История чего?

Любовь - роковая беда, но беда - по воле Аллаха. Что ж вы порицаете то, что всегда - по воле Аллаха. Возникла и зла и добра череда - по воле Аллаха. За что же нам громы и пламя Суда - по воле Аллаха? Омар Хайям «Рубаи»

Мадам Кара-Дениз Джой, урождённая Явуз, в свои 25 лет уже была весьма выдающимся медиком. У неё был отличный шанс построить карьеру в Святом Мунго, но талантливая девушка удивила многих, когда приняла предложение профессора Армандо Диппета возглавить Больничное крыло в Хогвартсе. Она не считала детей «мелкими вредителями» (профессор Киркланд - Заклинания) или «неизбежным злом» (профессор ЗОТИ - Вилкост), девушка действительно любила детей, а те отвечали ей взаимностью. Мадам Джой родилась буквально под конец Первой мировой войны. Родители девочки – турецко-греческого происхождения Искандер Явуз* (уж очень крутого нрава был) и гречанка Елена-ханым, сперва мигрировали из прибрежного городка Унье в Грецию с детьми, а оттуда - в Великобританию, к родственникам. У них не было фамилий, поэтому их и зарегистрировали по прозвищу Искандера – «Явуз». Упразднения Османской империи Мустафой Кемалем Ататюрком они встречали уже в Ливерпуле в окружении своей родни, которые присоединились после. Из всех четверых детей, только Кара-Дениз получила письмо в Хогвартс. Там она познакомилась с гриффиндорцем Алексом Джоем, за которого и вышла замуж после выпуска. Отпивая из пиалы чай, медикведьма с тоской думала о том, куда катится этот мир. Ученик шестого курса Слизерина и Префект школы Том Марволо Риддл поступил вечером 10 января. Он жаловался на боль в горле, общую вялость и перебои в волшебстве. Обследуя его, у мадам Джой едва волосы не встали дыбом – лидийская лихорадка сопряжённая с маггловской простудой! «Да где он её подхватил!?!» За короткое время, ему стало хуже и решив, что дальше откладывать нельзя, мадам Джой мигом приступила к лечению. Когда ей удалось сбить температуру, она дала ему отпить зелье. Убедившись, что мистер Риддл заснул, Кара-Дениз начала обдумывать, как так вышло. Лидийская лихорадка – если её не лечить – может мигом трансформироваться в лихорадку Кокатриса Кокатрикса – и тогда паренька уже ничто не спасёт – если у него нет денег. К счастью, она не была заразной. Лидийской лихорадкой можно заболеть непосредственно при продолжительном контакте с кожей ядовитой твари как минимум ХХХХХ класса – перуанским змеезубом там или, упаси Аллах, василиском. Но откуда ею мог заболеть этот мальчишка, причём в самом сердце Шотландии? Загадка. И откуда, тогда здесь взялся взялся перуанский змеезуб? Кара-Дениз почувствовала, что у неё заболела голова. Она никогда не разделяла интереса ко всяким опасным тварям, если это не входит в методы лечения. Ближайший драконий заповедник, где может (но не факт!) обитать этот надоедливый перуанский змеезуб, находится в Румынии. А последнего василиска, если ей не изменяет память, видели в каком-то там мохнатом году, когда по всей Европе вовсю горели костры инквизиции. Но как тогда, как? Мадам Джой прошлась по помещению. Как же ей нравились видеть пустые койки! Раз пустые койки – значит все здоровы. Вот только теперь одна из коек занята. Юноша хрипло застонал, выпростал руку из под одеяла и что-то лихорадочно прошептал. Его бледное и, что правда, то правда, красивое лицо «горело» нездоровым румянцем. Медикведьме было по-матерински жаль его, но сейчас она ничего не могла сделать: капризную, но безусловно действенную настойку Хуан Юй нельзя в течении 5 часов смешивать с другими зельями. Проверив чары, женщина вернулась на своё место. «Как, как, ну КАК!?!» Эти мысли и не думали её оставлять. Если смог заболеть и этот парнишка, то и другие могут. Она снова вскочила и направилась в спальню, где помимо кровати и минимума мебели, стояла массивная книжная полка с книгами. Улыбнувшись фотографии с родными лицами, Кара-Дениз застыла. «Книги!» Ведь имеет же Хогвартс экземпляры из кожи редких магических животных! Например в Запретной секции! «А что, похоже на жизнеспособную версию» Решив обдумать всё на свежую голову, мадам Джой настроила магический таймер и начала подготовку ко сну.

