История чего?

We're leaving together, But still it's farewell, And maybe we'll come back To Earth, who can tell? I guess there is no one to blame, We're leaving ground (leaving ground), Will things ever be the same again?

– It's the final countdown*… – прошептала Гермиона. Утро только вступило в свои права. Прямо перед пробуждением ей приснилась одна из любимых песен отца. Хоть мистер Грейнджер и был солидным и уважаемым дантистом, но в душе всё ещё оставался рокером. Red Hot Chili Peppers, Status Quo, Scorpions, Kiss, Metallica, Europe, Nirvana – и это только малая часть. В его личном кабинете была целая коллекция пластинок и в каждый свободный вечер он устраивал своим домочадцам «концерт по заявкам». И доктор Грейнджер не ограничивался англоязычными исполнителями. От воспоминаний наворачивались слёзы. Совершая утренние процедуры, в голове всё ещё пел Джоуи Темпест. И только за завтраком, мисс Грейнджер вспомнила, что сегодня бал. It's the final countdown! We're leaving together (the final countdown!)… We'll all miss her so… It's the final countdown (the final countdown!)! It's the final countdown, yeah! Песня всё никак не выходила из её головы.

***

Гермиона Джин Грейнджер привыкла выполнять всё на «превосходно». Поэтому «ударять в грязь лицом» хоть и было соблазнительно, но абсолютно не приемлемо для мисс Грейнджер.       Одно время, Гермиона даже подумывала, исключительно шутки ради, трансфигурировать платье в коктейльное мини по моде 90-х, но меньше всего она хотела повышенного внимания к своей персоне. Особенно со стороны Риддла. Одна только мысль об этом вызвала приступ тошноты и паники. Подавив желчь, девушка отложила наряд. На время. Платье она не переделывала. Почти. Только выкрасила его мягкую, даже на вид, ткань в траурный цвет - как дань к собственному настроению. Осталось самое сложное: волосы. Снадобье «Простоблеск», которое хорошо зарекомендовало себя на Святочном балу 94 года, Флимонт Поттер ещё не изобрёл, пришлось довольствоваться иным. Но результат был всё равно впечатляющим. Облачившись, девушка уставилась на себя в зеркало. Из-под откидных рукавов выглядывали её изящные руки, скрытые под длинными белыми перчатками, а фасон наряда добавлял девушке элегантности. Единственное украшение на самом платье была только золотая ажурная бабочка, которая «приземлилась» на отложном воротнике. Вырез-лодочка не был глубок (особенно по меркам 90-х), лишь обнажал трогательные ключицы и плечи. Глядя на себя в зеркало, девушка вспомнила старые фотографии своих бабушек, где они – молодые и счастливые – казались самим воплощением женственности. Помимо victory rolls**, сейчас носили, в основном, короткие стрижки с боковым пробором, которые использовали как мужчины, так и женщины. Магам в этом плане было проще, да и возможности поэкспериментировать было больше. Гермиона же попросту убрала волосы под сетку с золотым жемчугом. Макияж был лёгким, только чуть больший акцент на губы не сильно яркой помадой, а глаза у неё и так были выразительные. Для полноты композиции не хватало только духов и кавалера. «Нужно не забыть противорвотное» В последнее время Гермиону всё чаще и чаще мучают приступы мигрени и тошноты. Конечно, проскальзывала мысль о беременности, но слизеринка твёрдо была уверена, что она девственница. В тот памятный день, когда Риддл «поймал» мисс Грейнджер в Запретной секции, он только её потискал и вздохнул с сожалением, мол он бы с удовольствием занялся бы ею здесь, но… дела. При этом он всё сильнее и сильнее стискивал однокурсницу, а его рука «невероятным» образом оказалась под её рубашкой. Ещё раз грустно вздохнув (ах, какая досада!), Том Риддл чмокнул её в висок, в очередной раз прижался к её шее, вдыхая аромат, чуть крепче сжал её в объятиях и… ретировался. Гермиона