don't play no game that I can't win

Входя в квартиру Юнги вечером пятницы, Чонгук и представить не мог, чего ожидать от предстоящей ночи. Он старался не показывать свою нервозность перед Чимином и Тэхеном, потому что Чонгук — поддерживающий бойфренд, верно? И неважно, что Тэхен был по-странному неразговорчивым, а Чимин отпускал ехидные шуточки о том, как именно он может поздравить Юнги. Чонгук был хладнокровным, поддерживающим и по-прежнему фальшивым парнем. Вот только во вторник все было не таким уж и фальшивым. Признаться, им было… чертовски хорошо друг с другом. Если бы Юнги попросил его остаться, он бы остался. Честно говоря, Чонгук бы сделал все, о чем бы его попросили. И, начиная с прошлого вторника, он только и делает, что представляет в мельчайших подробностях, как Юнги просит его сделать все, что угодно. Но Юнги был Агустом Ди, который стоял на пороге известности, двигаясь к большим и лучшим вещам. Он не нуждался в том, чтобы какой-то там парень подбивал к нему клинья или усугублял его реальные отношения с кем-то. Именно поэтому Чонгук и выпалил ту глупость об их расставании. Он знал, что это когда-нибудь да произойдет, и окончательно в этом убедился, когда Юнги рассказал про контракт с Биг Хит. Он не думал, что сможет выдержать выражение жалости на чужом лице после того удивительного вечера пения, записи и поцелуев. Это было настолько прекрасно и горячо, что Чонгук, наверное, собирался хранить эти воспоминания до конца своих дней. Он просто не хотел, чтобы Юнги сказал что-то вроде: «Прости, ребенок, но мы больше не можем заниматься подобным», — поэтому и решил опередить его, пресечь возможную фразу в зародыше, а в итоге получил еще больше поцелуев и флирта. Все было под контролем. Он просто не знал, чего ожидать сегодня вечером. Но вот на что он никак не рассчитывал, так это на Юнги, устроившегося в своем вращающемся рабочем кресле, которое было украшено (явно с чьим-то нескрываемым энтузиазмом) и выглядело как трон. Чонгуку почему-то казалось, что Юнги будет чувствовать себя неуютно из-за такого количества внимания к своей персоне или будет отсиживаться в углу, хмурый. Но вместо этого он, кажется, приказывал людям принести ему напитки и еду, а на макушке у него красовалась сияющая диадема. По всей видимости, Юнги в окружении своих друзей и Юнги из бара — два совершенно разных человека. Это было неприятным напоминанием о том, как мало они на самом деле знали друг друга, даже несмотря на то, что во вторник Чонгук в буквальном смысле вывернул свою душу наизнанку. В квартире было полно народу и гремела музыка. Повсюду были разбросаны стаканчики и бутылки, но воцарившаяся атмосфера была скорее веселой, нежели непристойной. — Эй, дружище, — Хосок подошел к нему, заключая в свои бро-обнимашки. — Я слышал вашу совместную с Юнги-хеном работу. Невероятно, просто невероятно. — Спасибо, — пролепетал Чонгук, не зная, как еще ответить. — Ничего особенного- — Твой парень ищет тебя, — перебил его Хосок. — Не заставляй его вылезать из кресла, а то разозлится, — он закатил глаза. — Такая дива. О, это твои друзья? — Хосок хлопнул его по спине и поспешил к Чимину и Тэхену, которые сидели в углу, болтая о чем-то с Сокджин-хеном. Чонгук посмотрел на Юнги, который в самом деле пялился на него, но прочесть выражение его лица было невозможно: глаза потемнели, губы слегка надулись, а пальцы как и тогда теребили наклейку на бутылке пива. Чонгук снова вспомнил ночь, когда они встретились. Юнги поманил его пальцем, подзывая ближе. Точно. Чонгук должен был притворяться поздравляющим парнем, а не быть нервным, влюбленным идиотом. Он может это сделать. Юнги протянул руку, и Чонгук тут же взял ее в свою, удивившись, когда их пальцы переплелись, а он был притянут еще ближе. — Привет, — голос Чонгука был мягким. И, прежде чем окончательно потерять свою напускную хладнокровность, он наклонился и поцеловал