История чего?

Сад был чудо как хорош! Казалось, что ты находишься внутри картины Клода Моне. Воздух звенел от запаха цветов и птичьей трели. На Гермионе было пышное белое платье с алым поясом – точь в точь как у Скарлетт О’Хара из «Унесённых ветром». Летнее солнце приятно грело обнажённые руки, ладони скрывали белые перчатки. Она сидела на широких качелях, которые были увиты цветами. Тут ей кто-то закрыл глаза и знакомый голос томно прошептал: – Угадай, кто? Девушка кокетливо захихикала и, явно желая подразнить, начала угадывать: – М-м-м… Гарри? В ответ она услышала фырканье. – Нет? Неужели… Рон? Шатенка почувствовала, как «незнакомец» передёрнулся. «Не иначе, как от отвращения» – Сдаюсь. Неужели это ты, Невилл? – и она обернулась. Её возлюбленный оскорблённо смотрел на неё. – Невилл? Детка, ты серьёзно? – Ну-ну, Зайчик, не обижайся! Твоя Детка же пошутила! – Гермиона надула губки. Рядом как-то обиженно завопил белоснежный павлин. С быстро колотящимся сердцем, Гермиона вскочила с постели и понеслась в женские душевые факультета Слизерин. Почему-то ей всегда казалось, что у слизеринцев едва ли не отдельные ванные комнаты, но на деле – такое же помещение с рядом душевых кабинок, что и у Гриффиндора. Только чуть более изящней. Но сейчас ей было не до этого. Девушка остервенело скребла своё тело и в скрипе щедро намыленной мочалки об мокрую плоть ей слышалось «твоюмать, твоюмать, твоюмать». «Зайчик? Детка? О Боже…» В памяти вспыхнуло вульгарное хихиканье тупоголовой прожжённой кокетки. Хуже того, что это бы её хихиканье. К горлу поступила тошнота, а её саму передёрнуло. Девушка на полном серьёзе подумала откусить мыло. То, что это был всего лишь сон, утешало мало. «Хорьки во сне – к хорьковому дню. Такому же гадкому, как и исходящий от хорьков запах» Спала она где-то час. Из душа она вышла примерно в восемь – как раз к завтраку. С немалым удивлением, она поняла, что просидела под струями воды не меньше пяти часов. Вальбурга и Друэлла уже были готовы и чинно пошли в гостиную, чтобы оттуда прошествовать в Большой Зал. Хоть и были каникулы, но почти все школьники и весь персонал остались в замке – угрозу Гриндевальда и маггловской авиации никто не отменял. Одеваясь, Гермиона вспомнила прошедший день. Однозначно, не везёт ей со Святочным балом… Накануне Не сказать, что Драко Люциус Малфой невиданное зрелище, но не при таких обстоятельствах! Её несчастные рёбра всё ещё сжимали руки будущего Тёмного Лорда, а остатки алкоголя выветрились окончательно. А жаль. Помимо всего прочего, ещё её напрягло замечание Риддла. Он же не догадался, правда? Их окружила гнетущая тишина. Малфой непривычно-неловко переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на них, а Гермиона… Почему-то ей было тепло находиться в «добровольных» объятиях мистера Риддла. «Это из-за сквозняка. Согревающие чары уже выветрились, а попросить пиджак я стесняюсь. Да. Да?» – Нам нужно к директору, – слова с трудом покидали её горло. – Да, – согласился Том. Удивительно, но он её отпустил, только провёл напоследок по спине. Гермиона вздрогнула от неожиданно приятного ощущения. Сделав знак следовать за ней, мисс Грейнджер не забыла кинуть в сторону блондина взгляд из серии «Молчи, а то сдохнешь!» К счастью, Малфой понял. «Почему он согласился? Что ты задумал, Том Марволо Риддл?» Гермиона Грейнджер почувствовала себя уставшей. Не смотря на полы длинного платья, двигалась девушка на удивление быстро, её причёска окончательно растрепалась, но это только больше добавляло ей привлекательности, как и раскрасневшееся личико. Малфой двигался следом и, благословите его Здравомыслие, сохранял молчание, только еле заметно удивлённо косился то на Грейнджер, то на смутно знакомого парня – её спутника. Незнакомая обстановка кабинета только увеличил список вопросов, как и сидевший на месте Дамблдора неизвестный волшебник. Мистера Риддла выпроводили почти сразу («Мерлин, до чего же знакомая фамилия!»). Будто на военном совещание, доклад Грейнджер был сух, лаконичен и точен. Директор Диппет, с которым они встретились возле Гаргульи и поднялись в кабинет, никак не проявил своих эмоций. Рядом дымилась чашка с горячим чаем. Его соблазнительный аромат разносился по всему помещению. Директор предложил им сесть. После того, как они поудобнее устроились, Армандо Диппет задумался. Периодически его лицо то хмурилось, то расслаблялось. Наконец, явно придя к каким-то выводам, почтенный старец заговорил: – С этого момента, Вас зовут Гарри Мелоун, – Армандо отпил из чашки. – ЧТО!?! – однокурсники вскочили. – Почему именно «Гарри»!?! – раненым гиппогрифом взревел Драко. Гермиона кивнула. Было неприятно называть именем лучшего друга такого человека, как Хорёк. Он (Хорёк) этого не достоин. – Молодой человек, – директор улыбался, но взгляд его был жёстким, – тише. Мне кажется, что это имя Вам подойдёт. Да и Вы всегда можете оказаться мистером Гейлордом Амброзиусом фон Кексом. – Лучше соглашайся, – прошептала ему Гермиона, – Я тоже поспорила и теперь Гермиона Финн Крейтмег. А могла бы быть Гермионой Линн Мерривезер. Контраргументов так и не нашлось.

