Работа над ошибками

Когда за мной закрылась монотонно пиликающая дверь подъезда, я хотел визжать и прыгать от перевозбуждения, как семиклассница. Я знаю, как они это делают: пару раз в киноклубе мы смотрели фильмы с Тимоти Шаламе. Тогда я подумал, что оглохну. Не то, чтобы меня радовал тот факт, что, кажется, мои чувства взаимны: я абсолютно нормальный адекватный человек и отдаю себе отчет в том, что все это зря и продолжать наше общение вообще не стоит… Но это чувство пьянило и одурманивало. Со мной такого никогда не случалось. С Олей все вышло как-то стандартно-пресно: она просто заявила, что мы будем встречаться, а я в тот момент шел себе и размышлял, куда трансформеры заливают себе машинное масло и как оно не вытекает при трансформации. Это сейчас я стал задумываться, а люблю ли я ее на самом деле? И понимаю: наверное, нет. Да, она мне нравилась: я всегда восхищался такими уверенными в себе реалистами, но любовь… Это не про нас. Уважение – да, дружба – да. Но не воспетое поэтами чувство. Всплеск эмоций сменился апатией. Это не может продолжаться, думал я, поворачивая дрожащими руками ключи в замке. Мне нужно будет это прекратить. Влад не понимает масштабы трагедии, а я не смогу ему объяснить. Нужно просто пресечь любое общение и все, как отрезать. Только вот загвоздка – я уже договорился, что Влад поможет мне с выступлением. Я пообещал себе, поклявшись на пачке чипсов, что как только закончится концерт, я перестану общаться с Владом. Вообще. Надеюсь, Антонина уже выздоровеет к тому времени, иначе я буду ощущать себя полным идиотом. Идиотом с разбитым сердцем вдобавок. Чуть позже вечером ко мне подгрёб Витёк: приволок мороженое и связку бананов и мы сели смотреть «Топ Гир». Я не особо любил машины, но ведущие мне нравились, а Витёк это шоу просто обожал. Тем более, оно было едва ли не единственным компромиссом – вообще Витя с большим удовольствием смотрел любые разудалые комедии, я этот жанр не особо любил, предпочитая драмы и документалки. Про Влада Витёк ничего не говорил, как будто я ему не признавался. Но, видимо, я до такой степени плохо выглядел, что буквально на пороге, собираясь домой, Витя всё-таки решился: - Ну что, как у тебя с этим? - «С этим» все по-прежнему, - вздохнул я, имея в виду, что мои чувства никуда не испарились, как бы мне этого ни хотелось. После ухода Витька я еще немного посидел на кухне в одиночестве и, устав от мучений, лег спать. Все равно ничего полезнее уже не сделаю. На следующий день уроков у 10 «Б» у меня не было, но после уроков мы договорились на репетицию. Точнее, сначала на совещание – моих решено пока было оставить в стороне и сперва решить, что нам вообще с ними можно сделать. Я немного попривык к состоянию несчастного влюбленного и был уже не таким потерянным, как раньше, напротив – цинизм разъедал меня изнутри. Я чувствовал себя злым и это раздражало меня еще больше – ей богу, недотрах какой-то. Тут я как назло вспомнил, что «трах» у меня был немногим меньше двух месяцев назад – Оля решила, что неплохо бы возобновить интерес друг к другу и немножко воздержаться до свадьбы. Не то, что бы это доставляло мне жуткое неудобство – с физиологическими потребностями я мог справиться и сам, но сегодня это доставило мне проблем. Когда в толпе разномастных учеников в коридоре я встретился взглядом с Владом и он заговорщицки мне подмигнул, я почувствовал у себя в штанах знакомое шевеление и покраснел до кончиков ушей. Комиссаров, как обычно, внимательный, заметил это, и, закусив губу, опустил глаза вниз. Шевеление усилилось. Я был готов зарыдать, но вместо этого как дурак стоял посреди коридора и глазел на парня. Я понял, что еще чуть-чуть, и мой член весело выпрыгнет наружу. Надо что-то с этим делать. Бежать в учительский туалет нет смысла, на переменах там