Лёд и пламень или Грандиозный план Эго по искуплению вины

      Почему-то чем ближе был час закрытия, тем сильнее Этель нервничала. Во-первых, в пределах кухни немногочисленные разговоры между коллегами были, в основном, о готовке. А в непринужденной обстановке Ларусс или Колетт вполне могли завести речь о том, о чем ей говорить совершенно не хотелось. Во-вторых, должен был вернуться Эго, и перспектива вновь сесть в лужу с его появлением только возрастала – ведь ляпнуть лишнего мог и он.       Однако, после закрытия прошло уже около часа, а он все не появлялся. Да и обстановка вокруг была вполне себе непринужденная – все были в зале, из колонок доносилась веселая музыка, на столе стояли закуски, которые Этель, Колетт и Ларусс состряпали в перерывах, да и алкоголем никто не брезговал (кроме виновницы торжества по понятным причинам). Ребята вспоминали веселые байки из истории бистро.       – …В общем, после того погрома решили, что выгоднее будет открыть вакансию еще одного официанта, чем разрешить мне развозить заказы на роликах. Так в нашей команде и появился Жерар, – бодро рассказывал Альфредо.       Этель звонко рассмеялась, ее веселье подхватили и остальные, но вдруг со стороны кухни раздался зычный голос Антуана Эго:       – Судя по смеху, вы рассказываете, как сюда впервые пришла Солен ЛеКлер и потребовала повара?       Услышав эти слова, Этель мысленно ругнулась – она уже успела понадеяться, что он не придет. А вот ее коллеги были откровенно рады появлению патрона.       – Антуа-а-ан! Ну где вы ходите? Мы уже заждались, – Колетт встала из-за стола и подошла поприветствовать вошедшего.       Оглянувшись, Этель увидела, что Эго пришел не с пустыми руками – он принес Колетт довольно большой и очень красивый букет цветов и еще что-то в подарочном пакете. Она захотела заглянуть внутрь, но мужчина остановил ее, что-то шепнув на ухо, на что девушка как-то таинственно и хитро улыбнулась.       – Это так мило, спасибо! – Колетт расцеловала Эго в обе щеки и усадила за стол, в то время как ее супруг был озадачен тем, куда пристроить букет. Тот был такой большой, что примостить его удалось лишь в ведерко для шампанского.       – Ну спасибо, Антуан, удружили! Теперь Колетт будет постоянно ставить мне в укор то, что я не дарю ей такие клумбы, – пошутил Альфредо, разобравшись с цветами и вернувшись на свое место.       – Ну что ты, милый! Не постоянно, а лишь пару раз в неделю, – парировала мадам Лингвини, вызвав веселый смех своих коллег.       – А в остальные дни она будет припоминать тебе, что ты не преподносишь ей такие подарки, – продолжил веселье Ларусс, кивнув на пакет.       – Да, кстати, ты покажешь нам, что там? – полюбопытствовал Жерар, молодой официант с копной темных курчавых волос и забитыми татуировками руками.       – Ну, видимо, придется… Я долго откладывала этот момент, но, думаю, теперь самое время.       – Умеешь ты интриговать, – наконец подала голос Этель. При этом она поймала на себе мимолетный взгляд Эго и от этого почему-то ее щеки заалели.       Все смотрели на Колетт, которая вытащила из пакета коробку, в которой, по всей видимости, были детские вещички – распашонки, шапочки, пинетки и прочее. Покопавшись в ней, с торжественным «Та-да-а-а!» девушка продемонстрировала всем присутствующим миленькое боди, на котором была надпись «Меня запланировали…»       – Какая прелесть! – воскликнул Жан.       – Это еще не все, – таинственно захихикала Колетт и извлекла на свет второе боди. Надпись на нем гласила «Я стал сюрпризом!»       На какое-то мгновение в бистро повисла тишина, прерываемая лишь музыкой. Все присутствовавшие переводили взгляд с Колетт на Альфредо и обратно на Колетт.       – Лингвини, ну скажи уже что-нибудь, мы тут все ждем твоей реплики, – не выдержал Эго.       – Б-б-близнецы? – только и смог промямлить ошарашенный донельзя паренек.       А в следующий миг заведение взорвалось аплодисментами, свистом и веселым улюлюканьем. Кто-то включил музыку погромче и присутствовавшие, не сговариваясь, перешли к танцам, чуть сдвинув столы ближе к стенам.       – То есть, ты сказала Антуану, но не мне? – обиженно спросил свою жену Альфредо, закружив ее по залу.       – Ну не дуйся, милый, он узнал всего на несколько часов раньше, чем ты. Когда позвонил, чтобы спросить, для кого покупать подарок – для мальчика или для девочки, – улыбнулась Колетт.       – Ну как я могу дуться, любимая?! Я же абсолютно счастлив! – воскликнул Лингвини и радостно рассмеялся, поцеловав супругу.       Этель украдкой поглядывала на эту семейную идиллию, отойдя в темный уголок и попивая вино, и по-белому завидовала этой парочке. Ведь еще совсем недавно ей казалось, что у нее с Сезаром такая же гармония в отношениях. От мысли о нем девушке сделалось немного не по себе, но додумать ее не дал подошедший Эго.       – Вам скучно, мадмуазель Марэ? – осведомился он. – Вид у вас невеселый.       – Я просто не большая любительница вечеринок, если честно, – буквально заставила себя ответить Этель.       – В самом деле? Забавно, я думал, что наоборот. Вы кажетесь такой энергичной, веселой. Такой живой, – Антуан последовал примеру девушки, привалившись спиной к стене, так, что было прекрасно видно весь зал.       – Вы подошли, чтобы обсудить мой характер? – съязвила Этель. Присутствие Эго ее сейчас весьма раздражало, к тому же, она все еще злилась на него и по-прежнему переживала насчет того, что подумают коллеги.       – Нет, я подошел, чтобы извиниться. С моей стороны было неосмотрительно и глупо позвонить Колетт, чтобы поговорить с вами. Впрочем, я уверен, что ни она, ни Ларусс не нашли в этом ничего предосудительного. Но все же, простите меня.       Эго говорил это так искренне, что Этель проняло. Она вдруг увидела себя со стороны, и поняла, что ее действия выглядели куда более компрометирующе, чем его. Патрон вновь заставил ее устыдиться.       – Вы меня тоже извините. Я… вполне могла отреагировать гораздо спокойнее. Но мой большой минус в том, что я не умею держать себя в руках, – ответила девушка, потупив взгляд.       – Наоборот, это плюс, – ответил Эго.       – Разве? – Этель удивленно воззрилась на него, и он пояснил.       – Неумение держать эмоции под контролем присуще натурам страстным, темпераментным. А именно таким, на мой взгляд, и должен быть настоящий повар. В нем должен кипеть огонь, иначе его блюда получаются пресными и унылыми, совершенно лишенными уникальности.       – Хмм… Никогда не думала в таком ключе…       На некоторое время между Этель и Эго повисло молчание, но мужчина собрался с духом и прервал его, спросив собеседницу:       – Может потанцуем?       От неожиданности девушка аж немного поперхнулась вином, а прокашлявшись, ответила:       – С ума сошли? Ларусс с Колетт и так на меня весь день косо смотрят.       – Что ж, тогда вы останетесь должны мне один танец, – Антуан даже не попытался скрыть своего разочарования. – Кстати, чуть не забыл вам отдать…       С этими словами он взял девушку за руку и вложил ей в ладонь бренчащую связку ключей.       – Это чтобы вы не беспокоились, что коллеги могут увидеть, как мы покидаем вечер вместе. Ваш комплект.       Прежде чем несколько ошарашенная девушка успела пролепетать слова благодарности, Эго продолжил:       – Вы меня извините, я вас оставлю. Все же очень уж хочется потанцевать, давненько я этого не делал…       Сказав это, он подошел к танцующим Лингвини и попросил у Альфредо разрешения на танец с его супругой. Колетт с улыбкой обняла своего патрона за шею, и они закружились в танце, весело что-то обсуждая. Этель украдкой наблюдала за ними, в очередной раз убеждаясь, что относилась к этому человеку предвзято.       В этот вечер она покинула бистро немногим позже Эго. Ей хоть и было весело, но все же хотелось расслабиться в тишине и покое. Когда она вошла в квартиру, свет горел лишь в прихожей. Видимо, хозяин дома уже лег спать. Этель тихо-тихо прошла в свою комнату, а включив лампу, замерла от увиденного. На столике у окна в вазе стоял большой и безумно красивый букет цветов. Почти такой же, как Эго преподнес Колетт, но чуть меньше. Этель никто и никогда еще не дарил такого великолепия, и от этого она аж присела на постель, с глупой улыбкой смотря на благоухающие розы, лилии, гортензии и другие цветы, названия которых она даже не знала.       Так странно… Вновь этому закрытому, таинственному и мрачному человеку каким-то непостижимым образом удалось скрасить ее вечер, заставить забыть о переживаниях ушедшего дня и прочно поселиться в ее мыслях до тех пор, пока их не вытеснили сновидения.