Тесные русла вен

POV Уна МакСуинни

Асфальт был не просто холодным: даже с поправкой на моё крайне нервное состояние, он казался мне ледяным. Но я продолжала переставлять ноги в указанном мне направлении. Моя жизнь так часто подбрасывала мне сюрпризы, что я попросту разучилась удивляться чему-либо. Я не ждала, что Джейк будет останавливать меня. Я прекрасно видела тёмный огонь в его глазах, его желание поссориться прямо сейчас. И я предпочла отступить, спрятав свои чёртовы деньги обратно в сумочку. Первой моей мыслью было отыскать в Форксе вышеупомянутый отельчик, чтобы залечь между пахнущих стиральным порошком простыней на ближайшие несколько дней. Просто выключить калейдоскоп эмоций и хорошенько подумать. Куда теперь, например? Проследив спину моего спасителя, обогнавшего меня на своём мотоцикле — всё же, он решил поехать в город, — я почувствовала себя непроходимой идиоткой. Но что я могла поделать? Впервые за последний дни мои пальцы машинально коснулись шеи, там где раньше был кулон. В очередной раз не обнаружив его на месте, я почувствовала острую тоску по прошлому. По тому времени, которое, видимо, не суждено забыть и невозможно вернуть. Мама, как ты там теперь? Продолжаешь жить так, будто у тебя никогда не было дочери? Говоришь всем, что я поступила в Браун и перебралась в кампус? Мама… Тебе намного лучше, чем мне. Хотя бы потому, что ты не чувствуешь этой огромной дыры в своём сердце. Меня же оторвали от тебя с мясом, и мне решительно некем занять твоё отсутствие… Ба, наверное, совершенно спилась. Может, стоит рискнуть — хотя, чем я рискую, если против меня играет лучший ищейка в мире, с которым я пока что не имела чести быть знакома, — и позвонить домой? Просто послушать её голос, давая старухе шанс узнать меня по молчанию или едва различимому в трубке дыханию… Дорога делала явный поворот направо, оставляя слева развилку на Порт-Анджелес. Значит, мне туда. Лёгкий уклон, высокая стена сосен и пасмурный полдень, едва проглядывающий сквозь их косматые лапы. То и дело накрапывало, и мне следовало бы ускорить шаги, но здесь и сейчас я больше походила на машину, чем на человека. Шаг, другой, третий… Рычание мотора сзади заставило меня обернуться: плоский нос несущегося прямо на меня вольво запросто мог стать последним, что я успела увидеть в своей короткой жизни. Ах, чёрт… Даже если бы я прокатилась на бампере, то уже через пару часов в придорожном папоротнике моя безудержная регенерация сделала бы своё чёрное дело, возвращая меня к жизни через боль. Это как медленная садистическая перемотка, посекундно, капля за каплей возвращающая меня в исходную точку. Но на этот раз мне повезло: за рулём был явно профессионал, потому что машина встала прямо перед моими коленками, замерев в считанных сантиметрах от дорожного инцидента с моим участием. Взглянув сквозь лобовое стекло, я увидела Эдварда Каллена, который смотрел на меня с выражением крайнего удивления на красивом лице. В памяти всплыло искажённое метаморфозами лицо Лео, носившего теперь фамилию Волтури… Нет, ну до чего же явное сходство! В итоге, ситуация была более чем комична: тот, кто едва меня не переехал, смотрел на меня с гримасой лёгкого ужаса, в то время как я изучала его черты с плохо скрываемым любопытством. Сев на капот, я поджала ногу под себя, интуитивно чувствуя возможность согреть озябшие ступни. Эдвард вышел из салона и запросто так устроился рядом. — Привет, — просто сказал он, глядя куда-то перед собой. Странно, сейчас он не казался мне анимированным трупом. Просто очень бледный, похожий