Работа над ошибками

- …слова выучили, молодцы, а теперь давайте научимся петь. Влад выглядел уставшим, я видел это невооруженным взглядом. Шла вторая неделя репетиций – выступать нам нужно было через день. И на наших, и на свои репетициях, Влад выкладывался по полной – я видел это, потому что в целях экономии времени он часто совмещал их и пару раз половина моего класса оставалась послушать Комиссарова. Преимущественно, конечно, девочки, но и пара пацанов тоже была. Кроме того, в церкви полным ходом шла подготовка к Рождеству – об этом мне рассказал Влад в один из тех раз, что мы оставались с ним вдвоем. Поэтому после наших репетиций, около пяти часов, он бежал к отцу в церковь, чтобы помочь. - Ну что, еще раз? – вздохнул он, устало потирая лоб. Я заметил, что под глазами у него залегли тени и почувствовал укол совести. Мои восьмиклашки пораспахивали рты, готовые затянуть «Перемен», но тут дверь в класс распахнулась и с грохотом ударилась о косяк. В проеме стояла перепуганная Лена. - Ой… Извините! – пискнула она. Ее глаза забегали от Влада до меня и обратно. – А я как раз тебя ищу. Я с удивлением вскинул голову. - Влада? – глупо спросил я и искренне понадеялся, что в моем голосе не было слышно ревности. Влад посмотрел на меня и пожал плечами, как будто оправдываясь. - Да-да, тебя… Ты не мог бы посмотреть, как мы репетируем? У меня 5 «А». Мария Семеновна сказала, что ты хороший музыкант, а мне кажется, что мои сильно сбиваются с ритма и я не знаю… - Подождите, - Влад поднял вверх руки. – Елена Александровна, простите, пожалуйста, но я не могу, мне нужно бежать… в церковь. Историчка замерла в дверях, как испуганная лань в лучах фар автомобиля. Двадцать пять пар глаз, уставившихся на нее, не прибавляли ей уверенности. Если бы я не знал о том, как Влад зашивается, я бы его точно не понял: мне кажется у нас в школе нет мальчика, который отказался бы помочь Лене… Лена была слегка наивной, безумно энергичной и, безусловно, красивой вчерашней выпускницей педагогического университета, которой еще не успела приесться низкооплачиваемая работа учителя. Ее глаза горели, ей хватало сил на то, чтобы утром накраситься и нарядиться (а не таскать в школу единственный приличный свитер каждое утро, как это делал я), а терпение пока еще было безграничным. Видимо, сама Лена отказа тоже не ожидала, поэтому захлопала длинными ресницами. - О… хорошо, извини, Влад… - пробормотала она и, развернувшись на каблучках, побежала прочь. Я с сочувствием посмотрел ей вслед и повернулся к своим лоботрясам. - Ну что? Готовы завтра всех порвать? – спросил я их. - Нет, - честно признались они хором. Влад чуть не расшиб себе лоб ладонью – я хихикнул над его фейспалмом. Наши репетиции заканчивались и меня это ужасно печалило. Мы стали отличной командой за время подготовки к концерту. Как это ни банально, но мы с Владом во всем понимали друг друга с полуслова. А вот наши решения и вкусы совпадали редко – и тем было интереснее, в споре всегда рождается истина, да и мне попросту было приятно устраивать с ним словесные дуэли, как с неглупым и интересным молодым человеком… - Ответ неверный. Нужно говорить «Всегда готовы!» - я с превосходством оглядел восьмиклассников, но отсылка осталась незамеченной. – Ладно, идите уж. Восьмиклассники повскакивали с мест так, словно до этого их удерживало на месте заклятие притяжения, а я его снял своими волшебными словами. Влад остался сидеть за первой партой, напротив моего стола, и проводил убегающих детей улыбкой. …но самым грустным было то, что это были, по сути, мои последние дни с Владом. Дни, когда я мог окунуться в легкомысленное чувство влюбленности, пусть даже такой, которой никогда не суждено обрести