Аврора

В какой-то момент Хонджун вдруг осознает, что он успел потерять сознание и прийти в себя. Правда, понять, что же именно произошло, он может далеко не сразу. Во-первых, ему мешает мешок, надетый на голову. Он отвратительно пахнет пылью и гнилью. Из-за этого запаха ужасно щекочет в носу: Хонджун чихает несколько раз и даже матерится от досады. Во-вторых, все, что он помнит — это то, что его заметили в том странном клубе. А дальше — все расплывчато. Его, вроде бы, даже не били — и на том спасибо. Но почему-то же он потерял сознание? Хонджун трясет головой, пытаясь прогнать туман в мыслях и назойливый шум в ушах. Наверное, это были какие-то вещества? И где он, черт возьми? Хонджун замирает и прислушивается. Ногами даже через толстые подошвы ботинок он чувствует вибрацию, а через несколько секунд до него доносится и знакомое гудение. Значит, он летит на космическом корабле. Только вот куда, интересно? Он еще раз чихает, а потом сосредотачивается, пытаясь мысленно восстановить последовательность событий. У него ничего не выходит, только голова начинает болеть. Постепенно по всему телу растекается ноющая боль — оно словно просыпается от наркотического сна и напоминает Хонджуну о том, что все еще живое. Хонджун пытается пошевелиться, чтобы хоть как-то избавиться от нее, но внезапно обнаруживает, что руки у него крепко связаны за спиной, а сам он за щиколотку прикован, вероятно, к ножке кресла, на котором сидит. Кто-то явно постарался, чтобы Хонджун не мог никуда деться. Он все равно мучается минут с десять в попытках хотя бы чуть-чуть ослабить жгуты на запястьях, но в итоге они лишь сильнее впиваются в кожу. Пыль из мешка забивается ему в глаза и горло, отчего Хонджун начинает надсадно кашлять. От наполняющей его злости он уже готов разгрызть этот мешок зубами, лишь бы наконец-то увидеть, где он вообще находится. Почему он на корабле? В голове отчаянно крутится этот вопрос, но мозг наотрез отказывается вспоминать, что же происходило после того, как его схватили. Хонджун даже стучится затылком об спинку кресла, вот только она мягкая, и нужного результата это вообще не приносит. Неужели ему так и придется сидеть связанным и с мешком на голове до конца этого сомнительного полета? Он же так рискует и не долететь - задохнется от пыли или загнется от боли в затекшем теле. Хонджун думает о том, какой же он дурак, раз решил полезть за этим пиратом. На что он вообще рассчитывал? Наивный идиот, который верит во все хорошее. Вот теперь он будет расплачиваться за свою неосторожность. Еще и команда наверняка не сразу его потеряет, они ведь уже привыкли, что Хонджун может надолго пропасть на том же Марсе в поисках чего-то интересного. И спохватятся они, в лучшем случае, дня через два. А что с ним будет к тому времени? И сколько вообще уже прошло с его исчезновения? Наверняка уже несколько часов как минимум, раз его успели усадить в космический корабль. А ведь до него нужно было еще доехать, и улетали они явно не из главного космопорта. Хонджун чуть сползает на кресле — так у него чуть меньше ноет спина, - и задумывается. Так проходит еще немного времени. По ощущениям — пару часов, хотя, может быть, ему только так кажется. Картина в голове потихоньку проясняется. Он вспоминает и странную беседу пирата с его потенциальным покупателем, и громилу, с которым он столкнулся на лестнице. А когда Хонджун вспоминает то, что ему сказали, то внутри все холодеет от ужаса. Его везут на Асилиум. И если внезапное спасение не придет из ниоткуда, то его участи не позавидует даже самый отъявленный пират. — Черт, ты тупица, Ким Хонджун, — ругается он себе под нос. — Кому ты собрался помочь таким безрассудством? Даже Сонхва назвал бы тебя идиотом. — Тут не поспоришь, — обрывает его низкий насмешливый голос. Хонджун вздрагивает и нервно вертит головой, будто бы может что-то увидеть. — Доброе утро, заинька, как спалось? — Вы кто? — от резкого вздоха Хонджун не успевает даже договорить фразу, тут же начиная кашлять. Голос смеется, а потом его обладатель наконец-то сдергивает пыльный мешок с его головы. Хонджун тут же жмурится из-за яркого света, но пытается сфокусировать взгляд на уже знакомой фигуре. Конечно, пират. — Хочешь познакомиться? — с напускным дружелюбием интересуется тот и садится на соседнее пассажирское кресло. — Меня все называют просто Хиро. А ты же капитан Ким Хонджун, верно? — Зачем вы меня схватили? — Хонджун едва ли не рычит от злости. — Я бы все равно никому ничего не сказал, у меня даже связей никаких нет, зачем