпичом я всегда прятал свою обиду и своё раздражение. Получалось хорошо. Испробуем и здесь. — Учиха Саске, Хокаге-сама просит вас пройти в его резиденцию. Я буду вас сопровождать. А вот и первое испытание. Главное — не провалиться. Ладони мгновенно потеют, а виски охватывает ледяным обручем. Тем не менее, я киваю. А что мне ещё делать? Не отказываться же? Тем более, сам Хокаге. Только вот… — Мне надо переодеться. Я быстро. АНБУ только кивает, явно спрыгивая вниз. Я тяжело вздыхаю. Чёрт. Это слишком сложно. Лучше бы правда умер. И никаких проблем. Но, раз уж я теперь Учиха Саске, то нужно жить. Хотя бы потому, что я не знаю, куда делась его душа, а если я её вытеснил, то… неловко. Не могу я похерить его жизнь. Буду вертеться. Для начала схожу к Хокаге, может быть, узнаю что-нибудь важное, а потом изучу все те конспекты, которые нашёл. Поход в клановый квартал отложу на завтра. Он от меня никуда не денется, а вот в академию я пойду в самое ближайшее время. Нужно быть готовым. Из шкафа беру первое, что попалось. Белые шорты и чёрную футболку. Удобно. Сандалии, на удивление, тоже очень удобные. Прекрасно. Конечно, очень странно переодеваться в мужском теле, когда ты это мужское тело в глаза не видел, а тут попал в него, но я с этим справился. Подумаешь груди нет и член появился. Переживу. Тем более, в детстве я мечтал быть мальчиком. Вот, сбылась мечта идиота. И не одна, потому что, как я уже говорил, я любил пофантазировать и представить себя в мире Наруто. Правда, в своём теле, а не теле Учихи, но… мироздание решило пошутить. И пошутило. А теперь мне разгребать последствия этой шутки. Ладно, я справлюсь. Подумаешь. Всего лишь мир шиноби, где мне придётся убивать и избегать смерти. Всего лишь. Мда. А точно нельзя вырыть бункер? Выходить из квартиры я решил из окна. Подумаешь, всего-то третий этаж, я с крыш повыше прыгал. И всё было нормально. Конечно, пятки я отбил и сейчас, зато АНБУ удивил. Ну, или не удивил. В конце концов, я же Учиха. Фыркаю. АНБУ кивает мне и разворачивается, безмолвно прося следовать за собой. Над зданиями красиво возвышается резиденция Хокаге. Будет интересно встретиться с Хирузеном. Интересно, что ему от меня надо? Впрочем, разберусь на месте. Сейчас нужно стараться не вертеть головой во все стороны, иначе это будет выглядеть подозрительно. Но дом я запомнил. Вроде бы. Надеюсь, что найду. У него из отличительных признаков разве что сакура прямо рядом с окнами. Правда, не рядом с моим окном, но, всё-таки, близко. Вот будет умора, если заблужусь. Сам себя засмею. До резиденции мы идём минут двадцать, не знаю, я не отслеживал время. Да и не по чему было. Я даже дома время не посмотрел, хотя часы нашёл, как ни странно, в ванной. Эх, дурак. Права была мама… впрочем, не важно. В конце концов, до резиденции мы доходим. Она такая большая. Хн, хочется всю её облазить, но я же не решусь. Это кто-то типа Наруто заимеет столько наглости, а я всегда был слишком нерешительным. АНБУ доводит меня до самого кабинета и заходит тоже вместе со мной. Обстановка меня не так сильно волнует, как сидящий за столом пожилой мужчина. Скажу, что старым он не выглядит. А ещё располагает к себе своим приятным лицом и добрыми глазами. Конечно, я всё ещё помню кучу фанфиков, где Хирузен был гадом, но, надеюсь, это не так. Мне он нравится. Я неловко кланяюсь вслед за АНБУ и тут же выпрямляюсь по струнке. Когда АНБУ выходит (почему ты бросаешь меня, а), я чуть дыхание не задерживаю. Страшно. Коленки только усилием воли не трясутся. — Расслабься, Саске, — доброжелательно улыбается Третий. Я со свистом выпускаю воздух из лёгких. Легко говорить, расслабься. Я только появился в этом мире, а уже встретился с тем, кто, в случае чего, сотрёт меня и скажет, что так и было. — Как ты? Неделя прошла с тех пор, как тебя видели на улице. Я понимаю, что тебе сложно, но… Итак, неделя. Если я правильно понимаю, то резня была неделю назад. Надеюсь, что правильно понимаю. Всю эту неделю Саске был затворником и сидел в новом доме. Перевёз вещи и заперся на все замки от окружающих. Я бы тоже так сделал. Значит, в академию он тоже не ходил. Плохо. Хотя, возможно, не так уж сильно. Интересно, смогу ли я отпроситься ещё на неделю? Всё-таки надо выучить всё то, что досталось мне от Саске. Конспекты сами себя не выучат, а если я скачусь внезапно и нежданно… будет плохо. Очень плохо. — Я… не совсем в норме, Хокаге-сама, — наконец-то решаюсь я спустя минуту молчания. Всё это время Хирузен терпеливо ждал, пока я соберусь с мыслями. — Могу я взять ещё неделю? — Конечно, — Третий кивает. — Тогда я сообщу твоим учителям, что ты прибудешь через неделю. Ты умный мальчик, так что, я надеюсь, сможешь догнать программу. Можешь идти, мне больше нечего тебе сказать, — тут киваю уже я и стараюсь повторить свой недавний поклон. А потом выхожу с бешено колотящимся сердцем. Господи, это правда было страшно. Мне понравился Хирузен, но, чёрт, как страшно было, что он каким-то образом