ответ, такой, которой у меня до этого никогда не случалось… - Что с вами? – прервал мои тоскливые размышления Влад. Он выглядел обеспокоенным. - А что такое? – непонятливо спросил его я. - Да ничего, сидите тут просто уже несколько минут, как грустный сыч… Пожалуй, Влад – единственный, кто мог себе позволить так со мной говорить. Наверное, чувствует, что ему я вообще все спущу с рук. - Эй, полегче, я все-таки учитель, - грустно улыбнулся я. Парень неуверенно улыбнулся в ответ и я решил хотя бы частично сказать ему правду. Все равно он видит, что со мной что-то не так, и, возможно, даже подозревает, в чем тут дело… - Просто грустно, что все заканчивается. Я уже привык каждый вечер зависать тут, с вами… с тобой. Последнее уточнение вырвалось как-то против моей воли. Вообще-то получается, что его можно было истолковать вполне невинно – да, Влад старше, чем ребята из моего класса, он мне помогает и априори находится «выше» их в нашей репетиционной иерархии. Но я знал, что уточнил я вовсе не из-за этого, и от этих мыслей мне делалось некомфортно: я чувствовал себя максимально уязвимо и открыто. - Понимаю. Мне тоже. – Комиссаров внимательно посмотрел на меня. Под его взглядом я начал таять и снова начал забываться, но, вспомнив кое о чем, спохватился: - Ой, тебе ведь надо бежать в церковь… - Произнеся это, я понадеялся, что в моих словах не просочилось слишком много сожаления. Влад слегка улыбнулся. - Не надо. Отец сегодня дал мне выходной, он знает, что я послезавтра выступаю и вот… Я опешил и поднялся со стула, не понимая, зачем Влад прокатил тогда бедную Елену Александровну на глазах у детей. - А почему ты тогда… Комиссаров поднялся вслед за мной. - Отшил историчку? - Влад! - Ладно, извините… Ну а какой мне профит будет от того, что я ей помогу? Уверен, она сама справится. Я покачал головой. Не то, чтобы меня огорчало отсутствие альтруистического начала у Влада, но своим поступком он поставил меня в тупик. - Но мне ведь ты согласился помочь. Только под конец фразы я начал понимать, какую ошибку я совершил, какой ящик Пандоры открыл своим неуемным языком. Сам толкнул Комиссарова к точке невозврата, своими же собственными руками, которыми хотел все закончить… - Согласился. – Влад подошел ко мне ближе и я почувствовал холод в кончиках пальцев рук. Меня парализовало, я словно выпал из всех точек времени и пространства – иначе это чувство не объяснить. - Влад… - начал я, но не успел закончить фразу. Комиссаров шагнул вперед и с этим его шагом началась другая жизнь, новый ее виток; поезд времени перешел на другие рельсы, начала отсчет другая эпоха… Одним шагом ног в тяжелых ботинках Комиссаров переступил все мои планы, разрушил мой идеальный алгоритм «как перестать быть влюбленным в ученика». Его пальцы оказались на моих щеках, а губы нежно прижались к моим. У меня не было сил вырываться – я слишком сильно сам этого хотел. Разум вопил мне: дурак, дверь открыта, вас могут заметить, прекрати это сейчас же! Но телу было плевать. Влад разрезал всю мою прежнюю жизнь на мелкие кусочки своими обжигающими губами, а мне хватило силы воли только на то, чтобы положить ладонь на его грудь в карикатурной попытке оттолкнуть. Это длилось долю секунды и вечность одновременно. Мне потребовалось приложить кучу усилий, чтобы предоставить разуму шанс на победу: - Влад, хватит! – я резко сделал шаг назад. Руки Комиссарова упали вниз. Он покорно опустил голову, наклонился и подхватил рюкзак, который час назад фамильярно бросил возле моего стола. - Вы мне нравитесь, - глядя мне прямо в глаза, сказал он. Развернулся и ушел, оставив меня в кабинете совершенно одного. Меня била крупная дрожь. Я не знал, что мне теперь делать, не понимал, как мне теперь жить