***

Утром ей пришлось чуть ли не оборонять вход в Больничное крыло: новость о болезни «Томми» облетела замок с грохотом маггловского бомбардировщика. Каждая из девиц норовила «помочь» в лечении Риддла. Тот в сознание не приходил, что частично облегчало лечение. Но любопытство – это исконное женское чувство всё грызло её. Где-то после занятий, в лазарет заглянула знакомая кудрявая головка. Кара-Дениз кивнула ей, чтобы она смогла войти. Гермиона стала одной из постоянных пациенток. Мадам догадывалась о её непростой ситуации, но ничего, кроме как заботе о её здоровье помочь не могла. Девушка начала отчитываться о своём самочувствии, периодически косясь на огороженную ширмой койку. Медикведьма кивала, отмечая пункты в своей тетради. Кстати, ещё одна загадка. Никакие диагностические чары так и не смогли найти источник головной боли, хотя тошноту и периодическую общую слабость победить удалось. Была мысль провести парочку диагностических ритуалов, но они были уже как 17 лет под запретом – Министерство Магии запретила их на основании того, что они тёмные – как и весьма не маленький список ингредиентов, что входят в состав многих действенных зелий. Увы, но их аналоги не так хороши. «Большое расточительство» – качал головой на всё это колдомедик Оттертон – наставник девушки. – Мадам Джой, – взяв в руки склянку, Гермиона уже собралась было уходить, как передумала, – там же Том, верно? Не отрываясь от своего дела, мадам кивнула. – А… а я могу хоть чем-то помочь? Кара-Дениз взглянула на неё – та встретила взгляд твёрдо, но спокойно. – А давай, – неожиданно согласилась У Гермионы Крейтмег есть все задатки для колдомедика. Она достаточно хладнокровна, чтобы не падать в обморок от капельки крови или от вида неудачного эксперимента, её память безошибочно выискивала симптомы и методы лечения, а внимание к деталям вообще выше всяких похвал. Как-то незаметно, Кара-Дениз Джой начала давать ей различные знания из колдомедицины, одалживать книги. К концу недели, под внимательным взглядом медикведьмы, Гермиона вылечила своего первого пациента – первокурсница простыла, когда пыталась по маггловски слепить снеговика – январь 1944 года вышел весьма обильным на снегопады. И всё же… Как мадам не пыталась отвлекаться на работу, но червяк тревоги усердно грыз её. Сейчас на фронте воевали её самые близкие люди. Отец и самый младший семье и единственный брат Мехмед решили воевать на стороне своей новой родины. Из писем, она знала, что они воюют в Европе, но много не распространялись. Они были живы, но Мехмед был ранен – к счастью, не серьёзно и он скоро вернулся в строй. Алекс – её муж – тоже воевал на континенте против сторонников Тёмного Лорда Гриндевальда. Он не писал с декабря прошлого года. Читая письма и пребывая в постоянном волнении, она впервые с момента поступления в Хогвартс совершила намаз. От полузабытых действий стало легче. С того момента, она больше не пропускала молитву. Когда Том пришёл в себя – а это случилось 13 января –в это время Кара-Дениз рассказывала об симптомах драконьей оспы своей добровольной ученице. Услышав стон, обе направились к ширме. Он встретил их мутным взором, но когда узнал Гермиону – слабо улыбнулся и протянул к ней руку. Та, чуть помешкав, потянулась в ответ. «Ладно, дам им 5 минут» – улыбаясь, мадам Джой вышла за ширму. Она вспомнила, как так же вела себя с Алексом, когда этот придурок попадал в койку после квиддичного матча. Хотелось плакать. Она редко общалась с мистером Риддлом, но он всегда производил на неё приятное впечатление. Он не буянил и спокойно выполнял её предписание – всё таки ему было не плевать на своё здоровье. Все бы так! – Мистер Риддл, Вы знаете, что такое «лидийская лихорадка»? Тот пялился в потолок – за эти три дня он сильно похудел, а его красота стала более… хрупкой. Волосы мокрыми прядями обрамляли его лоб, а осунувшиеся черты лица стали тоньше, что сильно контрастировало с лихорадочным румянцем. И только глаза, казалось, стали более яркими и пронзительнее. – Нет, мадам. – Эта лихорадка не так распространена, поэтому и мало известна. Её возбудители находятся в коже ядовитых животных, как перуанский ядозуб, василиск и в прочих ядовитых змей магического происхождения. Том напрягся. – Мистер Риддл, скажите честно – Вы часто посещаете Запретную секцию? – Что? – В Запретной секции есть некоторые экземпляры, сделанные из кожи потенциальных переносчиков лидийской лихорадки. Я не могу запретить Вам посещать эту секцию, но я Вам настоятельно рекомендую воздержаться от прочтения подобных книг. Если бы Вы вовремя ко мне не обратились – Вы могли умереть! Не спорю, в знаниях сила – но они не стоят жизни. Пожалуйста, подумайте об этом! В ту ночь, она спала крепко. 16 января, ей пришло письмо от старшей сестры Нергиз. Она писала, что в Лондоне погибла их родственница – Садыка. Маггловский снаряд, который пролежал ещё с первых бомбардировок Лондона, взорвался, унеся с собой несколько жизней. Садыка была беременна.

