Airways

R-2 не помнит, как проснулась. Если ее попросить рассказать, что она увидела первым — услышишь звенящую тишину. Одна из полудюжины выживших и единственная из них немая. G-7 поначалу тоже молчал, но после его погрузили, а недолгий анабиоз и осмотрели, обнаружив повреждение гортанных нервов. G-7 был исправлен. Её же обследовать не представляется возможности: R-2 из всей полудюжины выглядит наименее стабильной м краткосрочные перемены системы жизнеобеспечения для неё крайне опасны. Выходит, нужно только ждать. Либо произойдёт незаметное слияние, либо 'оно' проявит себя. Отторжение уже невозможно, а если и так — в утиль. Жаль, конечно, столько материалов истрачено на эту — уже десятую, считай, юбилейную — партию, сколько часов кропотливой работы и круглосуточного наблюдения, а из почти двух сотен единиц пробудились всего шесть. И всё же, если сравнить с предыдущими партиями, это успех. Особенно если из этих шестерых хотя бы кто-то проживёт дольше месяца. Но на этот раз точно хоть кто-нибудь должен — иначе, что ли, зря здесь несколько лет едва ли не по крупицам собирали идеальный геном носителей и прививаемых? Тщательная селекция симбионтов, такой, наверное, даже на их исторической родине не было — Гемигалактическая лаборатория вполне может этим похвастать. Могла бы, если бы эксперимент не оставался строго секретным под личным покровительством Пятого консула. R-2 впервые покидает свою капсулу. Большими и безжизненно-серыми глазами смотрит на своих собратьев. Точно такие же пять безвольных тел, подобранных, выращенных и модифицированных специально для роли оболочки. Для десятой партии старались особенно хорошо: здесь не только чистейшие линии максимально совместимых симбионтов, но и полностью лишённые личностных качеств носители. Предыдущие опыты показали, что ранний конфликт персоналий приводил к неутешительным результатам. Десятая партия началась с постановки помп с неонейролептиками. Те, кто непосредственно работали с девятой и четвёртой, знали, что органическое повреждение коры негативно сказывалось на выживаемости. G-7 первая и к концу второй недели — последняя неудачная модель. Остальная пятёрка безучастно наблюдала, как он оседает на пол, как из ушей тонкими струйками стекает кровь, как мгновенно подоспевшие лаборанты и стафф-боты уносят тело. Через стеклянную панель они наблюдали и то, как старательно создатели извлекали одного из самых лучших симбионтов этой партии и запечатывали в анабиоз-капсуль. Тело просто выбросят в блок для отходов, вакуумируют и сожгут. И пятёрка наблюдает точно так же, словно они рыбы за стеклом аквариума. Если бы они могли что-то чувствовать, то и сами сказали бы так же. Мелово-белые лица, идеальные и худые, огромные серые глаза под такими же серыми редкими ресницами. Тонкие едва пурпурные губы. Те из них, что могут говорить, всегда бесцветно шепчут. Старший лаборант в нетерпении увидеть метаморфозы при активации их симбионтов. Прошло уже две недели, а даже G-7 перед смертью ничем не отличился. У R-2 нет ни памяти, ни сознания — она под постоянным контролем, под постоянным депрессором, строго выверенное количество часов проводит в виталь-капсуле, ровно на три минуты и семь секунд ежедневно помещается в вакуум и так далее по уже разработанной схеме. Активировались уже двое из их партии, одна нестабильна и ещё один, кажется, тоже уйдёт в вакууматор. Может, и её ожидает такой путь. Она — жалкий расходный материал, единственным опознавательным знаком которого является татуировка поверх вшитого чипа. К ней относятся с той же долей презрения, что и к остальным. И всё же она привычно считает секунды в вакууме, когда всё резко меняется. 'Беги' Образцы специально получают скрупулезно подобранную смесь, не только отключающую им сознание, но и замедляющую моторику. При всём желании, которого никак не может быть, R-2 не побежала бы, ей даже руку резко вскинуть к лицу невозможно. И всё же эта рука, тонкая, словно там, под сухой белой кожей спрятаны птичьи косточки, хватается за выступы на люке. R-2 с недоверием смотрит, как под кожей играют сухожилия. В следующую долю секунды её уже нет. Стафф-бот выпускает из экспериментального вакууматора 'продукт активации'. *** Удачное покушение на Пятого консула послужило причиной того, что финансирование проекта симбиоза просто-напросто исчезло. Сто семнадцать лет неустанной работы, тысячи заметок, сотни теорий. Сколько загубленных жизней — никого не волнует. Тех, кого отбирали для роли носителей, и за людей не считали. Проект спешно закрыт, а все доказательства его существования уничтожены, записи перекодированы и перемещены в секретный архив. R-2 как единственного носителя, оставшегося в живых до самого конца — целых два месяца — уничтожать жалко, а оставить тоже нельзя. Избавив хозяев от терзаний по поводу её дальнейшей судьбы, она сбегает. Вернее, это делает rR, раз уж её носительница ни на что не способна. Они, словно в самых дурацких анекдотах, перебираются на малонаселенную станцию среди химических грузов. Притворство, грязная работа за порцию живительной смеси и неограниченный доступ к воде, жестокие драки с какой-то неведомой живностью за место для ночевки. rR терпеливо ждёт. Сознание носительницы, жестоко задушенное несколько лет назад, просыпается очень медленно и неуверенно. rR всего лишь мастерски модифицированный симбионт, ей хотелось бы попробовать провернуть слияние, но всё ещё слишком рано. Вот только носительница привлекает к себе много ненужного внимания внезапными переменами. И подавлять её сейчас никак нельзя. rR обещает позаботиться обо всём. Они в поисках нового убежища. R-2 теперь 'знает', как проснулась: в крепких объятиях своих же рук, с ниспадающей на глаза лазурной челкой, на окраине полузаброшенного шахтерского поселения. И со звенящим в ушах смехом. И потом долго слушает в своей же голове историю о том, как симбионт целый год выживал за них обеих. Полноценного слияния у них так и не вышло: в незнакомом, запутанном мире хочется быть с кем-то, даже если вы делите одно тело. Симбионт говорит, она где-то видела, что это можно назвать любовью. R-2 считает, что без любви никто бы не стал спасать её тело, хотя понятие ей знакомо исключительно по рассказам и описаниям в информационной системе. R-2 целует левую ладонь, rR — правое колено. Что такое любовь? Разве у людей о таком спрашивать?