на статую молодой человек. Ну, не очень молодой. Лет так сто десять по моим скромным подсчётам. — Очень неожиданная встреча. — Привет, — я подумала, что хватит уже разыгрывать из себя немую. Да и панический ужас перед вампирами стал порядочно бледнее. Как-никак, Каллены были такими же, как Елеазар. А к нему я даже привязаться успела. — Собственно, я пытаюсь добраться до твоего дома, Эд. Не подбросишь? Замёрзла… Он улыбнулся, по-прежнему не глядя на меня. — Подброшу, конечно. Я искал тебя везде и всюду последние три дня. Уже в салоне, когда он выжал акселератор, я не без ехидства уточнила: — Не догадался, где была? — Догадался, — коротко ответил он, не развивая эту мысль дальше. — Рад, что ты сама решила найти меня. Хотя ещё и не понял, как мне к тебе относиться, Уна. Он назвал меня по имени впервые, но в исполнении его гипнотического тембра это было что-то. Нет, Лео и близко не мог так говорить: их сходство обрывалось на внешности. Что-то подсказывало мне, хотя осознание этого было несколько обидным, что Волтури завладели облегчённой версией Эдварда. И слава всем богам, что вышло именно так… Вселить в это существо абсолютное зло, значит превратить его в смертельное оружие. Я прекрасно понимала, что он не может прочесть ни одной моей мысли, но я буквально физически чувствовала его попытки меня прощупать. Оттого он был немногословен и предельно сосредоточен. Он прекрасно знал, что я знаю. И он знал ещё что-то, что не давало покоя мне. Эдвард Каллен улыбался, но эта его улыбка не имела ничего общего с ледяным выражением его глаз цвета ириски. Этот соколиный взгляд был взглядом хищника, взглядом птицы, выслеживающей добычу… В этот момент я поняла, что именно выделяет вампиров — чем бы они ни питались, — из толпы теплокровных обывателей, среди которых они силятся мимикрировать. Их глаза, их потрясающе красивые золотистые или, не дай Боже, алые очи практически всегда лишены эмоций. Они смотрят без нежности или испуга, этот взгляд всегда жёсткий или настороженный, его не смягчают ни влажность, ни улыбка… Потому что эта улыбка живёт только на их губах, никогда не отражаясь во взгляде. Можете поверить: все недостающие им эмоции дорисовывает ваше собственное услужливое воображение. И только. — Как тебе будет угодно, — неопределённо отмахнулась я. — У меня не было и никогда не будет детей, но у меня есть… кхм… внучка? Я не уверен, что стоит плюсовать это нелепое «пра»… — Значит, ты всё-таки умеешь читать, — схохмила я себе под нос, но он услышал. — И довольно-таки неплохо, кстати. Прямо сказать не могла? — А смысл? — Знаешь… — он отвернулся от дороги, и на мгновение мне показалось, что зелёная стена леса несётся прямо на нас. Но нет, всё под контролем, — я не особенно люблю воспоминания о моей прошлой жизни. Я не всегда был таким паинькой, каким стал теперь. — Ты не поверишь, очевидно. Но я тоже не хотела бы вспоминать своё прошлое. А именно ту его часть, которая вынудила меня приехать сюда. — Мой брат… Его зовут Джаспер. На его коже множество шрамов от укусов. Серповидные отметины его прошлой жизни, — задумчиво проговорил Эдвард. — На тебя напала вампирша по имени Виктория. Там, в лесу. Потом тебя нашёл Блэк и принёс в больницу к отцу. Но никаких следов от укусов не обнаружил. Как такое возможно? — Видишь, даже тебя ещё что-то удивляет, — моя усмешка была кривой, и говорить стало трудно. — Дедуля… — Прекрати, ладно? Зови меня просто — Эдвард. Можно Эд. — А Эдди — нормально будет? — Давай серьёзно? Я же не знаю, надолго ли тебя отпустил твой индейский