я вам? Хиро смеется и качает головой. Он выглядит слишком спокойным для того, кто везет человека на верную и мучительную смерть. — Ничего не сказал бы? Как же, послушай. Тебя не учили не совать свой нос в чужие дела, нет? Никто не просил тебя преследовать меня, ты сам нарвался. Видишь ли, мне очень невыгодно оставлять тебя в живых. Пока ты тут валялся в отключке, я кое-что про тебя выяснил, так что, капитан Ким Хонджун, твоя попытка спасти своего дружка провалилась. — О чем ты вообще? — Хонджун морщится, большей частью от боли в стертых запястьях. — Какой дружок? — Только не делай вид, что не догадываешься, про кого я. Ты и сам должен понимать, что имя твоего ненаглядного Сонхва уже ничто не очистит. Он же пират, а пиратов никто не любит. Хиро издевательски пожимает плечами и ласково улыбается ему словно капризному ребенку. — Но ты же на свободе и даже разгуливаешь по Земле как ни в чем не бывало, хотя тебя же тогда схватили на Северной Авроре, — вспоминает Хонджун. — Так нас тогда обманули? Ты же не был в команде Сонхва. — Конечно не был, — фыркает Хиро. — Но ты задаешь слишком много вопросов, на которые я отвечать не хочу. Да и зачем тебе это все знать - сам посуди, тебе жить-то осталось меньше суток. — Урод, — огрызается Хонджун, за что тут же получает тяжелой ладонью по лицу. Хиро не прилагает усилий, но удар все равно получается ощутимый. На глазах даже выступают слезы. То ли от боли, то ли от обиды. — Еще один выпад с твоей стороны, и я верну тебе на голову мешок, чтобы не болтал, — тон Хиро мгновенно сменяется на угрожающий. — Я до ужаса не люблю, когда мне хамят. Но если хочешь сделать последние часы своего существования сущим адом — то пожалуйста, дерзай. — Меня найдут. У меня есть команда, и они точно спохватятся, что меня нет, — Хонджун закусывает губу и жмурится лишь на секунду. А потом надевает на лицо маску безразличия. Он не собирается показывать свой страх. — Спохватятся, конечно, — кивает Хиро. — И что они сделают? Они же понятия не имеют, где ты, а твой коммуникатор я благополучно выбросил все там же, на Земле. Зайчик мой, тебе бесполезно трепыхаться, — он становится напротив Хонджуна и хватает его пальцами за подбородок, заглядывая прямо в глаза. — Это будет тебе хорошим уроком, что не стоит лезть в дела взрослых дяденек. Хонджун до скрипа сжимает зубы. Ему хочется плюнуть прямо в лицо пирата, и он едва сдерживается. Все-таки нежелание вновь дышать пылью из мешка оказывается сильнее, чем переполняющая его злость. Они смотрят друг другу в глаза долгие несколько секунд, Хонджун и не думает первым отворачиваться. У Хиро взгляд спокойный, твердый, но даже только по этому выражению глаз можно понять, что он пират. Не из тех, с кем сам Хонджун уже пересекался на станции или Меркаде, а самый настоящий. Пират, которому наплевать на человеческие жизни, которому важен лишь вопрос наживы. — Никто не придет тебе на помощь, — Хиро расплывается в мерзкой ехидной улыбке. — Зато знал бы ты, сколько за тебя заплатят. Знаю-знаю, ты ненавидишь меня сейчас. Он выпрямляется и хлопает Хонджуна по плечу. — А тебе, я смотрю, очень нравится издеваться над незнакомыми тебе людьми, — заявляет тот. У него сердце в груди трепещет как птица в клетке, а ладони за спиной потеют от страха. — Ладно я сейчас, но что за спектакль вы разыграли на Северной Авроре? Чем вам помешал Сонхва? — Лично мне — ничем. Поверь, плевать я хотел и на тебя, на твоего ненаглядного, на всю твою кучку идиотов, которую ты называешь своей командой, — Хиро пожимает плечами. — Я не больше, чем исполнитель. Если тебе это так любопытно, то меня за весьма приличную сумму попросили сделать так, чтобы вашу команду сняли с гонок в этом сезоне. Обычно я не занимаюсь таким, но, сам понимаешь, деньги решают. — Нет, не понимаю, — отрезает Хонджун. — И понимать не хочу. Если ты — исполнитель, значит, есть и заказчик. Скорее всего, это кто-то, кто был уверен в своей победе в случае нашей дисквалификации. Когда он произносит это вслух, то все становится вдруг до жуткого очевидно. Вариантов ведь не так уж и много. А самое ужасное, что догадайся он об этом раньше — все могло бы не принять такие ужасающие обороты. Если бы он немного подумал и раскрыл чужой замысел до того, как они улетели с Северной Авроры, то они с Сонхва сейчас были бы вместе, им бы не приходилось с нуля восстанавливать корабль, подвергать себя опасности, они бы просто продолжили участвовать в гонках. Все бы шло своим чередом. — Тебе действительно так нужно быть в курсе того, кому