don't play no game that I can't win

Как только его выступление закончилось, Юнги спрыгнул со сцены и залпом выпил бутылку воды, протянутую Намджуном. Он чувствовал головокружение и возбуждение, излучая энергию толпы, наполняющую его до краев. Юнги любил подобные шоу: интимные и захватывающие. Если и когда его контракт с агентством будет подписан, он будет выступать на еще больших площадках, чем эта. Больше людей. Море людей. Это сложно представить. — Спасибо, что разогрел их для меня, хен, — ухмыльнулся Намджун. — Приятная публика. — Тебе не нужна помощь, — Юнги прижимал все еще прохладную бутылку ко лбу. — Твоя лирика просто огонь, и ты прекрасно это знаешь. Но Намджун все равно был неспокоен: размахивал руками и вертел головой из стороны в сторону. Эти движения внезапно напомнили ему того ребенка, Чонгука. Юнги сам не до конца понимал, что именно заставило его согласиться притвориться чужим парнем на этот вечер. Может, скука? «Вечная любовь ввязываться во всякое дерьмо», — сказал бы Намджун. Или же постоянная беготня от собственных проблем, что впоследствии создаст еще больше новых — это, наверное, более точная формулировка. В любом случае Юнги стоит найти его. Он обнимет Чонгука за плечи, будет вести себя мило, разрешит ему угостить себя пивом и вернется на свое привычное место к началу выступления Намджуна. — Увидимся позже, — говорит он, хлопая того по плечу. — Мне нужно встретиться с друзьями. По всей видимости, этого было вполне достаточно, чтобы выбить Джуна из его привычного режима подготовки к выходу на сцену. — Эй! — прокричали ему в спину. — Хоби и я твои единственные друзья! — в ответ он показал средний палец, даже не обернувшись, как вдруг врезался в гору мышц. Юнги попятился назад, поднял руку, готовясь к драке, но это был всего лишь Чонгук. Чонгук, который выставил руки вперед, заранее извиняясь, выглядя при этом очень напуганным. Юнги мысленно понадеялся, что тот не собирается кланяться снова. — Проблема, — пробормотал Чонгук. — Проблема, проблема, проблема, — он сделал глубокий вдох. — Я сказал им, что ты мой парень, как только ты вышел на сцену, и, кстати, это было потрясающе, ты был просто великолепен там, так ты сам написал эти биты или тебе кто-то помогал? В любом случае я хочу сказать- — Дыши, — подсказал Юнги. Чонгук последовал его совету и повернул голову, явно готовясь к той катастрофе, в которую сам себя и втянул. Это не было проблемой Юнги, поэтому происходящее казалось ему весьма занятным. — Хен знает тебя, — выпалил Чонгук. — Я попросил их не задавать вопросов, пока не закончится твое выступление, потому что я хотел уделить ему должное внимание, и вот... оно закончилось. Что же, теперь это стало проблемой Юнги. Он начал закипать. На языке вертелся вопрос, кем именно был этот хен, но через мгновение проблема, казалось бы, решилась сама собой: из толпы вынырнул не кто иной, как Ким Сокджин собственной персоной, рассеянно хлопая глазами. Забудьте: этот вечер обещает быть действительно веселым. Все раздражение Юнги улетучилось в связи с... да, его вечной любовью ввязываться во всякое дерьмо. — Юнги-я, — Джин улыбнулся, в уголках его глаз появились тонкие линии морщинок. — Ты не говорил мне, что встречаешься с нашим маленьким Чонгук-и! — он приобнял упомянутого за плечи и оставил поцелуй на его макушке. Недовольный таким раскладом Чонгук попытался оттолкнуть его подальше, но Джину все равно удалось влажно чмокнуть его в щеку. Юнги решил даже не заикаться о том, что их «маленький Чонгук-и» выглядел так, будто мог с легкостью поднять взрослого мужчину, и по сути сам таковым и являлся. Он просто пожал плечами и ответил: — С каких это пор я посвящаю