покровитель… — … потому хочешь выпытать побольше информации, пока я не сбежала? Не сбегу, Эдди. Не сбегу, потому что некуда мне от тебя сбегать. Хотя при мысли о том, что мне предстоит войти в дом, населённый кровопийцами, меня оторопь берёт… — В некотором смысле, это и твой дом тоже. И если я правильно понимаю происходящее с тобой, ты и сама-то не вполне человек. — Конечно, с таким-то дедушкой… — Уна! — Ладно, проехали. Откуда ты знаешь про Викторию? В смысле, я не знаю, какая именно вампирша напала на меня в лесу. А ты, выходит, знаешь? Он потянулся к бардачку, и мне на мгновение показалось, что он вытащит оттуда мёртвую голову той рыжей бестии, что повстречалась мне на лесной тропинке. Но дед молча вынул оттуда мой собственный кулон, который я считала пропавшим. Не глядя на меня, он положил его мне на колени. Помолчав ещё немного, Эдвард сказал: — Елеазар Денали прислал это. А Виктория больше ни на кого не нападёт. С кланом чужаков покончено. — Эээ… Он поднял на меня глаза. — Джеймса убили мы. Викторию — Денали. А Лорана — Джейкоб Блэк. И никаких больше проблем, детка. Никаких проблем… Внезапно я почувствовала, как к горлу подкатывает едкий комок желчи. Господи, что за чудовищный мир? Каждый, с кем я познакомилась за последние несколько недель — убийца. Так или иначе — убийца. От этого осознания становилось муторно: даже бесцветный доктор Каллен — и тот наверняка обрывал чьи-то жизни. Притом, почти все они говорят об этом так, будто муху прихлопнули. Запросто. И никаких больше проблем. — Слушай, ты всерьёз искала меня, или сказала просто так? — голос Эдварда, как ни странно, привёл меня в чувство. Я не боялась его, нет. Скорее, он подстёгивал быть собранной, этаким зажатым в тугую достартовую пружину маленьким спринтером. — Всерьёз, дед. В сущности, моя семья теперь — ты. — Ты же не с дерева упала. Папа? Мама? Пришёл мой черёд удивляться. — Елеазар… Ничего не рассказывал? — Нет. Просто просил позаботиться о тебе. Я так понял, вы знакомы. Но, видимо, не настолько близко, чтобы ты смогла оценить бескрайнее море его деликатности. — Опять всё сама… — выдохнула я с досадой. Но тут же поняла, что Эдварду всё это рассказывать будет проще. Намного проще, чем объяснить Волку свою таинственную родословную и приключения последнего времени. И мою короткую жизнь — тоже. Может, это и к лучшему, что мы разбежались вот так? Не хватало ещё, чтобы он привязался ко мне… Я же не жилец — это очевидно. Может, и к лучшему. Тогда почему так больно? Почему так не хватает его присутствия, пряного запаха его кожи… Чёрт! Я выпрямилась так резко, что едва не треснулась макушкой в потолок машины. Эдвард только хмыкнул. На мне была его футболка. До сих пор… Мне захотелось заплакать. — Ты можешь не торопиться. Времени у меня — целая вечность, — резюмировал дед, видя, что мой настрой на откровения стремительно угасает. И он был убийственно прав. Но что мне с того? Уже сидя в их огромной, нечеловечески стильной гостиной я слушала, как тикают часы на стене, понимая, что с каждым движением стрелок укорачивается моя и без того куцая жизнь. Тик-так… Эдвард поднялся к себе, оставив меня подремать в кресле у камина. Мне было тепло и сонно. Только непрошенные мысли то и дело лезли в мою голову, заставляя сбрасывать дремоту и выныривать на поверхность сознания. Моё удивление достигло апогея, когда меня едва не задушили в объятиях. Я была готова к чему угодно: к укусу в шею, к удару в спину или даже к презрительному отношению — Кай дал мне этого сполна. Но порывистая нежность абсолютно холодной — и внешне, и