Тесные русла вен

POV Джейкоб Блэк

В тот вечер было много всего. Но, сняв с себя футболку, я будто с кожей расстался… Видеть эти глаза в полумраке напротив было невыносимо приятно, и я боролся с собой, со своим желанием остаться и необходимостью сваливать срочно, пока крышу окончательно не сорвало. Это было странное новое чувство. Ничего общего со мной прежним, будто какая-то тёмная сторона меня не встала, нет. Просто подняла голову. От этого кончики пальцев наливались электричеством, и по капле терялся самоконтроль… Уна. Ягнёнок. Какое странное имя! Да, чёрт… Когда я сдёрнул с себя футболку, я напрочь забыл, о чём говорил, что рассказывал, и чем собирался заняться с утра. Никто — ни одна — не смотрел на меня вот так, как она. Не надо так смотреть на меня, Рыжик. Особенно, если ты хочешь, чтобы я остался рядом с тобой… Едва услышав её: «Пожелаешь мне спокойной ночи», я уже знал, что останусь, даже если меня не попросят. И это не расхолаживало меня, нет. Скорее, наоборот. Этой девчонке не обязательно было говорить со мной: за нас говорило что-то глубоко внутри, и мы оба, казалось, прекрасно понимали этот первобытный язык тела. Будто выросли вместе на соседнем запущенном пляже… Я всё знал. Всё, хотя за всю мою жизнь за мной не замечалось никаких паранормальных способностей, кроме тех, что положены мне природой. Знал, что поцелую её. И этот сценарий нравился мне тем больше, чем меньше секунд оставалось до нашего с Уной лобового столкновения. После которого назад уже не получится — только вперёд. Мои руки всегда были поверх одеяла, и это было даже круче, чем если бы я сразу же пустился в путешествие за резинку её трусиков. Я никогда не был спринтером, хотя мисс Свон и завалила меня в три минуты… Сегодня и сейчас мне никуда не хотелось спешить. Хотя бы потому, что сквозь тугой набат пульса до меня доходило, что это не в последний раз. У тебя ещё будет такая возможность, Джейкоб Блэк. Веди себя смирно. Девочка, отвечающая на мои поцелуи, пахла мной. Это заводило меня ещё больше. Единственный полуостров её кожи, то и дело оказывающийся под моими пальцами — узкий, вытянутый к югу и упирающийся в ключицы мыс гладкой щеки и тонкой, вздрагивающей от моих прикосновений, шеи. Мне хотелось поцеловать её — эту тонкую белую шею, но я каким-то шестым чувством удержался от этого. Она знает о существовании вампиров, не хватало ещё произвести неправильное впечатление. — Осади меня, если я буду слишком зарываться, ладно? — выдал я, чувствуя себя героем подростковой комедии о сексе. Изрядно тупым героем. Это было непохоже на меня, хотя… Свою тёмную половину я пока что не особенно хорошо изучил. Мы вместе ходили по самому краю, и я нутром чувствовал, что у неё больше опыта, чем у меня — от этого будто током пронзало от загривка до копчика. Значит, уже стать для неё тем самым первым, от которого и больно, и приятно, увы. Не перекинуться бы прямо здесь, от наплыва эмоций! Лучше бы я спать лёг, как собирался — один и у порога. По крайней мере, выспался бы. Нет, не лучше! Врать себе было так непривычно, что хотелось язык откусить. Но в это самое время он был занят чем-то куда приятнее простых разговоров, пусть даже разговоров о моём прекрасном племени и его вековых традициях. Не помню, как мне удалось успокоиться, но я не смог заснуть до тех пор, пока близость рассвета не наполнила комнату едва различимыми сероватыми бликами. Если бы я знал, что мне приснится Белла — не заснул бы вовсе, продолжая таращиться в редеющую темноту зацелованными и счастливыми