вы не угодили? Тебя скоро разберут на органы, а тебе хочется узнать, по чьей милости вас выпнули с гонок? Странный ты, — Хиро даже хмурится. — Да вообще больной, — соглашается Хонджун, нервно смеясь. — Гонки — это дело всей моей жизни, так что да, мне очень хочется узнать, кто решил, что можно вырвать победу у меня и моей команды таким подлым способом. Кто решил, что вообще можно рушить чужие судьбы ради этой победы? Хиро возвращается на кресло рядом с Хонджуном и задумчиво смотрит на него. — Вы, гонщики, вообще народ весьма специфический. Но если тебя эта информация немного успокоит, то моим заказчиком была милая девушка по имени Бона. Понятия не имею, чем ей не угодило здоровое соперничество, но она сперва попросила начать копать под каждого из вас. А там оставалось дело за малым, это совсем не было сложно. Твой дружок сдался даже быстрее, чем мы рассчитывали. — Она так и не победила, — тихо замечает Хонджун. — Даже это не помогло ей. Ему и смешно и хочется плакать одновременно. Хонджун подозревает, что это просто подступающая истерика, потому что он не выдерживает все то, что сейчас сваливается на него тяжким грузом. Все их неприятности — из-за одной девчонки, которая увидела в них слишком опасных соперников и не захотела играть честно. — А это уже не мое дело. Мы с ней рассчитались, я выполнил свою часть сделки, и мы разошлись, я ее больше не видел. Может быть, она и была недовольна — но мне-то что до этого? — Так получается, — Хонджун продолжает рассуждать вслух, не обращая внимания на чужие слова, — ни у кого до сих пор нет доказательств того, что Сонхва — пират. Против него никто не стал бы давать показания, и без чистосердечного признания его не смогли бы ни в чем обвинить. Он мог спокойно возвращаться на Землю. — Тоже верно, — кивает Хиро. — А ты ничего, сообразительный. Интересно, насколько умненький из тебя получится андроид. Хонджун откидывает голову, больно ударяясь затылком о спинку кресла. — Да нет, я такой глупый. Это же моя идея была сбежать. Именно я подбил всех на это, даже Сонхва не хотел никуда лететь, а я был уверен в том, что это просто идеальный план. Если бы я тогда немного головой подумал, — он сжимает ладони в кулаки и испытывает ужасное желание ударить самого себя. — Я так перед всеми виноват. Перед Сонхва, перед ребятами. Даже плевать на Бону — она поступила подло, а я — как последний идиот. Я думал, что все предусмотрел, а на самом деле… Хиро закатывает глаза и перебивает его: — Ты просто слишком много берешь на себя, в этом твоя проблема. Но я бы на твоем месте уже не об этом переживал, не твоя теперь это забота. Так что было приятно поболтать, а я, пожалуй, вернусь в более приглядную обстановку. Хиро уходит лениво, вразвалочку. По нему прекрасно видно, насколько он равнодушен к происходящему. Хонджун провожает его с безысходностью во взгляде. Ему думается о том, что Сонхва зря все это время так корил себя за то, что когда-то он был пиратом. По крайней мере, ему хватило совести и смелости признаться самому себе в том, насколько плохо он поступал. И он ни за что не стал бы подставлять людей и рисковать их жизнями ради каких-то личных целей. Зато Бона, даже не являясь пиратом, стала. И он, Хонджун, в какой-то мере тоже. Он так сильно боялся потерять Сонхва, так поспешил в принятии важного решения, что подставил всю команду. И какой же он после этого вообще капитан? А теперь, после целой череды глупостей и неправильных решений, он поплатился за них и потерял абсолютно все. Начиная от Сонхва и заканчивая, фактически, своей жизнью. — Да я понятия не имею, где этот пират сейчас! Столько лет прошло, — недовольно бурчит Рикардо. — А что случилось-то? — Просто корабль такой необычный, и Уни с Ёнджо очень заинтересовались мастером, который его сконструировал, — Сонхва равнодушно пожимает плечами. — Так ты действительно не помнишь, у кого его покупал? — Ну, — Рикардо чешет затылок. — Вообще он просил не раскрывать его имени. Я не знаю, почему, да и не мое это дело. А я привык хранить секреты. Так что прости, Сонхва, но я не могу. Сонхва раздраженно постукивает ногой по полу. Рикардо, конечно, классный мужик, но слишком уж совестливый. Нет, его вполне можно понять, но именно сейчас эта совестливость оказывается так не к месту. — Но ведь столько лет прошло, вдруг этого пирата вообще уже в живых нет? — качает он головой. — Да и к тому же, ты думаешь, мы решим тебя сдать? Поверь, ни словом не обмолвимся о том, что это ты нам все рассказал. Послушай, мы и так согласились тебе