на ощупь, — девушки-вампира смутила меня до глубины души, лишив главного оружия — моей дерзости. Попытавшись освободиться, я нарвалась на серию поцелуев в обе щеки, и вжалась в спинку кресла, пытаясь разглядеть лицо этой экзальтированной особы. Для матери семейства она выглядела слишком молодо. И это была не Элис — хрупкая брюнетка с аккуратной стрижкой. Меня обнимала роскошная блондинка, в то время как огромный с виду суровый парняга смотрел на неё с крайне умильным выражением лица. От сочетания этой умильности с мёртвой настороженностью взгляда меня в очередной раз бросило в дрожь. Большой брат наблюдает за тобой, Уна. — Роуз, не задуши! — бросил, наконец, Эдвард, появившийся в гостиной, подобно чёрту из табакерки. Из-под пола он, что ли, выскочил? — Она — прелестный ребёнок, — проворковала девушка, отпуская меня только затем, чтобы получше рассмотреть, и стискивая снова и снова. — Твой прелестный ребёнок, Эдвард… — Это уже слишком, ты не находишь? Вообще-то, она мне внучка… — Пра… — сипло каркнула я, ни на что уже не надеясь. — Ой… — поморщился Эд. — Оставим это, я же просил. Высокий перевёл свой леденящий мою душу взор на брата. Они же тут все, типа, братья и сёстры? — Что скажет Белла? — Белла пока не знает. — Деталей или вообще ничего? Эдвард нахмурился, изрядно разбавляя фамильное сходство с Лео. Мой брат редко чем-то озадачивался надолго. — Знаешь, пока она не решит, насколько у нас серьёзно, я не вижу смысла посвящать её в это. Тем более что опять не без Блэка обошлось. — Этим летом я перестал тебя узнавать, Эдвард. Сперва ты вернулся сюда, потом — позволил ей сбежать от тебя в Париж, теперь говоришь так, будто жениться раздумал. — А если и раздумал? — сказал дед крайне пафосным тоном. Сразу было понятно, что он быстрее обменяет свою вечность на расчленение, чем откажется от этой свадьбы. — Конечно, это ты у нас рекордсмен по обрядовому вопросу… — Роуз, в самом деле. Пойдём? Глядя в лицо блондинки, я видела, как она разрывается между желанием подчиниться и нежеланием отпускать меня. Ущипнув меня за щёку твёрдыми холодными пальцами, она улыбнулась — лучезарно, будто мамочка над колыбелью. Глаза её при этом оставались золотисто-пустыми. — Пойдём, Эммет. Крошка, как классно, что ты приехала! Дождавшись, пока странная парочка скроется из виду, я выбралась из кресла, разминая затёкшие ноги. — Дед, может, ей стать моей крёстной феей или что-то вроде того? Закатив глаза, он просто перемолчал очередное обращение не по протоколу. — Я умоляю тебя, прекрати это! Я — Эдвард. Или я просто перестану отвечать на твои вопросы. Пожав плечами, я провела пальцами по клавишам незакрытого рояля. Каллен поморщился, но не запретил. Значит, инструмент его. — Вопросы? У меня нет никаких вопросов к тебе, Эдвард, — я буквально отчеканила это гордое имя. — Это у тебя они были, нет? — У тебя на футболке кровь, — быстро перевёл он тему. — Твоя? — Его, — быстро ответила я, стараясь не вспоминать. — А что? Бесит? — Ммм? В смысле? — Ты вампир? Золотые глаза смотрели на меня безо всякого выражения — два прицела напротив. Но за этими янтарными окошками жил мощный аналитический разум. Который, очевидно, был сбит с толку простым вопросом. — Ну… да, — как-то неуверенно подтвердил он. — Сама же знаешь… Значит, об убийствах ему говорить проще, чем о том, кто он на самом деле есть. А ещё говорят, что вампир — это тонкая душевная организация, страдающая душа и прекрасный принц. Три в одном. Если этот — абсолютное добро, то я отказываюсь представлять абсолютное зло, которым суждено стать