глазами. *** Я редко запоминаю сны. Но почти все, что я помню — мне не нравятся. Они пахнут кровью, мокрой травой и насквозь пронизаны тревогой. Мне снилось, что Белла выходит замуж, и её платье напоминало мне немаленький сугроб февральского снега. Всё вокруг было нездешне светлым и до скулежа печальным, хотя она сама и её супруг выглядели вполне сносно. И, пока шум да суета, пока гости украдкой тырили со столов маленькие бутерброды, название которых я до конца жизни, наверное, не выучу, невеста утащила меня в маленький тёмный чулан. В крохотную комнату, где было так тесно, что, казалось, смешались не только наши дыхания, но даже волосы. Её высокая причёска почти рассыпалась, а тонкие пальцы уже расстёгивали мою рубашку.  — Как у вас это получается? — Не знаю, о чём ты, но если это то, о чём я подумал, то… Просто кровь приливает к члену. — Боже, да я не об этом, — пробормотала она. Тем не менее, её рука скользнула вниз, ощупывая меня ещё более подробно. Не об этом, как же… Внутри неотвратимо зрело желание сломать ей запястье. Незнакомое, но будоражащее. Будто прочитав мои мысли, она отдёрнула руку. Сделав шаг назад, Изабелла Свон упёрлась спиной в стену и медленно, не сводя с меня своих огромных оленьих глаз, задрала пышную юбку своего свадебного платья. Когда мелькнули белые оторочки подвязок, глаза я закрыл. — Ты же можешь запечатлеться со мной, да? Какого чёрта?! Мог бы — это бы произошло сразу. И очень даже хорошо, что не могу. Мне только короткого поводка к строгому ошейнику не хватает! Но вслух я сказал только: «Зачем?», вложив в этот короткий вопрос куда больше смысла, чем стоило. Зачем этот цирк с неумелым стриптизом, Белла? Тесная пыльная каморка и неуклюжесть движений смазали даже толстый намёк на эротику. Этим даже мёртвого не завести! Ну, разве что, Эдварда. Зачем мы здесь? Что изменится, если я войду в тебя ещё раз — здесь и сейчас — в день твоей свадьбы? Ты же не любишь меня… Зачем мне запечатление, если я этого ада прижизненного и врагу не рискну пожелать? Да ещё и с тобой — девчонкой, не знающей, чего она хочет на самом деле. Ответ был достоин канонического кошмара. Ухмыльнувшись, она прошептала: — Потому что только так ты сделаешь мне ребёнка… — я стоял перед ней, не в силах пошевелиться — ни остановить, ни помочь — будто перед чудовищем. — Сделай это, Джейк! Сделай, прошу тебя… У Эдварда не получится, а какая же мы семья без детей? — Не надо, Белла… — её губы впились в мою шею. — Белла… Наверное, только увидев светлое дерево потолка и спящую на моём плече Уну, я понял, каким иногда счастьем становится пробуждение. Впрочем, главным поводом для конфуза стал немаленький такой бугор, сделавший мои джинсы безбожно узкими. Присмотревшись, я заметил, что Уна не спит. Час от часу не легче… Мне бы в душ сбежать, чтобы вручную урегулировать вопрос, но я заметил, как она старательно притворяется спящей. Уйти сейчас? Вряд ли. Осторожно перевернувшись на бок, чтобы не привлекать внимание к своей не лишённой естественности проблеме, я осторожно взял притворюшку за подбородок. Она поддалась, но глаз не открыла. — Эй, Рыжик… Ну ты же совершенно точно не спишь, — примирительно начал я, заранее смирившись с тем, что явно напортачил, даже не заметив этого. — Может, всё-таки доброе утро? Она распахнула свои тёмно-синие глаза безо всякого предупреждения. Кончики ресниц, взбрызнутые солнцем, топорщились вверх, как тонкие усики васильков. Мне захотелось коснуться их губами: мне казалось, что её глаза прямо сейчас будут солёными, как вода в заливе. В