Юнги, приподняв чужой подбородок свободной рукой. — Поздравляю, — отстранившись, прошептал он на ухо. Юнги крепче сжал его ладонь. — Я не хочу перегибать палку, — сказал тот, пристально глядя на Чонгука. — Не стоит, если мы скоро расстанемся, — и почему-то у Чонгука появилось отчетливое ощущение, что он где-то конкретно облажался, что разрушил их хрупкую дружбу своим неуместным флиртом или, может быть, расставанием — он не мог сказать точно. — Мы еще не расстались, — неспешно произнес он, не зная, правильны ли эти слова. Чонгук чувствовал к нему влечение. Он смог принять ее сейчас, эту ужасную, всепоглощающую влюбленность. Он хотел Юнги, хотел его так сильно, что просто не мог держать руки при себе. В голову закралась мысль отстраниться, сказать: «К черту все», — а потом принять первоначальное предложение Юнги о сексе без обязательств. Но дело в том, что он уже не мог быть «без обязательств», потому что Чонгук что-то чувствовал, но был почти уверен, что Юнги просто хотел залезть к нему в штаны. Но честно? Наблюдая за тем, как Юнги прикусил нижнюю губу и не-так-уж-незаметно взглянул на его ключицы, где майка спустилась чуть ниже, Чонгуку стало плевать. К черту все. Он не хочет упустить возможность затащить Юнги в постель, даже если это ничего не будет значить. — Мы не расстались, — повторил Чонгук более настойчиво, но не слишком громко, чтобы их ненароком кто-нибудь не услышал. Он поймал взгляд Юнги. — Так что я не вижу причин, почему мы не можем повеселиться, прежде чем это произойдет. Юнги глубоко вздохнул и прикрыл глаза. — Боже, ребенок, — пробормотал он, — ты собираешься убить меня. Он медленно поднес чужую ладонь к своим губам и не отводил взгляда, будто бы ожидая увидеть подтверждение того, что Чонгук действительно этого хочет. А Чонгук не мог двигаться, замерев. Он словно погрузился в вакуум: шум вечеринки был едва ли различим, дыхание сбилось, а живот внизу уже приятно ныл — и это только из-за хищного огонька в глазах Юнги. Тот прижал его ладонь ко рту, как будто собирался поцеловать, но вместо этого обхватил фалангу пальца губами, легонько прикусив. Чонгук еще никогда не возбуждался так быстро, еще и в людном месте. Что же, все когда-нибудь случается в первый раз. И, скорее всего, если он сейчас откроет свой рот, из него вырвется какой-нибудь смущающий стон или всхлип. Юнги стрельнул глазами в сторону спальни. — Фу, найдите себе комнату, — Тэхен появился из ниоткуда, бросая фразу на ухо Чонгуку, окончательно испортив его настроение влажным поцелуем в щеку. — Удивительно, но у меня как раз есть здесь одна, — холодно сказал Юнги, отпуская Чонгука. — Учитывая, что это моя квартира. — Кстати, о комнатах, — продолжил Тэхен. Любой, кто недостаточно хорошо его знал, подумал бы, что он спокоен, но Чонгук видел напряжение в чужих глазах. — Вы двое свободны в следующую пятницу? У меня свидание, и он выпендривается передо мной, — Чонгук краем глаза заметил метнувшего взгляд Юнги и его хитрый прищур. — Я сказал ему, что немного нервничаю из-за того, что останусь наедине с крупным, плохим миллиардером, а он предложил доплатить и позвать друзей на двойное свидание, — взгляд Тэхена стал мечтательным. — Ужин в номере отеля «Шилла», можете себе представить? — если бы Чонгук не сидел так близко, он бы упустил этот мимолетный взгляд Тэхена, брошенный через всю комнату, туда, где угрюмый Намджун наливал себе несколько стопок соджу. — Хен, — осторожно начал Чонгук, потому что это было плохой идей. — А как же ты и Намджун-хен… — Он не заинтересован, — перебил его тот, — мы просто друзья, ясно? Черт, наверняка у них что-то случилось. Что-то явно нехорошее, если Тэхен тут же бросился в распростертые объятия какого-то богатого мудака. — Не заинтересован, — Юнги наклонился вперед. Боже, он мог быть пугающим, когда хотел, но почему это так возбуждало? — Ким Намджун, вон тот парень, — он указал