ещё долго стояла посреди Запретной секции. «Дело во мне или весь мир сходит с ума?» Ответ пришёл на следующий день. Лора Гринграсс, которая по прогнозам целителей из Сент-Мунго должна была «вернуться в строй» за неделю до бала, снова попала в реанимацию. Была ли в этом заслуга Риддла и его кодлы, девушка предпочла не задумываться. Все её мысли были о возвращении. Она чувствовала, что часть разгадки находилась едва ли не перед её носом! Но вместо этого, девушка стояла посреди кабинета (не хотелось заниматься подготовкой к балу под пристальные взгляды и ехидные комментарии двух главных стерв Хогвартса 1943 года) и морально готовилась, борясь с дурнотой. Всё чаще и чаще появляется мысль, что самоубийство – не такая уж плохая вещь... «Нужно вернуть шпильки Минерве» Взяв мешочек с ненужными шпильками МакГонагалл, она открыла дверь… … Чтобы столкнуться в дверях с Томом Марволо Риддлом. «Когда говорят «подлецу всё к лицу», наверняка подразумевали такого человека, как он» Вечерний костюм очень шёл Тому. Чёрная ткань двухбортного пиджака подчёркивала узкую мужскую талию и широкие плечи, а рубашка с чёрным галстуком-бабочкой ослепляла своей белизной. В нагрудном кармане выглядывал уголок сложенного шёлкового платка. От парадной мантии Риддл отказался и его элегантный облик от этого решения только выиграл. Слизеринец подстригся и его чёрные волосы были зачёсаны на правый пробор. Кажется, эта причёска называется «гитлерюгенд»***. Но несмотря на столь вызывающие название и косвенное причастие к Адольфу Гитлеру, эта стрижка пользуется большой популярностью в эти годы. С ней Том Риддл выглядел старше, а его классические черты приобрели более хищный вид. – Гермио-она… Какой приятный сюрприз! Девушка подавила малодушный порыв юркнуть обратно в кабинет. Она – гриффиндорка! Её не сломить! И стоит это вспоминать по чаще… Гордо подняв голову и смерив его ледяным взором, она попыталась пройти мимо своего vis-à-vis****. Ключевое слово «попыталась». Ответив ей насмешливым взглядом, он преградил путь. Но Гермиона не была бы собой, если бы подобная «мелочь» её бы остановила и шатенка попыталась пролезть под его руку. Чтобы оказаться пойманной. Опять. «Это уже становится тенденцией…» – Я готов ловить тебя так хоть каждый день. Гермиона уже не удивлялась. Чуть откинувшись в его объятиях, она попросила его вежливым тоном: – Мистер Риддл, пожалуйста, отпустите меня. Том не менее вежливо ответил: – Нет, – и прижался гладко выбритой щекой к аккуратно-причёсанной голове Гермионы. Со стороны, они казались влюблёнными. – Мистер Риддл, я спешу. – Ты всегда так много болтаешь? – как-то устало поинтересовался он. – Что-то я не припоминаю, чтобы мы перешли на подобный фамильярный тон. – Неужели? А мне показалось, что после Тайной Комнаты наши отношения перешли на иной уровень. «Отношения. Блеск» – Не понимаю о чём Вы. Том рассмеялся: – Напомнить? Твёрдый пол. Эхо криков. Мужской смех. Кажется, она сопротивлялась и даже умудрилась оцарапать обидчика. А потом пустота. – Ну что ты, я же пошутил, – Том как ни в чём не бывало погладил по мягкой щеке свою спутницу. Бледность и не думала проходить. – Соберись, мы должны сегодня блистать. Постепенно Грейнджер начало отпускать. Зрение прояснилось. Уперев в него свою тонкую руку в атласной перчатке, она произнесла с твёрдостью: – Мне действительно нужно найти Минерву и вернуть её вещи. На мгновение, лицо мужчины (почему-то язык не поворачивался назвать его юношей) исказилось, явив ту звериную маску, но в тот же миг его лицо стало вновь безмятежным. Гермиона в ужасе отступила от него, но он и не думал сокращать дистанцию. Посмотрев на девушку своими пронзительными голубыми глазами, он сказал только одно: «Хорошо». И девушка поспешила уйти, под хищный взгляд внимательных глаз.

