Тесные русла вен

POV Джейкоб Блэк

Остаток недели я проводил утро, занимаясь собственным домом, потом приходил домой пообедать — и отправлялся в больницу. Сегодня, когда я уже почти шагнул за порог, меня поймала за ворот старшая сестра. — Эй, братиш… Притормози. Обернувшись, я увидел в её руках мою куртку. Ту самую. Чёрт! — Рэйч… Сейчас объясню! — Хорошо бы, — она подбоченилась, не спуская с меня глаз. Со всеми своими заботами я совершенно забыл, что раз в неделю сестра Рэйчел устраивает большую стирку. И теперь этот енот-полоскун явно намеревался обглодать мне лицо. — Что-то случилось? — Случилось, — буркнул я. Попытка отобрать у сестры куртку закончилась провалом. — Я мог бы и сам постирать… — Стиральной машине всё равно, кто её включает. Куда ты мотаешься каждый день? О чём твоя голова вообще думает? Где ты витаешь? Ты, кажется, что-то объяснить мне хотел, Джейк? — Теперь уж и не знаю, с чего начать — ты столько всего наговорила мне тут. Она зачем-то пощупала мне лоб прохладной ладонью. — Мальчик, ты как-то быстро вырос… Чья это кровь? Твоя? — Нет же, Рэйч! — Той девушки, о которой тебя Свон расспрашивал? — Давно ты стала такой догадливой? Да, её. — Ужас какой… Даже думать не хочу о том, что с ней произошло. Ладно, иди уже, куда ты там собирался. — Полу только не говори, окей? Меня подмывало всё рассказать ей. Я знал, что Рэйчел одобрит моё человеколюбие, но с другой стороны мне совсем не хотелось делиться с кем-то своими переживаниями. Не теперь… Хватит того, что ко мне подходил Эмбри с загадочным выражением лица и пытался выяснить, почему я так часто мотаюсь за пределы резервации. «Ты нужен нам здесь, Джейкоб». Ой ли? Да на кой я вам сдался, если вы целый день греете кости на пляже всей своей бандой! Впрочем, с Ли было не лучше. Я долго не мог понять, почему она избегает говорить со мной. Вызвав её, наконец, на откровенный разговор, я выяснил, что она боится меня. Потому что «я расстроен отъездом Беллы». Боже, кто-нибудь бы ещё меня спросил, чем я расстроен! Рэйчел была права: моя голова была занята не домом, не общением с другими ребятами из стаи и уж тем более не расстройством из-за Беллы Свон. Я пытался для самого себя понять, что же случилось тогда в лесу. Кто она — девушка, которую я всё ещё зову Рыжиком, потому что она по-прежнему не говорит ничего? Самое странное было то, что мне вот уже который день кажется, что она-то всё обо мне знает — кто я и что я. Было бы круто, если бы это её пугало. На самом деле, она тянулась ко мне так же, как и я тянулся к ней. Всякий раз, уже подходя к больнице, я понятия не имел, о чём говорить с ней сегодня. Но, оказываясь за ширмой с танцующими птицами, я превращался в индейскую инкарнацию Цицерона, рассказывая ей длинные и даже связные истории о том мире, в котором живу. За это время я порядочно поднаторел в толкании монологов, да… Она уже не просто лежала, прячась от меня под одеялом. Она садилась на другом конце кровати, подбирая под себя ноги, и внимательно слушала, иногда хмурясь или улыбаясь. И мне всё время казалось, что она вот-вот скажет что-то, ответит или, наоборот, спросит. Но она только трогательно брала меня за руку, когда я говорил о том, что мне пора. Это было импровизированным залогом моего возвращения. Ни разу с того самого первого дня я не видел больше вольво Эдварда. Однажды — машину Элис, но я старался не придавать этому значения. В конце-концов, здесь работает её отец… Сегодня серебристая машина младшего Каллена бросилась мне в глаза практически сразу, и отмазка про