Я буду рядом

Цзян Чэн буквально уверен был на все сто процентов, что на голове у него какое-то гнездо. Чтоб его, Вэй Усянь! Вот теперь он уж точно виноват! В том, что его осмеют собственные же адепты уж точно! И в том, что он как будто вор в собственном же доме крадется в свои покои, чтобы поскорее избавиться от этого убожества на голове, тоже. Он уже пробовал распутать волосы, как только вышел из покоев Вэй Усяня, но тот соорудил там что-то настолько сложное, что в пару движений ничего распутать не удалось. Цзян Чэн надеялся, что глядясь в зеркало, он сможет распутать узлы Вэй Усяня. Почему с ним всегда так сложно?! - Ох… Только войдя в свои покои, Цзян Чэну захотелось снова оттуда выйти. Черт бы побрал!… Цзеу-цзюнь во всем параде, идеальный с ног до головы, ожидал его в его покоях. - Не смотри на меня! Пролетев мимо Сиченя, Цзян Чэн сразу направился к зеркалу, где его пробил холодный пот, когда он увидел вблизи прическу за авторством Вэй Усяня. Да он издевается, что ли?! - Ваньинь, я… - голос Сиченя за ширмой, которой Цзян Чэн еще успел укрыться ценой грохота и саднящих теперь пальцев, звучал несмело. - Что ты тут делаешь? – а Цзян Чэна вовсю несла злость и раздражение. Ну, честное слово! - Я хотел извиниться… прости, я… я пойду, - за ширмой раздались чужие шаги. - Стой, - Цзян Чэн шумно выдохнул. Он уже успел подергать прическу и так и эдак, кажется, запутав ее еще больше. – Распутай мне волосы. За ширмой на мгновение застыла тишина, а потом осторожные шаги приблизились, а ширму чуть отодвинули. Цзян Чэн вперился взглядом в отражение Сиченя, недовольно подмечая, что он выглядит просто идеально. И как его угораздило влюбиться в такого идеального человека, будучи сам не образцом хотя бы душевного спокойствия? Цзян Чэн прикусил язык, побоявшись ляпнуть свои мысли вслух. От алкоголя голова кружилась и на груди ощущалась знакомая легкость. Только вот рядом с Сиченем, кажется, она давала еще кое-какие новые интересные ощущения и провоцировала определенные мысли. Волос коснулись чужие пальцы, и по спине пробежались мурашки. Цзян Чэн, не отрывавшийся взглядом от лица Сиченя, едва удержался от желания развернуться и впиться поцелуем в уже знакомые губы. - Красивая прическа. Почему ты хочешь?... - Издеваешься? – раздражение полыхнуло как-то спонтанно и неуместно. В конце концов, в чем Сичень-то виноват? – Прости. Просто… просто распутай мне волосы. После этого между ними поселяется тишина, наполненная прикосновениями, от которых у Цзян Чэна продолжают катиться мурашки по спине. И не сказать, чтобы Сичень много касается, он аккуратно проходится по волосам, видимо, пытаясь разгадать сложную механику этой прически, но Цзян Чэну все равно хватает. Ровно насколько, чтобы поплыть взглядом, а раздражение на Вэй Усяня притупилось. - Кажется, я видел эту прическу раньше, - отзывается Сичень через некоторое время. - У моего отца, - мрачно подтверждает Цзян Чэн. Вэй Усянь сплел ему на голову прическу, которую зачастую носил отец. И этот сам факт так царапал, раздражал, досаждал. – Чертов Вэй Усянь!... Нельзя было обычную прическу сделать?! - Ты был у господина Вэя? – пальцы Сиченя прошлись за ухом, зарывшись следом в волосах, и Цзян Чэн чуть не растворился в этом прикосновении. - Пошел спрашивать у него твой вопрос, - сознался он, чувствуя уже на душе некое успокоение. - И в результате он сплел тебе прическу? – маленькая улыбка так и слышалась в голосе. - Я отвлекся, - недовольно констатировал Цзян Чэн, снова найдя в зеркале лицо Сиченя. - Расскажи. Это просьба звучала так несвойственно для Сиченя. Даже тон голоса был какой-то другой, любопытный. В зеркале Цзян Чэн даже наткнулся на прямой взгляд Сиченя. - Ну, - на мгновение даже потерявшись, он все же продолжил. Отчего-то не рассказать казалось непозволительным – Сичень же попросил. – Хотел наорать на него, но он спал. Пока будил, решил выпить. Потом все пошло… - чуть не сказал «по пизде», но вовремя спохватился, - не так, как хотелось, - Цзян Чэн вздохнул. – Мне всегда трудно с Усянем. - Ну, кажется, вы хорошо поговорили, - утешил Сичень. Его пальцы активно уже распутывали концы. - Ага, поговорили, - фыркнул Цзян Чэн, - одно Вэй Усянево «Не ори на меня с утра пораньше! Твои волосы у меня в плену!» чего стоит. За его спиной Сичень рассмеялся мягким смехом. - Правда? - Ага, - подтвердил Ваньинь, затем почувствовав, как чужой лоб уткнулся ему в макушку. Сичень все еще смеялся. У Цзян Чэна начало подниматься настроение, А желание развернуться и поцеловать его только росло.