why could not we be more beautiful?

ёнсан щедро плеснула соевый соус в кипящую кастрюлю и одновременно аккуратно завернула яичный рулет для кимпаба. в первые разы, когда она только приехала из уютного родительского дома, умея только заливать кипятком готовый рамен за один доллар, все ее попытки готовить с оглушительным треском проваливались: жареный рис сгорел и намертво прилип к новенькой сковороде, которую мунбель тайком вынесла на помойку, любая попытка приготовить пасту заканчивалась тем, что макароны хрустели на зубах бедняги хвини, которая все равно тактично делала комплименты стряпне ёнсан, вроде «онни, у тебя так хорошо получается «аль-денте»! у тебя в роду нет итальянцев?», а однажды они втроем и вовсе отравились пибимпабом, который ёнсан старательно готовила к дню рождения бёль. но сейчас ёнсан хваталась за возможность приготовить ужин как за спасительную возможность отвлечься хоть на несколько часов от всего пиздеца, который происходил у нее в жизни и который она упрямо отказывалась признавать. ён пекла воздушные японские панкейки по утрам, поливая их шоколадным сиропом, чтобы не думать о том, что мунбель снова не ночевала дома. она яростно намывала полы их маленькой комнаты по два раза в день, чтобы не думать о плохих баллах за последний тест по стилистике древнекитайской литературы, из-за которых она чудом не лишилась повышенной стипендии. она подрезала сухие кончики огромной алоказии в смешном горшке, который они с бёль вдвоем покупали в икее, чтобы не думать о головной боли, которая усиливалась с каждым днем. все в их комнате было аккуратным и идеальным. неидеальной была только сама ёнсан. ён упрямо цеплялась за мысль, что если все вокруг будет в порядке, то и она тоже, но на самом деле она напоминала самой себе блестящие ёлочные игрушки — до боли красивые и изящные, но абсолютно пустые внутри. только у нее внутри была даже не пустота, а сплошные гноящиеся раны, которые невозможно было скрыть за сотнями бинтов. ёнсан ходила на вечеринки, пыталась неловко разговаривать с мунбель по вечерам, стойко терпела рассказы родителей о сыне соседей, который богат, умен, красив и еще не женат, помогала хвиин с кучей домашнего задания — но вместо всего этого соле просто хотелось спрятаться в одеяле, пахнущем глупой бёль, на ближайшую тысячу лет и плакать, пока ее сердце не остановится. мунбель с ненавистью посмотрела на фотографию в рамочке — сыльги в легком летнем сарафане, нежно обнимающая высокого мужчину в дорогом костюме на фоне моря. все это выглядело настолько гетеронормативно и раздражающе, что бёль, не удержавшись, повернула рамку другой стороной, в глубине души желая со всей силы швырнуть ее на пол так, чтобы осколки полетели по кремовому коврику. сыльги только усмехнулась, натягивая на свое обнаженное тело белоснежную простыню, и прильнула к мунбель, едва касаясь плеча бёль пухлыми от бесконечных поцелуев губами. — не злись, — прошептала сыльги, примирительно проведя рукой по бедру мунбель. подушечками пальцев она нарисовала сердечко чуть ниже пупка бёль на покрывшейся мурашками бледной коже. — когда он возвращается? — прошептала мунбель, крепче обнимая девушку и внутренне умирая от того, как идеально выглядит кан сыльги по утрам, в теплых лучах весеннего солнца, пробивающегося сквозь неплотно закрытые занавески. где-то глубоко внутри ее сердце разбилось от мысли, что они никогда в жизни не сможет просыпаться рядом с возлюбленной каждое утро. — его самолет приземлится в восемь, примерно час он потратит на дорогу, значит у нас еще достаточно времени, — сыльги поцеловала мунбель, скользнув тонкими пальцами между ее ног и заставляя охнуть от внезапного удовольствия. «недостаточно» — с горечью подумала бёль, задыхаясь от ощущений. — «мне тебя никогда не будет достаточно». а где-то за окном медленно просыпался сеул, приближая самые тяжелые на свете секунды, когда бёль придется торопливо одеваться, стараясь выскользнуть незамеченной из квартиры сыльги, а потом тоскливо глядеть в высокие окна дома, где ей никогда не будет места. ёнсан вздрогнула, когда мунбель неожиданно мягко обняла ее сзади. ежевичный запах дурацкого детского шампуня младшей, который она выцепила по скидке в местном супермаркете, на мгновение окутал солу, заставляя бороться с желанием разрыдаться