why could not we be more beautiful?

утро понедельника встретило мунбель напряженной лабораторной работой в паре с постоянно лажающим парнем из ее группы, отрицательной погрешностью электронных приборов и желанием бросить университет и сбежать в какую-нибудь деревню выращивать яблоки и играть на пири по вечерам. единственное, что помогало ей не запереться в туалете на втором этаже и рыдать еще шестнадцать часов, была встреча с кан сыльги, которая должна была случиться через двенадцать минут и сорок шесть секунд. за это утро бёль смотрела на часы так часто, что, когда она закрывала глаза, она все еще видела перед собой циферблат, стрелки которого неминуемо приближали к лучшему моменту ее жизни. когда бёль влетела в библиотеку ровно в двенадцать часов, ноль минут и ноль секунд, она замерла, выискивая сыльги среди студентов, заваленных горами древних книг. ее краш сидела в углу, погрузившись в чтение и нахмурив брови. мунбель невольно залюбовалась тем, как на сыльги падает слабый свет из чуть приоткрытого окна. — привет, — бёль неловко присела на свободный стул рядом с сыльги, зацепившись лямкой рюкзака за край стола. — о, привет мунбель! — сыльги тепло улыбнулась ей, откладывая в сторону кучу бумаг с пометками на полях. — а что это? — бёль нервно дернула головой в сторону книжек. — это мое задание по древнегреческому, нужно перевести несколько строчек из платона, но я сижу уже третий час и не могу подобрать правильных слов, — кан раздраженно провела рукой по волосам. — я бы очень хотела тебе помочь, но я отстой в подобном, — нервно улыбнулась мунбель. — но если тебе понадобится помощь с математикой или физикой, то я всегда к твоим услугам. — я запомню, — подмигнула сыльги. — знаешь, если ты и правда всегда к моим услугам, то в таком случае, мне стоит почаще сталкиваться со всякими математическими проблемами. сердце мунбель сделало кувырок и словно оказалось где-то в горле, мешая дышать и заставляя щеки бёль пылать. ее пальцы задрожали и рюкзак, не застегнутый до конца, свалился ей прямо под ноги. мунбель испуганно наклонилась, чтобы поднять его, сыльги тоже дернулась с места и в какой-то момент ее рука коснулась руки мунбель: бёль могла поклясться на чем угодно, что в тот момент ее словно ударило током, и разряд пробежал по всему телу, заставляя ее вздрогнуть. — не волнуйся так, эй, — сыльги нежно рассмеялась, снимая с себя темный блейзер, — сегодня так жарко, правда, бёль? — д-да, — мунбель старалась не смотреть на бледную обнаженную кожу, не прикрытую воротником строгой рубашки. — л-лето через две недели все-таки. — кстати, — кан мягко коснулась руки бёль. — вот твой браслет, — сыльги аккуратно закрепила застежку, касаясь кончиками пальцев запястья. — спасибо, что ты захватила его с собой, — мунбель, осмелев, перехватила руку сыльги и с благодарностью чуть сжала, умирая внутри от осознания того, что они практически держатся за руки. — все в порядке, — сыльги улыбнулась еще шире, переплетая их пальцы и поглаживая кончиками теплые руки мунбель. — но если ты правда так признательна, можешь оказать мне одну услугу. — все, что угодно для тебя, — бёль и правда имела это в виду: в с е, ч т о у г о д н о. она завороженно смотрела в темные глаза сыльги, не в силах оторваться и могла поклясться, что прикажи сыльги ее сердцу остановиться, она с готовностью упала бы замертво, лишь бы ее возлюбленная была счастлива. — сходишь со мной сегодня в бар? — кан чуть склонила голову, быстро облизнув губы. — пропустим несколько стаканчиков и познакомимся поближе. — д-да, конечно, — в голове у бёль стучали последние слова сыльги: «познакомимся поближе» звучало как обещание, как воплотившаяся мечта всей ее жизни. — жду тебя в шесть у главного входа, — улыбнулась сыльги и, положив тетради в сумку, встала, торопясь на занятия. — уже скучаю по твоим красным щечкам, — прошептала она на прощание, оставляя легкий поцелуй на щеке мунбель. мунбель коснулась пальцами горящей щеки и внезапно стала самой счастливой девушкой если не во всем сеуле, то в университете