История чего?

01/I/1944 – Том… – казалось, что весь словарный состав исчез, но Риддл ободряюще кивнул – Том, кхем… Я могу воспринимать твой поцелуй, как декларацию намерений? – Хм… С каждым разом, общение с ней приносит всё больше и больше сюрпризов. Облекая свои слова в подобном стиле, Гермиона почувствовала себя уверенней. Как-будто она абстрагировалась. – Смотря что ты имеешь ввиду, под «намерениями». – Под «намерениями» – она скопировала его тон, – я подразумеваю «отношения». Что ты от них ожидаешь? Какая у тебя и у меня будет роль? И главное – зачем тебе это? – А ты не могла подумать своими восхитительными мозгами, что прячутся в этой очаровательно-кудрявой головке, что я абсолютно серьёзен, Гермио-она? Девушка иронично приподняла бровь. – Знаешь, это несколько обидно, – хотя вопреки своим словам, он продолжал выглядеть расслабленным и… довольным? «Псих» Он поднялся с кровати и почти вплотную подошёл к ней. – Гермиона Финн Крейтмег, – он заметил, как она слегка дёрнулась, но решил не заострять на этом своё внимание. Не сегодня, – я абсолютно серьёзен в своём намерении сделать тебя своей девушкой. И в качестве доказательства серьёзности моих слов, – он потянул руку и взял коробочку, – прими мой подарок. «А пафоса – будто бы он мне предложение руки, сердца и всего организма делает. Спасибо большое, что это не посреди Большого Зала происходит. Правда мы одни и в спальне девушек Слизерина. Мда… Но нужно отвечать, так как я и так заставила его ждать. Божечки…» А что ответить-то? Хочет ли сама Гермиона этих отношений? Быть почти всегда рядом с ним, делить с ним время и поцелуи? И вечно терпеть все эти взгляды? Но девушка так и не успела ни подумать, ни сказать – Том практически впихнул ей подарок в руки, а сам поцеловал её. В щёку. 05/I/1944 Всего пять дней назад прошло с момента «предложения, от которого невозможно отказаться». Тогда она так ему и не ответила. После поцелуя Гермиона его почти не видела, только во время приёма пищи. Как-то само собой сложилось то, что в Большом Зале она сидит с ним. Все эти дни, Том пропадал в окрестностях Хогвартса со своими… приспешниками? Слугами? Друзьями? Наверно, всё-таки свитой. Девушка слишком нехорошо себя чувствовала, чтобы озаботиться этим. Всё-таки Хогвартс без слухов – это не Хогвартс. День мисс Грейнджер начинался с подъёма в 06:30 утра – даже зимой во время каникул. Девушка и до этого не была копушей, но под шквалом ненавидящих взглядов женской половины Слизерина, она научилась делать свои дела в рекордно короткие сроки. Теперь она могла одеться за время горения спички (и это без палочки!). После утренних процедур, она отправлялась в библиотеку, где позднее её находили друзья. Как-то раз она пыталась пропускать время приёма пищи, но когда к ужину её лично отыскал злющий Риддл и едва ли не за волосы поволок ужинать – девушка решила всё-таки отвлекаться на еду, так как каждый обитатель замка – живой и не живой – спешили стать свидетелями воспитательных методов Префекта Хогвартса по отношению к «своей зазнобе» (!). А причиной «пряток» были… девушки. Почти каждая школьница вне зависимости от возраста считала своим святым долгом удостоить «эту выскочку» взглядом полного праведного гнева. В особо запущенных случаях были попытки проклясть или же устроить «тёмную». Она, видите ли, посмела украсть очаровать мистера Риддла настолько, что он мало того, что пригласил её на бал, так и танцевал только с ней. Гермиона хоть и чувствовала какую-то изощрённую ностальгию (ах, этот чёрт… кхем-кхем… четвёртый курс…), но была готова отдать им (абсолютно безвозмездно, имейте ввиду!) на растерзание голого Риддла, перевязанного атласным изумрудным бантом и возлежащего на серебряном блюде. И с красным яблоком во рту, да. Кстати о подарках. Когда Том удалился, оставив ошарашенную девушку, Гермиона ещё долго думала – открывать ли ту коробочку? Ещё ушло время на проверку