папу-главврача мою несытую фантазию устраивать никак не хотела. Карлайла внизу не оказалось, и мне хотелось рассмеяться от облегчения. Значит, я могу спокойно подняться наверх, лишний раз не объясняясь с ним. Чем ближе была заветная дверь, тем сильнее стучало моё сердце. Я иду, Рыжик. Я уже почти пришёл. У самой палаты я встал, как вкопанный. Потому что там, за дверью, я прекрасно чувствовал Эдварда Каллена. Подавив первый порыв чистейшего возмущения и снизив все собственные громкости до предельного минимума, я выдохнул — медленно, плавно, расслабленно. От этого снова заломило виски, но сосредоточение внимания отбросило эту боль на задний план. Ни звука. Что ж… Тогда я войду. Мой бесшумный демарш был успешен. И от ощущения присутствия вампира там, за ширмой, каждый волос моего тела превратился в чувствительную антенну. Человек, Вампир и Оборотень в одной маленькой комнате — это слишком! Эдвард молчал, и я был уверен, что он занят мыслями Рыжика. Притом, насколько, что даже меня пока ещё не заметил. Зато я отчётливо видел его силуэт там, за шёлком… Мне хотелось разметать в пух и прах эту преграду, чтобы взять его за горло. Да, я такой! Мне всегда хочется слабого защитить, тем более, от кровососа! Сдержаться было сложно, но я прекрасно понимал, что не стоит вести себя как полный кретин, иначе никто меня больше сюда не пустит. Прислонившись к стене, я старался даже дышать как можно тише. Её сердце стучало так медленно… Зазвучавший в почти гробовой гулкой тишине магнетический баритон Эдварда Каллена заставил меня вздрогнуть. — Хорошо, я передам Элис твои рисунки. Это ещё что такое?! Каллен встал, и наши с ним взгляды встретились. В его лице не изменилось ничего, но я читал его, будто книгу: он медленно поднёс к губам палец, призывая молчать. А потом указал мне глазами на дверь. Ну, давай выйдем… Когда я оказался в коридоре, бранные слова уже брали меня за горло. Но Эдвард выглядел абсолютно невозмутимым. В его руках была плоская папка, в которой он явно держал те самые рисунки, которые собирался передать своей слегка чокнутой сестре. Попытаться отнять и посмотреть? Или попросить? — Что это? — выдавил я, стараясь не дышать в его сторону. Сейчас, когда я уже почти готов вспылить, его смрад казался просто невыносимым. — Покажи… — Нет. Это для Элис. — Ты поговорить хотел, или мне померещилось? — Хотел. Давай выйдем на улицу. Не один ты задыхаешься, я тоже от твоего мускуса не тащусь. Дела… На мне сегодня тонкая ветровка, и мне почти жарко, а этот пижон в замшевом пиджаке и свитере под самое горло, хотя ему совершенно не нужно сохранять тепло тела. Сынок главврача знал в больнице все входы-выходы: мы вышли на задний двор незамеченными. Небо хмурилось, норовя вот-вот прорваться дождём. Каллен посмотрел на меня исподлобья, хотя никакой явной враждебности от него не исходило. — Я прекрасно вижу, что тебе не нравятся мои визиты. Поверь, твои меня радуют ровно настолько же. Но я готов признать твоё право находиться здесь, Джейкоб Блэк. — Спасибо, Эдвард! Сразу сказать, что сделать с этой твоей готовностью? Я почему-то даже не думал у тебя разрешения спрашивать! Я хожу сюда, потому что Рыжик хочет меня видеть! Я проговорился, выдав ему её тайное имя, до теперешнего момента бывшее только моим собственным, и мне стало горько от моей сиюминутной опрометчивости. — Рыжик? — Эдвард усмехнулся, и мне захотелось ударить его в лицо. — Ты ли это, Джейк? Так мило… Я не мог понять, ирония это или подлинное удивление, но ответить мне было нечего. Да, я умею быть нежным