починить этот корабль, а для его починки нам необходимо узнать, кто его построил. Рикардо мнется, тщательно обдумывая свое решение, и в итоге резко встает из-за стола. — Жди здесь, — приказывает он и скрывается за дверью, ведущей на кухню. Выходит он оттуда через пару минут, сжимая что-то в кулаке. — Держи, не вздумай никому показывать. Это координаты планеты, на которой, как я слышал, он обосновался. Уж прости, но больше я тебе дать ничего не могу. Не хочу лишних проблем. Он кладет на стол свернутую в несколько раз бумажку. — И на том спасибо, — Сонхва мимолетно улыбается, а потом прощается с Рикардо. Уни с Ёнджо его уже ждут на корабле, готовясь к вылету. Для путешествий они используют шаттл, схожий с военным, правда, не такой большой, зато с двумя внушительными двигателями, которые собственноручно дорабатывал Ёнджо. — Ну, что-нибудь удалось узнать? — тут же подскакивает Уни. — Да сядь ты уже, — сердито прикрикивает Ёнджо командирским тоном. — Мы взлетаем, чего ты скачешь. И пристегнись от греха подальше. Это тебе не пассажирский корабль с мягким взлетом. Сонхва тоже следует чужому совету — усаживается в одно из кресел и пристегивает все ремни безопасности. Ему до сих пор немного страшно находиться в пилотной кабине во время взлета — большое стекло, из которого открывается прекрасный вид на космические просторы, не дает почувствовать себя до конца в безопасности. Однако Сонхва ловит себя на мысли, что он уже успевает избавиться от привычного мандража. Ему просто некомфортно — и все. Он даже гордо усмехается себе под нос. Хонджун, наверное, порадовался бы за него. Когда они вылетают со станции, Уни тут же отстегивается, проворачивается в кресле и с видом довольного кота уставляется на Сонхва. — А теперь рассказывай. Сонхва протягивает Уни бумажку Рикардо и качает головой. — Мне удалось вытянуть из него только координаты планеты, на которой, скорее всего, сейчас живет этот пират, и все. — Мда, не очень-то густо, но хоть что-то, — Уни передает бумажку Ёнджо. — Хей, глянь вообще, что это за планета. Ёнджо молча вбивает координаты в пульт управления, после чего хмыкает. — Час от часу не легче, это же Меркада. Искать там того мастера — как искать иголку в стоге сена, там же чего только нет. Надо будет по возвращении припереть этого Рикардо к стенке. Кто вообще там занимается кораблями, Уни, ты знаешь кого-нибудь? И пока тот вспоминает напряженно сдвинув брови, голос подает Сонхва. — Я знаю! Мы были на Меркаде, прежде чем отправиться на «Стальной парус». Мы же именно там пересеклись с Иденом, а он, по-моему, разбирается в кораблях. — Точно! — Уни хлопает в ладоши. — Он же действительно сейчас живет на Меркаде и пока улетать оттуда не планирует. Мы можем отыскать его и попросить нам помочь в поисках того мастера. Ёнджо скептически поджимает губы. — Чтобы Иден помогал кому-то? Вам, — он кивает на Сонхва, — сказочно повезло в тот раз, но мне иногда кажется, что он поехавший. Ну или очень зазнавшийся, я даже не уверен, что хочу иметь с ним дело. — А мне он показался нормальным, — пожимает плечами Сонхва. — Да брось, Ёнджо просто не везет в общении с другими пиратами, — смеется Уни. — Иден нормальный чувак, я с ним общался. Решено, залетим на Меркаду после Асилиума. Нам стоит хотя бы попытать удачу. — И то верно, — соглашается Ёнджо. — Да и к тому же давненько мы не были на Меркаде. Может быть, там есть что-нибудь интересное. Стоит туда наведаться. Путь до Асилиума занимает куда больше времени, чем предполагал Сонхва. За иллюминаторами сменяются звездные системы и планеты, навевая тоску по дому. Вот бы хоть на секундочку увидеть родную Землю, а не очередную необитаемую планету, которую еще не успели колонизировать люди. Большую часть полета Сонхва в основном лежит в небольшой одиночной каюте и думает, лишь изредка присоединяясь к веселой болтовне Ёнджо и Уни в кабине пилота. Думает он в основном о звездной стали, как ни странно, и о том, насколько ему хотелось бы послать Хонджуну хоть небольшую весточку. Ведь если тот узнает, что звездный кит действительно существует, то наверняка станет самым счастливым человеком во вселенной. Он ведь так сильно хочет его найти. Сонхва дает себе обещание, что как только они выяснят чуть-чуть побольше информации, то он обязательно попросит Ёнджо как-нибудь достучаться до Хонджуна. Чем ближе они подлетают к Асилиуму, тем более тревожно становится у всех на душе. Начинает нервничать даже вечно позитивный Уни. — Может быть, ты один там как-нибудь справишься? Я даже