Пока закрыты чужие глаза

Джерард осторожно отстраняется, смотрит в мои глаза и лицо его становится испуганным. Он отворачивается и хмурится, пытаясь понять, что сейчас произошло. Я и сам с трудом понимаю. Мы молчим, боясь произнести и слово, переваривая данную ситуацию в своих головах. — О Боже… — говорит Джерард на выдохе первым, смотрит на меня и начинает ловить ртом воздух, часто моргая, — Мне жаль, мне очень жаль, прости, я не хотел… Я… — резко поднимается на ноги, потирает лицо, чтобы привести себя в чувство. Сам ужасно нервничаю, потому что даже не могу представить, чем всё это может обернуться. — Всё в норме… — выдавливаю из себя, тоже поднимаясь с пола. В какой, чёрт возьми, норме? Если бы мы были просто друзьями, то вообще никаких проблем, были бы мы кем угодно, в любом другом положении, но нет же! Джерард взволнованно смотрит на меня, делает шаг, но дёргается и лишь отступает назад. В его голове сейчас, наверное, полный бардак. Не знаю, что стоит делать в данной ситуации и стоит ли вообще. Потому что я не жалею об этом поцелуе, верните меня назад и, клянусь, сделаю всё тоже самое. — Всё правда в порядке, слышишь? Всё хорошо… — осторожно подхожу к нему, прикасаюсь к побледневшим от испуга щекам. Он кажется мне сейчас таким маленьким и беззащитным, таким… Податливым, словно доверчивый котёнок. Вижу, как ему становится легче от моих прикосновений, как страх отходит хоть чуть дальше. Глаза такие доверчивые, наполнены непониманием и просьбой не отпускать, но будто я могу позволить себе это. И он вновь так близко, и грудь сдавливается под прессом чувств, что бьются внутри, желая вырваться поскорее из плена. Ещё один поцелуй и всё будет хорошо, почему-то я в этом совсем не сомневаюсь. Джерард сам поддаётся вперёд, но вдруг резко отскакивает от меня, как отпрыгивают от причиняющего боль предмета. — Нет! Мне… У меня дела, да, я должен… Мне надо идти. Очень надо. — и больше он на меня не смотрит, выбегает из комнаты, кидается глупыми отмазками и каждый раз увеличивает дистанцию, хлопок входной двери перед моим носом даёт понять, что сегодня разговора не выйдет, я, скорее всего, даже не увижу его сегодня больше. Мечусь по комнате, как загнанный в угол заяц, потому что сам готов был сбежать в тот самый момент, потому что ощущал не меньший страх. Это всё неправильно, у нас с ним не те отношения, чтобы мы могли позволить себе подобные вольности. Нам нужно поговорить, нам определённо нужно поговорить. Но в телефоне я слышу надрывные долгие гудки, и каждый новый пропущенный вызов отдаётся острой иголкой в сердце. Ладно, Джерард, не хочешь слушать, значит будешь читать. «Нам надо поговорить.» — доставлено, прочитано и, конечно же, нет ответа. «Джерард, это серьёзно, давай поговорим. Давай ты вернёшься и мы поговорим. Не хочешь говорить сейчас? Хорошо, давай поговорим потом. Но нам нужно поговорить, ты ведь и сам понимаешь.» — доставлено, прочитано, ответа нет. Я уже хотел начать строчить новое сообщение, как Джерард начинает писать сам. Уже через пару секунд мне приходит сообщение:

«О чём поговорить?»

Закатываю глаза, Боже, Джерард, мы не в том возрасте, чтобы отвечать нечто подобное. «О том, что произошло между нами.» — на этот раз он решил не мучить меня долгим молчание, ответное сообщение пришло почти сразу.

«А разве что-то произошло?»

Видит Бог, я пытался всё завуалировать. «Мы целовались, Джерард.» — быстро отправляю, чтобы не передумать, а потом добавляю зачем-то: «И мне понравилось.» — прочитано сразу, а потом он очень долго что-то писал. Всё писал и писал, и я уже готов был капать себе успокоительное, когда пришло ответное:

«Мне тоже»

Моё сердце пропускает удар, а потом умолкает, как только глаза видят следующее сообщение:

«Но мы не будем говорить об этом. Никогда. И это также никогда не повторится. Думаю, будет лучше, если сегодня я переночую у друга, папа уже в курсе.»

И все следующие мои миллиарды сообщений не были более помечены, как «прочитанные». Что можно сказать? Кажется, я умудрился всё запороть. И я бы мог успокоить себя фразой вроде «никогда не говори никогда», но это же Джерард, поэтому мы, вероятнее всего, действительно не будем говорить об этом. И это также действительно не повторится.