Ход против правил

***

      Сон-крик заполнен ужасающими звуками: «…такого вопля, скрежета, слёз, побоев и ругательств он ещё никогда не слыхивал». Всё существо героя воспротивилось убийству, и лишь воспалённый мозг уверяет себя в том, что теория верна, что убийство так же обычно, как смена дня и ночи. Распахнув глаза, Гермиона постаралась успокоиться и забыть о криках Джастина. Его убийство и пытки, показанные в мельчайших деталях, были настолько реалистичными, что на время девушка забыла о том, кто она и где находится. На соседней кровати, укутавшись в одеяло по самые уши, посапывала Джин. Часы показывали 16:00, что сразу же заставило спохватиться молодую особу. До, наверное, самой важной встречи в её жизни оставалось всего ничего. Медленно, стараясь не разбудить свою лучшую подругу, гриффиндорка направилась в ванную комнату, чтобы после поднять остальных старост и начать подготовку.       Прохладные капли воды, стекающие по телу, давали некоторое время на раздумье. Они словно забирали всю боль, всю тяжесть жизни, высасывали проблемы, которые прочно засели в голове. Всё, что долгое время не давало покоя, сейчас уходило на второй план и она могла почувствовать.       Почувствовать себя обычным человеком.       Почувствовать себя той, кем она является на самом деле.       Почувствовать себя живой.       Простояв под струйками воды чуть больше, чем обычно, Гермиона вышла из душевой кабинки, останавливая свой взгляд на джакузи. Внезапно ей пришла мысль, что за всё время пребывания в роли старосты, она ни разу не купалась в нём. Усмехнувшись, девушка покинула помещение, обмотанная полотенцем. Джин всё также лежала на постели, видимо, утомлённая этой ночью гораздо больше, чем её подруга. — Доброе утро, моя хорошая, — проговорила она, раскрывая шторы и впуская в спальню солнечный свет, — у нас осталось совсем немного времени до выхода. — Боже, что? — резко вскочив, закричала та, — ты могла раньше разбудить? Ты же была в душе, я бы успела хоть что-то сделать, а что теперь? Сколько времени? — Сейчас пять часов, есть два часа, ты успеешь, — успокоила её Герм, а сама, кивнув на дверь, вышла из комнаты, — я разбужу парней.       Осторожно ступая по холодному полу, гриффиндорка старалась вести себя, как можно тише, желая разбудить его сама. Открыв дверь в комнату, она увидела белую макушку, которая торчала из-под одеяла и словно освещала комнату. Передвигая ногами, девушка дотронулась до руки Драко. Резкое движение и она уже была повалена на него сверху. Их разделяло лишь тонкое покрывало, которым так любил укрываться парень и полотенце, которое грозило сползти с её груди. — Ты не спал, — прошептала она, смотря на Блейза, который всё еще не проснулся. — Нет, я услышал тебя, — заправив прядку волос за ухо, он провел рукой от запястья до предплечья, отчего по её телу пробежали мурашки.       Как всегда. — Нам скоро выходить, я пришла разбудить вас, — тихим-тихим голосом говорила Гермиона, стараясь не смотреть в его глаза, в которых чувствовалось самое неожиданное. Его взгляд был наполнен искорками, которые взрывались от самых разных мыслей. Эти искры не формировались похотью или желанием, они показывали искренние намерения. Они не значили что-либо кроме этого — это не просто было. Оно есть. — Я понял, — нежный поцелуй, который унёс всё со своего пути, снял все барьеры, сбил все преграды, подарил надежду. Сплетая руки, касаясь ключиц, кусая губы, можно было увидеть безнадежность. Ненужные мысли терзали пару не первый день, да. Но кого это волновало? Если это их последняя встреча, если они больше никогда не смогут прикоснуться друг к другу, то они попрощаются друг с другом так, как необходимо. Кому нужно удовлетворение, когда тот, кто прочно засел в твоей душе, в твоём сердце — может покинуть его за несколько секунд. За один чёртов ритуал.