моему брату. — Ну, я подумала, что моего кровососущего дедушку вполне может раздражать запах… крови? — Твоего дедушку очень раздражает его внученька, — буркнул он. — Я его… эмм… ощущаю, да. Но ничего страшного. Самый чувствительный из нас Джаспер. — Что, слюни до пола распустил бы? — Уна… — возмутился было он, но тут же рассмеялся. Видимо, попадание было — точнее некуда. — Ну как так можно? Джейкоб наверняка был бы мной доволен. Но, при этом, я не чувствовала никакой радости, поддевая Эдварда Каллена. Вся моя радость осталась в Ла Пуш. *** Мне понадобилась отдельная комната в доме Калленов и три дня тесного общения с семейством, чтобы рассказать, наконец, о том, кто я и что я. Ещё никогда мне не было так стыдно. Но, одновременно, никогда ещё я не испытывала подобного облегчения. Странно, но в некотором смысле, они действительно были моей семьёй. Точнее, её гротескным подобием. Каллены были готовы дать мне всё то, о чём я могла мечтать, будучи прежней Уной: братьев и сестёр, один из которых до чёртиков напоминал Лео, заботливого отца-трезвенника и спокойную любящую мать. Теперешняя я была отчаянной и колючей. Мало того, что я убийственно скучала по бабке — вот уж не думала, что такое возможно… В добавок ко всему, мне не хватало моего Джейкоба. Моего? Разве? Но, как бы там ни было, он действительно был моим. Я чувствовала это по его губам тогда, когда он вернул мне мой случайный поцелуй. Вернул с процентами, не скупясь. Жаль, что мою ответную щедрость на следующий день он принял слишком близко к сердцу. Да, я сглупила, но есть себя за это вечно у меня всё равно не получится. Можно я буду мечтать о тебе оставшиеся мне пару лет, Джейк? Даже осознавая, что всё испортила сама, и понимая, что очень и очень хочу с тобой помириться… Мысль о возможном примирении волновала меня, но я предпочитала оставаться с ней наедине. Под тонким одеялом спальни или в запертой ванной, где никто не мог помешать мне мечтать. Каждое пасмурное утро Каллены отправлялись в школу. Я же наслаждалась свободой от корпения над учебниками и одновременно маялась ничегонеделанием. Дом был стерильным, сад — ухоженным, всё кругом — идеальным. К концу третьего дня мне надоело даже подкалывать Эдварда очередным: «Удачного дня, дедуль», сопровождаемым похлопыванием по рюкзаку с книгами. Он только смотрел на меня с укоризной, хотя я прекрасно понимала, что в некотором смысле это доставляет ему удовольствие. Моё одиночество было практически новорожденным в сравнении с его вековым, а его лёгкую склонность к мазохизму не увидел бы только слепой. Из рассказов Розали я знала, что он регулярно ставит себя в невыносимые даже для бессмертного существа ситуации. Одна только история с Беллой чего стоила… Роуз звала её исключительно «эта пигалица», и мне стало понятно, что она явно испытывает сильную неприязнь к моей потенциальной пра. — Представляешь, он втюрился в самую неприметную дамочку в своём классе. Вот просто сел рядом с ней и втюрился в тот же день! Притом, она неуклюжа, как корова на льду, постоянно влипает в какие-то истории и суёт свою пустую голову, куда не следует. Хочешь, правду скажу? — «сестра», которая мне реально в прабабки годилась, склонилась к моему уху. Повеяло холодом, но я не вздрогнула. — Я так надеялась, что Джаспер её всё-таки тяпнет… Но нет! Теперь они поженятся, и нам придётся терпеть её здесь. Понимаешь? — Может, она изменится, когда станет вампиром? — Сомневаюсь. Такое возможно только в бульварных романах. Да и Эдвард не очень-то хочет её обращать. Это очередной тупик, в который