точно. ёнсан листала ленту инстаграма, откинувшись на спинку стула. тест оказался слишком легким, и ён, справившись с заданиями буквально за одиннадцать минут, уже почти час ждала, пока хвиин наконец допишет ответ на последний вопрос, и они обе смогут пойти в кафетерий за крепким кофе с сэндвичами. наконец хвиин с драматичным вздохом щелкнула ручкой и торжественно положила исписанный лист на край стола. — эти вопросы были пиздецовыми, — жаловалась хвини в кафетерии, набивая рот сладким печеньем. — профессор ван совсем съехал с катушек. — просто кое-кто не притрагивался к учебному материалу весь семестр, — заметила ёнсан, поднимая бровь. — эй, я открыла учебник вчера ночью, для меня это уже достижение! сола только рассмеялась: она знала, как хвиин ненавидит учебу. ёнсан чувствовала себя ужасно уставшей из-за всего, что на нее внезапно навалилось: глупая мунбель, которая всю ночь прижималась к ее шее, экзамены, к которым она готовилась всю предыдущую неделю, и постоянная головная боль, которую уже невозможно было заглушить даже тремя таблетками обезболивающего. она поморщилась и торопливо проглотила еще одну, запивая остывшим кофе. хвиин нахмурилась и осторожно приложила ладонь ко лбу ён. — все еще болит? — да, я схожу к врачу на следующей неделе, — ёнсан попыталась улыбнуться, отводя взгляд. — ты снова врешь, — подруга осуждающе покачала головой. — ты обещаешь это уже третью неделю, онни. — у меня сейчас не очень хорошо с деньгами, — пожала плечами ёнсан. — мне пришлось уволиться, чтобы не завалить экзамены и не потерять стипендию. — попроси у родителей, — хвини жалобно посмотрела на нее. — я правда переживаю, онни. — все будет в порядке, хвиин. я просто мало сплю в последнее время. мы с мунбель вчера снова болтали до рассвета, — ёнсан улыбнулась, вспоминая, как бёль вчера заснула на половине фразы, когда они спорили о том, кто больше был достоин занять железный трон и стать королем вестероса. — я слышу это имя в пятый раз за неделю, а сегодня только понедельник, — ехидно пробормотала хвиин в свой стаканчик кофе. — ты пиздец как в нее влюблена, ёнсан-онни. солар только промолчала. она действительно была пиздец как влюблена. мунбель выпивала уже шестую стопку водки, пока сыльги пьяно хваталась за ее плечо, с жаром рассказывая бёль миф о нарциссе, постоянно вставляя какие-то непонятные фразы на древнегреческом. бар почти опустел, кроме них с сыльги, где-то в углу сидела компания изрядно поддатых офисных работников. бармен услужливо подал бёль еще один напиток и продолжил скучающе протирать бокалы. время близилось к четырем утра, а состояние мунбёль близилось к безумию. она неотрывно смотрела на изящную шею сыльги, покрасневшую от духоты и алкоголя, и отчаянно боролась с желанием наплевать на бармена с дурацким именем на бэйджике, шумных аджосси за соседним столиком и собственный страх и прикоснуться губами к нежной и, наверно, чуть солоноватой коже, провести языком по ямочке между ключицами и крепко обнять сыльги за тонкую талию, прижимая к себе так, чтобы не осталось ни милиметра свободного пространства. сыльги с каждым выпитым коктейлем подсаживалась все ближе, и ее прикосновения, сначала будто бы случайные, становились все более настойчивыми. бёль даже сквозь плотную ткань брюк чувствовала горячую ладонь краша, расположенную чуть выше колена. от возбуждения и выпитой водки с вишневым соком, звуки в ее голове слились в один сплошной гул, давящий на виски и заставляющий чуть прикрыть глаза. — бёль-и, ты такая красивая, — внезапно прервалась сыльги, а ее пальцы скользнули по внутренней стороне бедра. — я давно хотела к тебе подойти, еще до той вечеринки, знаешь? — я-я да, я тоже, — запинаясь прошептала бёль, ерзая на барном стуле. ей безумно хотелось посмотреть сыльги в глаза, снова окунуться в эту чарующую темноту, но она упрямо отводила взгляд, стараясь скрыть горящие от смущения щеки. — я помню, как ты пялилась на меня в кафетерии на первом курсе, — сыльги усмехнулась. — даже мои подруги это заметили, ты знаешь? — я-я не