Тесные русла вен

POV Уна МакСуинни

Парочка несовершеннолетних в чужой красной машине на дороге в Сиэтл? Нешуточное дело! Первый коп в большом городе был бы счастлив остановить нас и поинтересоваться правами моего импровизированного водителя. Оказываться в местной каталажке лично мне очень не хотелось: история моего путешествия с крайнего Востока на крайний Запад страны показалась бы полицейским весьма интересной. И, даже если бы я придумала что-то о том, что каждый американец должен пересечь родину хотя бы один раз, памятуя фильм «Элизабеттаун», меня бы передали бы на поруки федералам. А уж потом один из вечно сосредоточенных агентов счёл бы своим долгом переправить меня домой, к родителям, которые ни сном, ни духом о моих передвижениях. Как ни крути, с точки зрения государства я — взбалмошная беглянка и бог знает, кто ещё. Поэтому единственным местом, где мы не рисковали нажить себе лишних неприятностей, был Порт-Анджелес, куда мы и направились, не теряя ни минуты из отведённого нам Розали времени. Мои денежки, любовно перевязанные зелёными нитками Ба, остались дома, в моей сумочке. Зато в одном из карманов курки лежала безлимитная банковская карта, которую презентовал мне прадед. С его именем и фамилией, выдавленными в пластике — не дай бог Джейкобу это увидеть! По сравнению с банковским счётом трёхсотлетнего вампира Эдварда Каллена, состояние моего отца казалось более чем скромным, хотя и он был далеко не босяк. Но счастье совершенно точно не в деньгах, не так ли? Например, папа, будучи человеком небедным, вряд ли уже когда-нибудь будет хоть сколько-то счастлив. Но зарабатывать не перестанет… Бедная Ба, как она там со всем этим справляется? Джейкоб молчал и улыбался, предпочитая отвечать на мои вопросы редко и односложно. Я откровенно пялилась на него, пользуясь тем, что не мне нужно смотреть на дорогу. Мои вопросы о причинах его появления на школьной стоянке он проигнорировал, громко фыркнув при одном упоминании Беллы. — Она запретила мне подходить к тебе, Джейкоб, — достала я свой туз из рукава, ожидая бурной реакции. — Просила держаться от тебя подальше. — Хороший совет, кстати, — серьёзно ответил он. — Но сама она им почему-то не пользуется, хотя я просил её не раз и не два. Не надо о ней, ладно? — Старая рана всё ещё болит? Бормочешь о ней по ночам? — неаккуратно съязвила я. Джейк посмотрел на меня так, что я почувствовала себя Красной Шапочкой на узкой лесной тропинке. Сожрал бы с потрохами прямо сейчас, да руль бросить боится. — Я давненько сплю один, и никто не может рассказать мне, о чём там я бормочу. После этого у меня отпала охота расспрашивать его. Поняв, что пауза затянулась, Блэк заговорил сам. Преимущественно, о разных мелочах, напомнив мне первые дни нашего знакомства, когда он навещал меня в больничной палате. Он говорил вполголоса, будто в это же самое время прислушиваясь к чему-то, что слышал только он один. А я в очередной раз радовалась присутствию живого человека рядом со мной. Живого. И любимого… Посмотрев на его крепкие кисти, лежащие на руле, я внезапно вспомнила о том, о чём обмолвился Эдвард. «Лорана убил Джейкоб Блэк» Этот мальчик — убийца. Эти красивые глаза видели смерть, а эти руки — её причиняли. Оставило ли убийство незнакомого мне вампира след в этой душе? Бросило ли тень на этот высокий лоб? Бояться ли мне тебя, Джейкоб? Видимо, он задал мне какой-то вопрос, который так и не достучался до моего сознания. Потому что из раздумий меня вывело только навязчивое ощущение взгляда. — Что? — поинтересовалась я. — Ничего, — коротко бросил Джейк. — Просто не уверен, что ты меня слушаешь. О чём задумалась? Или секрет? — Секрет, — упрямство всегда было частью моего несахарного характера, и сейчас