и милым, Каллен. Умею, и ты мог узнать об этом много всего, просто выслушав Беллу. Но я не буду напоминать тебе об этом здесь и сейчас: я не приучен бить лежачего, даже если это — враг, вроде тебя. Вместо того чтобы продолжить эту бессмысленную пикировку, я прикусил язык и молча пинал носом кроссовка серый валун. Ну да, да… Представляя, что это — голова кровососа по имени Эдвард. — Джейкоб, с твоего позволения, я тоже хотел бы бывать здесь, — внезапно сказал Каллен совершенно серьезно, будто это и не он вовсе только что потешался над моей мягкотелостью. — Я хотел бы, чтобы она заговорила. — Ты не логопед, вроде. Или я чего-то не знаю? — не удержался я от мелкой подколки. — Логопед тут не справится. Она не хочет говорить. Хотя и может: органическая функция не изменена, гипоталамус… — Не грузи, ладно? Я в этом не смыслю совершенно! Я смотрел прямо в его глаза, горящие, словно две мелкие медные монеты. Мне хотелось бы ему запретить. Угрожать. Не подпускать близко. Но я знал, что все эти реверансы — сплошное притворство и вежливость. Эдвард Каллен как и все пижоны мира имел одну маленькую слабость: его всегда волновало, что о нём думают окружающие. И даже будучи кровопийцей, он предпочитал разыгрывать из себя образчик добродетели. Ты ли это, Эдвард? Как мило… А я думал, ты только то и можешь, что несытыми глазами на одноклассниц смотреть! — Отец считает, что ты хорошо на неё влияешь. После твоих визитов она стала улыбаться. — Угу… — Она нарисовала тебя сегодня. — Угу… Что? Он рассмеялся. — Тебя нарисовала. Один из тех рисунков, что я передам Элис. — А тебе не кажется, что ты должен отдать его мне? На минуточку так. Нет, я знаю, что у тебя с сообразительностью не всегда хорошо, но всё же… Эдвард на мгновение заглянул в папку и тут же снова её захлопнул. — Я отдам тебе рисунок, если ты перестанешь свирепеть каждый раз, когда видишь меня здесь. — Не хочу тебя расстраивать, но ты отдашь мне его в любом случае. Если хочешь приходить — валяй, запретить я тебе этого не могу всё равно. Но обещать тебе не реагировать… Ты взбесишь меня по умолчанию, ещё до того, как я успею вспомнить о наших договорённостях. Прости. Так что давай, расчехляй свою папку и гони картинку! Каллен протянул мне простой белый листок с карандашным наброском. И исчез в чёрном прямоугольнике дверного проёма ещё до того, как я успел разглядеть нарисованное. Действительно, я. Даже красивый… Я почему-то представил маленькую ручку, водившую грифелем по бумаге, и мне стало очень тепло — почти жарко. В тот вечер я так и не поднялся к ней в палату, потому что меня заворачивало от огромного количества самых разных эмоций. Вместо этого я отправился домой, унося с собой сложенный вчетверо листок со своим собственным профилем. *** Ещё пару дней спустя я был уведомлён о возвращении в нашу глушь мисс Свон. «Я прилетаю сегодня. Можешь встретить меня, если хочешь». Сообщение на автоответчике было коротким, голос Беллы звучал неуверенно и немного отстранённо. Поскольку она предложила мне выбор, я прислушался к себе, пытаясь понять, хочу ли я тащить её чемоданы до машины Каллена. И почти сразу же понял, что не хочу. Зачем? Я уже всё сказал, и повторять второй раз смысла не вижу. Зато пока Эдвард будет мотаться в аэропорт и обратно, у меня будет время для спокойного общения с Рыжиком. Пожалуй, сегодня — самое время рассказать ей старую квилетскую легенду об извечной борьбе с главными врагами. Она догадливая, смекнёт, что к чему… Трущийся подле неё Эдвард вызывал у меня смутное беспокойство. Наверное, так