этих синих глазищах щедро плескалась грусть, но когда я перевёл свой явно растерянный взгляд на её губы, увидел, что Уна улыбается мне. Твои глаза не умеют врать, малыш. Ещё не умеют… Не дожидаясь ответного приветствия, я мягко коснулся её сомкнутых губ. Понимая, что веду себя глупо, и делая моё возбуждение не просто приятным, но уже и немного навязчивым. — Ты вкусный, — коротко сказала она. Маленькие прохладные ладони легли на мои виски, не давая отвернуться. Признаться, это был самый странный, но и самый приятный комплимент в моей жизни. И пофигу, что мой вздыбленный «добрым утром» мозг тут же закрутил ой, какие интересные мысли… — Что случилось? — спросить прямо для меня значит проявить доверие. Если что-то не так, лучше обсудить это до завтрака. — Ты грустная. — Ммм? — её пальцы пригладили мои брови, коснулись скул и снова мягко прижались к пылающим вискам. — Ты просто во сне болтаешь… — Разбудил или испугал? — поинтересовался я, хотя прекрасно понимал, что явно сболтнул лишнего. — Что сказал? — Что-то про Беллу. Не разобрала. Это та самая Белла? Та самая Белла. О как… Я не отвёл взгляда, потому что скрывать мне было решительно нечего. — Ну да. Предположительно, она в Форксе одна. Изабелла Свон, — внутри меня всё натянулось до звона. — Девушка Эдварда, — добавил я веский аргумент в пользу своей невиновности. Хотя, в чём? Разве нас с Беллой что-то связывает? Уна хмыкнула, переводя взгляд с моих глаз на губы и тут же отведя его обратно. — У вас с ней что-то было? — Кое-что, — с поразительной лёгкостью тут же отозвался я. Напряжение внутри достигло предела. — Пару раз… — Ааа… — понимающе протянула она. — Мне казалось, ты вчера говорил, что это Эдвард — местный альфа-самец. Издевается она, что ли? Есть же святое, с которым даже я не шучу… — Уна… Если ты хочешь, Эдвард — местный альфа-мертвец. Мне казалось, ты вчера говорила, что он — вампир. Я был готов продолжить дискуссию о самцах с различным ранговым статусом и даже рассказать ей о том, что мисс Свон имела неосторожность влюбить меня в себя по уши со всеми вытекающими. Но вместо этого Уна вернула мне мой короткий поцелуй. Внезапно я понял, что это она — вкусная. И что я совершенно не против её съесть. Ты будишь во мне волка, Уна. К худу или к добру… Как бы тебе рассказать всю эту историю? Может, я бы рискнул сделать это сразу же после поцелуя, но тихий звук шагов заставил меня насторожиться. Привстав на локте, я прислушался: идущий направлялся прямо к окну, минуя двери. Дав Рыжику знак молчать, я вскочил на ноги, выпрямляясь в полный рост, позволяя свежему утреннему ветру щипать мой обнажённый торс. И практически сразу же увидел Пола, который замешкался, заметив меня. — Привет, Джейк, — коротко поприветствовал он меня, наваливаясь грудью на подоконник с той стороны. Широко расставив руки, я не позволил ему заглянуть внутрь. Нет, дружочек. Нечего твоему любопытному носу тут вынюхивать. — Угу, — привычно среагировал я на явный раздражитель. — Зачем пожаловал, Пол? — Там в городе девчонку пришлую ищут. Говорят, то ли похитили из больницы, то ли сама слиняла. Просили помочь. Ты как? — А я что — Уокер, техасский рейнджер? Кажется, Чарли просил меня не совать свой нос в чужой вопрос. Женишок Рэйчел явно не был удивлён моим ответом, но я по глазам видел: он явно чего-то недоговаривает. — Каллены согласились помочь. Решение стаи зависит… Блин, вот только тебя с этими разговорами мне и не хватало, дружище. Странно, что Уна до сих пор не почувствовала, что имеет дело не совсем с человеком. Но