Я буду рядом

Лодка причалила к беседке посреди озера. Опустошенный Лань Хуань ступил на деревянный пол, не совсем осознавая, что делает. Истерика выпила все его силы и согнала большую часть алкоголя. Он уже не чувствовал приятной легкости, но и чего-то более конкретного, чем опустошение он тоже не чувствовал. Приметив скамью, Сичень уселся на нее, пока Цзян Чен был занят тем, что привязывал лодку. Голова кружилась, и впервые за долгое время Сиченю было холодно. С уголка глаз снова медленно скатилась слеза, но это уже был стихийный поток. Сичень тяжело вздохнул, и кое-как сумел взять себя в руки. - Ты как? - Цзян Чен подошел незаметно, и Сичень вздрогнул. - Зачем мы здесь? - он попытался перевести тему, абсолютно ясно осознавая, насколько топорно это у него прозвучало. - Хотел показать тебе кое-что. После этого он стал вытаскивать содержимое мешочков цянькунь. В одном из мешочков оказались знакомые кувшины вина и Сичень, недолго думая, потянулся за одним из них. Правда, после двух-трех глотков, он не стал усердствовать. Ему казалось, что даже алкоголь не сможет приглушить эту пустоту внутри него. Содержимым другого мешочка оказались сигнальные огни. - В первые месяцы после Анигиляции солнца в Пристани Лотоса был бардак. Продовольствия не хватало, люди были измучены, - голос Цзян Чена неожиданно упал. Перед тем, как продолжить, он прочистил горло, - Мало кто верил, что мы оправимся после урона от Вэней, я выбивался из сил, а Вэй Усянь напивался. Я жутко злился и постоянно срывался на него. В какой-то мере это помогало снять пар, но во время одной из наших очередных ссор он сказал, кое-что что застряло у меня в голове. "Даже в самые темные времена людям нужен праздник - что-то, что выбьет их из колеи отчаяния". На деле он, конечно, искал предлог напиться, но эта мысль не выходила у меня из головы. В результате я психанул и, прилетев на Саньду сюда, зажег около двух десятков сигнальных огней, не меньше, - после этих слов Цзян Чен взял один из сигнальных огней и подойдя к краю беседки, запустил его в темное небо. Пролетев высокую траекторию, сигнальный огонь озарился фиолетовым лотосом над озером. Заслушавшись рассказом, Лань Хуань даже встал, подойдя ближе к Цзян Чену. Он успел отхватить взором только кусочек рассеявшегося в воздухе лотоса, но оказалось, что Цзян Чен хотел показать ему не это. Над Пристанью Лотоса в воздух начали подниматься десятки фейерверков. Ночное небо озарилось всполохали желтого, зеленого, синего, фиолетового. Наравне со звуками фейерверков с берега начали доноситься радостные возгласы, крики и тишину вечера пронзила торжественная музыка. - В ту ночь я совершенно ничего не ожидал, - подал голос Цзян Чен, пока на фоне его голоса все еще взрывались фейерверки. - Я просто хотел выпустить пар, но неожиданно с берега, с Пристани Лотоса, в небо поднялся сигнальный огонь. Потом еще один, потом еще. Зрелище было не такое грандиозное, как сейчас, но... меня тогда проняло. Казалось, будто Пристань Лотоса заговорила со мной, и дала понять, что все мои усилия не зря, что она все видит и поддерживает. - Цзян Чен ненадолго замолчал, - Впервые за долгое время я тогда ощутил, что что-то по-настоящему могу изменить в этом мире. Как минимум, дать надежду своим людям. - Ты отличный глава, - высказался Лань Хуань, завороженный всполохами фейерверков в небе. Ему доводилось видеть подобное раньше, но эти в купе с историей Цзян Чена и впрямь были особенные. - Да нет, просто Вэй Усянь - хороший советчик, - криво улыбнулся Цзян Чен, отпив вина прямо из горлышка, - В некоторых вещах, - после этих слов Цзян Чен окончательно скривился. - Ненавижу, когда он прав. Невольный смешок вырвался у Лань Хуаня из груди. Недостаточно радостный, но уже не безжизненный.