***

— Герм, ты не думаешь, что пора отправлять всех по своим гостиным? — проговорила подруга на ухо девушке, которая отчаянно зевала уже второй раз за минуту, — пускай до рассвета осталось всего несколько минут, по-моему уж пора. — Они не захотят, ты же понимаешь, — устало пробормотала она в ответ, прекрасно понимая, что Джинни права. За то время, что старосты следили за порядком, все успели потрепать свои нервы, споря с учениками старших курсов. Многие, уже изрядно выпившие, начинали распускать руки и лезть к тем, кто этого не хотел. Каждую попытку — пресекали. Казалось, что за одну ночь — они обрели больше врагов, чем за всю свою жизнь. Каждый успел оскорбить, рассказать несколько слухов о том, какие они твари, шлюхи и множество похожих выражений. — Мы можем сказать о продолжении праздников в их гостиных, — попыталась убедить её рыжеволосая, которая очень хотела спать. — Давай попробуем.       Следующие несколько десятков минут группа из четырех человек отводила всех по своим гостиным, успокаивала тех, кто хотели провести побольше времени на улице и утешали тех, кто потерял кого-то во всей этой суматохе. Поняв, что никогда больше не будут просить профессоров разрешить им провести дискотеку до самого утра, две девушки и два парня отправились в свою башню, где по пути им встретился Северус. — Вы отлично справились, уборкой займутся эльфы, а я должен был рассказать Вам кое-что, но будет лучше если вы прочитаете сами, — самым тихим голосом, на который только способен, проговорил декан слизеринцев, — спокойной ночи.       Взяв письмо из рук Снейпа, Гермиона лично распечатала его и узнала аккуратный почерк, которым писал свои письма Волан-де-Морт. Быстро достигнув портрета, за которым был проход в их покои — все начали читать. «Северус,       Я надеюсь на то, что после того, как ты расскажешь об этом девочке Грейнджер, она не изменит своё решение. Это одна из важнейших твоих миссий. Она нужна нам в наших рядах. Я ещё никогда не встречал столь одаренных волшебников. Запомни это.       Как ты знаешь, Чёрная метка была создана тёмным заклятием, которое распознаёт чистоту крови. На этом моменте можно понять, что будет сказано дальше. Мы не знаем, что может произойти с ней. Она может стать в разы сильнее, а может полностью потерять свою магическую силу, а также может ничего не произойти. Мы никак не можем на это повлиять. Она будет первой.       Не подведи меня, Северус». — Так, что нам передать завтра Тёмному Лорду, Герм? — поинтересовался Драко после повторного прочтения письма. — Ты о чём? — непонимающим тоном спросила она. — Ну, ты же понимаешь, что должна отказаться, так? — самым холодным тоном, который только есть в его арсенале, снова задал вопрос тот. — Нет. — Ты что такое говоришь? — попыталась вразумить свою подругу Джинни. — То, что вы слышали. Я не меняю своё решение. Шансы, что всё будет хорошо, намного больше, — развернувшись от них, она быстрым шагом преодолела гостиную. Громко хлопнув дверью, поставила на занавесь своей кровати заглушающее и запечатывающее заклинания. Скинув на подушки всю верхнюю одежду, Гермиона осталась в одном нижнем белье, которое за несколько секунд промокло. Слёзы лились по щекам, не оставляя сухого места. Боль. Что может быть хуже, чем потерять свою волшебную силу, которая дала ей жизнь? Презрение. Когда она стала такой жалкой, что от одной мысли о самой себе, бросало в дрожь? Грусть. Она могла лишиться всего. Могла лишиться своего существа. Школы, которую любила всей душой. Друзей, которые останутся там, где было и её место. Привязанность. Она заполнила всю душу, выливаясь за края. Когда она так привязалась к этим людям? К этому месту? Почему при одной лишь мысли о том, что она потеряет Драко, Джинни и Блейза, она была готова умереть, только бы не чувствовать этого. Почему такого не было, когда она расставалась с Роном? Когда Гарри поддержал не её, а своего друга? Почему люди, с которым она общается намного меньше, были важнее, чем те, с кем она общалась шесть лет? Что произошло? Осознание. Всего лишь несколько фраз могли описать то, что произошло с ней. Гарри и Рон — были не её людьми. С ними она никогда не чувствовала себя в безопасности. Она не могла довериться им. Не могла рассказывать о чём-то правда важном для неё, зная, что они никогда не воспримут её слова всерьёз. Они не ценили её. Принятие. Если они не ценили её, то почему она должна? Полностью принять тот факт, что она наконец поняла это — было сложно. Шесть лет она не понимала этого, закрывая глаза на все их поступки. Пришла пора показать миру не изменённый внешний облик, а полностью другого человека. Умиротворение. Блаженное умиротворение, о котором она только мечтала. Она хотела почувствовать его. И она дождалась.