спускаться на эту планету не хочу, мне кажется, там земля кровью пропитана, — морщится тот, обхватывая себя руками. — Такое чувство, что там кого угодно могут схватить и расчленить. — Не утрируй, — отмахивается Ёнджо, хотя и сам выглядит не очень спокойным. — Мы быстро завершим там все дела и тут же улетим, нас никто не тронет. На органы там продают в основном пленников, которых поймали при каком-нибудь захвате корабля, нам ничего не грозит. В конце концов, там же не могут убивать потенциальных покупателей. — Как у такого вообще могут быть потенциальные покупатели, не понимаю. — И очень даже много, я тебе скажу, — замечает Ёнджо. — Не у всех есть представление о нормах морали. Если выпустить из внимания то, как производят андроидов, то от них сплошная только польза. Они куда умнее бездушных роботов и выглядят реалистичнее. Но мне, если честно, все равно жутко становится от одного их вида. Они стоят той планетки, на которой их производят. Когда они начинают снижаться, Сонхва понимает, о чем говорил Ёнджо. Если до этого он был уверен, что Земля выглядит так себе, то в сравнении с Асилиумом Земля кажется ему настоящим раем. Перед ними предстает абсолютно голая, будто выжженная поверхность с редкими черными ветвями деревьев и кустов. То там, то здесь можно заметить низкие заводы-консервные банки с дымящими трубами. Ёнджо сажает корабль недалеко от морского берега, который омывают грязные зелено-коричневые волны, то и дело вынося с собой кучи мусора. Запах снаружи оказывается соответствующий, и первые пару минут Сонхва испытывает навязчивое желание как следует прокашляться. Ему даже не кажется удивительным, что на улице не видно ни единого живого существа. На открытом пространстве ко всему прочему задувает промозглый ветер, заставляя зябко кутаться в куртки. — Я его убью, если он еще не прилетел, — бормочет себе под нос Ёнджо, поглядывая на коммуникатор. — Но вообще уже должен был. Еще с десяток минут они куда-то идут за Ёнджо, а когда забираются на небольшой холм, то наконец-то видят чужой корабль. Хонджун понятия не имеет, сколько летит корабль, потому что время в космосе всегда было понятием относительным. Он успевает накрутить себя, разозлиться на всех подряд, впасть в какую-то апатию и смирение, даже уснуть. Ему кажется, что проходит целая вечность, прежде чем корабль идет на посадку. И в любом другом случае он испытал бы облегчение — но теперь на душе повисает какая-то тяжесть. В груди тянет от плохого предчувствия. Медленно, но верно, его начинает охватывать паника, и когда Хонджун понимает это — делает несколько глубоких вдохов и уставляется на собственное отражение в иллюминаторе. Черта с два он сдастся им без боя. И ни капельки своего страха не покажет, будет драться до последнего, даже если его это не спасет. За все это время к нему больше так никто и не заходит — это и к лучшему. В одиночестве сохранять самообладание оказывается куда проще. По крайней мере, к концу полета Хонджун больше не злится, не паникует, но имеет в голове четкую установку: не сдаваться. Ни за что на свете не опускать руки. Сколько раз он учил этому Минки, которого задевали любые мелкие неудачи, сколько раз напоминал об этом Юнхо с Ёсаном за эти пару месяцев, когда те совершенно не знали, за что хвататься, пытаясь построить любимый корабль заново, с нуля. Его же все знают как капитана Ким Хонджуна, и он собирается оставаться собой до самого конца, несмотря на все то, что пришлось ему пережить. Он наблюдает, как медленно приближается земля — Хонджун слышал об Асилиуме и даже видел снимки его пейзажей, однако его все равно поражает давящая и неприятная атмосфера этого места. Частично всему виной плотные серые тучи, нависающие так низко, что кажется, будто об них можно стукнуться макушкой, если выпрямиться. После посадки за ним заходят не сразу. Судя по грохочущему звуку, сначала из корабля что-то выгружают. Хонджун пытается выглянуть в иллюминатор и что-нибудь увидеть, но багажный отсек все равно не попадает в его поле зрения. Спустя несколько десятков минут дверь открывается, и на пороге показывается Пак. Хонджун нервно выдыхает. Этот двухметровый громила выглядит так, будто может сломать его пополам словно хрупкую соломинку. С Хиро было бы проще - тот, по крайней мере, не такой гигантский. Он молча отстегивает Хонджуна от кресла и взглядом показывает, что стоило бы встать. И тогда Хонджун сталкивается еще с одной проблемой — ноги его почти не держат после стольких часов в неудобной позе, так что Паку приходится схватить