***

Директор Диппет в своей роскошной тёмной мантии пурпурно-синего цвета с двигающимся звёздным узором выглядел величественно. На его заместителе была мантия цвета утреннего неба зимой, с которой контрастировала рыжим солнцем борода. Другие преподаватели тоже выглядели достойно: особенно выделялась профессор маггловедения Прюденс Молест в поросячье-розовом платье с ярко-оранжевой накидкой. Профессор Молест не особо любили и это чувство было взаимным. Одновременно открылись двери и заиграл оркестр, ознаменуя начало бала. По мнению профессоров, мистер Риддл и мисс Крейтмег поработали на славу: Большой зал напоминал Зимнюю Сказку. Шёл снег. Первым вошёл молодой статный мужчина, который под руку вёл свою очаровательную спутницу в чёрном. За ними следовали остальные старосты и ученики. Директор Диппет с трудом узнал в мужчине Тома Риддла. Кальсоны Мордреда, мальчишка всего лишь сменил причёску! Но какой эффект… Мисс Крейтмег же попросту выглядела непривычно. Но не менее эффектно, да. Правда ей бы другой цвет платья… Мелодия сменилась и настало время открывать торжество. Мистер Риддл тут же закрутил мисс Крейтмег в головокружительном вальсе. Они настолько выглядели… гармонично, что у Армандо Диппета не хватало слов, вот только… Это мордредово платье! Никто не видел, как директор украдкой навёл кончик своей палочки на вальсирующую пару и чёрный наряд девушки «вспыхнул» великолепным алым! Теперь Том вальсировал с девушкой в красном платье. Ещё одна «вспышка» - теперь на ней роскошный цвет шампанского! Это постарался Альбус. Вскоре, к вальсирующим присоединились и остальные. Гермиона Джин Грейнджер всегда любила танцевать, с тех пор, как миссис Грейнджер впервые привела её в танцевальную студию. Увы, с момента поступления в Хогвартс о танцах пришлось забыть (тролли, там, василиски с дементорами всякие, и одна антропоморфная Жаба!). Исключением был четвёртый курс. Виктор, не смотря на свою плоскостопию, вёл умело, хоть и слегка неуклюже. Том же… ну это же Том! Ни с кем ещё ей не было ТАК… комфортно! Восхитительно! Волнующе! – Что за… – не меняя своего выражения, шепнул Риддл. Гермиона не поняла о чём он, как уловила смену цвета платья. – Это ты!?! – постаралась не заорать девушка, но Том отрицательно кивнул ей и во время разворота, они успели заметить, как им подмигнул… – Дамблдор! – едва не рявкнули оба и пока он не успел «перекрасить» уже Риддла, к ним присоединились другие пары. Больше во время танца они не разговаривали. После, он отвёл её с танцпола и удалился, а к Гермионе прорвалась Минерва. В своём насыщенном изумрудно-зелёном платье, гриффиндорка напоминала Вивьен Ли, но что более удивительное – Минерва не побрезговала макияжем. – Что? – ответила она на удивлённый взгляд подруги, – Один раз даже я могу себе позволить. Лучше объясни все эти фокусы с платьем – выглядело просто чарующе! Музыка сменялась, как и виды танцев. К ним присоединился Фрезби Кеторег. Гладко причёсанный и в костюме, он всё равно умудрялся выглядеть солидно-нелепо. Но девушкам было плевать. Том Риддл, как всегда под восхищённые взгляды, был окружён своей свитой – возле него «нарезала круги» Орхидея Мёрк в вызывающем платье. Заметив, что тот не обращает своего сиятельного взора на Грейнджер, многие решили этим воспользоваться: всё таки она была весьма хороша с собою. Но девушка, с вежливым оскалом (на улыбки уже не осталось сил) отказывала всем. – Кстати, Гермиона! Не хотела ли бы ты… – начал было Фрезби. Никто даже не понял, как он тут оказался. Он же находился на другом конце зала! «Разве в Хогвартсе разрешена трансгрессия?» Но результатом было то, что Том Марволо Риддл «материализовался» перед ними и очаровательно улыбался. – Гермио-она, ты обещала этот танец мне. Шатенка уже собралась вежливо отказать и ему, как всё испортил Фрезби. – Оу… Тогда в следующий раз? Минерва, если и ты мне откажешь… Но МакГонагалл со смехом согласилась и слизеринец с гриффиндоркой тут же ушли танцевать, оставив Грейнджер на растерзание Васили… кхм… Этот танец вышел более… интимным. Девушка ощущала его большую ладонь на изгибе своей талии, а из-за