пялилась, — мунбель пялилась. она старалась делать это незаметно, прикрываясь ёнсан, которая только закатывала глаза и шипела о том, какая бёль дурочка. но кан сыльги притягивала взгляды — никто не мог остаться равнодушным к ее улыбке и темным глазам, к ее белоснежным рубашкам со строгими воротниками и черным пальто, которые подчеркивали ее хрупкую фигуру и делали ее похожей на богатую аристократку семнадцатого века, сошедшую со страниц классических книг. — в этом нет ничего плохого, милая, — сыльги щелкнула зажигалкой, прикурив тонкую сигарету, — я на тебя тоже иногда пялилась, если тебе будет от этого легче. мунбёль пораженно застыла, едва дыша. она могла бы подумать, что эти слова — плод ее пьяного воображения, если бы они эхом не стучали у нее в голове. сыльги только улыбнулась, промурчав что-то о «милой глупой бель-и». — дамы, мы закрываемся. наличные или карточка? — бармен ворвался в момент, и бёль будто окатило ледяной водой. — бёль, милая, я, кажется, забыла карточку, а налички у меня совсем нет, — сыльги умоляюще посмотрела на мунбель. — можешь все оплатить сейчас, а я утром переведу тебе всю сумму? мунбель только кивнула, потянувшись за счётом, и ее сердце упало куда-то вниз: у нее не было и четверти всей суммы. бармен, заметив ее замешательство, раздраженно грохнул стаканами о стойку. — дамы, у вас десять минут на то, чтобы найти деньги, иначе я вызываю полицию, — грубо бросил он. бёль испуганно сжала телефон в руках, пытаясь побороть нарастающую панику, которая в любой момент могла накрыть ее с головой. — сыльги, ты не можешь ни у кого занять хотя бы половину? — неловко пробормотала она, даже не смотря на кан. — я написала моему жениху, но, боюсь, что он спит, — холодно ответила сыльги, выжидающе смотря на бёль. бёль стало трудно дышать, если ситуация была пиздецовой изначально, то слова сыльги о ее женихе, окончательно добили ее. оставался только один человек, к которому она могла сейчас обратиться. ёнсан заснула рано, уютно завернувшись в теплое одеяло. она весь вечер просидела с книжками, безуспешно пытаясь по видеозвонку объяснить хвиин последние темы, которые должны были быть на итоговом экзамене. мунбёль не отвечала на звонки и бесследно исчезла — хотя такое иногда бывало, и сола мысленно пообещала себе не волноваться хотя бы до утра. поэтому она поужинала дешевым раменом, выпила еще пару таблеток обезболивающего и провалилась в сон после нескольких серий какого-то сериала, который она включила только ради того, чтобы ей было не так одиноко засыпать в тихой и пустой комнате. когда в пять утра ёнсан разбудил звонок рыдающей в трубку мунбель, первым ее желанием было свернуть кан сыльги шею. вторым ее желанием было свернуть шею глупой мунбель. и когда она услышала сумму, которую бёль умоляла ей одолжить до конца месяца, ей захотелось свернуть шею себе. головная боль казалось достигла предела, когда сола раздраженно переводила бёль сбережения, оставшиеся с ее последней зарплаты в кафе и которые она отложила на поход к врачу, который так обещала хвиин, и поездку к родителям после окончания семестра. когда бёль тихо зашла в комнату, бесшумно стягивая кроссовки возле порога, сола прижималась лбом к холодному оконному стеклу, чтобы хоть как-то справиться с болью, отдающейся в висках и давящей на глаза. мунбель, почти плача от стыда, осторожно коснулась плеча ёнсан. она знала о мигренях онни, но даже не думала, насколько они могут быть серьезны. — я предупреждала тебя, какой она человек, — едко прошипела сола, резко оборачиваясь. — она просто забыла карточку, онни, — сама не понимая почему, бёль продолжала защищать сыльги, хотя ее сердце было разбито и осколки, судя по ощущениям, забрались в каждую клетку ее тела. — а как она расплачивалась с водителем такси? — ён уже даже не злилась, ей было ужасно жаль мунбель, которая в ответ на ее слова тихо расплакалась, прижимаясь лбом к ее плечу. — она просто пользуется людьми, бёль. ты достойна лучшего человека, понимаешь? — сола нежно взяла руки мунбель в свои. — онни, я-я верну