тебя в подробности своей личной жизни, хен? — Аргумент, — Джин улыбнулся, а Юнги заметил, как Чонгук выдохнул с облегчением. Очевидно, он недостаточно хорошо знал Ким Сокджина, потому что худшее еще впереди. — Во всяком случае Тэхен-и занял столик в углу, пошли, — милая улыбка, прищуренные глаза и идеально поджатые губы украшали его лицо, но, несмотря на это, в чужом голосе Юнги уловил приказной тон. Он притянул Чонгука ближе к себе, чуть наклонив: так шептать в ухо было куда удобнее. Господи, этот ребенок невероятно красив, когда не заикается и не нервничает. — Хен следил за всеми моими отношениями на протяжении многих лет, — рука Юнги бессознательно скользнула к шее Чонгука, чтобы тот стоял неподвижно. — Он никак не отстает от меня по этому поводу, говорит, что я асоциальный. Так что я все еще в деле. Все в порядке. Чонгук одарил его улыбкой — да, он был очень хорош собой. — Ты все еще в деле? — его улыбка стала шире, увереннее, а Юнги почувствовал себя обманутым. Кажется, эффект первого впечатления сыграл с ним злую шутку: не стоит недооценивать человека из-за его первичной застенчивости и неуверенности в себе. — Да, в деле. — Джин-хен сказал, что вы были соседями по комнате? — Чонгук наклонился еще ниже, выдыхая прямо в ухо Юнги. — Да, несколько лет, но потом он решил переехать поближе к месту работы, потому что мог позволить себе более хорошие условия проживания, чем я, так что мы разъехались, — Юнги начал неосознанно улыбаться. — Я скучаю по нему, он был лучшим соседом, который когда-либо у меня был: никогда не бывал дома, тихий... — Тихий? Хен? — Чонгук окинул его скептическим взглядом, так что Юнги не смог не засмеяться. — Да, тихий. Поверь мне, он умеет отключаться. Им наконец-то удалось пробраться сквозь толпу к самому дальнему углу от входа и людей, постоянно снующих туда-сюда. Чонгук неожиданно толкнул Джина локтем и помчался вперед, плюхаясь на последний свободный стул, растянув губы в довольной улыбке. Он вытянул ноги и откинулся на спинку, сцепив руки за головой. — Слишком медленно, хен. Самодовольство было ему к лицу. Юнги отвлекся на секунду, засмотревшись на широко раздвинутые бедра Чонгука, и именно поэтому он каким-то образом упустил тот факт, что вся компания уставилась на него: хен подозрительно щурился, а взгляд рослого, симпатичного парня с загорелой кожей предположительно должен был быть… убийственным? У Юнги сложилось впечатление, что он подразумевался именно таким, а на деле оказался необычайно кокетливым. Также там был еще один парень, примерно одного с ним роста, с черными волосами и неопределенно дружелюбным выражением лица, который смотрел на него чуть склонив голову набок. Юнги пришел в этот бар не для того, чтобы быть раскритикованным какой-то кучкой детей, поэтому он просто проигнорировал их, подошел к Чонгуку и присел к тому на колени. Вообще он был не из тех людей, которые любят сидеть на коленях, но и определенно не из тех, кто хочет простоять всю эту чертову ночь на ногах. И если они даже не скрывают своего очевидного желания пялиться на него, то он с радостью предоставит им такую возможность. Чонгук после его выходки ощутимо напрягся, но ничего необычного не сказал и не сделал, что было хорошим знаком, потому что Юнги внезапно заинтересовался положительным исходом происходящего. Главным образом потому, что он не хотел, чтобы хен читал ему нотации в случае их возможного разоблачения. Еще одна причина заключалась в том, что ему нравилось иногда прикалываться над людьми и... похоже, теперь они с Чонгуком оказались в одной лодке. — Так ты парень Куки? — спросил дружелюбный парень. Несмотря на всю любезность, голос сквозил недоверием. Юнги