По праву крови

Заря уже подбиралась к середине небосклона, когда двухместный флаер, до этого полностью скрытый в зарослях узлолиста, тихо поднялся в воздух. Крупные плоские лапы деревьев липко мазнули по матово-серой поверхности и исчезли в синей дымке, каждое утро медленно выползавшей из океана. Кирк управлял. Малик сам предложил ему это, заявив, что если капитану захочется сыграть в камикадзе – то единственной проблемой инженера станет доклад Хану об этом прискорбном инциденте. Впрочем, следить за пультом он не прекращал не на миг, и пилот не сомневался: сделай он хоть одно лишнее или слишком резкое движение – остаток полёта он проведёт «под шконкой». Кирк не собирался экспериментировать, он прекрасно понимал, что такой жест доверия надо ценить, да и всё это путешествие было для него слишком важно. Естественно, обгоревшие останки сбитого челнока его интересовали мало, а вот груз, хранившийся в плотно закрытой багажной нише, манил уже несколько дней, заставляя строить всё новые и новые планы по его добыче. «Спок болен» - эта мысль выросла из подозрений, окрепла, питаясь фактами и стала неотвязной спутницей бессонных ночей. В конце-концов, ему удалось сложить два и два, и капитан понял, что единственное средство от странной болезни старпома может быть на борту погибшего шаттла. Теперь всё становилось на свои места: огромный ящик с лекарствами, о котором так пёкся Спок, его ослиное упрямство при посадке, ненужный, ничего не решающий спор с Маликом о моральном облике Хана. Должно быть, о своём состоянии он узнал во время медосмотра на транспортнике. Молодой врач ничего не заметил, а вот первый помощник, только взглянув на результаты анализов обо всём догадался. «Почему мне не сказал? – подумал Джим – ну тут всё просто - я бы тут же отправил его на Землю, и лететь дальше мне пришлось бы одному – допустить такое он не мог. А теперь бедняга остался и без своего медарсенала – вот почему ему становится всё хуже». Малик казался мечтательно-отрешённым, но прокладывать курс не забывал. Его молчание было слишком красноречиво, так что Кирк решил вмешаться, благо, в его собственных проблемах наметился просвет: - Так значит, Сави – Кирк подмигнул своему навигатору. - Значит – Сави. - Так действуй! Таким, как мы не отказывают. - Такие, как она с нами не связываются. Слишком умны… - Да, видел я, с кем она связывалась – Кирк презрительно поморщился. - Он был гением, Джим! – вдруг встрепенулся Малик, - такие определяют эпоху. - Он был трусом! - Одно другому не мешает. - Почему ты его защищаешь? – Джим с недоумением смотрел на спутника. - Сави не может быть рядом с кем попало. Иногда, я думаю, что его казнь была самым большим нашим преступлением перед человечеством… - А ты... - А я всего лишь создал летающую консервную банку, которая почему-то так и не развалилась за триста лет. - Приступ самоуничижения? - Нет - самокопания. - Если он был гением, то почему я о нём ничего не слышал? Я не специалист в живописи, но Рафаэля от Шагала отличу. Малик посмотрел на Кирка с сомнением. - Ему не повезло быть придворным художником – продолжил Малик. - В этом нет ничего зазорного – Веласкес, ван Дейк и зарабатывали именно этим. Но в результате его имя оказалось в одной связке с нашими. - И когда вы проиграли… - Новая власть расправлялась с любой памятью об аугментах. Думаю, мистеру Чоудари удалось бы прижиться в любых условиях – этот червяк был гибок, ему стоило лишь сыграть жертву кровавого режима, а потом он бы договорился со своей совестью и писал бы портреты новой верхушки, но Хан подкорректировал его планы. Даже имя его не сохранилось, я порылся в библиотеке «Кентавра», не говоря уже о работах. - Ничего не осталось? – недоверчиво ввернул Кирк. - Скорее всего. Хотя Савитри и пыталась кое-что спрятать, но у неё было мало времени, чтобы подыскать надежное убежище. - Значит, она подыскала ненадёжное? Ты знаешь где? – у Кирка заблестели глаза. - Президентский дворец в Дели – скороговоркой ответил Малик, словно боясь забыть или пропустить самое важное. - Парадный вход. Первый фонарь справа. Три тысячи ярдов на запад и сто пятьдесят