***

      Тяжёлые шаги эхом отдавались в холодное тёмное подземелье, куда направлялись старосты. Поделившись на пары, они глубоко дышали, даже на минуту не показывая слабости или страха, который бушевал у каждого в мыслях и душе. Следуя друг за другом, держась друг за друга, они достигли входа в гостиную слизерина, около которого уже стояли девушки. — Привет, Пэнси, Дафна, — поздоровалась Гермиона, смотря на их скрещенные руки, они, с уверенность можно сказать, были самой счастливой парой школы. Их история началась ещё на пятом курсе, но отношения только в конце шестого. Скрывая свои чувства, обе слизеринки даже не догадывались о взаимности и продолжали наблюдать за объектом своих симпатий лишь со стороны. В один вечер, где-то в середине шестого курса, когда они играли в «Правду или желание», Дафне загадали поцеловать того человека, которого она на самом деле любит. Решив признаться подруге, даже не переживая о последствиях — она сделала то, на что не решались больше года. Родители девушек узнали об их связи гораздо раньше, чем те вернулись на летние каникулы, но по приезду их обоих ждал грандиозный разговор. «Позор семьи», «что подумают другие» — самые банальные фразы, но такой голос, что можно было провалиться сквозь землю. После возвращения Волан-де-Морта, тот лично поговорил с семьями, после чего родители дали согласие на этот союз. — Привет-привет, это то, о чём я думаю? — пробормотала одна из влюбленных, оглядывая свою подругу с ног до головы, — наряд ты выбрала, конечно, стоящий. — Да, это то, о чём вы думаете, — подмигнув им ответила Гермиона и осмотрела себя. Она надела тёмные брюки, белую рубашку и чёрный пиджак, который был на несколько размеров больше, чем необходимо. — Ты же знаешь, что ты первая не чистокровная, кто вступит в эти ряды? — осмотревшись сказала Пэнси и развернулась на проход, скрытый в стене. Оттуда вышли остальные слизеринцы, которые задали точно такой же вопрос. Утвердительно кивнув, все направились за Драко, который шёл во главе, придерживая Грейнджер за запястье. Кабинет Северуса был обставлен очень просто, большую часть пространства занимали различные склянки и баночки с ингредиентами для приготовления зелий. Всё помещение было погружено во тьму, развеять которую было очень сложно. Всего несколько свечей парили над потолком, но, возможно, лишь для придания хоть какого-нибудь уюта, потому что основной свет подавал камин. Именно через него все отправятся в поместье Малфоев, где сейчас находится штаб-квартира Пожирателей.