стало обидно за Чонгука. Почему это он не мог найти себе парня? Он был недурен собой и казался очень милым, хотя и немного неловким. Джин-хен всегда очень хорошо разбирался в людях, так что Чонгук, вероятнее всего, был порядочным человеком. Юнги хотелось защитить его, а также каким-то образом не выдать свою собственную очевидную неспособность к актерской игре. Они должны были придумать что-то правдоподобное, но притворяться влюбленными голубками тоже не было хорошей идей, как минимум потому, что ни один из них не выглядел, как человек, который любит подобное. Сокджин прекрасно знал, что у Юнги аллергия на обязательства, а друзья Чонгука, похоже, были в курсе всех его действий по любому поводу. Должна же быть хоть какая-то причина, из-за которой он ничего не рассказывал… И тут до него дошло. Боже, не зря же люди называли его гением. — Ну, — начал Юнги, самодовольно ухмыляясь, — парень — это, наверное, преувеличение, — он потянулся, откинувшись на грудь Чонгука. — На самом деле мы еще ничего не обсуждали*. Он прочувствовал момент осознания Чонгука: тот дернулся в удивлении позади него. Но Юнги никак не ожидал, что чужие ладони, скользнув вверх, схватят его за бедра, а горячие пальцы прижмутся к тазобедренным косточкам. Голова Чонгука наклонилась вперед, упираясь ему в спину, еще более горячая, чем руки. Юнги мог представить, насколько сильно тот покраснел. — Серьезно, — его голос был чуть приглушенным, — я не должен рассказывать вам все, ребята. — О-оу, — дружелюбный парень начал смеяться, его глаза превратились в полумесяцы. — Теперь в этом есть куда больше смысла. Пак Чимин, — он помахал рукой Юнги. — А это Ким Тэхен, и он, наверное, очень смущен, потому что вроде как твой самый большой фанат. — Я говорил о тебе месяцами, — подтвердил другой парень, прикрывая лицо одной рукой и протягивая другую Юнги для рукопожатия. — Чонгук, ты маленький говнюк. Я втираю тебе всю эту хренотень про твою мужскую девственность, а ты в это время спишь с моим любимым рэпером? — Я знал лишь то, что он был рэпером, — Чонгук все еще говорил из-за его спины. Хорошо, что он заговорил, потому что Юнги застрял на полпути между «мужской девственностью» и «любимым рэпером». Чонгук водил ладонями вверх и вниз по его бедрам, что было явным признаком нервозности, но Юнги чувствовал, что ему становится жарче от этих движений. — Как он и сказал, мы не друзья с привилегиями*. — Нам не нужны подробности, Кук, — Сокджин поднял руку, поморщившись. — Я не хочу думать о вас двоих без одежды. И это, как ни странно, сработало. Они все заговорили о музыке и дораме, в которой снимались Сокджин и Тэхен. Друзья Чонгука были милыми, хоть и чересчур привязанными друг к другу, а Сокджин был отличным буфером между ними всеми. Юнги написал Намджуну: небольшие проблемы, найди меня после выступления и не обращай внимания ок В ответ Намджун прислал вопросительный знак и эмодзи с поднятым вверх пальцем, так что Юнги решил, что на этом фронте все должно быть в порядке. Он откинулся назад, чтобы засунуть телефон обратно в передний карман, и осознал, что снова прислонился спиной к груди Чонгука, скользнув при этом своими ягодицами по его промежности неприлично интимным образом. — Эй, — позвал Чонгук, находясь очень близко к нему. Казалось, будто он шепчет прямо в ушную раковину. — Я должен перед тобой извиниться. — Думаешь? — Юнги это забавляло. — Мне показалось, что я должен думать об этом. Юнги оглянулся: Чонгук прятал взгляд, сморщив нос, и, скорее всего, отвешивал себе мысленных подзатыльников. Юнги чувствовал себя виноватым перед ребенком, но правда, кто занимается подобными вещами? Он не знал, что еще должен сказать, и