вниз. Кирк разочарованно махнул рукой: - Вряд ли что-то уцелело . Там всё давно перерыто котлованами для небоскрёбов, ты бы не узнал город. Да и дворец был разрушен в самом конце Евгенических войн. - Значит, Нишант Чоудари мёртв окончательно – Малик зло смотрел на Кирка, словно в гибели забытого художника была и его вина. – Что ж, вы заслужили всё, что случилось потом – инженер быстро развернулся к Джиму: - Хочешь, никуда не заглядывая, расскажу, что было дальше? Тут достаточно обычной логики. – Кирк ещё не успел понять, хочет ли он этого, когда поток информаци обрушился на него. Никогда капитан ещё не чувствовал «инаковость» Малика так ясно, даже испытав на себе силу этих небольших рук, он так и не смог увидеть в своём соседе не человека. Малик выпрямился и подобрался, неправдоподобно-синие глаза смотрели сквозь Кирка, сквозь трехвековую завесу. «Насколько же он стар» - вдруг подумал капитан, легко представив его в белом комбинезоне, с автоматом наперевес: - Ну, слушай! – продолжил аугмент. - Сразу после нашего отлёта, а кое-где и до, на Земле началась новая охота на ведьм. Отличить аугмента от человека довольно просто - анализ крови, кардиограмма, глоток шанхайского яда в самых сомнительных случаях. Но кто будет тратить на это время на волне всеобщей истерии? Люди старательно вычищали свои ряды от тех, кто сильнее или умнее большинства, талантливее, в конце-концов. Аугментация не влияет на творческие способности, но уж очень велик был соблазн убрать слишком популярного конкурента. На бывших территориях Ханства, должно быть, это наступило не сразу, мы там оставили о себе хорошую память, но когда людям объяснили, что всё это время ими управляли нелюди – реакция была пострашнее, чем в любом другом месте. Даже ты, рождённый через три столетия после тех событий, боишься меня. Когда я вышвырнул тебя из постели – ты был меньше напуган. - Чушь! - Нет! - Здесь воняет адреналином – Малик помахал рукой перед собственным носом. - Это нормально, одно дело, дружить с инопланетянином, от которого и не ждёшь человеческих чувств и поступков, а другое – сидеть в одном флаере с выродком, когда-то произведённым на свет обычной женщин, но не равным тебе ни в чём. Ну да мы отвлеклись. Итак, результатом охоты на ведьм стала утрата всех ценностей, связанных с нами. То есть всех, произведённых в последнее десятилетие. Картины – не исключение. Пока я не далеко ушёл от истины? - Нет, не далеко. «Охота на ведьм» нас подкосила, наверное, больше, чем Евгенические войны. Но, в итоге, человечество восстановилось. - Система способна к саморегуляции, иначе люди не продержались бы свои миллионы лет. Но я продолжу. Итак, одно-два десятилетия неестественного отбора, и уцелевшая серая масса опомнилась. Надо было возрождать науку – не для полётов к звёздам – просто, чтобы выжить. - И «серая масса», как ты её обозвал, с этим справилась - Кирк торжествующе ухмыльнулся. - «Серая масса» ни с чем не справилась. Им пришлось собирать крохи с нашего стола. Всё то, что аугменты не успели уничтожить при отступлении. - Вот тут ты ошибся. Первый варп-двигатель был создан людьми, а не вами, как только позволили технологии и экономика. Создан Зефрамом Кохрейном - обычным человеком. - «Воссоздан», ты хотел сказать. Это наша идея. Точнее - моя. Похожие разработки были в Европейском Доминионе, так что твой Зефрам мог позаимствовать её и оттуда. Раздолбаи Эриксена никогда не умели хранить секретные документы. - Продолжай, и черт с ними, с эриксэновскими раздолбаями – почти выкрикнул завороженный Кирк. Малик не заставил себя упрашивать: - После гибели сильных и умных миром овладели хитрые. Те, кто успел затаиться, скрывая свои истинные способности и намерения, хитрецы стравливали между собой группировки и кланы, не давая расправлять крылья никому. Плагиат – их оружие. Это продолжается и сейчас: Маркус, Ли – кто следующий? - Ты сгущаешь краски – Кирк старался не переводить спор в сферу эмоций. – Федерация развивается. - Да, заимствуя идеи у всех вокруг. Скажите «спасибо» вулканцам и кому там ещё… Ну и на опустевшем небосклоне всё же зажигаются новые