Работа над ошибками

Солнце озаряло кухню своим светом. Раннее утро, 30 декабря. Я сидел на кухне в свой выходной, предвкушая продолжительный новогодний отдых, пил кофе, фантазировал о том, как я распоряжусь таким непривычно большим количеством свободного времени и размышляя, какого хрена я вскочил в такую рань. Ах да… Мы с Олей договорились ехать смотреть ей свадебное платье. На мой вопрос «зачем так рано?!», невеста пожала плечами и резонно ответила: чтоб потом не суетиться. С одной стороны я был подавлен предстоящей поездкой по магазинам с женщиной, которую, вероятно, не люблю и на которой собираюсь жениться… А с другой – я ощущал в животе крылья бабочек и ничего не мог и не хотел с этим поделать. Я всё еще не знал, как мне быть с этим чувством и с Комиссаровым, но одно я знал точно – больше обманывать себя и быть с Ольгой я не хочу. И её я слишком уважаю, чтобы испортить ей жизнь. Не знаю, как бы я сумел закончить полугодие у 10 «Б» - слишком много эмоций я пропустил через себя за последние дни и точно не смог бы смотреть на Влада спокойно. Но, к счастью, выздоровела Антонина – а я вот приболел, словно принял эстафету. Простуда была небольшая, поэтому на больничный я не пошел, а просто проводил уроки в маске. Влада в коридорах я не видел. - А где у вас Комиссаров? – мимоходом спросил я Антонину в столовой, одновременно вглядываясь в место, где он обычно сидел. С одной стороны, я чувствовал облегчение, что мне больше не надо перерабатывать и бороться с собой из-за Влада, но вместе с тем я чувствовал, будто внутри меня что-то умерло. Мне его отчаянно не хватало, я чувствовал, что хожу на работу абсолютно зря. Я, который добровольно обрёк себя на низкий доход и большие нагрузки, только бы учить детишек хорошему! - Отец его отпросил, - хмыкнула Антонина. Она была заядлым агностиком, поэтому к вопросам веры относилась весьма иронично. А Влад и его поведение только способствовали этому. – А что? Вопрос был невинным, однако, меня бросило в жар. - Ничего… Просто. Смотрю… пропал куда-то. Коллега внимательно на меня посмотрела. - Обижал тебя? – она понизила голос, теперь она разговаривала со мной, как с ребенком. Мы с ней подружились сразу же, как только я пришел работать в школу после университета. Весёлой, интересной и современной Антонине было тесно в коллективе из сплошных педагогических зануд, и она обрадовалась мне, хотя и я был далёк от стендапера. А я в свою очередь был благодарен ей – без нее я бы сбежал из школы уже через месяц работы. - Да не то чтобы… - позорно промямлил я. - Ну, я его… Это ж надо, отец – священник, а сына будто черти выгнали из ада, - покачала головой моя старшая подруга. - Это точно. Зазвонил телефон – я вздрогнул и потянулся за ним через стол. «Оля» - значилось на экране. Я вздохнул, и, собрав всё мужество в кулак, поднес трубку к уху. - Готов? – как всегда коротко спросила Оля и тут же крикнула куда-то в сторону: - Мудак, по башке себе побибикай! Я поморщился от громкого звука. - С кем ты там, выходной, утро, кого черт дернул в такую рань куда-то ехать? - Тебе рань, а люди уже давно начали день, – патетически произнесла Оля. Она была приверженцем ранних подъемов, а я в выходные отсыпался за всю неделю. - Я рад за них, – я зевнул. – Одеваюсь и выхожу. - Давай. Люблю тебя. Я сделал вид, что уже начал класть трубку, ощущая себя последней скотиной. Так оно, впрочем, и было. Натянув на себя привычный свитер, я набросил на плечи куртку, и, хлопнув дверью квартиры, побежал вниз по лестнице. Ольгин внедорожник уже стоял возле моего подъезда, а сама хозяйка залипала в телефон. Заметив движение краем глаза, она махнула мне рукой. - Залезай! Черный ровер повез нас навстречу судьбе. - Ну, вроде, здесь. Мы остановились возле стильно оформленного