***

С 17 января, Том окончательно пошёл на поправку – ещё несколько дней и его можно будет отправить на выписку. Всё это время, Гермиона была возле него. Мадам Джой только приходила диагностировать его и давать зелья – всё-таки как не была талантлива мисс Крейтмег, но не она была квалифицированным специалистом. Когда она сидела за своим столом, то могла услышать, о чём они говорили. Девушка рассказывала о уроках, а с какого-то момента стала давать и конспекты – разумеется разрешения мадам Джой. Когда заканчивались школьные новости, девушка переходила к различным историям. Том в основном молчал, только держал её за руку. Кара-Дениз не хотелось нарушать их мирок, поэтому старалась не шуметь и по всячески ограждать их от посетителей. Разумеется, это всё не отменяло её обязанностей. Зима весьма обильна на болезни и прочие неприятности. Особенно в месте, где полно волшебников-недоучек. Но мысли, мысли, мысли… Что с Алексом? Где он? Почему он не пишет? Он жив? Ранен? М… мёртв? А отец? Мехмед? Бедная Садыка… Она всхлипнула. Она редко плакала, но… – Мадам Джой? Кара-Дениз забыла, что скоро должна была прийти Гермиона. Наверно, не найдя её, та решила поискать мадам в личных комнатах. – М… мисс Крейтмег? Гермиона покраснела, так как застала человека в момент его слабости. – П… простите, я сейчас же уйду. – Нет, стой! Всё в порядке! Я… я сейчас… Она даже не заметила, что за измышлениями оказалась на полу, скрючившись в рыданиях. На удивление, они не чувствовали неловкости. Налив чай в пиалы, которые родители взяли с собой из Унье, обе устроились за столом. Том спал за ширмой. Кара-Дениз рассказала всё без утайки. О волнении, о страхе, о муже, отце и брате, о Садыке. А что, если подобное случится в Ливерпуле, хотя и не должно? Бедная мама… Бедная её младшая сестрёнка Феридэ… А Нергиз? Она же в Лондоне! За что им всем это, за что!?! Она сходила с ума, казалось, что тёмные воды вот-вот сомкнуться над её головой – так же, как и тогда, когда будучи восьмилетней девочкой, Кара-Дениз едва не утонула в реке Мерси. Тогда её спас отец… – Мадам Джой! – Гермиона подскочила к ней и обняла – Мадам Джой, пожалуйста поверьте – осталось терпеть не больше года – они вернутся, вернутся! Пожалуйста, поверьте! – Я верю, верю… Просто… мне больно. Они так и просидели молча ещё долгое время. Хоть мисс Крейтмег и была младше неё, но мадам Джой первые с прошлого лета почувствовала себя в безопасности, как в объятиях мамы.

***

25 января, Том Марволо Риддл, полностью вылеченный, вернулся к занятиям. Перед его уходом, мадам Джой не забыла его снова попросить не увлекаться знаниями из Запретной секции или попросту быть осторожным. Гермиону, что стояла с ним, она приглашала приходить на чай, когда вздумается. После душевных излияний ей стало легче. В тот же вечер, ей пришло письмо. Открыв его, она тут же бросилась к письменному столу, чтобы написать в Ливерпуль и в Лондон. В письме не было ничего необычного, там была только колдография. На колдографии, открыто улыбаясь и размахивая руками стояли трое: Искандер Явуз, его сын Мехмед и их зять – аврор Алекс Джой.