звёзды. - Федерация – это постоянный обмен идеями. -И ресурсами? - Конечно. - Что из этого поставляет Земля? - И то и другое. - Тогда объясни мне одну несостыковку: в твоём экипаже много ксеносов? - Около двадцати процентов. - Я так и думал, на «Кентавре» было примерно так же. А оба судна приписаны к Земле. Дальше: Спок занимает очень высокий пост. Он мог бы стать капитаном? - Думаю, когда-нибудь он им и станет. -Замечательно – просиял Малик. - А теперь представь себе ситуацию, когда человек возглавит вулканскую команду. Это возможно? Кирк задумался, вопрос застал его врасплох: - Не хотел бы я стать этим человеком. Триста вулканцев в подчинении… Обойдусь, как-нибудь. - Продолжим: а просто войти в их команду рядовым – желающие были? - Насколько я знаю, нет. Я же говорю тебе – с ними не ужиться – Кирк уже чувствовал, что проигрывает, но останавливать спор не хотелось. - А они с вами уживаются. И, судя по Споку, сильно меняться им для этого не приходится. Вы готовы принять все их странности. - Мы открыты, Малик. Тебе это трудно понять? - Нет, не трудно. Открытость – это прекрасно. Но почему никто не открывается перед вами? Незачем? Ладно, дальше. Я видел записи суда над Ханом. - Только не надо его защищать, после драки кулаками не машут. - И не собираюсь. Он сам с этим прекрасно справился. Меня заинтересовало другое: состав судей. - Ты имеешь в виду вулканку и андоррианца? - Да. Хана обвиняли в преступлениях против Земли и совершённых на Земле. История с Кроносом всплыла позднее, да и там его можно было обвинить только в незаконном пересечении границы. Расстрел патруля любой нормальный адвокат быстро переквалифицирует в самооборону. Так почему же его судили инопланетяне? Никто не верит, что люди способны сами разобраться со своими преступниками? - Из-за его действий погибли граждане и Вулкана и Андорры. - А заодно орионцы, гекконы и представители ещё пары-тройки рас. Что-то я не видел зелёных судей, и глазастых тоже. Знаешь, что мне это напоминает? - Не знаю – буркнул Кирк. - Да напряги же мозги! – не сдержался Малик, - так судят в колониях. Индия сбросила британцев за двадцать пять лет до моего рождения, но память о таком не скоро стирается, так что говорю как очевидец. - Ты хватил лишнего. Низводить нас до колонии - перебор. - Ну, придумай другое слово для народа, который ценят только за ресурсы и рабочие места для изгоев других рас. Хотя ваших хитрых такое положение, похоже, устраивает. Малик ждал возражений, Кирк искал доводы. В челноке воцарилось молчание. - Так я - хитрый?- тихо спросил Кирк, окончательно раздавленный. - Нет – грустно улыбнулся Малик. - И в этом твоя беда и удача. Ты - шанс человечества. По-крайней мере, мне хочется так думать. Раньше вас называли «пассионариями». Я за всю жизнь знал только одного такого. Ты – второй. Странное у меня везение? - «Пассионарий» - громко звучит. - Громко, согласен. Если уцелеешь и не сопьёшься – сменишь вектор истории. Нет - это сделает кто-то другой. Но возможность определить эпоху у тебя есть. - Ты завидуешь? - Завидую? – Малик поджал губы, затягивая с ответом, - да, очень завидую. И прикидываю свои шансы. - И как? - Да скорее я себе крылья отращу – Малик хитро глянул на Кирка, подмечая изменения в его внешности и дыхании. – Бестолку, капитан снова перенимать намёки, или, наоборот, понимал слишком много. Инженер разочарованно откинулся на спинку кресла, уйдя в мечтательную отрешённость. И только потом тихо продолжил: - Но стимул у меня есть… Сави проснулась, когда первые лучи солнца, пройдя сквозь влажную от росы листву, ворвались в комнату. «Надо доложить Мэй и Ясмине, что снотворное действует, пора применять его по назначению!» - довольная сделанным выводом, девушка вскочила с матраса и отодвинула ширму. Листок бумаги, небрежно, явно второпях, вырванный из блокнота, лежал на столе. Такой архаичный способ передачи информации рассмешил и растрогал. «Сави! – прочитала она, - я отправляюсь к «Кирпану», нашего ковбоя беру с собой. Уж очень он туда рвётся. И молю – будь осторожна. М. Девушка ещё раз пробежала глазами по острым, стремительным буквам: «Сахиб всё