в тонкую футболку бёль, обнимая ее костлявые плечи и шепча о том, как сильно она скучает. но ёнсан только вопросительно дернула головой, пытаясь повернуться к мунбель, которая продолжала щекой упираться в ухо онни. от бёль пахло алкоголем и сигаретами, и ён поморщилась, пытаясь высвободиться из крепких объятий. — ты снова пьяна? — прошептала сола, повернувшись к соседке, которая влезла под теплое одеяло, даже не сняв джинсовую куртку. вместо ответа мунбель улыбнулась и достала из кармана смятый цветок с завявшими лепестками, протянув его ёнсан, которая, почти не дыша, аккуратно сжала тонкий стебелек. — что это? — ён с сожалением провела кончиками пальцев по оборванному нежно-фиолетовому лепестку. — это анемоны, — хрипло ответила бёль, прижимаясь лбом ко лбу ёнсан. — я шла через ботанический сад после бара, увидела эти цветы и… — она сжала ладонь ён в своей. — они напомнили мне о тебе. — ты просто сорвала цветы из ботанического? — смущенно рассмялась сола, пытаясь отвести взгляд от такой смешной и глупой бёль, каждый сантиметр лица которой ей так сильно хотелось покрыть поцелуями. — это вандализм, бёль-и. — ты всегда хотела, чтобы тебе приносили цветы, — пьяно и настойчиво пробормотала младшая. в сердце у ёнсан кольнуло. — они тебе всегда дарили тебе розы — твои тупые поклонники. а ты розы ненавидишь, онни. все слова о том, какая бёль дурочка, которые вертелись у ён на кончике языка, вмиг испарились, оставив горький привкус. ёнсан не ненавидела розы. они просто казались ей слишком банальными, сладкими до боли в зубах, как и все те, кто их ей обычно протягивал в ярких обертках, надеясь на то, что это растопит сердце неприступной ким ёнсан., но никто из них даже не догадывался, что до слез ее доведет хрупкий цветок, принесенный пьяной мунбель в три часа ночи. — прости, — ён попыталась незаметно смахнуть выступившие слезы, но мунбель схватила ее запястья и осторожно поцеловала ее в уголок глаза. ёнсан застыла от ощущения теплых и сухих губ мунбель так близко, сердце стучало до боли громко, пытаясь пробить грудную клетку и отдаваясь звоном в ушах. бёль вытянула из ослабевших пальцев цветок и положила на прикроватную тумбочку, заваленную конспектами и книгами, и ее горячий язык скользнул по губам ён, которая ответила на поцелуй, схватив бёль за плечи. сола задыхалась от терпкого ежевичного запаха, смешанного с горько-сладким вкусом губ девушки. даже если она снова замена сыльги, ей плевать. ей плевать, ведь впервые за шесть месяцев она наконец чувствует себя по-детски счастливой, и даже слезы, стекающие по ее щекам, не от невыносимой боли, а от ощущений, разрывающих ее на части. сола стянула с мунбель куртку, забираясь под тонкую футболку и скользя ладонями по впалому животу, пытаясь запомнить кончиками дрожащих пальцев каждую клеточку идеального тела возлюбленной. бёль только застонала, уткнувшись влажным поцелуем в шею ёнсан, когда та умело расстегнула ширинку джинс, спустив их до острых коленей. ён провела ладонью по бедрам, не решаясь проникнуть под белье. — бёль-и? — напряженно прошептала она, чувствуя, как младшая вздрогнула, крепче прижимаясь к ней. — ты правда хочешь? — нерешительно продолжила ён, положив горячую руку на выступающие тазовые кости. — д-да, — бёль пьяно улыбнулась, целуя солу и зарываясь пальцами в ее мягкие волосы. — сделай это, ёнсан. звуки собственного имени, звучавшего настолько сексуально и до одури красиво, эхом отдавались в голове солы, когда она скользнула пальцами в такую горячую и узкую бёль, едва не сходя с ума от осознания того, что это все не очередной сон, после которого она бежала под холодный душ и старалась не смотреть на соседку. мунбель только хрипло стонала, насаживаясь на пальцы старшей, до боли сжимая во влажной руке краешек простыни. где-то на границах сознания вертелась мысль о том, как же это неправильно — трахаться с ким ёнсан, представляя себе точеные ключицы кан сыльги, но бёль была абсолютно разбита, и тепло солы так близко было единственным, что заставляло ее сердце биться. ёнсан раздраженно дернула ногой, пытаясь освободить ее из комка, в который сбились одеяло с простыней. яркие солнечные лучи скользнули по ее лицу, заставив сонно нахмуриться. бёль только тихо опустила жалюзи, накинув тонкий плед на обнаженные плечи спящей