оно было явно некстати. Но что я могла поделать? — У тебя слишком много секретов, Уна, — вздохнул Блэк. — А я, по всему выходит, слишком болтлив. — Почему это? — Потому что рассказал тебе всё и даже немного больше. В обмен на что? — На благосклонность таинственной незнакомки, конечно же. — Когда я подобрал тебя там, — он кивнул в сторону леса, который всё не кончался по обе стороны дороги, — ты не казалась мне проблемой. И не казалась мне сложной, пока я не втюрился в тебя по уши. Теперь же я не знаю, с какой стороны подступиться к твоим секретам. Потому что, как выяснилось, я должен думать ещё и о том, чтоб не обидеть тебя. — Твоё врождённое благородство сослужило тебе неважнецкую службу, мой Серый Принц. — Очень смешно, — прокомментировал он, но рассмеялся, не удержавшись. — Серый Принц… Умереть — не встать! Сказать честно, не очень-то я серый. — Ну, это фигура речи, если что. — У меня не слишком высокий балл по литературе, — честно признался он. — Жизнь слишком отличается от того, что написано в книгах. Особенно, моя собственная. Читая о том, как оно бывает у каких-то выдуманных людей, действующих в выдуманных обстоятельствах, ловлю себя на мысли, что меня наё… Ну, в общем, не люблю я читать. В принципе, многие из моих некогда знакомых парней читать любили. Но выбирали они при этом какую-то мейнстримовую муть, псевдофилософию или классический декаданс. Говорить с ними было скучно до зевоты, потому как главной побочкой от такого занимательного чтения было раздувание чувства собственной важности. И даже если Блэк читал только дайджесты и пособия по автомеханике, с ним было интереснее… Потому что он убил вампира? Быть может, и поэтому тоже. — Джейк, ты когда-нибудь… убивал? — задала я давно волнующий меня вопрос. — Ты подробностей хочешь, или мысль о том, что я кого-то грохнул, тебя заводит? — грубовато отозвался он, не глядя в мою сторону. — Эдвард сказал… — Знаешь, у Каллена есть одна особенность — он не врёт. — А ты? — Что — я? — Кодекс Серого Принца позволяет тебе приврать? — С тобой невозможно говорить серьёзно, да? — он снова смеялся, но по-прежнему не смотрел на меня. — Его звали Лоран. И он хотел убить Беллу. Времени на подумать о моральности поступка у меня не было. — Ну, состояние аффекта… — Чего? — ирония в его голосе просто зашкаливала. — Мне это незнакомо. Даже когда меня трясёт от ярости, я понимаю, что должен сделать. И делаю. — Не хотела бы я встретить тебя, трясущимся от ярости, Джейкоб Блэк. — Что так? Сомневаешься в моём кодексе? Серый Принц умеет держать себя в руках, хотя и не очень умеет держать язык за зубами. Мне очень хотелось схохмить, что и этим можно воспользоваться в мирных целях, но я едва сдержалась. Меньше всего было нужно переводить разговор в горизонтальную плоскость здесь и сейчас. Я очень хотела в Порт-Анджелес. Хотя бы затем, чтобы купить этому несговорчивому, смеющемуся надо мной Волку белоснежный тёплый свитер. *** В итоге, я купила ему свитер, новые джинсы, скрипящую, пахнущую хорошо выделанной кожей куртку, зимние ботинки и даже новенький плеер. Джейкоб позволил мне всё, стоя в примерочной стиснув зубы, играя желваками и молча хмуря брови. Услышав, как молоденькие кассирши торгового центра перешёптываются у него за спиной, он, казалось, был готов зарычать. — Ты красавчик, чего ты хотел? — по-приятельски пихнув его под пятую точку, я рассмеялась. Он действительно был чертовски хорош: на фоне белой шерсти его кожа горела медью. — На кого я похож, блин? — На разиндейского индейца с бровями чернее ночи. Не хмурься, пожалуйста. Ты действительно очень красивый. — Знаешь, почему я терплю это? — Не знаю, — вздохнула я. — Откуда мне знать? — Потому что тебе это нравится, — коротко резюмировал