понял? Или только догадывается? – размышляла она. - В любом случае, предупреждение запоздало. Осторожной я точно не буду». Вторую половину листа занимали угловатые письмена, выведенные с излишним нажимом, их автор явно не привык пользоваться грифельным карандашом. «Спок, продержись до вечера. Потом я смогу тебе помочь. Кирк.» «Ничем ты ему не поможешь – мрачно думала девушка, подходя к матрасу вулканца. - Но с друзьями остроухому повезло. Надо это учесть». Она остановилась в ногах спящего, всматриваясь в исхудавшее, усталое даже во сне лицо. Сквозь истончённую кожу начали просвечивать бурые вены. Спок никогда не страдал лишним весом, но сейчас его обычная худоба граничила с истощением - футболка, в которой он всегда спал, висела серым саваном. Он не смыкал глаз двое суток, Сави это точно знала, но и та мутная дрёма, что свалилась на него вчера вечером, вряд ли принесёт ему отдых и покой. «Метался во сне - думала девушка, глядя на взлохмаченные волосы Спока и съехавший на пол плед, - И тремор не проходит. Не долго ему осталось ». Она достала из аптечки гипошприц, убедилась, что ампул в запасе ещё достаточно, и ввела содержимое одной из них в напряжённое плечо вулканца. Тот вздрогнул и погрузился в такое глубокое забытье, куда не смогут пробиться даже его нечеловеческие тревоги. Осторожный стук в дверь заставил Сави обернуться. Она сразу узнала эти робкие шаги, так не свойственные аугментам. Мэй переступила порог и с восхищением посмотрела на хозяйку домика: - Как вы изменились! – зардевшись, проговорила она. - К худшему? – улыбнулась ей Сави. - Нет! – девочка восхищённо, совсем без зависти, смотрела на нее, – вы светитесь изнутри! - А почему на «Вы»? - Не могу по другому, простите. Я приучена уважать старших. - Мэй, хватит! – вскипела Савитри. - Ты – крупный учёный! Твоя последняя разработка свалила даже меня. Семь часов сна – такого я ещё не испытывала. Молчу уже о нём – Сави кивком головы указала на спящего вулканца, – так что не считай себя младшей. - Не знаю, кто я теперь – голос китаянки сорвался. - Мне 42, я помню об этом, но эти воспоминания как будто не обо мне, они словно из прошлой жизни. Наверное те, кто видит Крылатых, чувствуют что-то похожее. - Но ты ведь не ощущаешь себя настоящим ребенком? - Только когда работаю. Я теряюсь при взрослых, то есть при всех. Даже мальчишка-капитан считает нас с Ясминой равными и смеет на что-то рассчитывать. - Кирк – человеческий аналог Малика. Он всегда будет на что-то рассчитывать. А ты и твоя подруга - наш шанс на бессмертие. - Не надо об этом, Сави – серьёзно и жестко отрубила Мэй. - За два месяца мы не выросли не на миллиметр. Мне трудно усваивать новое. Всё кажется слишком сложным. Ещё чуть-чуть и начну забывать, как Фаррух. А самое страшное, что когда я разучусь даже читать, где-то в глубине души, останется память о моих сорока двух прожитых годах. - Сейчас ты рассуждаешь, как взрослая – возразила Сави. - Я говорю, как обычный аугмент пятнадцати лет. Ты это и сама знаешь. Сави подавила вздох. Мэй действительно всё понимала: надежды у них мало. Единственное, что оставалось Савитри, это обнять девочку и долго гладить блестящие жёсткие волосы. Уверять в том, что всё будет хорошо, она не стала. Слишком часто Мэй слышала это в последнее время. -Одно радует – хоть что-то мы успели сделать. Ещё немного, и вторая наша цель будет достигнута. Тогда можно спокойно впадать в детство. Ну или в стазис, если даже мы выйдем из него, годы не вернутся, наша жизнь начнётся заново. А это уже будут другие Мэй и Ясмина. - Мэй, если всё пойдёт так плохо, я позабочусь о вас, как о родных дочерях. - Тебе будет о ком заботиться. - Нет, не будет. Доводить эксперимент до конца я не стану, да и Хан никогда этого не позволит. Главное, доказать саму возможность, а потом… Пусть другие идут по проторенной дороге. Как мои анализы? – Сави была рада вернуться к деловому тону. -Прекрасно. Ты готова. Не передумала? - Мэй! Ну ты же меня знаешь! - Знаю! Обещаю тебе, я не уйду, как мой начальник, пока не дождусь. Даже разучившись говорить - смогу понять, что всё получилось, пусть и не у тебя.