***

      Тридцать минут спустя все, кому только предстоит принять Чёрную метку сидели в ожидании начала церемонии. Но её задерживали, потому что не прибыло ещё два незнакомых человека, которых все были вынуждены ждать. Когда за стеной послышались голоса, Джинни и Гермиона недоверчиво переглянулись. Каждая из них, подумала об одном и том же. Знакомые нотки веселья. Но как такое возможно? Это не могут быть они. Когда дверь распахнулась, все сомнения были оправданы. На пороге стояли Фред и Джордж Уизли, которые ошарашенно смотрели на свою сестру и её лучшую подругу, которые также наблюдали за ними. — Сейчас не лучшее время для разговоров, но вам, как, думаю, и нам, придётся всё объяснить, — шёпотом сказал один из близнецов, показывая пальцем, что не нужно развивать эту тему здесь. Они не думали, что из-за одного лишнего шага в один день, смогут изменить свою жизнь. Те думали, что после того, как станут полноценными Пожирателями, смогут объяснить семье, что Тёмный Лорд не такой ужасный, как о нём думают. Но после заверений Гарри, что он снова его чувствует, и после того, как они увидели, как отреагировала на это семья: этот вариант был сразу же отсеян. Они ожидали увидеть тут кого угодно, но только не лучшую ученицу школы и, тем более, не свою собственную сестру.       Переглядываясь почти ежеминутно, ребята наблюдали за тем, как по одному забирают своих знакомых и друзей. Последними в комнате осталась Гермиона и Пэнси, которая тотчас повернулась к своей уже-подруге-с-начала-года. — Что у тебя с Драко, Герм? — задала вопрос в лоб темноволосая, разглядывая искусанные губы сидящей напротив девушки. Они видела все её переживания и понимала, чем и почему они вызваны. Пересев на диван, где сидела гриффиндорка, та взяла её руки в свои, смотря в глаза. — Что? — словно выныривая из другого мира, переспросила молодая особа. Она снова погрузилась в размышления, которых в последнее время стало слишком много. Они были повсюду, по каждому моменту и ситуации и Грейнджер надеялась, что после принятия знака, ей будет проще. — Что у Вас с Драко? — повторила вопрос Паркинсон, затем немного подумав, добавила, — до пятого курса, я была влюблена в него. Он был моим объектом воздыханий ещё до поступления в школу. Мы были знакомы из-за приёмов и встреч, которые устраивали наши родители чуть-ли не каждый день. Так мы познакомились. Но я всегда знала, что я являюсь лишь его другом, которому он доверяет, но лишь другом, – она как-то странно взглянула, поэтому Пэнс немного исправилась, – да, мы спали. Но лишь удовлетворяя потребности. Он не чувствовал ко мне нежности или чего-то такого. Как ты поняла, только на пятом курсе я отпустила его и смогла зажить своей, новой жизнью, вместе с Даф. Но за время, что я не замечала ничего вокруг, я изучила его повадки и, самое главное, взгляды. Я видела его разным: и злым, и даже добрым, и пьяным, когда он не контролировал себя, и уставшим. Но, так, как он смотрит на тебя, он смотрел лишь на миссис Малфой. Она была его единственной женщиной, на которую он смотрел с любовью и воздыханием. Я не говорю, что он по уши в тебя влюблён, Герм — это невозможно, ведь прошло всего несколько месяцев, ты сама это знаешь. Но он дорожит тобой. — Я… Я не знаю, что между нами сейчас, — через несколько секунд после речи Пэнс ответила Гермиона, — у меня есть к нему чувства, мне нравится проводить с ним время — это всё есть и я не могу этому противиться, как бы не хотела, как бы не пыталась. — А зачем противиться тому, что есть в твоей душе?       