Неожиданная встреча
25 ноября 2020 г., 10:26
Почесать языком во время простоя — дело святое. Не святее, чем пропустить при этом немного алкоголя. Команде повезло с очередным заданием, повезло с оплатой, но не повезло со стоянкой.
Арстлан оказалась мелким аванпостом, на краю Ледяных пещер, пребывающей постоянно в полутьме из-за нехватки энергии.
Ничем интересным здесь себя занять не удалось, поэтому Циан, когда все собрались в небольшом зале, принялся вспоминать разное, что знал и что мог рассказать. Пил он при этом, как не в себя. Алекс уважительно кивал на это, а Фокнер все говорил и говорил.
Важно помнить, что жизнь на Европе протекала вместе с её водами. Всякое случалось среди пещер, руин и пустот, но не меньше происходило и на самих станциях. Так уж вышло, что все колонии отличались не только размерами, но и деятельностью. Например, Нова Царицын хоть и была жилой станцией, получило в наследство от былых времен верфь. Ходили легенды, что именно там некогда космические корабли перестраивали под подводные нужды. Работяги передавали эти истории из поколения в поколение, будто бы боясь забыть.
Гурония, откуда родом Циан Фокнер, являлась жилым аванпостом. Циан вырос там, впитал обычаи и слышал немало историй от знакомого Митчелла, который на то время работал в местной службе безопасности. Гурония это тот аванпост, где новости облетали всех за считанные минуты, так что о внезапном убийстве прознали все сразу. Этот случай стал первым на памяти Митча и любопытен тем, что объяснить, что же произошло на самом деле, не получилось.
Случилось это задолго до рождения Циана и произошло в месте, которое уже давно переоборудовали под технические нужды. Тогда еще жилой комплекс протянулся вдоль одной стены, имея подъезды и этажи, и жилые ячейки. Именно туда вызвали группу Митчелла, а заодно прихватили врача, чтобы разобраться со всем на месте.
— И что вы думаете там увидели? На лестничном пролете: тело, под которым полным-полно крови, голова валялась неподалеку, края раны рваные, сразу видно было, как заверял Митч, — рассказывал артиллерист собравшимся вокруг людям. — На теле полным полно ран, а сама одежда — самая обычная одежда жителя аванпоста — порвана во многих местах. Митчелл еще пояснил, что труп свежий, а это, — Циан пожал плечами, мотнув головой, — и сам врач подтвердил. Ну, — он указал на Ганса, — уж Паулюс знает, как это делается. Там, якобы, прошло не больше двух часов, как-то это выявили… Ну, ладно. Это же подтвердилось позднее, когда допрашивали уже жену того жмура. Их жилая ячейка была немного выше, так что до двери оказалось каких-то три метра вверх. Вот тетка сама труп и обнаружила. Баба пьющая, кстати, и уже залила глаза, но в целом удалось выяснить следующее: мужик вышел перекурить, а после пятнадцати минут, тетка начала беспокоиться о том, что муженек мог заглянуть к своим товарищам-собутыльникам. Там они любили напротив этого комплекса собираться. Окон в ее ячейке не было — хотя у кого из нас окна вообще были? — так что зону перед комплексом не видно. И вот выходит она и, пройдя буквально пару шагов по лестнице — Ба! — видит изувеченное тело жмура в кровище и дерьмище. Большего от нее добиться не удалось и на последующих допросах. Что там еще? Болтовня с соседями совсем ничего не дала. Ни один человек из опрошенных не слышал ни криков, ни грохота, ни звуков борьбы, ни-че-го.
Мужчина сделал небольшой перерыв, опрокинув стакан некой настойки, которую любезно сделал Ганс. Сам врач не пил и об этом стало известно только сейчас. Тогда на него сразу стали смотреть с подозрением, потому что, как заявил Рагнар: «все подводники пьют. А если не пьют, то значит их кукушечка съехала.» Однако Паулюс пока не давал причин не доверять ему. Всем хватило и того, что он настаивал некую смесь из препаратов (с этанолом во главе, разумеется), морской воды и перемолотых водорослей. Пойло за глаза прозвали «Молотоглавом». В голову давало не хуже любой другой бурды и поди разбери когда.
— Вы можете, — Циан прикрыл глаза, прислушиваясь к своим чувствам. Было бы неловко, если он отключится так и не закончив историю. Говорить он еще мог, хотя перед глазами уже плыло. — Вы можете начать рассказывать про шлюзовые двери. Уж шлюз обычно такой, что поди что услышь, но, уверяю, на Гуронии экономят на всем и, что стены, что двери — все это не толще моего кулака. Так было и тогда. Никакой звукоизоляции эти железяки не давали. Ну, а перед комплексом действительно сидело несколько любителей опрокинуть флакончик. Как они рассказывали: сидели уже давно и за это время в комплекс входила только мать-одиночка, живущая на втором даже, которая, опять же, ничего не видела и не слышала. Никто не выходил наружу. И тут принялись думать, что к чему. Очевидно, что никто домашнего краулера у себя не держал. А у мужика-то голова оторвана будто бы крупными зубами, позвоночник буквально перемолот в месте перекуса, а на ноге один из укусов давал очень четкий и ясный след челюстей. По словам того врача, будто бы нарочно показушный, следы от каждого зуба верхней и нижней челюсти просматривались.
— Да раптор небось, что тут думать? — бросил сразу Иван, закинув ноги на стол.
— У рапторов клюв, они не отгрызают, а выклевывают, — поправил Ганс. — Мы можем углубляться в их строение, но все-таки они клюющие существа.