неприлично-близкого расстояния до её носа доходил аромат одеколона Риддла. Слизеринец явно что-то хотел сказать, как раздался громкий шум. Какой-то семикурсник яростно брызжа слюной надвигался на… Фрезби? Фрезби Кеторега часто недооценивают. Быстротой молнии, он выхватил свою палочку и в старшекурсника непрерывной цепочкой полетели «силенцио» и «инкарцеро», после чего тот был отлевитирован к разъярённым професорам. Бал продолжался. Кто-то предприимчивый всё-таки умудрился пронести алкоголь. Смех становился всё громче и развязней. У студентов младше пятого курса праздник уже закончился и их отправили в свои гостиные, у остальных всё только начиналось. Отложив стакан из-под сока, в котором явно бы не сок, шатенка почувствовала головокружение: как абстиненту***** – этого оказалось достаточно. Гермионе было душно и всё больше начала болеть голова. Попрощавшись с друзьями и отказавшись от сопровождения, она поспешила к выходу. Где была «оперативно» перехвачена. Надоело удивляться. – Следуй за мной. Том подхватил её под руку и они вышли в прохладный коридор. Контраст температуры был настолько резким, что она вздрогнула. Её кавалер немедленно наложил на неё согревающие чары, как и тогда в Косом переулке. Хотелось молчать. Коридоры сменялись друг друга и Гермиона поняла, что Риддл ведёт её на Астрономическую башню. Площадка была пуста и Риддл наколдовал пушистый ковёр, после установил чары, не дающие проникать холодному воздуху. Гермиона к нему присоединилась, наколдовав цветные огоньки. Сегодня было Рождество. Хотелось забыть обо всём: о прыжке во Времени, о войне, о юном Волдеморте под боком, чьи нелогичные поступки грозят окончательно свести её с ума. То он пытается её изнасиловать, то ведёт себя так, будто бы она любовь всей его жизни. Мужик, да что с тобой не так!?! Том достал из кармана уменьшенный магией патефон и вернул его реальный размер. Устройство было механическим, поэтому магия не причинила вреда. Так же были извлечены грампластинки. Полился голос Синатры. The first Nowell the angel did say Was to certain poor shepherds in fields as they lay; In fields where they lay, keeping their sheep, On a cold winter’s night that was so deep: Nowell, Nowell, Nowell, Nowell, Born is the King of Israel******. Рождество – время чудес. Появился глинтвейн. Алкоголь всё ещё играл в крови, Гермиона сидела на ковре и тихо подпевала. Том расположился рядом и о чём то думал, слушая больше её голос, чем маггловского певца. А снег всё шёл. Рождественские гимны сменялись друг друга, а на душе было так… безмятежно. Оба не помнили, когда последний раз испытывали нечто подобное, нечто… чудесное. Возвращаться не хотелось. Том положил свою тяжёлую руку и привлёк девушку к себе. Лучшего момента и придумать нельзя. Очарованная атмосферой, Гермиона посмотрела на лицо Тома: освещённое огоньками, оно казалось… волшебным… Его глаза были завораживающими и в их глубине было что-то… такое, что тронуло глубину сердца Гермионы. Их губы разделяли миллиметры. – Гермиона! Ты здесь?       Риддл рыкнул и уставился на вход в башню. Гермиона потрясла головой, будто бы сбрасывая наваждение.       Подслеповато щурясь, на площадке появилась хрупкая фигура Фрезби. Его волосы вновь растрепались и он выглядел совсем мальчишкой, который обрядился в костюм отца.       Быстротой змеи, Том вскочил и помчался к однокурснику. Он обрушился на него яростью шторма с пролива Дрейка: несчастный Кеторег болтался в сильных руках Тома Риддла, как котёнок. – Пус-с-сти… Пусти его! – протрезвев, Гермиона попыталась расцепить их и едва не упала, запутавшись в платье. Фрезби, поняв, что на свободе, понёсся к выходу крича на ходу «Прости-и-ите-е-е!!!». Но Том был неумолим. – Том Марволо Риддл! Немедленно прекрати попытки убийства Фрезби Кеторега!       Брюнет глубоко дышал и выглядел дико. Но постепенно, начал успокаиваться. – Я… я пойду п… первой…       И ушла, не дожидаясь, пока Том наведёт порядок. Осталось преодолеть последние ступени, когда услышала приглушённые ругательства. При чём звучали они очень знакомым голосом. «Не может быть…» – Ты!?! Рождество – время чудес, да.