на него, пьющего с горла, — не заинтересован? — Мы друзья, — повторил Тэхен. — Хен, так вы с Чонгук-и пойдете со мной в пятницу? Чонгук хотел идти, потому что не доверял этому парню, кем бы он там ни был. Кто бронирует ужин в номере люкс на первом свидании? Кто предлагает доплатить за двойное свидание, будто бы зная, что его предложение не заслуживает доверия? Но он не хотел принуждать Юнги, а Юнги, в свою очередь, был другом Намджуна, поэтому он задержал дыхание и уставился на него своим лучшим щенячьим взглядом. — Да, — медленно выдал Юнги, — мы пойдем, — он больше ничего не говорил, смотря на Тэхена, который тут же улыбнулся и слегка поклонился, с каменным лицом. — Спасибо! Спасибо, хен, я твой должник, — он откинул волосы с лица, стараясь не смотреть на Чонгука, и отвернулся. — Чимин-и! — а потом исчез. — Спасибо тебе, — на этот раз благодарил Чонгук. Его грудная клетка тяжело вздымалась. — Я знаю, что Намджун твой друг, и у них происходит что-то странное, но просто… что-то явно не так. — Нет, все в порядке, — быстро переубедил его Юнги. Он медленно раскачивался из стороны в сторону в своем кресле. — Я тоже хочу, чтобы он был в безопасности, — слова были тихими и серьезными, как будто бы Юнги действительно имел это в виду. Даже несмотря на то, что Тэ разбил сердце его другу, он все еще заботился о нем. Это заставило сердце Чонгука затрепетать. А потом он вспомнил, что никогда бы не встретил Юнги, если бы не был самым настоящим лжецом, и приятное чувство слегка развеялось. — Пойду возьму чего-нибудь выпить. — Ты много пьешь? — поинтересовался Юнги. Это прозвучало совершенно непредвзято, как будто ему просто было любопытно, и Чонгук понял, что тот тоже не очень много о нем знает. — Середнячок, я думаю? — Чонгук пожал плечами. — Я работаю в зале, и мне нравится тренироваться и питаться правильно, поэтому все в пределах разумного. Хотя Чимин-хен может рассказать тебе несколько забавных историй, — он улыбнулся. — Но я не собираюсь напиваться и блевать на твои ботинки, если тебя это так волнует. — Лучше не надо, — Юнги, улыбаясь, поднес к губам бутылку пива. Чонгук тяжело сглотнул. Ладно, ему тоже пора чего-нибудь выпить, пока он не сделал какую-нибудь очередную глупость вроде той, которая звучала бы примерно так: «Зацеловать Юнги до такой степени, что он свалится с этого дурацкого стула». На кухне Чимин повалился на Тэхена, смеясь над словами Сокджина, но Чонгук не мог понять, что он говорит, потому что тот пытался что-то рассказать между хихиканием и иканием. Здесь была еще одна небольшая компания друзей Юнги. Некоторые из них смеялись над Сокджином, но в основном бросали любопытные взгляды на Чонгука. Конечно. Он же был тем самым таинственным парнем. Чонгук вежливо кивнул головой, глядя на них всех, обойдя рослого, вялого на первый взгляд паренька, чтобы взять себе одну из бутылок пива. Он сделал пару глотков и разговорился с одним из парней, по имени Минхао, который был его ровесником и приехал из Китая. Его корейский был так себе, но он играл в Овервотч, поэтому в итоге они болтали больше часа и пили пиво, рассуждая, делает ли тебя наличие Гэндзи мудаком, или это все мудаки притягиваются к Гэндзи? (И то, и другое, решили они). Когда они обменивались своими профилями на Дискорде, буквально из ниоткуда появился Хосок, протягивая стопку соджу. — Расскажи мне о своем друге, — прошептал он. Почти прошептал. Очень плохо прошептал. — О Тэхен-хене? — спросил Чонгук, хмурясь. Личная жизнь Тэ была очень запутанной в последнее время, так что это было последним, что ему было нужно. — Нет-нет, о другом, — Хосок взмахнул рукой с бутылкой пива. — Задница. Мускулы. Лицо. — Чимин-хен? Оу, ладно! Ну, он танцор. — Чтоб меня, — вздохнул Хосок. Он допил остатки пива и наклонился ближе. — Продолжай. — У него есть своя студия и он похож на сумасшедшего работягу. Очень добрый и смеется большую часть