***

Том Марволо Риддл всегда был умным и предусмотрительным мальчиком. Хоть в приюте Вула было плохо с библиотечным ассортиментом (приют располагал только сказками (где морали было больше, чем самой сказки) и одной религиозной литературой), но это не мешало ему сбегать в Лондон в одну из местных библиотек. И однажды, Том, в своей библиотечной экспедиции, совершенно случайно наткнулся на серию шпионских романов. Книжонки были написаны дрянным языком, но идея Тому понравилась. Особенно шпионская аппаратура. Позднее, в Хогвартсе Том попытался найти аналоги «технических средств электронной разведки», ведь магия и электричество – какая досада! – вещи не совместимые. Что-то он нашёл в Запретной секции, что-то – в Выручай-комнате. Итогом стало миниатюрное (меньше ногтя младенца!) подслушивающее устройство. Изготовление его энергозатратное, да и материалы… Но Том был доволен! Он аккуратно подцепил его к платью своей Гермионы, не забыв активировать чары отвлечения внимания – он очень, очень не хотел, чтобы девушка заметила незнакомое дополнение к своему наряду. Увы, «жучку» было ещё далеко до совершенства. Стоя возле Гаргульи, Том с досадой понял, что половина монолога шатенки «прослушка» не смогла уловить, а об ответах Диппета и «блондинчика» («Боже, да кого же он ему напоминает?») и говорить нечего. Как он понял, этот «блондинчик» был бывшим однокурсником его Гермионы. Хм… Он снова её назвал «своей». Нужно это внимательно обдумать. Да и на Астрономической Башне он её едва не поцеловал. И если бы не этот Кеторег! Мальчишка в последнее время слишком много себе позволяет! Его отвлекло появление Дамблдора. Вечно, аж до зубовного скрежета, бодрый заместитель директора выглядел так, будто его пожевал василиск, а потом на нём всем табуном станцевали джигу кентавры. Это было странно, так как Риддл в последний раз видел его около двух часов назад. Руки профессора еле заметно тряслись, а улыбка выглядела болезненно-натянутой. – Том, мальчик мой! Нам нужно немедленно поговорить! – стараясь говорить тихо Дамблдор.

***

– Квикки Вас проводит, мистер Мелоун. Пока Вас не распределили, Вы будите жить в гостевых комнатах. Тут же появился домовой эльф. Сердце Гермионы сжалось от вида этого бедного создания в наволочке. Эльф деловито огляделся своими выпуклыми глазами цвета яиц малиновки: – Квикки хороший эльф, Квикки проводит Вас, сэр! – И Вы тоже идите, девочка моя, идите отдыхать! Должен заметить, вы с мистером Риддлом постарались на славу. Девушка задумчиво завернула за угол, когда она заметила… «Нет, нет, нет – я на это больше не поведусь!» С видом заговорщиков, Дамблдор и – вот неожиданность! – Риддл что-то обсуждали. Но вопреки доводам Рассудка, любопытство оказалось сильнее. Сделав дезиллюминационные, заглушающие и, немного подумав, чары скрывающие запах, девушка последовала к ним. Глаза Альбуса Дамблдора лихорадочно блестели: – Решайтесь, мальчик мой! Мисс Уоррен в ближайшее время должна умереть! – его голос был еле слышен и Гермиона с досадой поняла, что нужно было предусмотреть ещё и подслушивающие заклинанье. К счастью, «заговорщики» не использовали Муффлиато* и похожие чары. Сама применить чары Гермиона не рискнула. Далее, профессор заговорил шёпотом, а Риддл хмурился, но внимательно слушал. Не сразу она поняла, что попросту залюбовалась им. Куда делся страх первых дней и ужас после Тайной Комнаты, мисс Грейнджер так и не поняла. Увидев, что они прощаются, девушка незамедлительно отправилась в сторону гостиной. Чуть позже, она сняла чары. «Мисс Уоррен… Кто это?» Идеальная память тут же выискала изображение 14-тилетней девочки, которая постоянно носит два тёмно-каштановых хвостика, школьную мантию и круглые очки. «Плакса Миртл!» – едва не хлопнула себя по лбу Гермиона. Плакса Миртл, которая уже семь месяцев должна быть как мертва! Почувствовав движение за спиной, девушка резко развернулась и она нос к носу встретилась с Томом Риддлом. Во время разворота, юбка цвета шампанского (всё таки у профессора Дамблдора есть вкус, только что с ним потом случилось?) красиво обернулось вокруг её ног. – Не хотел тебя пугать, – в приглушённом освещении факелов, его глаза казались почти чёрными. «Не хотел он, как же…» – Жаль, что нас прервали, – напомнил он о Фрезби. С удивлением, мисс Грейнджер поняла, что ей тоже жаль. Сохраняя молчание, они дошли до гостиной Слизерина. Она была пуста, на часах было полвторого. Старшекурсники ещё не вернулись. – Спокойной ночи, Гермио-она, – он положил свою горячую ладонь на её тонкую спину, склонился и поцеловал. В щёчку. Место поцелуя всё ещё горело огнём, когда девушка улеглась в постель. А потом ей приснилось это.