На этот вопрос никто не нашёл ответа. Все оставшиеся минуты, проведенные вместе со слизеринкой, были оставлены полной тишине, а когда забрали и её — девушка смогла дать волю чувствам. Вскочив, та подошла к окну, полностью распахивая его. Холодный ветер ударил ей в лицо и прошелся волнами по всему телу, но жар от прилившей крови к лицу не дал ей почувствовать этого. Минута, две, три — Гермиона постепенно приходила в себя, и когда за ней зашла Нарцисса, она была уже полностью спокойна. — Привет, Гермиона, — с лёгкой улыбкой поздоровалась она, — нам дали несколько минут, чтобы поговорить, если ты не против. — Здравствуйте, миссис Малфой, — также улыбнувшись, ответила ей гриффиндорка. Если Драко испытывает такие чувства к своей матери, значит она правда этого достойна, — я совершенно не против. — Это хорошо, и я даже не знаю с чего начать. Тебя предупредили о том, что может произойти? — Да, но давайте не будем поднимать эту тему. Я всё для себя решила. — Нет, я не собираюсь тебя отговаривать, я просто хотела сказать, что ты очень смелая. Я бы никогда не пошла на такой поступок даже ради своей жизни. Возможно, только ради одного… — под конец, её голос стал на несколько тонов тише. — Ради Драко, да? — девушка поняла, что внутри у Нарциссы бушует множество мыслей. О её сыне. О его будущем. О том, кем он станет. О том, будет ли он счастлив. Но все касалось только одного человека. — Да. Ты очень умная, Гермиона. Я рада, что мой сын сделал свой, правильный выбор. Я не знаю, что между Вами, но точно знаю, что он боится тебя потерять, — взявшись за руки, две девушки поднялись на ноги, словно по немому предупреждению и, не говоря ни слова, вышли из комнаты, направляясь в трапезную.

***

      За большим столом, во главе которого сидел Лорд, собрались почти все Пожиратели. Лишь те, которые выполняли какие-то поручения, либо по состоянию здоровья не могли присутствовать, не занимали своё место в этом огромном помещении. Над комнатой повисло ледяное, почти гробовое молчание, не нарушаемое даже дыханием. Миссис Малфой покинула трапезную около десяти минут назад, но до сих пор не вернулась. Все были в тягостном ожидании и лишь Волан-де-Морт сохранял завидное спокойствие. Тот понимал, что им есть, что обсудить, о чём поговорить. Усмехнувшись своим мыслям, тот снова направил свой взор на дверь, которая через несколько секунд отворилась. Головы всех присутствующих были обращены на двух дам, зашедших в зал. Драко чуть-ли не вскочил со своего места, но когда увидел, что две женщины, которые были дороги ему — держатся за руки, наступило душевное облегчение. — Так-так-так, юная, но очень одарённая волшебница, — приподнявшись со своего места проговорил Тёмный Лорд, показывая Циссе, что та может сесть на своё место. Покорно поклонившись, она прошептала, что всё будет хорошо и удалилась к своему мужу, — добро пожаловать, Гермиона. — Добрый вечер, — сглотнув, ответила она и голос предательски дрогнул, за что она сразу же прокляла его всеми возможными словами. Оглядываясь, девушка нашла за столом Джинни, которая улыбнулась ей, стараясь поддержать её. Каждый, кто присутствовал в зале, с огромным интересом разглядывали ту, о котором знал чуть-ли не весь волшебный мир. — Итак, давайте без всяких предисловий приступим к самому главному, — усмехнувшись, начал Тёмный Лорд, — но, всё же, кое-что я должен узнать. Когда я давал задание Драко, о том, что он должен рассказать обо мне самым смелым волшебникам школы, я не ожидал, что он выберет