свадебного салона. - Ты что, не знаешь, куда нам надо? – удивленно приподнял я бровь. - Ну, знаю, предположительно. Я же первый раз замуж выхожу, - Оля кокетливо подмигнула мне и меня снова уколола игла совести. Мы зашли и подлетевшая сразу девушка удивленно на меня уставилась. - Вы брат? – строго спросила она меня, словно доступ в магазин был открыт только ближайшим родственникам. - Нет. Муж. Ну то есть, еще нет… Девушка перевела полный ужаса взгляд на Ольгу, которая отряхивала черные блестящие волосы от успевшего нападать в них снега. - Вы что, с ним собираетесь платье выбирать?.. Ольга философски пожала плечами, а я, чуть не заржав в голос, сострил: - Девушка, я, конечно, понимаю, что плохо выгляжу, но не настолько же… Продавщица осеклась и покраснела. Мне стало стыдно. - Просто это плохая примета – видеть невесту в платье до свадьбы… Оля махнула рукой. - Это все ерунда, как сам себя настроишь, так все и будет. Ну что, пойдем? …Ольга перемерила уже пять платьев, а я сидел на жемчужном диванчике и не мог найти себе места. И что, это все? Вот так закончится, грубо говоря, моя жизнь? Нет, я никогда не был авантюристом и не искал приключений, давно определившись со своим призванием, но… Жениться на нелюбимой (я невольно поморщился от этого слова) девушке… Это и для меня плохо, и по отношению к Ольге некрасиво. - Ну как, нравится? Я вздрогнул и поднял голову. Сейчас на Ольге было обворожительно прекрасное платье, верх которого напоминал броню, а юбка была пышной, как у балерины. - Ага… красиво. Ольга внезапно посерьезнела и посмотрела на меня. - У тебя всё красиво. Что случилось? Я опешил. - А? - Брось, я же вижу, на тебе лица сегодня нет. Не думаю, что это из-за платьев. Расскажи мне. Она отошла от зеркал и села рядом со мной, положила руку мне на коленку. От нервов и отвращения к самому себе меня затошнило, но я взял себя руки – не хватало вдобавок ко всему наблевать на дорогущее платье… И эту девушку я собираюсь бросить… - Оля… - начал я и запнулся. Неожиданно на глазах выступили слезы. Я оказался словно в дурном сне, где, чтобы что-то сказать, нужно приложить огромные усилия. – Я должен тебе кое о чем рассказать. Ольга убрала руку с моей коленки и хихикнула: - Ты что, другую нашёл? – Она, будучи уверенной в себе и здравомыслящей, сама понимала, что этого случиться не могло. Но мне было не смешно. Она это заметила. - Так, Женя. Ты меня пугаешь. Говори прямо, что случилось? Я спрятал лицо в ладонях. - Оля, я правда тебя очень… уважаю. Ты – самая прекрасная девушка в мире! – выпалил я. Она кисло улыбнулась. - Видимо, не самая. Теперь она просто сидела рядом, глядя перед собой в одну точку. Ее плечи были опущены, а руки болтались безвольными змеями. Я впервые в жизни видел ее в подобном состоянии. Даже на похоронах отца она действовала: бегала, организовывала, спрашивала, исправляла... А сейчас словно была опустошена. - А я вот тебя люблю, - грустно улыбнувшись, произнесла она. – Так кто она? Как ее зовут? Я ее знаю? Я шумно вдохнул. - Оля… Ольга вскочила на ноги. - Это Анжела?! – возопила она, уперев руки в бока. – Я так и знала, что ты в итоге к ней уйдешь! Такая же меценатка и моралистка… Я проглотил обидные слова – не мне сегодня расстраиваться… - Да нет, что ты, какая Анжела! – замахал я руками в ответ. Анжела была лучшей подругой Оли, с которой они, тем не менее, постоянно ссорились. Потом мирились. Потом опять ссорились, но долго друг без друга протянуть не могли. На Анжелу я бы не обратил внимания, даже если бы мы оказались вместе на необитаемом острове – хоть она и работала, как и я, в школе, но всем книгам она предпочитала Библию, а выходные проводила в церкви. Я не понимал, на почве чего они с Ольгой подружились, да и она сама признавалась, что не в курсе