его под локоть. С трудом переставляя ноги Хонджун лихорадочно соображает, что ему делать. Ответ приходит в голову быстро. — Руки мне перевяжи, — хрипит он. — А то они сейчас отвалятся, я больше не могу держать их за спиной. А сам чуть ли не молится, чтобы Пак не проигнорировал его просьбу, ведь вполне может — смысл ему перевязывать руки, если их с Хиро совершенно не волнует комфорт своего пленника. Однако, к великому облегчению Хонджуна, Пак останавливается и разворачивается к нему. Своим широким телом он перекрывает Хонджуну путь к выходу будто специально, а потом злобно скалится. — Только попробуй мне сейчас что-то выкинуть, церемониться я с тобой не буду. Хонджун молчит, выжидая. Ножом Пак перерезает жгут, стягивающий запястья у него за спиной, но не дает даже чуть-чуть времени размять руки тут же связывая их уже новым пластиковым жгутом. Пока он это делает, Хонджун даже не шевелится - он видит, что Пак готов к нападению. Он настолько сосредоточен, что ему ничего не стоит абстрагироваться от ноющей боли в спине и плечах. Но теперь Хонджун держит руки хотя бы перед собой, это уже что-то. Смена положения приносит небольшое, но все же облегчение. Выводят его через багажный отсек. Пак нетерпеливо подталкивает его в спину, Хонджун же нарочно не идет быстрее. Он высматривает еще людей, но никого не замечает, даже Хиро. Выходит, команды у них нет? — Ты чего так тащишься? — Пак в очередной раз недовольно пихает его, но Хонджун, вместо того чтобы поддаться, резко разворачивается и бьет со всего размаху даже не глядя, наобум целясь в солнечное сплетение. И на удивление попадает, правда, удар получается куда слабее, чем он рассчитывал. Однако срабатывает эффект неожиданности. Пак отступает на несколько шагов, охая от острой боли, и несколько секунд его промедления дают Хонджуну шанс. Тот без раздумий срывается с места и бежит так быстро, как не бегал никогда. Даже слабость в теле куда-то девается, его подгоняют страх и адреналин. Пак едва успевает схватить его за куртку, но в руках не удерживает — только рвет один из карманов. Из него что-то выпадает, с металлическим звоном скатывается по трапу и остается лежать на земле. У Хонджуна нет времени смотреть, что это такое — он панически озирается вокруг, не замедляясь ни на секунду. Замечает небольшой грузовик, пробегает мимо него и понимает, что он находится в абсолютно пустынной местности — лишь вдалеке заметны какие-то здания. Прятаться ему негде, а значит, надо просто бежать. — Лови его, он удрал! — доносится до него разъяренный крик Пака, и это только сильнее подстегивает его. Его всего распирает от того, как хочется кричать самому — он совершенно не знает, что ему теперь делать. Одному, со связанными руками, на планете, где не особо-то жалуют живых людей. Он не позволяет себе даже обернуться, чтобы узнать, насколько далеко от него Пак и Хиро. Если успеть добраться до заводов с жуткими проржавевшими трубами, то можно затеряться среди них, найти хоть какое-нибудь укромное местечко, да хоть зарыться в куче мусора - что угодно. Главное оторваться на достаточное расстояние. Легкие начинают гореть огнем от недостатка воздуха, и когда Хонджун уже думает, что он ни за что на свете не добежит до заводов просто потому, что задохнется еще раньше, на него со спины налетает Пак, сшибая с ног. Они вместе падают на землю, и у Хонджуна на секунду темнеет в глазах. Он все-таки кричит то ли от страха, то ли от резкой боли, но брыкается, пинается, пытаясь скинуть себя тяжеленную тушу. — Смотри, малявка, а прыткий какой, — Пак всеми силами старается его обездвижить, всем своим весом прижимает к земле, и в какой-то момент Хонджуну кажется, что он способен сломать ему так пару ребер. К этому моменту подоспевает Хиро. Он спокойно смотрит на их схватку, а потом негромко отдает приказ: — Не прикончи его раньше времени, Пак, иначе денег с него не выручим никаких. Заканчивай давай и грузи его в машину. Пак послушно поднимается и, прежде чем успевает встать и Хонджун, он как котенка вздергивает его за шкирку, сплевывает и буквально волочит за собой. Тот едва не путается в ногах, еле дышит и только сейчас понимает, что успел приложиться головой об землю — по лбу стекает кровь и капает ему на ботинки. Хонджуна начинает мутить от этого зрелища, но он находит силы, чтобы попытаться вырваться из чужой хватки. У него мало того, что ничего не выходит, так еще и Хиро сзади пихает его, заставляя ускорить шаг. — Вези его к ближайшему пункту приёма, у меня нет желания с ним возиться, — говорит