времени, но в случае чего может хорошенько ударить и… подожди, я думал, ты натурал, — Чонгук поморщился. — Прости, я не знаю, откуда взялось это впечатление. — Наверное, из-за одежды, — рассеянно пробормотал Хосок, не сводя глаз с Чимина. — Вообще-то я натурал. На семьдесят пять процентов, — он выпрямился, откинул волосы назад, поправляя укладку. — Это, Чонгук, — указал он на Чимина, — это мои оставшиеся двадцать пять. — Но он не ищет отношений, — предупредил Чонгук. — Отлично. Я просто хочу посмотреть, как он танцует. Чонгук влил в себя стопку соджу, слегка поморщившись. — Я с тобой, — сказал он Хосоку, который радостно захлопал в ладоши и плюхнулся на ближайший стул. Какой-то заспанный парень, облокотившийся на стойку, протянул руку и снова наполнил свой стакан, говоря: — Действуй, парень. — Спасибо, — вторая стопка успешно оказалась в нем. — Хен! — Чимин и Тэхен одновременно обернулись. Черт побери, иногда быть самым младшим так отстойно. — Хореография Пак Джиюн, — сказал он, и Чимин просиял, — давай сделаем это! Танец был слегка небрежным: к этому моменту они оба выпили по несколько шотов, а гостиная была переполнена людьми. Тем не менее они попадали в ритм и были довольно синхронны для выпитого количества алкоголя. Чонгук поднял голову и увидел, что Юнги пристально наблюдает за ним с бутылкой пива в руках, на полпути поднесенной ко рту, совершенно не двигаясь и чуть приоткрыв губы. Чонгук выдержал пронзительный взгляд и двинул бедрами чуть сильнее, ухмыляясь. Черт, он снова упустил момент, когда его неловкость и застенчивость испарились во время выступления. Он не всегда мог выдержать и каких-то пару взглядов, но выступление перед сотней? Чонгук весь горел. После того, как они закончили, падая друг на друга и смеясь, Хосок подоспел к Чимину и сказал очень серьезно: — Чимин-ши, я знаю, что мы только что встретились, но могу ли я отсосать тебе? — Что, прости? — переспросил Чимин, заходясь безудержным смехом. — Что? — Чонгук мог сказать, что тот не был безразличным. Хосок вытянул руки и сжал чужие ладони. — Я не очень опытен, — произнес он с серьезным лицом, — в мире минетов, но могу пообещать энтузиазм и энергию, и… я уже говорил об энтузиазме? Потому что это выступление было достойно минета. Чимин смотрел на него, продолжая тихонько хихикать. — Думаю, меня можно убедить, — сказал он, хлопая ресницами так, словно уже давным-давно был убежден. — М-м? — Хосок нашел взглядом собственную спальню и, прикусив свою губу, посмотрел на полные губы Чимина. Чонгук просто хотел исчезнуть, испариться — да что угодно. Он оглянулся, но Юнги уже не было на прежнем месте. Когда он снова вернул свое внимание к этим двоим, Хосок сказал что-то такое, что заставило Чимина ахнуть и отпрянуть назад. Выражение его лица стало смертоносно серьезным. Он схватил Хосока за плечи, развернул и толкнул к стойке, шлепнув того по ягодицам два раза. — Позже, — тихо прошептал он на ухо. — Если ты будешь хорошо себя вести, — и потом вернулся на кухню, откинув влажные от пота волосы со лба. — Господи, — пробормотал Хосок, выпрямляясь, — боже милостивый, он же- — Да, — сочувственно сказал Чонгук. Почти все, кого он когда-либо встречал, в какой-то момент начинали испытывать к Чимину симпатию. Хосок дрожал всем телом. — Чонгук! — сказал он, возвращаясь к своему привычному яркому «Я». — Ты не против, если я буду говорить с тобой со стояком? — Ну, вроде того… — Отлично, слушай, вот в чем дело, — продолжал Хосок. Чонгук попытался стереть из своей памяти ту фразу о стояке. — Я просто не могу поверить, что ты так поешь и танцуешь. И я знаю, что у Чимин-ши есть свои танцевальные номера, ты занимаешься сейчас танцами? Или музыкой? — Нет, — какая-то часть Чонгука была удивлена тем, что Юнги не рассказал Хосоку ничего о его прошлом айдола, но эта мысль тут же заставила смутиться: Юнги никогда не выдаст его секретов. — Я работаю