он. — Не расскажешь, зачем мне это? — с этими словами он поднял плеер за проводок наушников, словно мёртвую мышь. — Я сброшу тебе свою любимую музыку, когда ты вечером привезёшь меня домой к старшей сестре. — Думаешь, я зайду в тот дом?! — Почему нет? — Только, если ты объяснишь мне, зачем мне это нужно. Слышала бы ты их запах так, как слышу его я… — Ну, просто я там живу, Джейк. В некотором смысле, они — моя семья. — Вот этого я тем более не понимаю! — Я объясню, если ты позволишь. Только… Давай выберем для этого какое-то менее людное место. Видимо, интонации моего голоса были действительно умоляющими, а Джейка действительно достало быть объектом моего шопинга. Пристроив бумажный пакет, в который мне любезно упаковали его старые вещи, в багажник машины, я взяла его под локоть, позволяя отвести меня туда, куда захочет он сам. Естественно, на ресторан я не рассчитывала, прекрасно понимая, что Блэк сделает всё, чтобы не позволить мне больше расплачиваться. Но в пиццерии «Гордии» рядом с паромной станцией было ничуть не хуже. Здесь собирались те, кому хотелось поесть больше, чем поглазеть, не было пронырливых официантов и громкой музыки, мешающей разговору. Уже через четверть часа я ковыряла свою картошку-малышку, глядя, как Джейкоб расправляется с пиццей. Перехватив мой заинтересованный взгляд, он хищно улыбнулся и запрокинул голову, изображая беззвучный вой на луну. — Твоё зверское обаяние на пике просто, — отшутилась я, чувствуя, как незаметные волоски на моих руках поднимаются дыбом, как крошечные антенны. В чёрных зрачках напротив прыгали искры смеха. Но сейчас, когда этот острый подбородок выглядывал из-за высокого воротника белого свитера, я в очередной раз разглядела крепкие ещё более белые зубы с выразительными, чуть более развитыми, чем положено человеческой породе, клыками. Меня окружают хищники, пора бы с этим смириться. Тем более что моя судьба — быть нижней ступенькой в этой замысловатой пищевой пирамиде. — Планирую воспользоваться им по полной программе, если ты сама не начнёшь давно обещанный мне рассказ. — Звучит так, будто я на школьном конкурсе чтецов как минимум. — Почти так. Я люблю хорошие рассказы… Конечно, сам — сказочник тот ещё, заслушаться можно. — Заставишь племени у костра пересказывать? — Об этом можешь не беспокоиться. До весны, — уклончиво ответил Джейк, не переставая набрасываться на ни в чём не повинную пиццу. Что мне оставалось? Я не знала, с чего начать, чтобы и себя не обидеть, и Эдварда не подставить, и гордость Серого Принца не задеть. — Веришь, я не знаю даже, с какого места начать… — С начала, если хочешь быть со мной откровенна. Обещаю не перебивать, если история длинная. — На посиделки над порцией кофе хватит. Ну, если ты немного сбавишь обороты… Он только плечами пожал, направляясь к барной стойке, чтобы вернуться с дымящимся капуччино. Для нас обоих. И я начала с начала, не обходя историю моего семейства, часть корней которого лежала в Чикаго. Естественно, Джейкоб не знал настоящую фамилию Эдварда, и это было явно лишним отступлением. Но мне хотелось построить максимально логичное повествование, напоминающее его собственные легенды о квилетах. Он слушал очень внимательно, изредка трогая чайной ложечкой медленно оседающую тугую кофейную пенку. Дойдя до описания моей первой встречи с представителями подлунного мира европейских кровососущих, я невольно запнулась перевести дух. Вот так, с полпинка, рассказать о всех тех забавных вещах, которые проделывал со мной Кай Волтури, я не смогла ни всепонимающей Ба, ни многоопытному Пра. Кошка играет с полуживой добычей менее изощрённо. Мне не хотелось смотреть в карие глаза напротив, рассказывая об этом. Сейчас, спустя долгое время после, я