Вас, а после его заявления о том, что поведает обо всём именно Вам, я, честно говоря, удивился, — весь зал был в шоке, потому что никто не знал, что это именно мальчик выбирал о том, кому будет рассказывать. Потрясена была и сама девушка, ведь прекрасно понимала, что в тот момент они даже не общались и она втихую ненавидела его, повторяя за Роном и Гарри, — но потом, точно дал понять, что он сделал правильный выбор. Я не думал, что вы ответите согласием, поэтому потребовал, чтобы вы дали Непреложный обет. Я думаю, что это вы и сами поняли, — увидев утвердительный кивок от Джин и Герм, он снова заговорил, — теперь у меня возник вопрос. Почему согласилась ты, Гермиона? — Я… — она начала говорить, но поняла, что не может назвать определённую причину, отчего её речь затянулась, — я не могу дать определённый ответ на поставленный мне вопрос. И я могу только попытаться. После того, как у меня произошли некие личные проблемы, я задумалась над правильностью своего выбора. А точнее, я начала думать о том, почему все эти годы общалась с Гарри Поттером и Рональдом Уизли, которые всячески потакали, указывали и управляли мной. Я пыталась найти причину, и нашла её спустя долгое время. Моя грязная кровь. Да, я перестала обращать внимание на это, но только сейчас я стала замечать, что не наша кровь играет роль, а душа и мысли. То, как мы думаем, то, как мы поступаем. Правильно, ведь с первого курса меня презирали больше половины школы, а в особенности слизерин. Именно вы, — она обвела рукой зал, указывая на родителей, — заставляли делать это. И нет, сейчас я уже не виню Вас, а понимаю. Но, когда мне рассказали о том, что больше нет приоритетов о чистоте нашей крови, я сразу поняла, что я должна быть тут. Должна показать миру настоящую справедливость.       Больше никто не решался сказать что-то, ведь все размышляли. Речь Гермионы заставила Пожирателей задуматься, и даже Волан-де-Морт молча наблюдал за соратниками. Нарушить это тягостное молчание решился блондин с длинными волосами, которые чётко выделялись на фоне остальных. — Я, от лица своей семьи и, конечно, самого себя, приношу извинения за все годы, которые ты прожила с оскорблениями, Гермиона, — еле слышно проговорил он и взглянул на неё, в глаза, словно стараясь заглянуть в душу и увидеть, какой рубец оставили именно его слова и наставления. — Я уже всё забыла, — с улыбкой заверила его девушка, очень удивлённая этим заявлением. Вскоре все те, кто наставлял свои чада на этот путь принесли искренние извинения, который дались им с большим трудом. Но, увидев одобрение, написанное на лице Повелителя, те сразу же забыли про свою гордость и через несколько минут не осталось и одного человека, которые не поздоровался или не пообщался с девушкой. Всё-таки она вступала в их ряды, а это означало, что она становилась новым членом их семьи. Тёмной, но семьи. — Я думаю, нам пора приступать к ритуалу, — наконец произнес Волан-де-Морт. Грейнджер, лёгкой походкой дошла до него и остановилась, смотря на чашу, которая была наполнена кровью. — Я готова. — Итак, метка имеет свои свойства и привязывается к человеку с помощью специального обряда. При его совершении необходимо использовать: кровь того, кто её принимает, несколько капель крови единорога и крови того, кто её ставит, — тот хотел занести нож, чтобы сделать надрез на своём запястье, но остановился глядя на истекающую кровяную руку. Девушка первая рассекла свою кисть, чтобы поскорее закончить эти мучения, — хорошо.       