я не планировал своё разоблачение вот так, с бухты-барахты, да ещё и с участием Пола! — … от Сэма оно зависит. Вы же вокруг него крутитесь последнее время. Я почувствовал, как Уна накрыла мою босую ступню ладонью. Мне хотелось посмотреть вниз, чтобы увидеть, с каким выражением она смотрит на меня сейчас, но визитёру было совершенно незачем знать, что я здесь не один. Хорошо, если он не припрыгал сюда в серой, пахнущей лесом шкуре, а то мог и догадаться, а то и услышать… — Какой-то ты мутный в последнее время, Джейкоб, — задумчиво проговорил Пол. — Половое созревание, вся фигня… — издевательски озвучил я то, что он явно имел в виду. Улыбка не сползла с его лица, даже наоборот — стала шире. — Хорошо, что ты сам это понимаешь. Хорошо, что Шеф попросил тебя не вмешиваться. А то ведь ты много болтаешь. Тебе привет от Рэйчел. — Угу, спасибо. Ничего передавать не буду, чтоб ты зря ноги не бил, — с этими словами я резко и без предупреждения опустил вниз створку окна. И только блестящая реакция спасла моего будущего родственника от долгоиграющей хромоты передних лап. Зато теперь он точно уберётся восвояси, чтобы копить недовольство до следующего раза. Кто бы ещё его боялся: один раз ввалил ему люлей, могу и повторить целительную процедуру… С минуту я стоял, молча глядя перед собой и наблюдая за тем, как Пол уматывает. — Меня же здесь не найдут? — робкий голос снизу вывел меня из гневного оцепенения. Я хотел было присесть рядом с ней, но она шустро обняла мои колени, глядя на меня снизу вверх. Её губы были пунцовыми на бледном лице, и моё сердце гулко ёкнуло, при мысли о том, что я должен буду отдать её кому-то. Склонившись, я накрыл её маленькие ладошки своими ладонями, помогая ей встать. Ещё никогда я не чувствовал себя оборотнем настолько. Казалось, моя истинная сущность проступает прямо сквозь моё лицо. — Неа, — мне хотелось бы сохранять серьёзность, но едва она упёрлась лбом в мою грудь, меня повело, и я улыбался сам себе, краснея аки волчье солнышко. — Не найдут, даже не думай… Марш в душ, а добрый мистер, так и быть, приготовит тебе завтрак. Вместе с этим, я чувствовал распирающее изнутри тепло, от которого начинали ныть кончики пальцев на руках и ногах. Знакомый тревожный ритм пульса отдавался в ушах грохотом шаманского бубна. Ещё немного — и будет поздно… — Так точно, — отстранившись, отсалютовала Уна. — Слушаю и повинуюсь, мистер Волк Сказав это, она подхватила принесённую мной вчера одежду, и удалилась в указанном мной направлении. Кажется, я так и остался стоять: совершенно обескураженный рослый индейский парень с неупокоенным нутром, сумбуром в мыслях и дебильной улыбкой в половину лица. Я судорожно ловил губами воздух, понимая, что уже очень скоро мне придётся даже слишком многое объяснять. Что может быть страшнее вампиров? Наверное, только оборотни. И я — один из них. Чёрт! Красная Шапочка отдыхает… Припомнив, что в ванной комнате достаточно большое окно, пусть и под потолком, я метнулся к двери, уже заранее боясь услышать свист ветра вместо плеска воды. Я бы догнал, вернул, и, скорее всего, успокоил. Заболтал, объяснил… Но мои опасения были напрасными: она не просто мылась, но даже напевала что-то популярное. Удивительная девчонка! Назвать меня волком, а потом петь песню Кэти Пэрри, моясь в ледяной воде. Мои сны пахнут кровью, но прямо сейчас я чувствовал отчётливый, ни с чем не сравнимый запах зимы. Аккуратно постучав в дверь костяшками пальцев, я прервал сеанс пения. — Эй… У тебя всё хорошо? — на самом деле, этот вопрос