как раз в этот момент зазвучал голос Намджуна: смесь корейского и английского, которую он не смог разобрать с первого раза, и решил, что сможет позаботиться об этом чуть позже. Чонгук, к счастью, больше ничего не говорил во время выступления Намджуна, однако его ладони все еще продолжали сжимать бедра Юнги, что серьезно отвлекало, а затем в какой-то момент он начал слегка подпрыгивать в такт музыке, свободно обхватив его за талию. Юнги скинул его руки и поднялся на ноги. — Эй, я не малыш, который хочет покататься на пони. Вставай, если собираешься танцевать. Чонгук ухмыльнулся и именно так и поступил: вскочил на ноги одним плавным движением, на мгновение напоминая Юнги Хосока, и начал подпрыгивать на носках, покачивая вскинутой рукой в такт музыке. Ну, по крайней мере, у этого ребенка был хороший вкус: Намджун уничтожал всех, находясь на сцене. Поскольку Юнги был не из тех коротышек, которые агрессивно защищают факт своего роста, и не из тех, кто слишком горд, чтобы пожертвовать своим достоинством ради возможности видеть, он взобрался на освободившийся стул и, подняв кулак в воздух, закричал: «Намджуна-а». А потом ударился так сильно, что чуть не свалился, и, посмеявшись с самого себя, растворился в музыке, лишь изредка отвлекаясь на покачивающуюся перед ним голову Чонгука, блики на его серьгах и улыбку, сияющую в темноте зала. Когда Юнги появился здесь сегодняшним вечером, отмахиваясь от извинений Хоби (ему пришлось сегодня работать) и предложения Намджуна взять такси, он мог думать только о контракте. Биг Хит хотел сделать из него настоящего высокооплачиваемого артиста. Он будет создавать песни. Писать музыку. Ездить в туры. Выступать на сцене. И все, что ему нужно сделать, — позволить какой-то компании получить свою долю. Может быть, разрешить изменять его внешность, лирику. Эти мысли безостановочно вертелись и повторялись в его голове: виток ДНК, состоящий из цифр, нулей в зарплате и моря поклонников переплетался с представлением себя на каком-нибудь эстрадном шоу, с наблюдением за тем, как его музыка и слова дробятся на маленькие кусочки и вместе с этим изменяют имидж на бесконечный поток яркого макияжа и принудительного эгье. А потом появился этот милый, красивый ребенок со своей дурацкой идеей, и Юнги схватился за первую же возможность отвлечься от своих безнадежных мыслей, хоть и знал, что в случае чего Сокджин будет изводить его вечность из-за того, что он испортил его бедного невинного тонсена. Однако он все еще не мог сожалеть об этом всерьез. Когда музыка смолкла, Юнги проворно опустился на стул. Чонгук мог и постоять. Но, очевидно, у того были свои планы. — Юнги-ши! — Чонгук слегка вспотел, его кожа блестела и сияла от танцев, а на губах красовалась улыбка от уха до уха. Он откинул свои волосы с лица, весело выкрикивая слова, поймав мимолетный растерянный взгляд Чимина. — Твой друг великолепен! Что же, если он был в деле, то ему нужно что-то сделать. Юнги вытянул руку, схватив чужую ладонь, и медленно притянул Чонгука к себе, не отрывая взгляда. — Сколько раз, — начал он, используя свой самый лучший голос, глубокий и тягучий, — я говорил тебе называть меня хеном? Чонгук уставился на него, позволяя себе нырнуть в опасную глубину его глаз, облизнул губы и окинул взглядом. — Хорошо, — и снова та самодовольная ухмылка, которую Юнги видел чуть раньше. — Ты занял мое место, хен, — а потом этот маленький говнюк уселся прямо на его колени, навалившись на бедра всем своим весом, обхватывая длинными конечности. Юнги пропыхтел от боли. — Ты заплатишь за это, — сказал он, когда его дыхание пришло в норму. Чонгук улыбался, по-прежнему самоуверенно, но эта улыбка