тебе деньги, я клянусь, — бёль рыдала, задыхаясь от стыда перед ёнсан и от предательства сыльги. — с-с-спасибо тебе за все, что ты для меня делаешь. сола только крепко обняла младшую, осторожно целуя ее в макушку. она знала, что все закончится разбитым сердцем бёль, и ее собственное разбитое сердце сейчас отошло на второй план — лишь бы ее глупая мунбель перестала плакать. игнорируя головную боль, сола помогла бёль раздеться, потому что та все еще с трудом держалась на ногах после выпитого. мунбель почти перестала всхипывать, когда сола вернулась с травяный чаем, заваренным в смешную кружку ёнсан в форме лягушки. — онни, ты злишься? — голос бёль звучал надломленно и хрипло, а ее пальцы осторожно коснулись щеки ён. — нет, не злюсь, — сола почти не лгала. — если и злюсь, то не на тебя. просто я ведь предупреждала. — я верну тебе деньги, обещаю, — снова прошептала бёль. — дело не в деньгах. я боялась, что эта ебаная сука сделает тебе больно, — никогда прежде сола не отзывалась о ком-то так грубо, и бёль вздрогнула, впервые увидев ее темную сторону. сола всегда была общительным и невероятно мягким человеком, старательно избегавшим конфликты. она была знакома практически с каждым в университете и каждый, кто ее знал, описывал ее как девушку с золотым сердцем. — она меня не любит, — мунбель отвернулась к стенке, стараясь сдержать слезы, — неужели я настолько плоха? ёнсан вздохнула. если бы мунбель только знала, как же сильно ён ее любит, любит уже второй год. она легла к бёль и обняла ее со спины, зарываясь в волосы, пропахшие сигаретным дымом. на какое-то безумное мгновение в голове солы мелькнула мысль о признании, но она сразу же ее отогнала. лучше и дальше скрывать свои чувства к младшей, чем потерять ее навсегда. она прожила так два года, она выдержит еще один., а потом их пути навсегда разойдутся и, если они когда-нибудь увидятся еще раз, они друг друга даже не узнают. мунбель чувствовала теплые руки ёнсан, так крепко обнимающие ее, что где-то в глубине ее разбитого сердца теплилась надежда, что все еще будет в порядке и что она не так одинока, как ей казалось, когда она пешком шла до общежития после того, как сыльги обняла ее на прощание и уехала к своему жениху. даже тогда, даже после того, как ее возлюбленная ею просто воспользовалась ради бесплатной выпивки, бёль все еще мечтала поцеловать кан сыльги. бёль резко повернулась к ёнсан, которая лежала настолько близко, что младшая чувствовала ее теплое дыхание. — прости, — прошептала мунбель и прикоснулась к губам ён своими. поначалу это было словно неловкий поцелуй двух детей в детском саду во время тихого часа, пока солар не скользнула языком по влажным губам мунбель, превращая их невинное касание губ в настоящий поцелуй. мунбель никогда не думала, что ёнсан может целоваться так: страстно и отчаянно, до боли кусая губы младшей. их поцелуй не был красивым, в нем не было ничего романтичного и нежного, они просто отчаянно цеплялись за плечи друг друга, сталкиваясь зубами и тяжело дыша. но мунбель не казалось это неправильным, впервые за эту ночь она чувствовала себя живой и целой. нога солы скользнула между ее ног, и мунбель задохнулась в стоне, крепче прижимая к себе ёнсан, которая продолжала целовать бёль, скользя пальцами по ее талии. бёль разорвала их безумный поцелуй и прижалась губами к теплой шее, думая о том, что после этого наверняка останутся багровые следы, которые будут так красиво выглядеть в контрасте с рубашками сыльги. ох. блять. бёль резко остранилась, внезапно понимая, что и с кем она делает. это ёнсан, ее любимая соседка, которая всегда готова спасти ее задницу. это ёнсан, а не сыльги, к которой бёль так отчаянно тянет и которую бёль видела перед собой каждый раз, когда закрывала глаза во время поцелуя. — п-прости, — мунбель отвернулась, пытаясь отдышаться и успокоить свое сердце, которое билось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. сола ничего ей не ответила и прижалась к одеялу, ее слезы жгли глаза, и она бесшумно развалилась на части. снова.