он Паку. Тот молча кивает, подтаскивает Хонджуна к кузову и запихивает его туда, захлопывая за ним тяжелые металлические двери. Хонджун безуспешно бросается на них как запертое в клетке хищное животное, пинает их, но добивается лишь звона в собственных ушах. Это конец. Он обессиленно скатывается по дверям на пол и неуклюже вытирает рукавом кровь со лба. Как же все глупо получается. Хонджун вглядывается в темноту и чувствует, как грузовик трогается с места. Интересно, а если прикончить себя самому просто назло этим двоим, то насколько они будут злиться? Наверняка будут просто вне себя от ярости. Эта мысль заставляет Хонджуна тихо рассмеяться себе под нос. — Да мы только недавно прилетели, — объясняет Хиро. — Выгрузились, Пак поехал отвозить товар, вот буквально только что уехал, вы легко могли его застать. Вернется, правда, не очень скоро, пока до города доберется, пока продаст особенный товар. Мужчина многозначительно улыбается, а Сонхва невольно ежится от этой улыбки. Какая-то она неживая, гаденькая. Он напряженно вглядывается в чужое лицо, пытаясь понять, где он его видел, потому что кажется оно до ужаса знакомым. Хиро же, наоборот, не проявляет к Сонхва никакого интереса, общаясь с Ёнджо как со старым другом. Уни стоит и оглядывается по сторонам, иногда недовольно косясь на Ёнджо, который, кажется, совершенно не против поболтать. Сонхва подходит к нему поближе и шепотом интересуется: — А кто это вообще? Уни фыркает. — Хиро-то? — начинает он шепотом, отходя подальше и маня Сонхва за собой. — Знакомый Ёнджо, иногда поставляет ему крутые товары, вроде оружия, запчастей для кораблей за очень невысокую цену, — Уни кивает на железный ящик, стоящий рядом с ними. — А по совместительству — полнейший отморозок. Но если ему самому что-то нужно, платит он здорово. — А что за особенный товар? — уточняет Сонхва. — А ты сам подумай, — Уни поджимает губы и смотрит куда-то в сторону. Сонхва сразу все понимает и замолкает, отводя взгляд. Он натыкается глазами на открытый багажный отсек и без особого интереса разглядывает его, прислушиваясь к чужому разговору лишь краем уха. — Так я там и один справлюсь, — долетает до него голос Ёнджо. — Пусть тогда Сонхва с Уни здесь останутся, корабли посторожат заодно. — Да без проблем, — соглашается Хиро. — Сейчас, я только куртку захвачу и выдвинемся в путь. Нам к заводам, так что дойдем пешком. Когда он проходит мимо Сонхва, то вдруг останавливается и хмыкает. — У тебя плохая память на лица, верно? Мы же с тобой уже виделись. А тебе повезло, парень, попал к Ёнджо вместо тюрьмы. Выкарабкался, — Хиро хмыкает. Сонхва непонимающе хмурится. — Простите? — тянет он. — Виделись? — Северная Аврора, ваша последняя гонка. Или ты был настолько шокирован, что даже не запомнил, как я выгляжу? Осознание бьет Сонхва словно молния. Точно, вот где он видел этого пирата. Это тот самый человек, из-за которого все началось. — Почему ты на свободе? — шокированно спрашивает он. — Тебя же поймали. — Ты так в этом уверен? — усмехается Хиро и поднимается на корабль. — Ты чего? — Уни дергает Сонхва за рукав. — Вы где-то встречались? — Долгая история, — качает головой тот, опуская взгляд. — Я как-нибудь потом расскажу. Но если честно, я вообще не понимаю, что происходит. Сонхва нервно переминается и вдруг натыкается на что-то подошвой ботинок. Он тут же убирает ногу, чтобы посмотреть, на что он наступил. И у него перехватывает дыхание. На земле лежит до боли знакомый значок в виде розы ветров. Сонхва шарит по карманам собственной куртки и натыкается пальцами на такую же — значит, она не выпала у него из кармана. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он присаживается на корточки, чтобы поднять значок, и даже слова сказать не может, кидая паникующий взгляд на Ёнджо и Уни. Последний вглядывается в него и вопрошающе хмурится. Для объяснения Сонхва молча достает второй значок — уже свой. — Погоди, что ты сейчас имеешь в виду? — негромко спрашивает Ёнджо. — Один значок — твой, а второй кому-то принадлежит? Сонхва кивает и отвечает шепотом, оглядываясь на багажный отсек. — Эти значки нам подарил Хонджун. Это отличительный знак нашей команды, у каждого было по одному, откуда он взялся здесь? У Сонхва едва не трясутся руки, Уни хватает его за запястья и смотрит в глаза. — Так. Не паникуй. Вдох-выдох. Давай мыслить логически… — А что логически мыслить? — перебивает его Ёнджо. — Оказаться он мог здесь только одним способом. И я советую сейчас не творить глупостей. — Так получается, — у