полно дамочек-учительниц, они точно не поймут. Тогда я развернулся и просто запрыгнул в свой класс, закрывая дверь, пока толпа наивных шестиклашек не просочилась внутрь. Дети замерли на пороге с удивленными лицами. Лицо горело. Господи, представляю, как я выгляжу! Надеюсь, не так много старшеклассников заметили перемену в моем лице. Наверняка я этого сказать не мог: я видел только лицо Влада. До звонка оставалась пара минут, ладно хоть, сегодняшняя дежурная обычно слегка запаздывала. Я был в ужасе: такая ситуация со мной случалась в последний раз в самый разгар пубертата, лет в 15. Примерно во столько же, сколько сейчас Владу. Я подумал о том, какие гормональные страсти сейчас бушуют в нем и чуть не взвыл. Как же я его хочу! Мне было ужасно стыдно, что я никогда не думал так об Ольге – о девушке, на которой собирался жениться. Легкий сексуальный интерес – да, но столь сжигающая страсть – никогда. Хотя у нас бывали всякие периоды, однажды она уезжала в командировку на дальний Восток на целых полгода и мы не виделись по три месяца кряду. Перерывчик тоже имел место быть. Нужно было что-то делать, и, так как остыть я не успевал, то решил быстренько довести дело до конца. Пунцовея до самых кончиков ушей (красное лицо лучше оттопыренной ширинки!), я достал из ящика стола салфетки и попытался все сделать максимально строго и отчужденно. Но стоило мне подумать о Владе, о его руках с явно проступающими венами (мои были совсем не такими, а больше напоминали руки художника, хоть я никогда и не рисовал), о густой темной челке и глазах, в которых я тонул, мои пальцы сами пустились в развратный танец и кончил я бурно и долго. Очень кстати – под мой финальный стон как раз прозвенел звонок и нетерпеливые мои клиенты стали ломиться в дверь, как стадо баранов. Я не спешил открывать – могу себе позволить чуть-чуть припоздать, зато в порядок себя приведу. Тщательно вытерев салфетками руки, я поправил кофту, бегло осмотрел себя и отправился к двери. Состояние после разрядки было слегка аморфным, но морфемный анализ сам себя не проведет – я повернул замок и распахнул дверь, чуть не ударив Влада по носу. - Ты чего? – глупо спросил я его. - А Вы чего? – настороженно переспросил он и я не сумел понять, издевается он или правда смущен. В это самое время безумный поток шестиклашек ринулся в кабинет, не особо замечая мое состояние, это меня обрадовало. Не обрадовало то, что бегущие без разбору дети толкнули Влада и он по инерции чуть подался вперед, оказавшись ко мне на расстоянии около тридцати сантиметров. - В шестой класс перевелся? – чуть-чуть опомнившись, спросил я его, но мой голос прозвучал слишком серьезно и даже строго. У Влада первичный шок тоже уже прошел и я увидел знакомую уже ухмылку. - Почему бы и нет, почаще буду на Ваших уроках, - дерзко вскинул он голову. Эта его наглость меня просто ошарашивала. Я терялся, как шестиклассница, и ничего не мог с собой поделать. - Так что ты хотел? – спросил я, кивая на прилежно усаживающихся на меcта шестиклашек. -Хотел спросить: сегодня после уроков все в силе? - Конечно, приходи, я буду тебя ждать. Если бы я употребил эту конструкцию в разговоре с любым другим учеником, то и глазом бы не повел. Но сейчас мой глаз сам стал дергаться – не слишком ли это прозвучало интимно? Но Влада, судя по улыбке, все устраивало. Господи, только не хватало, чтобы он думал, будто я с ним флиртую: а ведь у меня в планах правда ничего такого не было! - У вас тут прядка выбилась. – Влад протянул руку, в задумчивости, видимо, желая ее поправить, и я замер на пороге своего класса, как испуганный олень. Но парень опомнился, и, так и не доведя руку до моего лица, опустил ее, развернулся и зашагал прочь. Я остался стоять на пороге в растрепанных чувствах и снова почувствовал оживление в штанах.