дальше своей скучной, предопределенной жизнью, которая таковой уже вовсе не являлась. Подумать только: вчера ты планируешь свадьбу, а сегодня целуешься в классе со своим учеником своего же пола! Чем не сюжет для комедии… Я захихикал, но осёкся, осознавая, что это нервное. Хотя, падать ниже было уже некуда: я сидел на своем обшарпанном диване, закутавшись в плед и изо всех сил боролся, чтобы не открыть спасительную бутылочку вина. Но послезавтра концерт, а значит, завтра я должен быть предельно собран и сконцентрирован, даже несмотря на сегодняшнее происшествие… Особенно из-за сегодняшнего происшествия! Я заскулил и спрятал лицо в ладонях. Давай трезво посмотрим на все, сказал я себе. Через полгода у меня свадьба, а я влюбился в своего же ученика, причем взаимно. Расклад меня совершенно не радовал. Если раньше я был уверен, что мне стоит пресечь все попытки Влада на неформальное общение, то теперь Комиссаров все усложнил этим поцелуем… Точнее, я и сейчас осознавал, что ни к чему хорошему это все не приведет. Но мои губы и щеки еще пылали от прикосновений Влада и я обреченно понимал, что пути назад для меня нет. То есть не то, чтобы я резко бросил Олю и переехал жить к батюшке в дом, но мои взгляды, моя жизнь, сам я, навсегда изменились. Кроме того, я был ужасно заинтригован… Прежде я никогда не ощущал таких эмоций. С Олей всё было по-другому: я всегда мог контролировать себя, мог велеть себе делать что-то, мог предугадать свои действия… И мне это нравилось. Сейчас же ураган по имени Влад просто сметал все во мне со своего места и устраивал жуткий беспорядок в моей душе. Я не знал, чего от него ожидать, я не знал, чего ждать от себя и я был очарован этим. Той ночью я спал ужасно: то и дело просыпался, беспокойно ворочался и на утро чувствовал себя, как выжатый лимон. А ведь предстояла еще финальная репетиция… Утром я встал рано (просто проснулся утром и не смог больше поспать), выудил из шкафа толстовку (Мария Семеновна спокойно относилась к моим вольностям в плане дресс-кода) и, запихав в себя бутерброд, отправился в школу. Я перебирал в голове тысячи вариантов развития событий: что мне сказать Владу, если я столкнусь с ним в коридоре? Как мне себя вести? Стоит ли мне оставить его после уроков и поговорить, как взрослому с ребенком?.. Отругать его? Мысли роились в моей голове, я совсем запутался и просто решил больше не встречаться с Владом и не упоминать о случившемся. Как будто ничего не было. От этого решения мне сделалось безумно тоскливо, как после поцелуя Дементора. Школа была оживлена гораздо больше, чем обычно: оно и понятно, концерт был на носу. Я уныло отвел два урока русского языка у семиклассников и с дрожью в руках ожидал 10 «В» на спаренные уроки по литературе. Ожидал появления Влада. Но он не пришел. Первый урок из двух он просто прогулял. Я заволновался. Сходил в столовую с поникнувшей Леной и неизменно невозмутимым Васей, но, как и ожидалось, кусок в горло мне не лез. Ограничившись чаем с сахаром, я уныло побрёл на второй урок у десятиклассников. Казалось бы, я должен был радоваться – Влада нет, а значит, нет и проблем, связанных с ним и нашими отношениями… которых нет. Но на душе было пусто, будто смысл жизни вдруг пропал. …но стоило мне завернуть на свой этаж, как я увидел, что мой смысл жизни зажимает в углу светловолосую одиннадцатиклассницу. Я помнил ее из столовой – она сидела рядом с Владом, ловя каждое его слово, вместе с другой девушкой. А сейчас он нагло, как будто в ночном клубе, вжимал ее в угол коридора напротив двери моего класса. Я остановился как вкопанный, но слава богам, у Комиссарова нет глаз на спине. Так что я быстро перевел дыхание, едва справившись с закипающей внутри меня