Несколько минут кровь наполняла чашу и вскоре была заполнена почти полностью. После объяснения того, что нужно сделать перед принятие знака, девушка взяла небольшой стакан, стоявший на столе. Ей необходимо было зачерпнуть жидкость и выпить до последней капли. Почти не морщась, она сделала крайний глоток и вытянула руку, для завершения. Все поражались её стойкости, и только некоторые понимали, что она очень боится. До дрожи в коленках, до слёз в глазах, до неприятных мурашек, покрывающих всё тело. Но также, именно этот страх придавал ей сил. Страшнее, чем получить то, что ей суждено, было только ожидать этого. Взмах рукой, острая боль на предплечье, громкий вскрик. И всё закончилось. Гермиона пыталась понять, что изменилось, что она потеряла, а что обрела, но ничего. — Что ты чувствуешь, Гермиона? — поинтересовался Тёмный Лорд, скрывая интерес за напускным безразличием. — Только усталость, это что-то значит? — вялым голосом ответила она, рассматривая рисунок, которые теперь красовался на её теле. Череп, изо рта которого выползала змея. Что это олицетворяло? Девушка могла только догадываться. — Нет, усталость чувствуют все, магия подчеркнула твои силы, но если ничего больше, занимай своё место, оно свободно, — осмотревшись, она увидела её друзей, которые обеспокоенно наблюдали за ней. Поймав глаза Драко, она заметила, что свободное место есть рядом с ним, а указывающий взгляд, ясно дал понять, что теперь — это её место. — Благодарю.       Во время собрания, которое последовало следом за церемонией, обсуждали очень важные миссии, завоевания и тому подобное, к чему новые члены тщательно прислушивались. Под конец, и им уделили время. — Итак, для Вас, как для новых членов также есть задание. Фред, Джордж — вы его получите индивидуально, остальным об этом знать не к чему, а вот с Гермионой и Джинни, я бы поговорил сейчас. Я знаю, что у Вас в школе произошло убийство. Послав одного из присутствующих на разведку, я узнал интересную информацию. На теле мальчика, было найдено множество быстро залеченных рубцов, ударов, как от пыток. А также, причиной его смерти являлось не какое-то заклинание, а маггловский способ. Его задушили. Это необходимо расследовать, потому что просто так это произойти не могло. Ну, а чтобы Блейз и Драко тоже делали что-то полезное, вы будете работать вместе, — уверенно кивнув, четверка погрузилась в свои размышления. Гриффиндорку вернуло на несколько часов назад, когда ей приснился сон, где Джастина душили, избивали и всячески пытали. А что если это всё не просто так? Из её мыслей вырвала фраза, на которой закончилось собрание, —… а также, я изменил ваши метки. Теперь, они скрыты для чужих глаз и вы можете сами решать, когда вы хотите показать её. Можете проверить сейчас.       В комнате началась возня, все сразу начали поворачиваться друг к другу, чтобы проверить это. Также поступили Драко и Гермиона, смотря на чистые предплечья друг друга. Ясно представив, что хотят показать знак друг другу, он словно появился из ниоткуда, а затем снова исчез. — Получилось, — под нос прошептала девушка, но парень ясно дал понять, что услышал её. — Да, получилось, Гермиона. — Северус, отправляйся с учениками обратно в школу, на собраниях Вам появляться не нужно, по крайней мере, пока, — поднявшись из-за стола, все сразу же вышли из комнаты, лишь напоследок посмотрев на близнецов, которые смотрели им вслед. Они были как никогда серьёзны. Раньше такого никогда не было. Старосты поняли, что пришло время перемен. Настоящих и больших перемен.