презента – а вдруг там чары принуждения или ещё что похлеще? Хотя она уже держала его в руках… Но всё было чисто. Как и браслет. Украшение своим видом навевало воспоминания о черно-белых фильмах с Хеди Ламарр и Марлен Дитрих, но при этом его внешний облик был таким универсальным, что его было бы не стыдно носить как в повседневной жизни, так и на официальных мероприятиях, но… «ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!!!» – голосом отставного аврора вопила Паранойя и Гермиона к ней прислушалась, хотя результаты сканирования ничего не показали. Поэтому пусть остаётся в коробочке. В ящике тумбочки. В Выручай-комнате, да. Но были и приятные моменты. Ей таки удалось переговорить с Малфоем! Он отловил её в библиотеке, до прихода Фрезби и Минервы. Выглядел он слегка потрёпанно, хотя и не растерял тот лоск, что так был присущ Драко Люциусу Малфою. Потомственный слизеринец Драко Люциус Малфой (теперь уже известен как гриффиндорец Гарри Мелоун), впервые за свои шестнадцать лет был рад увидеть Грейнджер. Убедившись, что они одни, он произнёс: – Вот мы и встретились, Грейнджер. – Малфой, – со всем достоинством кивнула она ему. Общение вышло… наверно плодотворным. Они не оскорбляли друг друга, но зато оба вывалили друг другу жалобы и советы, которые можно было бы объединить в пособие «Как выжить на твоём новом факультете, если ты доморощенный хрононавт или Психи не дремлют». У Гермионы достаточно поднакопилось претензий к змеиному факультету, как и у Драко к Гриффиндору (И ЭТО ЗА ЧУТЬ МЕНЬШЕ НЕДЕЛИ!!!). При этом договорились встречаться раз в три дня. Ради поисков пути назад, конечно же! А ещё до Гермионы доходили отголоски крупного скандала, что произошёл между Малфоем и Минервой в самом сердце факультета Гриффиндор. На вопросы оба, на удивление, единодушно отмалчивались. Настоящее время – Так же я хочу сообщить вам, что с этого дня, наряду с маггловедением, предмет Прорицание становится обязательным. Для тех, кто тоже не брал дополнительный курс Прорицаний, алгоритм действий тот же: вы обращаетесь к преподавателю, чтобы он дал вам список учебных пособий, которые вы сможете заказать совиной почтой. И самое важное: я хочу представить вам нового учителя Прорицаний, прошу! Дверь с грохотом распахнулась и Гермиона вновь ощутила déjà vu: только вместо грузной фигуры пожилого волшебника с протезами и без раскатов грома, в Большой Зал… влетели лепестки роз? «Какого…» Некоторые начали возмущённо отряхиваться от роя лепестков, который так и норовил забиться в глаза, уши и в нос. Одному бедолаге лепестки таки попали в рот и тот, судорожно откашливаясь, едва не свалился со скамьи, благо соседи поддержали. И тут грациозно вплыла фигура молодого мужчины. Его бронзовые волосы в свете свечей отсвечивали алым, а карие глаза имели красивый золотой оттенок. Его плащ… или мантия? В общем, его верхняя одежда была пошита из самой дорогой ткани, который мог предоставить магический мир и развевалась от лёгкого ветерка с нотками роз и благовоний. Вышивка из шёлковых нитей едва ли не светилась разноцветными огнями в свете свечей и двигалась, а белоснежное кружево не менее белоснежной рубашки было настолько тонким и лёгким, что казалось, будто бы это была работа фей. От стрелок на штанах можно было бриться, а лакированные туфли ослепляли своим блеском. Композицию довершал самый великолепный цилиндр, который только видели в своей жизни обитатели Хогвартса. По залу раздалось восхищённое аханье. – Позвольте представиться – Альфонс Дристан Гелиогобал Стабс, – и голос его подходил внешности – в меру музыкальный и мужественный. Гермиона и Том невольно фыркнули: такая внешность – и такая неблагозвучная фамилия! – …и с этого дня, я – Альфонс Дристан Гелиогобал Стабс ваш новый профессор по Прорицаниям! – Гермиона… – тихо прошептал Фрезби. Его детское лицо было непривычно серьёзным, – у меня дурное предчувствие. У неё тоже.