он сам себя загнал. — Что не так? — Ну, теоретически… Если европейский клан узнает о том, что с нами живёт человек, ничего хорошего из этого не выйдет. Но из соображений человечности никто не стал бы превращать молодую девушку в вампира без веских причин. — А разве любовь — не веская причина? Золотистые глаза напротив выражения не изменили, но розовые губы Розали изогнулись в презрительной гримасе. — Любовь? Эта пигалица ничего не знает о любви! Потеряв Эдварда, она достаточно быстро утешилась… С самой Беллой мне довелось познакомиться уже на следующий день после того, как я оказалась в холодном, но гостеприимном доме вампиров. Она приехала после занятий вместе с Эдвардом и смотрела на меня исподлобья, будто чувствуя какую-то угрозу своему благополучию. Улучив минутку, когда дед отлепился, наконец, от своей пассии, я подошла к ней поближе. В гостиной не было никого, кроме нас и Эсме, которая вышивала подол свадебного платья для Роуз. Как я поняла, уже не первого. — Изабелла… — начала было я, но она посмотрела на меня таким взглядом, будто хотела мне врезать. Наверняка Чарли рассказал своей доченьке о моём престранном появлении в городе, и это никак не прибавляло мне очков. — Белла, — мягко поправила меня она. — И что? — Ничего. Просто вижу, что ты как-то напрягаешься по моему поводу. — Тебе какое дело? — Никакого. Зря напрягаешься. Твой суженый мне даром не сдался, и его вампирские чары на меня не действуют. Мисс Свон смотрела на меня как на пятно на ковре. Помолчав с минуту, она выдала: — Как Джейкоб? — Кто? — Я знаю, что ты была у него. Просто скажи, как он. Мне очень и очень хотелось ответить: «По тебе не скучает», но на эту колкость у меня не было никакого права. Я пожала плечами, скрещивая руки на груди. — Да нормально, вроде. — Держись от него подальше, ладно? Ох уж мне эти оленьи глаза… — С чего бы вдруг? — Ему запрещено водиться с вампирами. — Да я как-то ни разу не вампир, Белла. И даже в перспективе не могу им стать. — Мне плевать, кто ты. Просто не приближайся к нему. Эсме подняла голову, но ничего не сказала. — Мда… Эдвард, всё же, мазохист. — Откуда ты… — она задохнулась от неожиданности, будто я раскрыла какой-то её секрет. Но я поднесла палец к губам, призывая будущую родственницу умолкнуть. — Тсссс… Белла без пяти минут Каллен не может сидеть на двух стульях. Ты или жена моего прадеда, или подруга Джейкоба Блэка. Третьего не дано. — Кто ты? — переспросила она, но я не стала развивать эту тему. Боюсь, что понимание того, что двое её фаворитов одновременно, правда, в разных качествах, не запрещены мне никаким из известных ей законов, станет невыносимым. Белла Свон вполне могла невзлюбить меня, но ей бы меня пожалеть… Хотя бы потому, что у неё впереди — вечность. А ещё… Потому что я влюблена — ох, как же больно — в Волка, который всё ещё думает о ней. В тот же вечер я выложила Калленам решительно всё, что знала о своей невесёлой ситуации. +1 к общей осведомлённости Карлайла. +1 к добродетели Эсме. +1 к сумасшествию Элис. +1 к мужеству Эммета. +1 к озабоченности Розалии. +1 к эмпатии Джаспера. +100 к мучительным самокопаниям Эдварда. И, хотя жертвой со всех сторон была я сама, страдающее выражение появилось на его лице. Это он должен был поехать в Италию, не так ли? Беда была в том, что ещё пару недель назад я с радостью махнула бы какого-то неизвестного мне человека на родного брата. Пусть бы вампиры королевского клана получили своё — и я никогда не узнала ничего о Форксе и его забавных обитателях. Но сегодня… Отдать им своего изрядно