постепенно переходила во что-то более серьезное, как будто бы он… заигрывал с ним? Фальшивый флирт? Внезапно Юнги осознал, как давно у него вот так вот не сидели на коленях. — Не обращай на него внимания, — Чимин нарушил молчание, взъерошив волосы Чонгука. — Он похож на большого пса, который не понимает, что уже не крохотный щенок. Как раз в тот момент к их маленькой группе присоединился Намджун, весь мокрый от пота, с бутылкой воды и пива в разных руках. Он выгнул бровь, увидев сидящего на коленях Юнги Чонгука, но комментировать не стал. Затем обнял Сокджина, представился остальным и повернулся к Юнги, намереваясь что-то сказать, но Сокджин перебил его: — А ты знал, что Юнги встречался здесь с Чонгук-и? Намджун резко повернул голову и бросил на него озадаченный взгляд. — Как свидание? Или..? — он сделал жест рукой, который с одной стороны был неопределенным, а с другой — очень даже многозначным. — Скорее второе, чем бы там это ни было. И я не понимаю, почему вас всех это так волнует, — заявил Юнги, пожимая плечами. — Серьезно? — Намджун все еще выглядел немного растерянным и явно скептически настроенным. — Обычно ты более расслаблен, когда с человеком тебя связывает только кровать. — Мы слишком долго знаем друг друга, — пробормотал Юнги. — Нам нужно сделать перерыв в дружбе. — Кстати о знании вещей, — пропищал Чонгук, явно желающий сменить тему. — Хен, откуда у тебя столько друзей, о которых мы ничего не знаем? Я думал, ты любишь нас больше всех. Юнги обернулся через плечо: Чонгук сидел надутый, глядя на Сокджина огромными глазами. — Это взрослые друзья хена, — Сокджин обнял Намджуна за плечи и продолжил голосом учителя: — Вы просто кучка- — Невоспитанных сопляков, — в унисон сказали Чонгук, Чимин и Тэхен, закатив глаза. — Ты хоть представляешь, с чем я мирюсь? — спросил Сокджин у Намджуна, крепче прижимая того к себе, а затем отпуская. — Эй, Намджун, в последнее время Тэхен-и интересуется хип-хопом. Вам, ребята, стоит поговорить. Когда Намджун отошел, Чонгук кивнул Тэхену, который побежал за ним с восторженным выражением лица. — Тэхен-хен — это тот, кто все время пытается меня свести с кем-нибудь, — он вздохнул. — У него доброе сердце. Самое большое. Он любит людей, понимаешь? Ребята рядом с ними встали со своих мест и двинулись поближе к сцене, когда началось новое выступление: хип-хоп/болливудская фьюжн-группа, которую Юнги уже видел как-то раньше. Как только те удалились, Чонгук подцепил ногой один из стульев и, подтащив его к себе, спрыгнул с колен Юнги, пересаживаясь. Юнги растер ладонями остывающие без чужого присутствия ноги и попытался вновь сосредоточиться на разговоре. — Он любит людей? — он поймал себя на мысли, что повторяет чужую реплику. — Да, он просто… восхитительный, правда? Высокий, модель, снимается в кино. Все хотят быть с ним или хотя бы просто быть рядом, — Чонгук прервался, чувствуя себя некомфортно и немного растерянно. — Даже мудаки, — продолжил за него Юнги. Он много таких повидал: Сокджин, к сожалению, не развил в себе навык выглядеть сладко и вместе с этим выстраивать каменные стены вокруг, поэтому несколько ночей подряд Юнги сидел рядом с ним, наливая соджу и подавая носовые платочки. Они больше никогда не разговаривали об этом, но это не значило, что Юнги забыл. — Особенно мудаки, — Чонгук согласился. — Но он не видит этого и продолжает сводить меня с ними, а я всего лишь его застенчивый друг-музыкальный-ботаник. Просто… — он пожал плечами, — это неловко и утомительно. Я сыт по горло. Юнги считал всех тех парней идиотами. Чонгук был определенно тем типом, с которыми хотят встречаться, если они созданы для отношений. Сам Юнги как раз-таки не