в тренажерном зале. — Послушай, я ничего не могу гарантировать, но ты бы действительно понравился Биг Хит. Мог бы выступать на бэк-подтанцовке или стать бэк-вокалистом, всего понемногу, — он пожал плечами. — Как я уже сказал, гарантии нет, но у них глаз наметан на талантливых людей. А у тебя определенно есть талант. — Ого, ничего себе, — Чонгук не знал, как переварить всю эту информацию прямо здесь, думая о возвращении в компанию. И о работе с Юнги каждый день. Будет ли это хорошим решением..? Они ведь собирались стать друзьями, верно? Но он скучал по выступлениям больше, чем думал, а нахождение рядом с Юнги вернуло все это в хорошем смысле. — Да, это… звучит неплохо, — выдал он немного неуверенно. — Сейчас не время для подобных разговоров, понимаю, — Хосок хлопнул его по спине. — Ты мне нравишься, ребенок, и я могу сказать, что ты подходишь хену, — он кивнул в сторону Юнги, вернувшегося в гостиную, поддерживая несчастного пьяного Намджуна. — Ты ему нравишься. Честно говоря, я ни разу не видел, чтобы он был в кого-то влюблен, — Хосок улыбнулся. — Он мой самый дорогой человек на свете, — произнес он серьезно, повернувшись к Чонгуку. — Только не испорть все это, ладно? Чонгук почувствовал, как улыбка на собственном лице дрогнула. Он ведь не собирался все испортить, правда? Юнги казался влюбленным, потому что неплохо притворялся и... Да, он, возможно, был заинтересован в том, чтобы залезть к Чонгуку в трусы, это было довольно очевидно, но у него также была собственная жизнь. И он собирался вернуться к ней, а Чонгук собирался двигаться дальше. Никто не должен пострадать. Однако у Чонгука уже было дурное предчувствие. Он знал: он пострадает. Ему будет больно. Но это в какой-то степени будет справедливым, потому что все закрутилось только по его инициативе. Он оглядел комнату: его друзья и друзья Юнги разговаривали, танцевали и смеялись вместе. Они выглядели такими счастливыми, так подходили друг другу. Чонгуку хотелось, чтобы все встретились в тот вечер и объединились в одну дружную компанию естественным путем. Хосок что-то шептал Чимину, а тот, в свою очередь, смеялся и снова шлепал его, шепча в ответ. — Эй, — неожиданно рядом появился Юнги. Чонгук вздрогнул. — И что это такое? — он указал на тех двоих. — По всей видимости, Чимин его двадцать пять процентов, — он растянул губы в улыбке. Юнги снял свою толстовку, оставаясь в тонкой белой майке, той, в которой был в их первую встречу. Чонгук проследил за изгибом шеи и ложбинкой между ключицами. Во рту пересохло. «Если бы мы не встретились при таких обстоятельствах, у меня бы не было возможности касаться его», — подумал Чонгук, задержав дыхание. Юнги фыркнул: — Конечно это так, — его взгляд мазнул по телу Чонгука вверх-вниз, и тот внезапно вспомнил, как за ним наблюдали во время танца с противоположного конца комнаты. — Я представлял, что у тебя были какие-то танцевальные навыки, но такого я не ожидал. Господи, Кук, ты можешь двигаться. — Тебе понравилось? — дерьмовый меланхоличный настрой, который был у него до этого, развеялся после похвалы Юнги. — Я видел, что ты смотрел. — Только мертвому могло такое не понравиться, — Юнги был раскрасневшимся, но не пьяным. Скорее, он казался расслабленным, улыбчивым, ласковым, чувствительным и мягким, каким Чонгуку никогда не доводилось его видеть. Он развернулся к нему и слегка наклонился вперед, а Чонгук ничего не мог с собой поделать: он протянул руку и обвел холмики ключиц, следуя за ними под майку. Юнги закрыл глаза, вздрагивая. Если бы на месте Юнги был кто-то другой, с кем бы он встречался, Чонгук немедленно притянул бы его к себе, обнимая, может быть, нежно целуя. Но что-то в чужом поведении говорило, что он не особо любил проявление чувств на публику, поэтому такие вот прикосновения, откровенно сексуальные, были проще в осуществлении. Может быть, если бы они по-настоящему были парой, то