адресовался в большей степени мне самому. — Джейк? — удивлённый голос. Ну да, на этой двери даже простенького крючка не предусмотрено. — Ты стоишь ЗА дверью? — А мне войти? — Не вздумай даже! — Окей, окей. Зубная щётка на полочке, если что. Всё время, пока я раскладывал сыр по остаткам вчерашнего хлеба, меня маяла только одна мысль: не показалось ли мне? Может, мистер Волк — это шутка, дружеский прикол или дань моим тотемным заморочкам? Может, я зря разволновался, и мне пока что не придётся быть с ней убийственно откровенным? Мысли так и сновали, нож был острым, и я умудрился чётко так срезать себе кончик указательного пальца на левой руке. Чёрт… Закапал кровью пол и бумажные полотенца… Уна застала меня с кроваво-белым комом в руке. — Что это? — искреннее беспокойство в её голосе порадовало неимоверно. — Что с тобой? — Порезался. — Дай гляну! — Ээээ… — я не успел придумать внятного объяснения и даже заново полоснуть себя не успел: она взяла меня за руку. Круглая ранка затягивалась под аккомпанемент нашего гробового молчания. Мне-то это уже и забавным не кажется, потому что вижу не в первый раз. — Рыж, я всё объясню… Уна посмотрела на меня, но я не смог понять выражения её глаз. Зато наверняка покраснел, припомнив тот её влюблённый взгляд снизу вверх — как узкий стежок ножом от паха до горла. — Страшно интересно. Всё, что происходит в этом городе — либо страшно, либо интересно. — Есть такое. Ты позволишь мне объяснить? Она вздохнула и отрицательно покачала головой. — Ты просто оборотень. И всё на тебе заживает, как… — она запнулась, и я продолжил вполне логичную, не ею придуманную мысль. — … как на собаке, да. Не бойся сказать это, иногда с меня полезно сбить спесь. Я совсем немножечко Волк. Внутри. — Я догадалась, — коротко отозвалась Уна. — Как?! — задал я волнующий меня вопрос. Она только плечами пожала. — Во-первых, ты много говорил о волках, и сегодня я вскользь слышала слово «стая». Во-вторых, ты как-то очень взросло выглядишь. В-третьих… Оборотни опаснее вампиров, не так ли? Видел бы ты своё лицо тогда, когда это сказал. — Догадалась, значит… — Я слишком много знаю? — Типа того. Но формально, пока я не рассказал тебе некоторых подробностей, ты можешь претендовать на звание городской сумасшедшей. И мне не прилетит за разговорчивость. — Тот тип, который приходил — это кто? — Пол. Жених моей сестры. Ну, одной из двух. Уна подошла к окну, будто надеясь, что он всё ещё там. Убедившись, что никого нет, она забралась на подоконник и принялась болтать ногами с совершенно непринуждённым видом. — Один вопрос можно? — Надеюсь, он касается завтрака? Той его части, которую я не изгадил, разумеется, — сострил я, понимая, что спросит она точно не об этом. Уна поманила меня пальцем, и я подошёл ближе, стараясь не думать о том, что мои руки в крови. — Ты — альфа? — она произнесла это уверенно и просто, будто интересовалась моделью моего мотоцикла. Никакого благоговения, никакого почтения — всего того, что в последнее время очень полюбил Сэм. С другой стороны, с чего бы ей испытывать этот сложный набор эмоций? Единственный волк в этой комнате стоит прямо перед ней. «Ты много болтаешь…», — припомнилось мне не без раздражения. Сказать, как есть — и снова поступить против правил? Потянуть интригу и быть не тем, кто я есть? Я просто поцеловал её в приоткрытые губы, сминая и пачкая кровью свою же собственную футболку, которая по-прежнему была на ней. — А как ты думаешь, Рыжик? Альфа не говорит, альфа действует. Надеюсь, об этом она тоже догадалась сама.