был создан для отношений, но он все еще мог анализировать и с ясностью представлял кого-то, кто наверняка захочет встречаться с Чонгуком. Он также сделал мысленную заметку, чтобы спросить о «музыкальном ботанике» позже, потому что звучало это действительно интригующе. — Сейчас он не в отношениях, — продолжил Чонгук, — как обычно, потому что парни обращаются с ним едва ли лучше, чем со мной. Так что теперь я его личный проект. У меня было не так много отношений, в основном с девушками, — тут он стрельнул взглядом, будто бы собираясь сморозить какую-нибудь ерунду по поводу бисексуальности, но Юнги и так был би, и вообще-то они не встречались по-настоящему, так что какая разница? — Но я так много раз был на дерьмовых первых свиданиях с парнями… — он пожал плечами. — Хен мечтает, чтобы я познал волшебство члена или что-то в этом роде, и у меня не хватает духу сказать ему, что он последний человек, от которого я хочу получать советы по поводу отношений. — Да, это действительно очень трудная ситуация. Похоже, именно ты должен познакомить его с каким-нибудь приличным парнем, — Юнги оглянулся и с удивлением обнаружил, что Намджун все еще болтает с Тэхеном. Он тоже был из тех, кто просто любит людей, и к этому времени уже должен был ходить по залу и болтать со всеми. Юнги еще раз хорошенько пригляделся: явно взволнованный Намджун прятал взгляд и вертел бутылку с водой в руках. Вертел, но не ронял, что само по себе было явлением необычным. Его глаза полностью сфокусировались на бутылке, за исключением тех моментов, когда он смотрел на Тэхена из-под полуопущенных ресниц, показывая милые ямочки на щеках. О, это было слишком хорошо. В последний раз Юнги видел такое выражение на лице Намджуна в далеком 2015, и причиной тому была Пак Хеджин. Тогда Джун-а провел целых три месяца в страданиях, создавая неловкие искренние миксы и никак не набираясь смелости пригласить девушку на свидание всерьез. — Эй, — Юнги снова повернулся к Чонгуку. — Только глянь на этих двоих. Чонгук оглянулся. — Да, Тэхен-хен так действует на людей. Ему, кажется, понравился твой друг. Он... приличный парень? — Самый лучший, — рассеянно пробормотал Юнги и тут же добавил: — Но из этого ничего бы не вышло. Похоже, до сегодняшнего вечера... Намджун всегда называл свою бисексуальность «теоретической возможностью». — И что это вообще значит? — Чонгук сморщил нос, что показалось довольно милым. — Это значит, что он не затыкался на ближайшие полгода, хотя, насколько я знаю, никогда не был с другим парнем, — Юнги и Чонгук одновременно повернулись к Намджуну, который, наконец-то отмахнувшись от бутылки с водой, смотрел на Тэхена, поправляющего волосы, слегка приоткрыв рот. (На самом деле разговор в университете был примерно таким: — Хен, хен, я не знаю… как я должен это понять? Я имею в виду… разве не все люди немного бисексуальны? — Намджун-а, бисексуальные люди — это бисексуальные люди. Просто возьми член в рот и посмотри, понравится ли тебе это). — Похоже, он действительно заинтересован Тэхен-хеном, — сказал Чонгук, приподняв брови. — Чертовски верно подмечено, — согласился Юнги. — Я собираюсь припоминать ему об этом целую вечность. По мере того, как вечер тянулся, а пиво продолжало литься рекой, друзья Чонгука становились все более наглыми. Они в открытую расспрашивали его о намерениях и с умным видом заключили, что он обязательно должен появиться на их следующем вечере фильмов, но: «Не смей втихаря трахать нашего маленького Чонгук-и». Все еще встревоженный и озадаченный Сокджин больше не стал ничего говорить, просто продолжал смотреть исподтишка, думая, что Юнги этого не замечает. Вопросы, шум, взгляды и открытое