***

– Пф-ф-ф! – Что это было!?! В кабинете зельеварения был розовый дым, который витал исключительно вокруг нашей героини. Профессор Слагхорн определил, что это за зелье и как так вообще вышло, но так ничего и не сказал, только раздражающе хихикал и заговорщицки подмигивал. Ответил только то, что подействует оно весьма… интригующе. И вот, Гермионе пришлось ходить с этим… персональной грозовой тучкой в форме единорожка. И ладно бы оно просто висело или следовало по пятам. Не-е-ет, это же слишком просто! «Единорожек» отпугивал всех своими «молниями» и ещё чем похуже. Как только кто-то из девчонок подходил, «тучка» становилась ослепительно белой и из «пасти» выстреливала в них чем-то похожим на рвоту радужного цвета. В особых запущенных случаях, это были «бабочки». Да-да, из того самого места. Попадало всем, кроме Минервы. При ней, «единорожек» был спокойным. А вот при Фрезби, «тучка» темнела и из «рога» начинала бить «молниями» цвета фуксии. Они были очень болючими и места попадания начинали прорастать цветы с приторно-сладким ароматом. Стоит отметить, что под «грозовую» раздачу попадали едва ли не все представители мужского пола, если они нарушали дистанцию в полтора метра. Поэтому, в классах пришлось оборудовать девушке отдельное место. С Томом Риддлом, «единорожек» ввёл себя иначе – последствие ошибки на зельеварении начинало выпускать ядовито-розовый свет и навязчивую мелодию, а из «рога» – сердечки. Гермиона была в ярости. На вопрос, когда это всё закончится, Слагхорн только безмятежно пожимал плечами. А что по поводу исследования с Малфоем, об этом пришлось временно забыть. Не до этого, да и опасно. Беда нагрянула неожиданно. Однажды утром, её чуть не зажал какой-то хаффлпафец, но его тщедушное тельце тут же оттеснил более массивный гриффиндорец. Кажется, это был тот, который выпил амортенцию во время зимних каникул. Пока они разбирались между собой, Грейнджер удалось ускользнуть. Это продолжалось весь чёртов день. У девушки даже возникло предположение, что ночью одна из её «дражайших» соседок вылила на неё полный флакончик приворотного зелья, так как ей едва не давали проходу! Даже Фрезби! Кеторег не предпринимал решительных действий, только жутко краснея следовал за ней тенью. А этот чёртов «единорожек» только «гарцевал» кругами вокруг её кудрявой головы и издавая раздражающие звуки. Но что самое странное, Том Риддл не мог к ней подойти! Казалось, что вокруг неё был барьер, который её не подпускал. Гермиона решила не вникать в свои ощущения по этому поводу. Думаем, не стоит упоминать, что мистер Риддл был крайне недоволен. Если на «сердечки» он только снисходительно улыбался, то барьер гарантированно вывел его из себя. Какого чёрта!?! Да даже мальчишка Робертс – самый младший ученик Хогвартса мог подойти к ней, а он – Том Мароволо Риддл, Наследник Салазара Слизерина, Главный Префект Хогвартса и просто приятный внешне и в общении парень – нет. Сейчас Том походил на Василиска. К искреннему облегчению мисс Гренджер, облачко исчезло после полуночи. Сейчас, наплевав на комендантский час, она любовалась на зимний ночной пейзаж на площадке Астрономической башни. Почувствовав, что уже не одна, она обернулась. Том стоял возле входа. Насупленный и растрёпанный, он выглядел очаровательным. – Том? Что-то случилось? – Случилось? И ты ещё смеешь спрашивать? Девушка нахмурилась: – Не понимаю. – Ах не понимаеш-шь… То этот Гарри Мелоун, то этот грёбанный «единорожек», ещё эти парни, которые распускают свои грабли – и ты ещё спрашиваешь!?! – Ты так говоришь, будто бы это целиком и полностью моя вина. – О, я бы не удивился. – Вы зарываетесь, мистер Риддл, – в её голосе прозвучал металл. – Ты моя, Гермио-она, слышишь? Моя! И ничья больше! – Как. Ты. Смеешь? Какое право имеешь ты – Том Марволо Риддл! Мы даже не встречаемся! – рассерженной кошкой, она подскочила к нему. Тома окутал её запах и он от наслаждения едва не прикрыл глаза. – О, тут ты ошибаешься – ещё как… имею. – А, так ты про тот поцелуй, – догадалась девушка – да ты меня после и не целовал. – Не вижу в этом проблемы. Слишком поздно она поняла, что стоит рядом с ним очень близко. Его крепкие руки она восприняла едва ли не с радостью, а мягкие губы накрыл горячий рот. Он целовал её с яростью голодного зверя и стискивал так, что дыхания не хватало. Но Гермионе это было очень даже по нраву. На площадке было холодно, а согревающие чары давно рассеялись, но ни Том, ни Гермиона, этого не чувствовали. Они упивались этой близостью. «Моя, моя, моя! Никому не отдам» А звёзды всё мерцали…