соседки. в голове пронеслись воспоминания о вчерашнем дне, когда она проснулась, обнимая хрупкую талию совершенно другой девушки. мунбель с ненавистью признала, что она променяла бы все рассветы с ким ёнсан на одно ленивое утро с кан сыльги. девушка выскользнула на пустую баскетбольную площадку, находящуюся рядом с общежитием. здесь они с хвиин пили апельсиновый сок и играли в карты летними вечерами, пока ёнсан не звала их, высунувшись из знакомого окна. мунбель опустилась на скамейку, достав из широкого кармана толстовки пачку сигарет и смешную зажигалку с пороро, которую подарила ей на прощание хеджин. в америке пять вечера, значит хеджин-и уже свободна. — выглядишь отвратительно, — без обиняков заявила хеджин, ответив на звонок в фэйстайме. — спасибо, — бёль слабо улыбнулась, зажав между зубами сигарету. — а ты все еще выглядишь как корейская бейонсе. хеджин довольно ухмыльнулась, она всегда была падка на комплименты, но в ее взгляде читалось беспокойство. — ты выглядишь так, будто из маркетов исчезли все токкпокки и банановое молоко. рассказывай, что ты натворила, — грубовато потребовала подруга, пытаясь замаскировать тревогу. — я переспала с ёнсан-онни, — сорвалось с губ бёль, прежде чем она успела подумать. — ты все-таки заметила чувства солы? — хеджин победно потрясла кулаком перед камерой. — я так рада, мы с хвини ждали этого сто лет! я даже предлагала поспорить на сто баксов, что вы сойдетесь до конца года, но хвиин как обычно отмазалась, что она бедная. — но я люблю кан сыльги, — пробормотала мунбель, ковыряя носком огромных кроссовок резиновое покрытие баскетбольной площадки. — это еще кто? звучит как сучка из дорамы, знаешь, — нахмурилась хеджин. — только я уехала, как ты стала похитительницей женских сердец, бёль-и. что я вообще пропустила? — младшая тряхнула окрашенными волосами. — я влюблена в кан сыльги, но у нее есть богатый жених, с которым у них свадьба в следующем месяце, — на глаза бёль навернулись слезы, которые она торопливо вытерла тыльной стороной ладони. — мы были вместе эту неделю, но вчера она сказала, что больше не может со мной видеться. и я воспользовалась тем, что ёнсан-онни в меня влюблена, — с каждым словом мунбель чувствовала себя все более жалкой и никчемной. — о, милая, — хеджин с сочувствием посмотрела на рыдающую мунбель. — просто рядом с ён я чувствую, что я хоть кому-то в этом мире нужна, что правда есть человек, который находит во мне что-то, за что меня можно любить, что я не такая ебаная неудачница, которой я себя считаю. когда я рядом с ёнсан я чувствую себя целой, чувствую, что все будет в порядке, пока она рядом. — а разве это не любовь? — неожиданно серьезно спросила хеджин, подперев голову рукой. — я не знаю, — честно призналась бёль, закрывая глаза. — даже если это любовь, то она в тысячу раз слабее моей любви к сыльги. хеджин промолчала, растерянно нахмурившись. и мунбель почувствовала себя еще паршивее, потому что где-то в глубине души надеялась, что если она сама не может во всем разобраться, за нее это сделает кто-то другой. — ты не можешь быть с сыльги, — жестко сказала хеджин после минуты неловкой тишины, повисшей между ними. — но ты можешь быть счастлива с ёнсан-онни, разве нет? — каждый раз, когда я рядом с ён, я представляю себе сыльги, — горько прошептала бёль. — я так сильно хочу полюбить ёнсан, я так много раз пыталась это сделать, но с каждой попыткой я все больше разбиваю ее сердце, хеджин. она понимает это и каждый раз меня прощает, а я от этого еще сильнее себя ненавижу. — любовь не должна причинять боль, ты это знаешь, бёль-и, — медленно произнесла подруга. — отпусти сыльги, хотя бы попытайся. — обещаю, — слабо улыбнулась мунбель. — обещаю, что попытаюсь. ён проснулась от скрипа двери и недовольно поморщилась, пока мунбель не ткнулась холодным носом в изгиб ее шеи, обнимая за плечи. — поспи еще, — прошептала бёль, отключая звук уведомлений на телефоне. — сегодня суббота. — я думала, что ты ушла, — сонно пробормотала ён, поворачиваясь к мунбель и прижимаясь губами к ключицам младшей. — я рядом и никуда не уйду, — ёнсан только улыбнулась, едва услышав тихие слова, и провалилась в самый сладкий сон в ее жизни. мунбель спрятала маленькие ладони ён в своих и впервые за долгое время заснула без мыслей о кан сыльги.