замешательство — все это было слишком. В голову снова начали лезть мысли о контракте, но он не мог допустить, чтобы его личная жизнь превратилась в нечто запутанное и сумбурное, как жизнь профессиональная. И о чем он только думал? Юнги вдруг осознал, что должен уйти. Ему правда нравился Чонгук, и у того явно были только самые лучшие намерения, но Юнги нужен сон, душ, немного воды и порядок в голове. Ему было весело прикидываться, но уже поздно и он чувствовал себя уставшим. Интересно, удастся ли ему уговорить Чонгука поехать домой вместе с ним? У него давненько не было секса, и единственное, что было лучше сна и душа после шоу — это секс, сон и душ. Но Чонгук был поглощен разговором с Чимином, так что Юнги просто похлопал его по плечу и сказал: — Эй, я ухожу. — Я тебя проведу, — Чонгук опустил руку на его плечо. — И вы сможете поцеловаться, — Чимин хихикал, его щеки горели. Юнги видел, как он вливал в себя шоты ранее, так что неудивительно, что он захмелел. — Целовашки-и. Чонгук закатил глаза и повел Юнги прочь, придерживая своей теплой, крепкой рукой за талию. Как только они оказались на улице, он сразу же потащил его в затемненный уголок возле витрины магазина по ремонту обуви, расположенный рядом с баром. — Мне очень жаль, — начал Чонгук, прежде чем Юнги успел открыть рот. — За весь тот беспредел, в который я тебя втянул, я… — он покачал головой, — мне правда очень жаль, — Чонгук казался искренним и таким юным. Юнги почувствовал, как в его груди, вопреки здравому смыслу, зародилось какое-то теплое чувство. — Да, беспредел, — он улыбнулся. — Но в какой-то степени это было даже забавно, разве нет? Чонгук засунул руки в карманы, улыбаясь в ответ. — Да, так оно и было. Слушай, я твой должник, серьезно, я могу что-нибудь сделать? Может, тебе нужны деньги..? — он выглядел растерянным, и Юнги предположил, что Чонгук не купается в деньгах. Он начал было качать головой, но потом остановился и задумался. — Вообще-то в субботу я переезжаю в новую студию, и мне понадобится мой сильный фальшивый парень, чтобы перенести кое-какие вещи. Готов помочь? Чонгук усмехнулся. — Да, конечно! Ты даже пальцем не пошевелишь, я обещаю. И, может быть, я возьму с собой Тэхен-хена, — он поднял брови и пошевелил ими. — Держу пари, Намджун-ши это определенно понравится. — Боже, — Юнги фыркнул. — Сексуальный кризис Намджун-и — это, пожалуй, самое лучшее событие в заключение сегодняшнего вечера. Обязательно приводи своего друга. Дверь бара с грохотом распахнулась слева от них — люди вывалились на тротуар. Две девушки прошли мимо, переплетая пальцы и смеясь, а затем за ними появились Сокджин и Чимин. Юнги заметил их одновременно с Чонгуком, который напрягся, сжав челюсть, и повернулся к нему с настойчивым блеском в глазах. Это была совершенно другая сторона того застенчивого паренька, с которым Юнги познакомился всего несколько часов назад. Он снова почувствовал себя не в своей тарелке. Чонгук прижал его к стеклянной витрине и сказал: — Прости, я… так нормально? А потом прильнул к губам Юнги. Юнги было нормально: Чонгук определенно горячий и определенно его типаж. Сперва он принялся целовать его с каким-то болезненным энтузиазмом, так что Юнги пришлось слегка отстраниться и коснуться его губ по-другому: мягко, осторожно пробуя на вкус, позволяя языку мазнуть по кромке чужих губ. Чонгук издал тихий стон, вытянул руку и аккуратно зарылся пальцами в волосы Юнги на затылке, углубляя поцелуй, превращая его в нечто более медленное и чувственное. На заднем плане были слышны крики Джина и Чимина, их дразнящие голоса постепенно стихали, но Чонгук не хотел останавливаться. Юнги скользнул ладонями по его бокам, оглаживая