переживает старший брат, но, поскольку мне суждено было родиться младшим, это чувство оказалось для меня новым. Всякий раз в его присутствии она замирала, и я решительно не мог понять — испуг это или радость определённого толка. Ох, Рыжик… Не вздумай влюбиться в него. Вы с ним, может быть, одной масти, но точно разной породы. А что, если действительно влюбится? Ну, нет… Какая молния ударит дважды в одно дерево, даже если это — натурально хвойный дуб типа меня?! Наверное, это была моя первая мысль, упирающаяся в то, что Рыжик-таки девчонка. Притом, симпатичная. Джейкоб Блэк, в своём ли ты уме? Меня словно холодной водой окатило. Держать себя в руках — вот, что мне действительно нужно. К моему величайшему удивлению, Эдвард был в больнице: они с Карлайлом оба стояли у регистрационного столика медсестры и выглядели даже слишком озабоченными. До меня долетел не только их невыносимый запах, но и обрывок беседы. — … как думаешь к этому отнесётся Белла? — Не знаю. Но я смогу объяснить. У нас же есть свободная комната? Свободная комната? СВОБОДНАЯ КОМНАТА?! — Ты в аэропорт не опоздаешь, сын? — Нет. Беллу встретит Элис, мы договорились… Наверное, я принял единственно верное решение — не обращать на себя внимания этой парочки, шмыгнув на лестничную клетку. Восемнадцать ступенек вверх, поворот и третья дверь направо… Кажется, постучать я забыл. Но мной двигало ровно то же самое чувство, что толкало меня в спину тогда, когда я бежал из чащи с истекающей кровью девушкой на руках. Защитить и не опоздать. Не опоздать. Я-то знаю, какими быстрыми могут быть чёртовы кровососы. Ширмы не было, а девушка, для которой она так долго служила укрытием, сидела на кровати, обхватив колени. Ещё одно мгновение — и я уже сижу рядом, пытаясь понять, что же изменилось в этой комнате и в ней самой… — Привет, Рыж…- она приложила холодный палец к моим губам. Я замолчал, но даже не потому, что она попросила, — скорее, от неожиданности. — Меня зовут Уна, — прошептала она, глядя мне в рот. — Уна МакСуини. Я не хочу уходить с ними, Джейк… — Я заберу тебя отсюда, — выпалил я, не успев даже подумать, чем это может закончиться. Сейчас главным было убраться отсюда как можно скорее. — Если ты сможешь удержаться на моей спине, я спрыгну вниз, тут не слишком высоко. Сможешь? Она кивнула, будто лимит слов был исчерпан. Не теряя ни минуты, я повернулся к Уне спиной, надеясь, что она сообразит, чего я от неё хочу. Её руки, тут же обвившие мои плечи, были тонкими, но сильными, и это придало мне уверенности в том, что дело выгорит. Распахнув окно, я выглянул вниз: задний двор больницы был пуст, как и всегда. Отлично! Быстро подхватив Уну под коленки, я сгруппировался. Чтобы не дать ей времени на осознание опасности трюка и неизбежный испуг, я перемахнул через подоконник, только меня и видели. Держись, детка! Держись крепче. Представив, как вытянутся лица Калленов, когда они увидят пустую палату с открытым окном, я рассмеялся. К тому же, сквозь серую пелену туч нежданно-негаданно проглянуло солнце, а это значит, что погоня мне пока не угрожает. Попробуй, поймай ветер, Карлайл! Только метров через двести я понял, что продолжаю нестись, как сумасшедший с девушкой на спине. За это время я преодолел несколько больших оврагов, пронёсся по кочкам… — Прости, тебе неудобно, наверное… — неудобно было мне, потому что я, во-первых, слегка опростоволосился, во-вторых, не видел её лица. Хотя, с последним смириться было проще: за время нашего короткого знакомства я привык говорить с самим собой. Она