— Ладно-ладно, так о чем я? Митчелл тогда даже получил примерные зарисовки того, что это могла быть за челюсть и, уж поверь, ближайшая по подобию — у тигровой акулы. С большой натяжкой может быть у краулера. Однако и тут возникает несколько НО. Мы все прекрасно знаем, какой шухер обычно случается во время убийств. Все хаты шмонают, никаких тебе акул, краулеров или хасков. Но, — Циан приподнял руки, — опять же, отвлечемся на минутку и перейдем к другому. Так вот, за пятнадцать минут, я согласен, любая европейская тварь действительно могла отгрызть человеку голову, но при этом, просто представьте, сколько было бы звуков борьбы и криков, — мужчина вздохнул. — Вычеркнем крики, если предположить, что каким-то образом это нечто сразу допрыгнуло и вцепилось в горло, перекусив гортань, но серьезно, никто не заметил огромной ебанины?! Таких чудищ невозможно не заметить. А еще странно, что кровь имелась только рядом с телом. Ни ниже, ни выше по лестнице. Будто бы человека сперва положили на пол, а потом уже тихонько отгрызли голову, все в тишине и покое. Так вот, имеем мы нечто большое, появляющееся на лестничной площадке между этажами, бесшумно отгрызающее взрослому мужику голову и оставляющее с десяток ран на теле без всякого сопротивления, а потом исчезающее так же тихо. Вот такие дела.
— Говно, — сказал Дедич. — Обшманали хаты, да видимо не весь комплекс. А было все просто: шел мужик, с вентиляции его кусь за голову, а затем уже тело покусало. Какой-нибудь хаск местного разлива, убивший одним быстрым рывком.
— Оставившее множество ран и не съевшее? Ты совсем одурел? Будь это хаск — там нашлось бы паразитов полный рот. Будь это краулер, от тела бы объедки остались. Да будь кто угодно — осталось бы обглоданное тело.
— Циан прав. Все эти твари обычно жрут жертву, а не играются с ней, — встрял в перепалку Рагнар. — Единственное разве что смогли вырастить дохера послушного раптора. Кто-нибудь когда-нибудь слышал о таком? — он осмотрел присутствующих.
Ганс кашлянул в кулак.
— Я знаю только, как выращивали рапторов и он запоминал своего «родителя» как «своего» и, соответственно, не трогал его во время… Побоища.
— Удивительны ваши истории, — усмехнулся Алекс, скрестив руки на груди. Он хищно скалился, будто услышал плевое дело. — Твой Митчелл, видать, простак и дурак.
— Чего?! — Фокнер приподнялся.
— Говорю, простак и дурак, и выдумал чудную историю. Хочешь я поясню, как было на самом деле? — Мидий не шелохнулся, а Циан, сжав кулаки, был готов вот-вот сорваться. — Мужика хватила болезнь. Его сердце остановилось. Затем же его на зубок попробовал либо местный, либо мутант, чью пасть разнесло. Скорее второе.
— Я же сказал, что хаты осмотрели.
— Ага. Думаешь, тебе, пацану, рассказали бы, всё, как есть? Запугали, подшутили, а ты и впечатлился.
— Ну и иди на хер тогда, командир, — прорычал артиллерист.
— Да ладно, — постарался разрядить обстановку Ганс, поерзав на месте. — Даже, если это выдумка, то интересно было послушать.
— Угу. Делать все равно нечего, — подал голос молчавший все это время капитан.
В последующей повисшей тишине все переглянулись меж собой, проверили Циана, дернув его за плечо, но тот отмахнулся. Его сильно качало, так что всем всё стало предельно ясно, что вот-вот… Ах, нет, отрубился.
Рагнар помог Фокнеру добраться до скамьи. Уложил там тело и оставил проспаться. Ганс безмятежно наблюдал, время от времени поправляя ворот комбинезона.
— У всех, я думаю, есть эта сотня историй. Одна другой краше. Жаль, что мы можем стать участниками одной из такой, — Паульс снова заерзал. Говорил меланхолично, будто об обыденных вещах.
Тар, наконец, скинув ноги со стола.
— Да, я согласен, всякого дерьма на Европе хватает. Надо быть к этому всему готовым. К этому и тому, о чем знать не знаем.
— Я думаю, — уже без своей улыбки говорил Алекс, — мы здесь надолго.
Он говорил о Европе. Словно очутившись в тюрьме, их срок пребывания оказался неограничен.
— Если ничего не делать, то надолго, — фыркнул Иван. Его словам согласно покивал Ганс.
Мужчины продолжали общаться, а капитан отправился блуждать по станции, пересекая один отсек за другим. Он чувствовал себя белой вороной, когда взгляды впивались в него. В некоторых из них читалось любопытство, в других — жадность попрошайки. Лишь в бюро задач Кай мог облегченно вздохнуть, оказавшись едва ли не единственным человеком в зале.
— Удивительно, — пробормотал Форроу, принявшись оглядывать вывешенные объявления.
Сзади послышался звук открывшегося шлюза, кто-то вошел. Некто оказался не один, и Каю сразу не понравился звук шагов: редкий, мягкий и противный. Обернувшись, мужчина увидел людей в закутанных тряпках. «Только не прокаженные!» — вскрикнул в сердцах капитан. Прокаженными назывались любые больные, пораженные телесными болезнями или изуродованным разумом. Уже казалось, что вот они, сейчас будут лапать его, разносить язвы, но эти бедняги были другими. Покачиваясь из стороны в сторону, их мешковатая одежда в некоторых местах будто бы вздувалась.
— Желаете ли Вы немного… Освобождения? — оскалился в улыбке самый первый.
Кай тут же прижал руку к поясу, а когда мельком увидел извивающуюся вокруг ноги щупальцу — случайно мелькнувшую розовою плотью в разрезе штанины — Форроу без промедления выхватил револьвер.
— Я подарю его тебе, — выпалил капитан и выстрелил.