все было бы по-другому, но прямо сейчас… Возможно, эта привязанность и была напускной, но вот влечение очень, очень реальным. Юнги посматривал на него, кусая нижнюю губу, явно что-то обдумывая. Чонгук уловил какое-то движение в другом конце комнаты, мельтешение чужих конечностей и хихиканье — похоже, Чимин все же поддался чарам Хосока и пропал вместе в ним в одной из комнат. Чонгук наклонился и прошептал на ухо Юнги: — Думаю, Хосок убедил Чимина немножко расслабиться. Когда Юнги повернулся, их лица оказались совсем близко, почти что вплотную. Чонгук очень сильно хотел коснуться этих губ. Волна желания захлестнула его с такой силой, что ему пришлось сдержаться и попробовать сконцентрироваться на словах Юнги. — Это не вечеринка, пока кто-то не пойдет развлекаться, — ответили ему. Вместо того, чтобы смотреть в глаза, Юнги в открытую пялился на его губы и чуть ниже, где свободная футболка открывала отличный вид на подкаченную грудь. Они так и стояли рядом молча, почти что соприкасаясь носами. Чонгук ожидал чего-то с предвкушением, его кожа покрылась мурашками, а руки неприятно зудели, желая прикоснуться, но он продолжал стоять на одном месте, стиснув зубы. Юнги схватил его за руку. Его глаза горели. — Ты хочешь… — он тяжело сглотнул, а Чонгук завороженно проследил за движением его кадыка, — остаться наедине? — Господи, да, — выдохнул Чонгук. — Да, да, сейчас. — Моя комната, — Юнги решительно потянул его за руку через кухню, прямо к двери, которая... Постойте, а это разве не..? Они заглянули в комнату, и, да, черт возьми. Это определенно был Чимин и... о, нет! — Что я только что увидел, — простонал Юнги, волоча Чонгука за руку. — У тебя есть своя комната, Чон Хосок! — крикнул он, пинком захлопывая дверь. — Вау, это было… с энтузиазмом. Юнги глянул на него, и они расхохотались. — Пошли, вот сюда, — его затащили в ванную, громко шикнув. — Я поверить не могу, что эти придурки полезли в мою кровать, — как только дверь закрылась, Чонгук припечатал к ней чужое тело и наклонился, целуя и покусывая шею. — Боже, — простонал Юнги, откидывая голову назад, — черт возьми, да. Чонгук понимал, что у них есть не так уж и много времени, и они не смогут сделать что-то серьезное, но ему хотелось, чтобы за это время его ладони успели изучить каждый миллиметр кожи Юнги. Он вытащил его футболку из-под пояса джинсов и тут же скользнул вверх по животу, очертил большим пальцем узкую полоску жестких волосков до пупка, а затем двинулся вверх по ребрам, ощущая твердые горошины сосков под ладонями. Чонгук хотел видеть. Хотел видеть каждый дюйм этой бледной кожи, запятнать ее собой. Хотел видеть, трогать, кусать и делать все, что только ему будет позволено. Но он не различал «можно» и «нельзя», не знал, какие действия будут за гранью фальшивых отношений. Он не знал совершенно ничего, и ему было все равно. Вот что действительно пугало. — Да, так хорошо, иди ко мне, — Юнги вовлек его в небрежный из-за сбившегося дыхания поцелуй, горячий и сладкий. Сердце Чонгука почти что выпрыгивало из груди. Он не мог поверить, что подобное происходит с ним (хоть и временно), не мог поверить, что кто-то такой горячий и талантливый, как Мин Юнги, находится рядом, плавясь в его руках. Их бедра двигались навстречу друг другу, Чонгук снова целовал его так сильно, как только мог, ощущая, как чужие горячие ладони трогают его спину, забравшись под майку, сначала медленно, а затем слегка царапая кожу короткими ногтями. Чонгук задрожал. Он был так смущающе тверд, всецело и бесповоротно влюблен. Ему нравились девушки, с которыми он встречался: нравились звуки, которые они издавали, их мягкие губы. Очень, очень нравилось то, как их талия мягко переходила в бедра, нравился аккуратный изгиб их ягодиц. Он также возбуждался от вида парней в порно, целовался с парнями, но абсолютно ничего в его прошлой сексуальной жизни не подготовило к этому: к ощущению гибкого, мускулистого тела Юнги рядом с его собственным, к хриплому гортанному урчанию, когда он каждый раз сталкивался своим влажным и горячим языком с шершавым языком Чонгука, к настолько явному ощущению чужого возбуждения, когда он прижимался чуть сильнее. Он разорвал поцелуй, чтобы глотнуть воздуха как раз в тот момент, когда Юнги скользнул за пояс его штанов, опуская ладони на- …Его голую задницу. Ведь сегодня- — День стирки, — выпалил Чонгук, потому что Юнги все еще не двигался, замерев со своими теплыми крепкими ладонями на его обнаженной коже. — Сегодня день стирки, я… — он замолчал, потому что не мог собраться с мыслями. Они все еще были катастрофически близко, всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и эти руки, как горящее клеймо, распространяли приятное тепло по всему телу. Его член пульсировал в штанах, Чонгук дрожал, умоляя себя не кончать от одного ощущениях чужих рук на своем теле. Юнги вздрогнул, словно собирался отстраниться, но вместо этого он выдал тихое «блять» и медленно скользнул еще ниже. «Не смей кончать», — Чонгук повторял эту фразу в своей голове, словно мантру, и только мысленная картина всей неловкости смогла бы его спасти. Потому что он уже ощущал это: нарастающее давление и чувствительность каждого миллиметра тела, как будто бы еще одного прикосновения теплой, мозолистой ладони кожа к коже было бы достаточно, чтобы он взорвался. Он чувствовал капли пота, скользящие вдоль позвоночника, и до сих пор не знал, что делать со своими руками, поэтому решил просто обхватить чужую талию, по пути задев вздыбленную ширинку большими пальцами. Юнги зажмурил глаза и прикусил губу, ударившись затылком о дверь. Чонгук соединил их лбы и, задыхаясь, с нажимом подался бедрами вперед. — Мин Юнги, ты не можешь занимать единственную ванную, чтобы потрахаться! — крикнул кто-то, колотя кулаками в дверь. Юнги быстро вытащил свои руки из чужих штанов, и они резко отпрыгнули друг от друга. — Чонгук-а, я- — Я собираюсь отлить на твой ковер! — Отвали! — крикнул Юнги в ответ и посмотрел на Чонгука. — Извини, — но Чонгук не мог понять, то ли тот извинялся за то, что чуть не заставил его кончить в штаны в ванной, то ли за то, что их прервали таким наглым образом. Юнги открыл дверь и пнул парня, когда тот проскользнул внутрь. — Джехван-хен не обучен хорошим манерам, и я не знаю, почему Джин-хен все еще общается с ним. — Мы пользовались единственной ванной, — подметил Чонгук. Его лицо горело. Разве они собирались говорить об этом? Наверное, им все же стоило это сделать. Юнги посмотрел на него, слегка нахмурив брови. Это было слишком похоже на тот взгляд, который Чонгук представлял в своей голове всю неделю. Тот жалостливый взгляд, за которым непременно должно последовать то самое «слушай, ребенок», и он просто… Он не хотел слышать это прямо сейчас. — Юнги! — к ним подбежал Сокджин. — Где ты был все это время, я… — он перевел взгляд на Чонгука. — О боже, только не говори, что ты развращал моего… — он потряс головой. — Подожди, нет, я не хочу знать. У нас проблема. Я нигде не могу найти Хосока и- — Лучше тебе этого не знать, — угрюмо говорит Юнги. — А у бедного Намджун-и дела идут не так уж хорошо, — он поморщился, словно внезапно сквозь шум вечеринки услышал чужой болезненный стон. — Совсем плохо. Юнги резко ссутулился, закрыв лицо руками: — Скажи мне, что он хотя бы добрался до своей комнаты? Сокджин с жалостью на него посмотрел. — Хен останется и поможет, — снова вздохнул Юнги. — Хочешь, я могу остаться? — спросил Чонгук. — Нет, нет, — отмахнулся Юнги, — ты иди за Чимином и Тэхеном. Джин-хен выведет всех остальных, а мы с Хосок-и справимся здесь. — Ладно, — Чонгук помахал, съежившись от того, насколько же ситуация была неловкой. — Тогда пока. Юнги посмотрел на него, и в выражении его лица все еще читалось прежнее: «Прости, ребенок». — Давай, поговорим позже.