тяжело дышала мне в затылок, не решаясь расцепить сомкнутые в замок запястья. Проще всего было бы встать на четвереньки, чтобы ей было удобнее слезть, но я же не лошадь, в самом деле! Опустившись на одно колено, я вполне благородно помог Уне встать на землю. Её коленки дрожали — то ли от пережитого страха, то ли от напряжения. На белой, чуть тронутой румянцем щеке припухал след от хлёсткой ветки, а в синих глазах стояли слёзы. Мрак… Если она заплачет, я вообще не буду знать, как реагировать! — Эй… — я взял её за узкий подбородок, — она вся была такая узкая, тонкая, будто эльф — куда той Элис. — Ты чего? Ты как вообще? — Нормально, — прошептала она, силясь улыбнуться. — Спасибо тебе, Джейкоб. Нормально? Да она боец… Не удержавшись, я коснулся краем пальца рассечённой кожи: Уна только поморщилась. — Прости, я должен был раньше тебя отпустить. Ты поранилась… — Ничего, это заживёт. — Как те раны? — уточнил я, не особенно рассчитывая на долгие расспросы. Не время и не место же. Она кивнула, и я был готов молиться всем богам, чтобы только она не замкнулась опять. Мне бы подумать о том, куда привести её. Сбросив куртку, я накинул её на плечи Уны: ветер был достаточно кусачий даже для меня. Увидев, что она босая, я перестал бороться с желанием взять её на руки. Она не сопротивлялась — просто обняла меня за шею, стараясь не сопеть мне в ухо. Весьма кстати, а то я точно не смог бы сосредоточиться на дороге. Идти в дом отца? Не слишком хорошая идея уже потому, что там её будут искать в первую очередь. Просить о помощи кого-то из стаи? Уже получше, но кого? Эмбри мне почти брат. Или действительно брат, но Билли никогда не признается в этом. Я доверяю ему, как себе. Но есть ли у меня право втягивать его в историю, в которой я сам пока не разобрался? Боюсь, что нет. Квил — мой лучший друг. Но его голова вечно на общей прослушке, даже Ли лучше управляется с потоком собственных мыслей. Он сдаст меня сперва Клер, а потом и Сэму раньше, чем успеет сообразить, что произошло. Не со зла сдаст, но проблем потом не оберёшься. Чего доброго, опять Пол привяжется… Нет. Ли и Сет… Может, потом. Но не сейчас. Я мысленно перебрал каждого из тех, кого знаю в Ла Пуш. Но мне было неловко доверять кому-либо свои тайны, поэтому я твёрдо решил, что устрою временное убежище нашей гостье в своём недостроенном доме. Ну как… Почти достроенном. Надо бы как-то метнуться домой за тёплым одеялом для Уны. И заодно позвонить шерифу. Или нет? Мои мысли скакали одна за другой, пока я переставлял ноги в направлении резервации. Скоро каждый из волков будет знать, что на территории есть чужак. И все они рано или поздно придут ко мне за ответами на свои простые, в сущности, вопросы. Надеюсь, Рыжик расскажет мне полную версию своей истории, чтобы у меня было, чем оправдать свою сегодняшнюю дерзость. Странно, но про себя я продолжал называть её так. Уна МакСуини. Заковыристое имечко, однако. Солнце почти коснулось горизонта, когда мы добрались до места. Она не спрашивала меня, куда мы идём, и это было даже к лучшему. Я не знал, как сказать ей о том, что мне нужно будет оставить её одну на некоторое время. Лично я сам чувствовал себя здесь, в Ла Пуш, в полнейшей безопасности, но я был родным сыном этой земли и этого леса. А Уна… Я не мог понять, какая она. Меньше всего она походила на моих знакомых девчонок, включая Беллу. Она одинаково странно смотрелась и в городе, и в лесу, и я сам не знал, к какому царству отнести свою диковинную лесную находку. Мой дом был не слишком велик и почти