двоюродного, мятущегося и сомневающегося пра и стереть воспоминания о Джейкобе? Нет, лучше оставить всё, как есть. Лео прежним уже не будет. Кажется, именно в тот день я поверила в судьбу. И прочувствовала своё маленькое место в этой большой сицилийской мозаике. «Я знала, что Волтури приедут сюда из-за ребёнка Эдварда», — заявила Элис. И начала путано рассказывать о какой-то битве в стиле Властелина колец. Помнится, там фигурировала прекрасная Белла с каким-то щитом, и прочая тарабарщина… Но для меня лично всё это не имело смысла. Девочка-Грааль могла быть только ценным ресурсом. Скорее всего, мне предстояло умереть, и я честно сказала об этом своим гостеприимным, но хозяевам. — В качестве живого артефакта я абсолютно бесполезна. Для вас. Но если сюда придут Волтури и увидят Беллу — вам конец. Если придут Волтури, а вы не захотите отдать или убить меня — вам конец. Сколько бы я ни думала об этом, понимаю только одно: сбежать с Елеазаром было не самым умным решением. Хорошо ещё, что мой маячок больше не настроен на Лео Волтури. — Виктория мертва, значит, в данный момент никто не может влезть в твою голову, — мрачно сказал Эдвард. — Я предпочла бы перестраховаться, но ты же откажешься, — пошутила я, но тут же осеклась, перехватив взгляд Джаспера. Тёмно-золотые глаза пристально изучали моё горло. — Оставайся здесь, пожалуйста, — неожиданно мягко отозвался дед. — Ты плохо нас знаешь, если думаешь, что мы позволим Волтури убить тебя. Неделя за неделей, прошёл месяц. Время, казалось, застыло, уперевшись дождливым октябрём в заснеженный тупик ноября. Каллены были готовы удочерить меня хоть завтра, но мне этого не хотелось. Кажется, это смутное чувство понимала и уважала одна Розали, хотя она же и была привязана ко мне сильнее всех. Она таскала меня по магазинам, наряжала — то как куклу, то как сорванца… Ей было бы сложнее всех попрощаться со мной, но именно Роуз была готова отпустить меня, если потребуется. И только ей я могла сказать, почему роскошный дом всё больше казался мне клеткой. Заплетая её золотистые волосы в высокую корону из кос, я осторожно поведала ей короткую историю своего счастья. Несмотря на явную неприязнь, которая так и сквозила между оборотнями и вампирами, она слушала меня спокойно: то и дело я ловила её взгляд в зеркале. И всякий раз золотые глаза хранили молчание. Я заметила, что они стали темнее, будто кто-то щедро добавил в них ночи. «Это голод», — подсказал мне внутренний голос. Но я продолжила спокойно вплетать в светлые локоны тёмно-вишнёвую ленту. — Тебе действительно нравится Блэк? — нейтрально поинтересовалась Роуз. Не видя смысла отпираться, я ответила: — Очень. Больше она вопросов не задавала. Просто слушала мой спутанный бред, пересыпанный обрывками индейских историй и тех коротких дней, что мне довелось общаться с Джейкобом. Иногда она морщилась, но куда чаще улыбалась. — Хочешь его увидеть? — спросила, она наконец. — Джейка? Вам же в резервацию нельзя! — Нельзя, — согласилась Розали. — Но можно в школу. Иногда он там тоже бывает. — Боюсь, не захочет говорить со мной… — Не попробуешь — не узнаешь. Поедешь с нами завтра? Странно, но её глаза перестали казаться мне безжизненно-мёртвыми… Я поехала. Мне пришлось несколько часов просидеть в красной машине Розали, безо всякой надежды на чудо появления Джейка. Зато я успела поймать на себе ненавидящий взгляд Беллы. Ну, конечно… Выйдя из машины, я прикинула, удастся ли мне пробраться через заснеженную парковку и глубокие сугробы, оккупировавшие весь школьный двор, к кафетерию. — Тебе