будто бы заново окуналась в отравленные чернила тех дней, когда на моём теле не было места, которого не коснулись ледяные губы вампира. В меня проникало не только его сознание, и переживать это заново было горько. Я была готова увидеть отвращение на лице Джейкоба, но предпочитала оттянуть этот момент, отложить его, если нельзя отменить. Мой брат — теперь Волтури. Эдвард Каллен — мой прадед по материнской линии. Один из… Как об этом сказать? И даже сейчас поступок Елеазара не перестал казаться мне жестоким и бессмысленным подвигом во имя не слишком-то понятной мне идеи. Он был прав, говоря, что люди не умеют просчитывать свои ходы. Не знаю, как остальное человечество, а я не смотрела в своё будущее дальше завтра. Наверное, потому, что там меня ожидали сплошные разочарования, боль и смерть. Стоит ли говорить Джейкобу обо всём, что случилось со мной там, на родном побережье? И о том, что нам предстоит расстаться — так или иначе, но уже достаточно скоро? Если даже Каллены толком не знали, что теперь со мной делать… — … мне осталось жить два года, — сказала я, опустив подробности моего близкого знакомства с Каем Волтури. — Всего два года, понимаешь? Поэтому я соврала родителям, что поступила в Браун, а сама рванула в другой конец страны, чтобы прожить это время так, как сама захочу. — Не сходится, — покачал головой Блэк. — После укуса вампира и дня не прожить… А тут целых два года! В его глазах я видела беспокойство, а не недоверие. Мне стало стыдно, но что я могла поделать? — Это… Болезнь крови. Я не слишком-то восприимчива к смерти и к яду вампиров. Ты сам видел, в каком состоянии я была там, в лесу, когда… — Прекрати это, иначе мы поругаемся второй раз, — оборвал он мои оправдания. Голос Джейкоба звучал тихо, но лучше бы он кричал. — А третьего раза не будет. Хватит с меня одной обманщицы, в самом-то деле! Я очень не хотела рассказывать всю правду, все ещё пытаясь скрыть все эти болезненные детали — кто, как, почему… Я надеялась, что смогу обмануть его, подготовить к моей смерти. Мне уже даже нравилось представлять, как я прошу своих близких не киснуть после моей трагической кончины, — потому что я прекрасно понимала её неотвратимость. Но перспектива прожить остаток дней в вечных контрах с Джейкобом Блэком и нечистой совестью была ещё более безрадостна. Поэтому я — пласт за пластом — собрала для него слоёный торт моего прошлого. Не утаив ничего и ничего не приукрасив. Вот так, Джейк. Думай теперь, хочешь ли ты знать обо мне что-то ещё. Он действительно не перебивал меня. Просто сидел напротив, положив руки на стол перед собой. И я не сразу заметила, что кончики его пальцев побелели от напряжения. — Я в шоке, если честно. Наверное, проще было бы поверить в твою ложь, чем переварить эту правду. — Прости. На моём месте было крайне безответственно влюбляться в тебя, — горечь моих слов, казалось, была заметна только мне. Что там, я уже с полчаса видела мир через выпуклую линзу подступающих слёз. Всё. Теперь — точно всё. Он уедет, отвернувшись от меня, как от прокажённой. А я проведу оставшиеся мне дни в качестве домашней зверушки Калленов, которую им придётся отдать во имя собственного спокойствия. И никто не заплачет. Даже Белла Свон, которая, благодаря моему появлению, гарантированно станет вампиром уже очень скоро. Тем более — Белла. — Рыыыж… — раздосадовано протянул Джейк, очевидно, заметив мои глаза на мокром месте. — Отвези меня домой. Пожалуйста… — взмолилась я. — Хватит экзекуций на сегодня. — Если бы я появился в том лесу чуть пораньше, та пиявка осталась бы без головы прямо на месте, — проговорил Блэк сквозь зубы, вставая из-за стола. — Твоя Белла станет вампиром. Из-за меня… — зачем-то брякнула я, тут же прикусывая