твердые мускулы через рубашку, воображая, как же он будет выглядеть без одежды. Кажется, прошло действительно чертовски много времени с тех пор, как он в последний раз занимался сексом, потому что он невольно подмечает, что с собственных губ срываются едва уловимые отчаянные стоны, а тело жмется к каждой части тела Чонгука, к которой он только мог дотянуться. — Эй, — Юнги прервал поцелуй, — ты не хочешь..? — Но мы уже, — Чонгук уставился на его губы, — или нет? — Не похоже на то, — Юнги притянул его ближе. — Все остальные думают, что мы уже… Ты очень горяч, и мне нравится это, — Юнги пожал плечами. — Не хочешь поехать ко мне домой? — О! — Чонгук не отстранился, просто замер на мгновение, не отрывая взгляда от чужих губ. Он вздохнул, опустил глаза, и Юнги понял, что этому не сбыться. — Слушай, ты действительно… Я хочу, очень хочу, правда, но эта ночь была максимально странной, и я сейчас слегка не в себе, это было бы… — он выглядел искренне сожалеющим, и Юнги тут же почувствовал себя плохо. — Эй, нет, — быстро сказал он. — Ты прав, это было бы странно. Я просто зациклился, — Юнги улыбнулся. — Не волнуйся. — Тогда до субботы? — Чонгук сделал шаг назад, позволив своим рукам в последний раз скользнуть по плечам Юнги, который надеялся, что это было знаком его сопротивления. Или собственной непобедимой мужественностью. — Да, — Юнги засунул руки в карманы. — Я напишу тебе, — Чонгук кивнул и снова замялся. — Спасибо. И мне очень жаль. Правда. Юнги отмахнулся от него: — Серьезно, не беспокойся об этом. Увидимся в субботу. Чонгук сдержанно помахал рукой и двинулся в сторону автобусной остановки. Боже, это действительно была одна из самых странных ночей в его жизни. Одна из самых захватывающих? Но все еще странных. Дверь бара снова открылась, и на этот раз вышел Намджун. Он сразу направился к Юнги, выгнув бровь. — Ты не трахаешь этого ребенка, — начал он без предисловий. И это не вопрос. — Не-а, — Юнги проверил время на своем телефоне. — Давай закажем такси. Это была адская ночка. Хочу как можно скорее оказаться в постели. — И мы даже не обсудим тот факт, что ты, по всей видимости, все же трахаешь его? — Намджун скрестил руки на груди, не двигаясь в сторону дороги. — Не знаю, а мы случаем не собираемся обсудить его друга, Тэхена? — Намджун крепче обхватил себя руками, отворачиваясь, но Юнги заметил, как на его щеках появились ямочки — главный предатель. — Ну и как там поживает твоя теоретическая бисексуальность, Джун-а? — Менее теоретично, — пробормотал он. — Ладно, давай возьмем такси и поговорим обо всем дома. — Нам не о чем говорить. Я встретил Чонгука на выступлении, — правда. — Мы нашли общий язык, — тоже правда. — И я уверен, что ты не хочешь знать остальные грязные подробности, — все еще технически правда. На улице в это время ночи было довольно много свободных такси, поэтому они без проблем смогли поймать одно, направившись обратно в квартиру. На самом деле Юнги не хотел забивать голову мыслями. Он был чертовски уставшим, раздраженным и более чем возбужденным. Улыбка Чонгука — не застенчивая, а та широкая, самодовольная ухмылка — она продолжала всплывать в его сознании. Если бы Чонгук не подошел к нему сам, они бы… просто встретились. Что бы подумал о нем Юнги в таком случае? Просто отмахнулся бы, как от всех беспризорников Сокджина? Именно эта мысль по какой-то причине сильно беспокоила его. Что бы ни случилось в субботу, это должно было скоро закончиться. Они будут притворяться, что встречаются, в течение нескольких недель, потом расстанутся и… останутся друзьями? Это было хорошей идеей. Друзья. Удовлетворенный планом, Юнги откинул голову назад и проспал остаток пути.