полностью пуст: стараниями последней недели я закончил крыть кровлю, поэтому здесь можно было укрыться от дождя, ветра и посторонних глаз. Времени перебрать генератор у меня не было, поэтому света и тепла ждать было неоткуда. По крайней мере, сегодня. — Уна, мне нужно будет оставить тебя на некоторое время. — Здесь? — её шёпот гулко отразился от стен. — Прости, пока не могу предложить тебе ничего лучше… Глядя, как она кутается в мою куртку, сидя на полу, пытаясь одновременно согреться и накрыть босые ноги, я почувствовал себя зверем. В худшем смысле этого слова. Может, в прекрасном особняке на выезде из Форкса ей было бы лучше? — Док приготовил для тебя отдельную комнату. У него большой дом и много детей, — зачем-то сообщил я. Она только отрицательно покачала головой. Понятно. — Рыжик… Мне действительно надо уйти. Девчонка взяла моё лицо в свои ладони, заглядывая в мои глаза. В сумерках она казалась совсем белой, и мне в который раз показалась знакомой эта бледность. Знакомой и удивительно притягательной. Впрочем, я отогнал от себя эти мысли. — Я хочу есть, Джейк… — И поесть тоже принесу. Я скоро. Просто жди меня здесь, ладно? Она выглядела такой грустной, что я не смог удержаться, чтобы не погладить её по щеке. Я ушёл только тогда, когда она улыбнулась. Дома я не знал, что первое схватить. Мне казалось, прошла уйма времени, и вернувшись, я найду только пустую комнату с курткой на полу. Слава всем богам, отец сегодня отправился в гости к шерифу, чтобы посмотреть вместе с ним очередной спортивный марафон. Я пытался делать несколько дел одновременно, собирая в корзинку для пикника какую-то еду, толком не соображая, какую именно, сворачивая старый матрац, отыскивая одеяла… Она там босая и почти не одета. С этим тоже надо что-то решить. Звонок телефона пригвоздил меня к полу громким звуком, но я среагировал после второго или третьего зуммера, дав себе время успокоиться и придав тону небрежность, будто я сегодня из дома вовсе не выходил. — Привет, Джейкоб, — на том конце был Эдвард. — Привет. Чем обязан? — Белла вернулась. — Отличные новости. А я тут причём? — Просто, чтобы ты знал. — Это, типа, конец нашему пакту о ненападении, ты пометил территорию прайда, и будешь драться за неё, как лев? — Можешь и так считать. Но я не поэтому звоню. — Удиви меня, а то уже очень трубку повесить хочется. Я постарался ответить максимально непринуждённо. Получилось даже слишком весело. — Та девушка из больницы. Джейн Доу. Она пропала. Ты ничего об этом не знаешь? — Нет, — возмущение в моём голосе было куда мене натуральным, чем лёгкая грусть в баритоне Каллена. — Знаю только, что она не Джейн. Её зовут Уна. — Уна? Откуда… — Рисунок, который ты отдал мне, был подписан. Чувствуя мстительную радость, я приготовился нажать отбой и раствориться в лесу, когда Эдвард задумчиво выдал: — Ягнёнок… — Чего ты там бормочешь? — Уна. Это ирландское имя. И оно значит «Ягнёнок». Воспользовавшись его долгим молчанием, я зафиналил беседу очередью коротких гудков. Мне некогда, Эдвард. Наверное, у главного красавчика Форкса случился когнитивный диссонанс, не меньше. Но льву никогда не лежать рядом с ягнёнком. Это я как натуральный Волк говорю. Прежде, чем окончательно раствориться в сумерках, я ещё раз проверил, всё ли необходимое взял. Пробегая мимо верёвок, на которых Рэйчел сушила постиранное бельё, я прихватил кое-что для Уны. Я нырнул в подлесок, надеясь, что Рыжик умница и всё ещё ждёт моего возвращения. Пара не слишком поношенных лодочек моей сестры лежала у меня за пазухой.