язык. Но было поздно. Джейк сел на место, взяв мои ладони в свои. — Послушай… Она не моя. И она станет вампиром по собственному желанию, потому что у неё маргарин вместо мозгов, и трёхсотлетний кровосос в качестве потенциального жениха. Не бери на себя больше, чем можешь унести, ладно? Меня меньше всего волнует нечеловеческое будущее Изабеллы Свон. Моя голова болит о том, что в моей стае будет много совсем неопытных волчат, притом, скоро. Если сюда заявятся королевские пиявки — этого не избежать. — … — Эй, если ты думаешь, что я позволю тебе умереть — хоть через два года, хоть через три — или когда там ещё тебе обещали? — то мозгов у тебя не больше, чем у Беллы, будь она неладна, — усмехнулся он едва ли не впервые с того момента, как потребовал от меня правды. — Даже если ты такая же непроходимая тупица, как мисс Свон, я всё равно тебя не оставлю, что бы ты там себе ни придумала. Всё, что я смогла — выдавить из себя грустную улыбку, надеясь, что он подсластит её поцелуем. Но мой Серый Принц только обнял меня, притягивая к груди, сильно пахнущей недавним шопингом. У меня совсем ничего не осталось, чтобы быть оптимисткой. *** В Форкс мы возвращались уже в сумерках. В салоне машины играло радио, Джейкоб молчал, и мне не хотелось тормошить его. Вечер, который начинался так многообещающе, скатился в молчанку. Но я соврала бы, скажи я, что не предполагала подобного исхода. Да, сегодня я заручилась поддержкой двух вампирских кланов и одного благородного Волка. И мне бы спать спокойно, не думая о совершеннолетии. Но, увы… Больше всего мне хотелось зарыдать сильное плечо Джейка прямо сейчас, спрятать руки в его карманах и никуда его от себя не отпускать. Но не просить же его об этом? Уже на подъездной дорожке дома Калленов, я будто очнулась, понимая, что с минуты на минуту вечер нашего примирения окончится. А о том, что будет дальше — и будет ли что-нибудь, — мы так и не договорились. Вынув ключи из замка зажигания, Блэк вложил их в мою ладонь. — Славная у неё машинка, хотя и не Импала. Передашь сестрёнке. Или кто она тебе? Бабуля? — Я зову её просто Роуз, если что. — Не пропадай, Рыж… — грустно сказал Джейк, глядя куда-то в сторону. Краем глаза я заметила какое-то движение у въезда в гараж. Не удивлюсь, если это мой заботливый предок. — Не хватало ещё, чтобы эта семейка промывала тебе мозги на мой счёт. — Они этого не делают, — сказала я чистую правду. — Ну, это пока, — многообещающе сообщил квилет. — Видишь, даже сейчас боятся оставить тебя одну со мной в машине, где мне и одному-то не развернуться. — Перестань, — попросила я, в то время как он вышел наружу, выдыхая облачко пара в темноту вечера. Сев на капот, запрокинув голову, он смотрел на звёзды, то и дело проглядывающие сквозь рваную ткань облаков. Выйдя следом, я села рядом, прислоняясь к его плечу. — Перестань, Джейк… Они совсем не такие плохие, как ты думаешь. Коснувшись губами моего виска, он обнял меня, притягивая ближе. — Где-то я уже это слышал. Может, и так. Но пока что единственный повод для дружбы с ними у меня — это ты. И твоё будущее. — У меня нет будущего, Джейкоб Блэк. Но не думай об этом, а то на твоём красивом высоком лбу появятся морщины. Теперь рассмеялись мы оба. — Ладно… Я пойду? — обречённо сказал он. И мне ничего не оставалось, кроме как отпустить его. Отпустить, чтобы тотчас же пожалеть о том, что прощальный поцелуй был слишком коротким. Пройдя через холл, я коротко поздоровалась с Эсме и Карлайлом, которых не видела утром. Пообещав спуститься и поужинать — не даром же мать семейства старалась у плиты, — я поднялась к себе. Где-то внизу раздавались осторожные шаги: наверняка следом поднимался Эдвард. Потому я быстро захлопнула за собой дверь ванной. Мне