***

Большой зал гудел аки растревоженный улей. Заметив Грейнджер за столом Слизерина («До сих пор в голове не укладывается!»), которая сидела под боком того жуткого брюнета (почему-то от его взгляда мурашки по коже - и это после Снейпа!), Драко расслабился. Чуть-чуть. А что? Вон там пышная шевелюра заучки (правда, форма Слизерина на ней, до сих пор вызывает лютый когнитивный диссонанс), тот хмырь вполне может сойти (с трудом) за Шрамоголового, правда Вислого рядом нет… Беспокойство мерзкой крысой скреблось в груди. А вид блаженно улыбающегося Дамблдора с Сортирующей Шляпой никак не располагал к успокоению. Драко Люциус Малфой был человеком с тонкой душевной организацией. Его нежная трепетная натура вызывала у миссис Малфой исключительно восторг и была одной из причин, почему она так хотела отправить fils préféré** в Шармбатон. Мистеру Малфою, напротив, претили данные черты характера своего единственного чада и в качестве закалки, он хотел отдать его в Дурмштранг. Немало было ссор между супругами в Малфой-мэнор и в качестве компромисса – Драко Люциус Малфой поступил в Хогвартс, к счастью, на Слизерин. Да и от возможности укрепить связи просто так отказываться не стоит. И вот, когда эта мерзопакостная Шляпа, ехидно хихикая, отправила его (ЕГО!!! Наследника рода Малфой!) на Гриффиндор (!!!) - остатки Спокойствия тихо прошептали «Arrivederci, amico mio!»***. «Гарри Мелоун» уже собрался показать весь свой норов, унаследованный от матушки со стороны семейства Блэк, но леденящий душу взгляд (не)старого маразматика Дамблдора заставили слова застрять в глотке. Так «оглушённый» он и отправился за стол Гриффиндора. Гриффиндора! – Ты его знаешь? – прошептал ей на ушко Риддл. Гермиона чуть поморщилась от щекочущего чувства и, чувствуя себя секретным агентом, прошептала в ответ: – Да. Он мой одноклассник, – и ни грамма лжи! То ли удовлетворившись ответом, толи сделав вид, но Том больше не поднимал вопросы о «Гарри Мелоуне», хотя его сердце неприятно кольнуло, когда он услышал имя «блондинчика». Минуту. А не тот ли этот «Гарри», которого она «звала» в Тайной Комнате? Драко всё ещё с «потерянным» видом сидел за столом львиного факультета, когда почувствовал на себе чей-то ужасающий в своей пронзительности взор. Обернуться он не рискнул.

***

– Как интересно! Значит, он твой друг? – энтузиазм Фрезби сегодня пугал как никогда. Втроём, они сидели в библиотеке. Гермионе осталось выполнить последнее задание, которые щедрой рукой отсыпали старшекурсникам преподаватели. «Боже мой, Малфой на Гриффиндоре! Если бы об этом узнали мальчики…» Минерва, недовольно фыркая, как кошка, жаловалась на новенького. За недолгий период общения, тот уже успел довести «Несгибаемую Минни» до белого каления. Закончив свой гневный монолог, МакГонагалл поспешила откланяться. Кеторег и Грейнджер остались одни. – Гермиона, – неожиданным серьёзным голосом начал друг и тут же замолчал, испуганно глядя ей за спину. Том Марволо Риддл невозмутимо стоял, опираясь об книжный стеллаж. От его улыбки затряслись поджилки даже у привычной к заскокам Тома Гермионы. – Знаешь, я потом с тобой поговорю, – тонким голосом затараторил Фрезби, лихорадочно собирая свои вещи и то и дело косясь на однокурсника, – у меня там Мимбулус мимблетония не полита, а ты, ха-ха, сама занешь, какое оно капризное! Гермиона с немым восхищением заметила, как Кеторег исчез из библиотеки, едва с кем-то не столкнувшись. «Чёрт возьми, я тоже так же хочу!» Девушка, всё продолжая сидеть, задрала голову: Том возвышался над ней, подобно башне. Он нежно провёл по её щеке и почти интимно прошептал: – Гермио-она, нам надо поговорить. Если подвести итоги, то всё таки, не везёт ей со Святочным балом!