помочь? — раздался знакомый голос откуда-то сверху. Повернувшись, я успела краем глаза заметить старые кроссовки. Блэк, казалось, стал ещё выше и шире в плечах: он стоял прямо у меня за спиной, и я едва не налетела на его грудь под распахнутой курткой. На меня пахнуло теплом, и буквально зубы свело от желания обнять его прямо сейчас. Вместо этого, я молча смотрела в его лицо, пытаясь понять, рад ли он этой встрече. Господи, да я такая же засранка, как и его любимая Белла… Стою и туплю. Разве не из-за него я здесь? Не заметив при нём учебников — он стоял, спрятав руки в карманах, — я осторожно взяла его за лацканы куртки. Он смерил меня оценивающим взглядом сверху вниз и обратно. — Помоги. — Какого чёрта ты здесь делаешь, Уна? — его губы были обветренными, но даже это их не портило. Жаль, что он не улыбается мне как тогда… — Я замёрзла, — ответила я то, что первым пришло в голову. — Ну, так залезла бы обратно в машину, — проговорил Джейк, перехватывая меня за запястья и осторожно укладывая мои ладони себе за пазуху, накрывая их сверху своими. Там, под колючим свитером, гулко стучало его сердце. Каждый громкий толчок, казалось, отдавался звоном у меня в висках. — Видишь же, я здесь. — У тебя уроки? — Неа… — он усмехнулся, и надежда больно полоснула меня. — Тогда зачем приехал? — Хотел увидеть кое-кого, — уклончиво ответил Блэк, и уже не смог удержаться, чтобы не улыбнуться. Эта улыбка слепила меня куда сильнее снега. Мне хотелось коснуться губами ямочек на его щеках, но… Неужели он приехал, чтобы увидеть Беллу? Проглотив это предположение, я улыбнулась в ответ. Он смешно фыркнул. — Эй… Совсем замёрзла, у тебя губы дрожат. Его пальцы почти больно сплелись с моими. — Джейк… — Я, Рыж. Я… — Ну, Джейк… — Что? — его глаза смеялись надо мной, в то время как руки и не собирались отпускать. — Прости меня… — За то, что ты ткнула в меня деньгами? Прямо там простил. За то, что сбежала к этим, — он кивнул в сторону школы, явно намекая на Калленов. — Не могу… Но очень хотел бы. Убеди меня? — Я всё ещё сплю в твоей футболке, — просто сказала я. — И я всё тебе расскажу, только не прогоняй меня больше… Он собрался было что-то ответить, но громкий свист заставил его обернуться, отпуская меня. — Эй, Блэк! — метрах в пяти позади стояла Роуз. Наверное, увидела нас в окошко и отпросилась под благовидным предлогом. — Нравится машина? — Допустим. Но для девчонки, вроде тебя, она слишком крутая. Она бросила ему ключи, которые он ловко поймал. — Пользуйся. Только ребёнка привези домой вовремя, договорились? — Ребёнка? — переспросил Джейк. Розали расхохоталась, запрокидывая голову. — Он не знает? Расскажи ему прямо сегодня… Блондинка удалилась по-королевски, оставив нас обоих в полнейшем недоумении. — Что это было вообще? — поинтересовался квилет, но ответа дожидаться не стал. — Без разницы, ты же обещала мне всё рассказать, Рыжая… Когда он склонился, чтобы поцеловать меня, мне показалось, что под нашими ногами тает снег и распускаются первоцветы. Уже выруливая с парковки, Джейкоб Блэк притормозил, оборачиваясь ко мне. — На чём мы там остановились? Ты хотела в Сиэтл, кажется… — Мне всё равно, куда. Только чтобы с тобой. — Даже так… — он взял меня за руку, держа руль одной левой. — Ты не знаешь, что такое заниматься любовью на заднем сиденье машины …. ммм… старшей сестры? Расскажу тебе прямо сегодня. И привезу тебя к ней домой. Вовремя. Возмутиться? Нет… Я была бы очень не против. И я просто улыбалась в ответ, чувствуя, как меня всё сильнее затягивает в пульсирующую воронку нашего примирения.