Сонхва совершенно отрешенный и стеклянный взгляд, он едва сдерживается, чтобы не схватиться за бластер, — что этот особенный товар — это кто-то из команды? Как он там оказался вообще? Что этому Хиро сделала наша команда? Он же сказал, что этот его помощник уехал в сторону города? — Да тише ты, — Ёнджо отвешивает ему подзатыльник и продолжает тоже шепотом, быстрым и раздраженным. — Значит так, сейчас с Уни хватаете байк с корабля и мчите в сторону города, Уни знает направление. Пак уехал доставлять товар, значит, скорее всего, машина большая. Учитывая, что здесь совсем никого на улицах — вы не ошибетесь. Он уехал недавно, значит, вы еще успеваете. Заканчивает он вовремя — с корабля спускается Хиро, таща за собой еще несколько мешков. — Нам понадобится, — он передает один из мешков Ёнджо, а потом мимолетно смотрит на Сонхва. — Узнал все-таки? Лицо такое, будто призрака увидел. Все, мы пошли, не скучайте, ребятки. Уни с силой сжимает запястье Сонхва, пока эти двое не уходят достаточно далеко, а потом они оба не сговариваясь срываются в сторону их корабля. И если путь сюда казался им вечностью, то обратно они добегают за считанные минуты. — Я за руль, ты готовь оружие, — командует Уни, залетая в багажный отсек и отстегивая байк, закрепленный ремнями на одной из стенок. — У тебя же импульсный бластер с собой, да? Сможешь остановить машину, если выстрелишь в нее. Действовать надо быстро, как при захвате корабля. Тут даже проще. Садись. Уни выезжает из корабля уже на байке и задерживается лишь на секунду, чтобы Сонхва смог пристроиться сзади, а после этого дает по газам. Байк стремительно набирает такую скорость, что от ветра начинает свистеть в ушах. Сонхва даже не думает о том, насколько это опасно - гнать так быстро; у него в голове лишь одна мысль — как бы поскорее догнать машину. Где-то в глубине души он надеется, что это просто совпадение, что это не кого-то из команды поймали и сейчас везут на верную смерть. Или вообще уже убили? Кто знает, нужен ли для производства андроидов именно живой человек? Сонхва вцепляется пальцами в сиденье до побелевших костяшек. Он с трудом уговаривает себя не паниковать, понимая, что это ему ничем не поможет. Но как же так оказалось, что Хиро схватил кого-то из них? Почему он вообще снова возник в его жизни? Кто этот чертов пират вообще такой, что он снова с ним сталкивается? Вопросов слишком много, и Сонхва обещает себе узнать на них ответы. Как-нибудь потом. — Ты что-нибудь видишь? — орет Уни, пытаясь перекричать ветер. — Гляди в оба! Их полет растягивается в целую бесконечность, а из-за однообразного пейзажа кажется, будто они вообще ездят по кругу. Сонхва замечает грузовик уже на подъезде к городу — старенькие дома одинакового серого цвета возвышаются прямо перед ними, и, судя по заколоченным окнам, в них еще и никто не живет. — Вижу! — кричит он. — Вон там, впереди слева. — Ага, — отзывается Уни, чуть-чуть притормаживая и беря курс прямо на грузовик. — Доставай бластер. Сонхва без лишних раздумий отпускает сиденье — его тут же едва не сшибает с него потоком ветра — и отстегивает от пояса бластер. Целиться на такой скорости оказывается почти невозможно, так что он ждет, пока Уни подъедет поближе. Вот только водитель грузовика замечает, что его преследуют, и ускоряется. — Да чтоб его, — ругается себе под нос Сонхва, когда Уни в очередной раз жмет на газ. Значит, надо попробовать без прицела. Сонхва дожидается, когда они максимально сократят расстояние между байком и грузовиком, вскидывает бластер и нажимает на курок. Импульсная волна ударяет по корпусу автомобиля, его заносит, но он не останавливается, лишь слегка сбавляет скорость. Сонхва пользуется этим — целится в колеса и стреляет снова. В этот раз грузовик проворачивает несколько раз, раздается свист тормозов, и он боком влетает в одно из бетонных зданий, останавливаясь. Уни тоже тормозит и тут же хватается за оружие. У него бластер совершенно обычный, может быть потому, что в отличие от Сонхва он не боится убивать. — Эй, Пак, уродец! — кричит он. — Отдавай нам свой товар, и мы тебя не тронем! Вместо ответа раздается выстрел. Уни едва успевает отскочить в сторону и громко матерится. — Аккуратнее, ты чего творишь? — шипит Сонхва. — Мне Ёнджо голову оторвёт, если с тобой что-то случится. — Головы здесь отрываю я, — парирует Уни. — Открывай двери, я отвлеку этого придурка. Виделся с ним всего один раз, но знал бы ты, какой он гад. Последние слова он договаривает ехидно ухмыляясь и стреляя по водительской двери.