этих подробностей. – Я же сказал, ты самая лучшая. Ольга глубоко вдохнула, медленно выдохнула, снова села рядом со мной и внимательно посмотрела в мои глаза. - Тогда давай я сниму эту пачку, мы выйдем отсюда, купим вина и поедем к тебе, где очень подробно обо всем поговорим. - Но еще только 10 утра… - Совиньон блан. В свадебном магазине меня подотпустило, но в продуктовом накрыло снова. Теперь все напоминало какой-то сюрреалистичный сон: Ольга мечется по магазину, я таскаюсь за ней по пятам, как призрак-преследователь или несамостоятельный ребенок… Она берет бутылку белого, разворачивается и идет к кассе. В магазине еще пусто, только одна бабулька роется в овощах, стремясь отыскать лучшие огурцы из представленных. Тишина давит, я чувствую, как все продавцы уставились на нас, хотя на самом деле никому нет дела. Уже на подступах к кассе (кассир садится ровнее, подтягивается на стуле, прогоняя утреннюю дремоту), Оля стремительно разворачивается и возвращается за второй бутылкой. Наткнувшись на меня взглядом, берет с полки третью. Я прихватил сырную нарезку и любимые чипсы. Когда Ольга доставала из кошелька карту, я заметил, что руки у нее ходят ходуном – и как только бутылки до кассы донесла… …когда за нами закрылась входная дверь и мы оказались в моей квартире, она по-хозяйски убрала мои ботинки с порога на коврик. У меня снова кольнуло в сердце. Всё так же молча мы добрались до кухни. Я достал бокалы, она открыла бутылку и разлила светлую жидкость по бокалам. - За свадьбу, которой не будет. – Ольга отсалютовала своим бокалом, и, не чокаясь, залпом его опустошила. Я быстро утёр слезу тыльной стороной ладони. - Налить тебе еще? - Давай. После второго бокала ее перестало трясти, я медленно тянул свой. - Я внимательно тебя слушаю, - пригласила меня к монологу бывшая невеста. Я открыл было рот, но тут же осёкся: - Оля… я так не могу… Ты мне, может, позадаешь, ну… наводящие вопросы… Ольга запрокинула голову и расхохоталась. Она еще не была пьяна, я знал, что ее норма – бутылка, моя несостоявшаяся половинка к алкоголю была очень толерантна. Но наверное, без легкой истерики не обошлось. - Ой нет уж, ты так провинился, что я диктую условия. – Она мстительно потерла руки, но затем улыбка исчезла с ее лица. – Ну… тебе ведь тоже плохо. Ну, как ее имя? Я вдохнул полную грудь и выпалил: - Влад. Ольга прищурилась и слегка наклонила голову: - Влада? Я не помню никакой Влады в нашем окружении… Я молчал. Видимо, в моих глазах было столько отчаяния, что она все поняла. - В… Влад? Подожди-подожди… Сын батюшки?! Про которого ты мне… О господи! Точнее… Блин! Она вскочила и заметалась по кухне, настала моя очередь глушить вино залпом. Помогло. Я подождал, пока Оля успокоится и сядет на место, затем продолжил: - Я сам не знаю, как так получилось… в смысле, мне никогда не нравились парни, ну, в этом плане… - Я вот даже не знаю, радоваться мне или огорчаться… С надеждой подняв голову, я спросил: - Ты не убежишь, хлопнув дверью, и не заклеймишь меня мужеложцем? Девушка покачала головой. - Меня скорее смущает твоя склонность к педофилии… Сколько ему лет? - Семнадцать… почти. Будет в январе. Ольга отхлебнула вина и, откинувшись на спинку стула, вытянулась на нем и как-то даже довольно на меня посмотрела. - Да-а-а уж, Крайнов… Вот это беспредел! А ты анархист, - хмыкнула она. – Впрочем, главное, возраст согласия достигнут. Не двенадцать, и на том спасибо. - Оля! – укоризненно воскликнул я, хотя в душе был безумно благодарен ей. За ее реакцию, за ее слова, за ее отношение к ситуации… Меня окружают лучшие люди, а я разбрасываюсь ими, как последняя тварь. - Ладно-ладно, - она обезоруживающе подняла руки. – Ну расскажи, что ли, как это у тебя всё началось. Да уж… вот и не верь после этого в приметы.