узнает, что я не Саске. Не хотелось быть отправленным на допрос. Очень не хотелось. И не хочется. Чёрт. Я потёр лицо руками. Ну, хотя бы теперь без проблем говорю о себе в мужском роде. Хотя бы в своей голове. Ох. Надо идти домой. На рынок заворачивать не буду, не хочу потеряться. Тем более, конспекты… Знал бы, как сложно быть попаданцем, никогда бы о таком не мечтал. Никогда. Слишком проблематично, как сказал бы Шикамару. Слишком. Хочу домой. И, оторвавшись от стены, к которой привалился в минуту слабости, пошёл. Надеюсь, я не заблужусь. Не хочу блуждать по деревне до вечера. Но, как обычно, все мои планы идут по пизде. Ведь я не мог дойти до дома без приключений. А я ведь уже почти подходил к нему, когда услышал крики и звуки ударов. На самом деле, сворачивать было страшно. Да, я всегда был трусом. Но слышать это всё выше моих сил, потому что… нельзя всё так оставлять. Поэтому, закусив губу и сжав руки в кулаки, я сворачиваю в переулок, из которого доносятся эти звуки. Ну что же, время вляпываться в приключения. — Эй, — повышаю голос, останавливаясь в метре от компашки людей, избивающих кого-то. Кого-то с подозрительно яркими жёлтыми волосами. Сколько таких людей в Конохе? В каноне было всего двое, и один из них к этому моменту уже мёртв. Значит, Наруто. Вот это я удачно заглянул. Главное теперь не отхватить. Жертва, впрочем, не сопротивлялась только за счёт верёвок (и не лень же было связать), зато орала благим матом. Самое время спасать. — Не стыдно ребёнка избивать? — Тебе какое дело?! — морщусь от визгливого голоса. Фу. Просто фу. Бедные мои барабанные перепонки. Показательно прочищаю уши, наблюдая за тем, как багровеет лицо одного из парней. Судя по всему, как минимум генина — повязка-то есть. Ну, если уж нарываться, то до конца. Вдруг повезёт? — Иди, куда шёл! — Я-то пойду, вот только не думаю, что вам понравится, когда Хокаге об этом узнает, — засовываю руки в карманы шортов и насмешливо (как мне кажется) улыбаюсь, когда большинство из них красиво бледнеют. Сердце, правда, грозит сломать мне грудную клетку, но это так, пустяки. — Как думаете, что он сделает с генинами, которые посмели поднять руку на гражданского? Мм? Насколько я помню, у шиноби был кодекс. Конечно, это могло быть фаноном, но всё же. И там чёрным по белому говорилось, что гражданских трогать — низко и подло. За такое и повязку отберут, и позор потом до конца жизни не отмоешь. Да, Наруто учится в академии и сам скоро станет шиноби, но, пока он им не стал, он считается гражданским. Да и ребёнок, к тому же. Вдвойне низкий поступок. Фу. Никогда не любил таких людей, которые издеваются над заведомо более слабыми. Это же просто бесчестно и бессовестно. В любом случае, даже если этот кодекс — придумка фанатов, то вряд ли Хирузен спустит с рук тот факт, что четверо генинов избили восьмилетнего ребёнка, да плюсом к тому джинчуурики Девятихвостого. Должно же у них быть понятие того, что делать аморально и за что можно отхватить? Должно. Ну, судя по побледневшим лицам, так оно и есть. Я даже не стал останавливать эту толпу, когда они развернулись и побежали наутёк. Жаль, что память на лица у меня хреновая. Так бы всё-таки сдал — не по-человечески это. Но, по-крайней мере, меня не избили. Уже что-то. Теперь надо развязать это орущее нечто. У меня уже уши заложило, честно. — Да не ори ты, придурок, — борюсь с желанием врезать ему в лучших традициях канонной Сакуры. Очень борюсь. Нельзя бить людей. Нельзя. — Чего пришёл, теме?! — бровь нервно дёргается. И это я спас. Мда. — Я бы сам их раскидал, даттебайо! — ну да, ну да. Раскидал бы. Молча закатываю глаза и просто сажусь перед ним, развязывая все верёвки. И с этим я собираюсь дружить в будущем. Да я же его прибью и скажу, что так и было. Сильно Наруто, кстати, не пострадал. Кажется. Может Курама уже подлечил, чёрт знает. Или реально не успели особо сильного вреда нанести. Синяки да царапины. Кстати, глядя на них вспомнил об аптечке. Надо удостовериться о её наличии дома. Вдруг в важный момент не окажется даже бинта? Будет не смешно. Вообще. Эх, я устал об этом думать. Устал. Хотел умереть и быть в домике, а в итоге оказался в теле той ещё занозы. Больше говорить ни я, ни Наруто не собираемся. Когда последняя верёвка падает на землю, я поднимаюсь и собираюсь уходить. Хватит с меня всего этого. Я понимаю, что многие видят в Наруто разве что монстра, которого надо срочно поколотить, но не настолько же? Генины. Сами ещё дети. Я знаю, что дети жестоки, но… разочарование. Ненависть — это ужасно. А ведь у многих детей эта ненависть воспитана родителями, более взрослыми людьми. Как так можно? — Эй, — останавливаюсь и поворачиваю голову. Наруто, сидящий на холодной земле, улыбается мне во все свои тридцать два зуба. Люди могут так улыбаться? — Спасибо, даттебайо! Я только киваю в ответ и всё-таки ухожу. Это было слишком долгое утро. Проверить аптечку, почитать пару конспектов, поесть и поспать. Больше мне ничего не надо. Пока что.