волной, и быстро зашел в класс. Десятиклассники начали затекать в кабинет, и, к моему удивлению, вместе с Владом зашла и одиннадцатиклассница. На мой недоуменный взгляд Влад бросил: - Можно Лиза тут посидит? Ага, спасибо. И они сели за последнюю парту, не размыкая рук. Ученики 10 «В» с интересом смотрели то на парочку, то на меня, размышляя, видимо, оставлю я это все как есть или что-то буду предпринимать? Я бы не смог пустить все на самотек даже в лучший день, а уж сегодня, взвинченный, невыспавшийся и во всех смыслах разбитый, я и вовсе терпеть это не собирался. Я чувствовал, как кипящая волна подошла уже к самому горлу, готовая вылиться в слова. Медленно поднявшись со своего места, я спокойно прошел через весь класс, как Медуза Горгона к ничего не подозревающему Персею. «Персей» тем временем нашёптывал в ухо Лизе что-то не вполне целомудренное. Когда я подошёл, он даже не посмотрел на меня. Это стало последней каплей. - Слушай, ты… - я наклонился к нему совсем близко, чувствуя внутри себя жгучую злость и обиду. Его лицо было совсем близко, но ничего, кроме гнева, я сейчас не замечал. Да как он смеет так со мной? – Если ты сейчас же не спровадишь свою подружку вон и не сядешь на свое место… - То что? – Влад вопросительно качнул головой и подался вперед еще больше. Теперь я чувствовал его дыхание на своих губах. – Что вы сделаете, отцу моему расскажете? Я осёкся. Это было слишком. Я плохо замечал, что происходит вокруг, но, кажется, весь десятый класс на нас пялился, несмотря на то, что говорили мы очень тихо. Однако, в тишине класса было бы слышно и как капля упадёт на линолеум. Почти не контролируя себя, я схватил Влада за предплечье. - Пошли. Его дерзкая ухмылка мигом исчезла, и он посмотрел на меня с обиженным недоумением, но и оно не задержалось на лице Комиссарова надолго. Я силой выволок его в коридор и закрыл за нами дверь. Краем уха услышал, что класс загудел, как улей, вероятно, обсуждая случившееся. - Комиссаров, чего ты… Дверь снова открылась и из-за нее показалась обалдевшая Лиза. Она быстро юркнула за спину Владу, не собираясь уходить. Я почувствовал себя крайне глупо и вопросительно уставился на Влада. Комиссаров закатил глаза, повернулся к девушке и бросил ей: - Уйди. Лиза обиженно захлопала длинными ресницами, ее ротик возмущенно распахнулся, но она ничего не сказала, а просто ушла, униженно опустив голову. Мне стало жаль ее – я и сам был не лучше, купился на чары этого юнца, как дурак. Мы тупо стояли и ждали, когда Лиза на своих каблуках скроется за углом коридора. Стоило ее юбке мелькнуть в последний раз и скрыться, как Влад тотчас повернулся ко мне, а я, не в силах больше сдерживать свой гнев, схватил Влада за лацканы его клетчатой рубашки и, навалившись на него всем своим телом, прижал к стене. - Ты хоть понимаешь, что ты творишь? – спросил я его зло. Лицо Влада ничего не выражало. Он смотрел прямо перед собой смиренным взглядом, будто я не прижимал его к стене, а просто беседовал за чашкой чая. - Мне уже нельзя поухаживать за девушкой? – спросил он бесцветным голосом. Я немного ослабил хватку. Его беспомощность напомнила мне, что я тут старше и власти у меня больше, и сейчас я будто пользуюсь своим служебным положением. - Поухаживать – можно… но бордель в классе устраивать не нужно. – Я ослабил хватку еще немного, но все еще держал Влада за рубашку. – Просто скажи, зачем… зачем ты это со мной делаешь? Взгляд Комиссарова снова приобрел осознанность. Он перевел его на меня. Теперь я ощутил его близость физически, ощутил, что он здесь, в паре сантиметров от меня. - Потому что я вас люблю. Я опустил руки и шагнул назад. На раскрасневшейся щеке Влада я уловил взглядом влажную дорожку от слезы.