Навечно связанные

Изуку опять бежал. Как можно дальше. Как можно быстрее. Роняя горячие слезы, и широко раскрывая глаза, вперивает затуманенный взор вдаль. Хотелось закричать, ведь сердце билась неугомонно, сжигая остатки его самообладания в огромном котле его неудавшейся жизни. Старые раны, еще не успевшие зажить, снова загноились и начали нарывать, отдавая резкой болью в районе самолично исполосованной груди. Ученики школы смотрели на него, как на умалишенного, но тихо посмеиваясь, приторно-вежливо пропускали вперед. А потом безмерно довольные происходящим, собирались небольшими стайками, шушукаясь как обычно за его спиной. /Ну конечно, ключевое развлечение дня. Школьный задира гнобит беспричудного паренька. Бинго. Это лучшее развлечение в такие серые скучные для всех школьные будни/ От осознания, что бежать уже почти некуда, почему-то неосознанно, но становится легче. Впереди лишь открытый балкон пятого этажа. А это значит, что путей к отступлению больше нет. И коварные мысли шепчутся внутри. Их шепот. Боже.. Их зловещий, вкрадчивый шепот сводит его с ума. Они шепчут ему такие прекрасные, заманчивые мысли, что хочется броситься вниз уже сейчас, не дожидаясь Кацуки, разбиться, и исчезнуть серым прохладным пеплом, осевшим на чужих пальцах. /Умри. Позволь людям радоваться твоей смерти.. Умри. И будешь счастлив. Умри же. Что ты? Это совсем не страшно.. Да сдохни же ты в конце концов.. Он только рад будет этому.. Ну же, порадуй любимого, сладкий мальчик/ Больно. Несравненно больно. Настолько, что грудь сжимает горячими тисками, разжигая внутри настоящий пожар предсмертной агонии. Агонии, после которой нет выхода, только белые крылья, перья которых щекотно будут касаться его спины, и нимб, сияющий над его зелеными мягкими кудрями. Кацуки догоняет. А Изуку стоит, ошалело улыбаясь, смотрит в пустоту. Он его не видит. Больше не хочет или больше не может. В целом разницы в этом никакой нет, потому что дальше все равно только верная смерть. И эта мысль толкает на глупые идеи и подбрасывает безрассудные желание. Подумаешь.. Перешагнет за черту. Подумаешь.. Распластается на асфальте в луже собственной горячей крови. Подумаешь.. Одной жалкой жизнью меньше, одной больше. Ничего от этого не случится. И мир не рухнет. Кацуки внезапно появляется. Даже слишком. Он успевает почувствовать его горячее дыхание так близко, прямо на своих губах, разглядеть сияющие янтарные блики в глазах напротив, и заметить выбившуюся из общей картины прядку светлых волос, прежде чем, потерять запредельную близость с этим невозможно любимым человеком. И упасть назад от неожиданного появления его якобы друга из детства. Кацуки сразу испуганно вскидывается, цепляясь руками за перила, потому что Изуку невольно схватился одной рукой за его школьную сумку, а другой вцепился в ворот его рубашки и повис, цепляясь ногами за те же самые злосчастные перила. - Ты что.. Ты совсем что ли.. Д-деку, ты придурок?! - испуг в чужих глазах плескался, словно необьятное море, пенясь искренне сильно, вздымаясь до шторма девятого вала. Бакуго, рвано выдохнув, цапнул одной рукой Мидорию за плечо и с трудом втянул его обратно, упал, больно ударяясь спиной о кафельный пол. - Просто зачем, - его трясло, он все еще с силой сжимал его плечо и даже не думал его отпускать, - Скажи, пожалуйста, зачем ты это сделал.. Деку? - Я случайно, честно. Да я не хотел, понимаешь.. Оно само вышло, - пробормотал Изуку себе под нос, понимая, что вся эта ситуация была слишком и слишком неожиданной и умирать он кажется, все-таки не собирался. Он попытался высвободиться из чужой крепкой хватки, понимая, что больше не перенесет такой трепетной близости с человеком, который его ненавидит всем сердцем. Но Бакуго нервно выдохнул и притянул испуганного парня к себе, с явным удовольствием вдыхая пряный запах его кудрявых волос. - Ты это.. Прости меня, я правда не хотел, - его голос дрожит и срывается, но уверенность в необходимости и правильности своих словах сейчас была сильнее его страхов, - ты мне просто.. Нравишься.. Но это ведь так стыдно и смущающе.. Я даже не думал, что оно так выйдет.. Деку вполне себе согласен. И стыдно. И смущающе. Но до такого абсурда он надеялся, что они больше не доведут. Хотя, кто знает. Взрывной Каччан и беспричудный Деку это все равно слишком гремучая для этого мира смесь. Но он прижимается в ответ к желанному теплу, пряча покрасневшее от слез лицо на чужой груди и слабо дрожит, под теплой рукой, опустившейся на его спину. Теперь они оба себя чувствуют себя придурками.. Но, кто говорил, что любовь это нормально?