не хотелось отчитываться перед пра, рассказывая ему, где и с кем я была. Видел, не слепой. Да и его трогательная опека иногда перехлёстывала через край, превращаясь в попытки контроля. Приходилось напоминать, что ему следует беспокоиться о Белле. Которую, признаться, он не особенно баловал вниманием последние пару недель. Примерно через полчаса я толкнула дверь в свою комнату. До обещанного ужина оставалось немного времени, которое мне хотелось провести в тишине и одиночестве. Пра за стенкой не издавал ни звука, потому я решила, что он отправился-таки к своей суженой, раз я уже вернулась домой. Включив свет, я потянулась было к шкафу, чтобы сменить влажное полотенце на домашнюю одежду. Странный звук заставил меня насторожиться. Сердце ёкнуло и заколотилось, как бешеное. Стук в окно, — а это был именно он, — повторился. В этом доме я чувствовала себя в относительной безопасности. Выглянув за штору, я увидела Джейкоба Блэка, комфортно устроившегося на ветке дерева, растущего рядом с домом. Жестами он попросил открыть окно. — Я думала, волки не взбираются по деревьям, — пробормотала я. Перемахнув через подоконник, он сгрёб меня в охапку, сбивая дыхание. — Дурной пример твоего родича очень заразителен. А ты не очень-то умна, если подумала, что я мог уйти вот так, оставив тебя здесь одну среди пиявок. — Они не пьют кровь людей, — мои пальцы скользнули по его лицу, касаясь фирменной чуть хищной улыбки. — Плевать… Моё полотенце упало вниз, никем не удерживаемое. Губы Джейкоба уже не были нежными — они не требовали, а брали то, чего ему хотелось. Грубая кожа нового ремня его джинсов поддавалась с трудом, а мои негнущиеся пальцы меня практически не слушались. Прикосновения квилета были жёсткими, но там, под мягким снегом белого свитера была его голая горячая грудь, и от этой мысли я тихонечко сходила с ума. Переступая с места на место, вставая на цыпочки… Неожиданно приземлившись спиной на широкую постель со скользкими сатиновыми простынями, я увидела россыпь звёзд прямо перед глазами. Где-то в затылке это неосторожное действие отдалось лёгким болезненным скулежом… Ему не пришлось бороться с моими коленками. Его губы оставили болезненный след над моей ключицей. Мой Волк был огромным и тяжёлым, его нетерпеливые пальцы больно щипали меня, но это было не важно. Ответом на моё: «Жарко» было его: «Тесно». Но я цеплялась за каждый пылающий дюйм из тех, что он то щедро отдавал мне, то пытался забрать назад. У меня было всё и ничего — пряный запах его кожи, терпкий вкус пота, тонкий аромат свежей постели. Отдышавшись, я попыталась оттолкнуть от себя тяжёлую горячую грудь Джейкоба. Он не позволил, наваливаясь ещё сильнее, запуская пальцы в мои волосы. — Джейк, ты чего? — Много думал о том, что ты собираешься умереть через два года… — Решил ускорить процесс? Задушишь ведь! — Не смешно, Уна… — хриплый голос полоснул мои вздыбленные нервы, не хуже его твёрдых пальцев, нарочито медленно занявших едва освободившееся место внутри меня. Обхватив шею Джейкоба, я нежно прижалась губами к его губам, пытаясь унять дрожь. — Любимый… Мне нужно спуститься вниз, я обещала. Отпустишь? — А ты вернёшься? — выдохнул он прямо мне в губы, не убирая руки. — Вернусь. С добычей, — улыбнулась я в темноте, прекрасно понимая, что он настроен помучить меня ещё немножко, прежде чем позволит уйти. — Принесу тебе куриную ножку… Хочешь? — Хочу, — ответил Джейкоб, имея в виду даже больше, чем я спрашивала. Я предложила бы свои вены вечно голодному Джасперу, чтобы избавиться от мерзкого ощущения присутствия в моей жизни чужеродной силы. Но любовь Джейкоба была мне нужнее, чем любое другое избавление. Любовь любимого — эликсир жизни даже для такого странного создания, как я.