***

      Стремительно пролетали дни. На смену дождям и листопадам пришёл снег и мороз. Он окутал весь замок, забрался во все окна и полностью охватил учеников. На каждом этаже ежедневно обновлялось согревающее заклинание, которое позволяло удерживать тепло в стенах школы. У старост появилось множество новых поручений, с которыми они едва справлялись. Единственным утешением было освобождение от домашних заданий, что вначале, конечно же, не понравилось Гермионе. Но когда та поняла, что навалившиеся задания вместе с расследованием совмещать очень сложно, сразу же отказалась от работы, которую давали учащимся на дом. Смерть Джастина была запретной темой школы и никто, даже сразу после его гибели, не обсуждал это. Словно кто-то не хотел, чтобы люди знали и распространялись об этом. Когда ребятам казалось, что они подбираются к разгадке, то сразу же появлялись новые вопросы и ответ ускользал от них. С каждым днём становилось всё загадочнее и подозрительней, но никто, кроме некоторых учеников седьмого и шестого курса, этого не замечали. Для всех была лишь учёба и предстоящее перераспределение, которое назначили на 15 число. — Герм, всё в порядке? — одним утром поинтересовалась Джинни, которая поссорилась со своим парнем и сегодня ночевала у себя, — я слышала, что ты кричала во сне. — Нет, всё хорошо, — её потерянный голос выдавал все чувства, которые та испытывала. Каждую ночь Гермионе снился один и тот же сон. Она не могла игнорировать то, что постепенно видела всё больше и больше. Ей казалось, что если потерпеть подольше, не просыпаться в агонии страха, то она сможет увидеть того, кто сделал это. Но у неё не получалось. — Я вижу, — подруга подошла к соседней кровати и взяла руки девушки в свои, — мы очень отдалились друг от друга. Хотя, именно сейчас — мы больше всего нуждаемся друг в друге. Мы должны выполнить наше задание, а мы даже на миллиметр не приблизились к разгадке. Какое наказание может ожидать нас? Что мы делаем в этот момент? Мы прячемся друг от друга. Забываем друг друга. Отдаляемся. А так нельзя, Гермиона! Мы не можем жить так, если будем знать, что потеряли не только наши семьи и друзей, но и нас самих. А если наше общение пройдёт, то именно это и произойдёт. — Ты права, — слёзы хлынули из глаз гриффиндорки, которая всячески скрывалась от остальных старост. Она не проводила время с Драко, не общалась с Джинни, не шутила с Блейзом. Она всё чаще уходила от них, и не в библиотеку, как раньше, а в туалет на втором этаже, где проводила большую часть времени Плакса Миртл. Она стала утешением девушки в этот момент, ведь никогда не задавала вопросов, а просто слушала её. Её не интересовали причины по которым она приходит сюда каждый день, а просто понимала. Ей не было дела до тех обрывков фраз, которые иногда вырывались из уст Грейнджер, привидение просто было рядом. А она сама не замечала, что такие, только живые люди, есть совсем рядом, — прости меня пожалуйста. Я боялась и боюсь сейчас, но я должна Вам рассказать. У нас ещё много времени до пар… Я поведаю всё.       Не дождавшись ответа подруги, Гермиона стремительно покинула свою комнату и побежала в спальню мальчиков. Застыв на пороге, она не решалась открыть дверь, потому что около двух недель избегала того, в ком нуждалась. Повернувшись на 180 градусов, она увидела Джинни, которая смотрела на неё и улыбалась. А именно эта улыбка и была нужна девушке. Решительный стук, и не дождавшись ответа она распахнула дверь. Блейз и Драко сидели друг напротив друга и что-то обсуждали, а когда услышали звук от распахнутой двери, сразу заметили красные глаза, заплаканное лицо и боевой настрой, который даже пугал. Не обращая внимания на ошарашенные взгляды мальчиков, гриффиндорка подошла к блондину и нежно поцеловала. Просто коснулась своими губами его, но в этом чувствительно прикосновении было больше, чем нужно им обоим. Заметно смущённый Блейз встал со своей кровати и вышел из помещения, понимая, что им нужно побыть вдвоём. А его ждала настороженная Джинни, с которой он помирился уже через несколько минут. — Что с тобой? — спустя какое-то время решился задать вопрос парень, отчаянно скрывая страх в своём голосе. Ему было страшно. Очень страшно. Он впервые привязался к кому-то настолько, что грудь сдавливало от тоски. Впервые понял, что такое ревность. Впервые осознал, что такое, когда человек теряет себя, а ты никак не можешь помочь. Он понял, что такое беспомощность, а именно это он чувствовал находясь рядом с темноволосой девочкой. Такой маленькой, застенчивой, а порой и хрупкой. К ней боишься прикоснуться, потому что понимаешь — она может сломаться в любой момент. — Драко, не оставляй меня, только не сейчас, — искусанные губы, потерянный взгляд, взлохмаченные волосы. Один её вид не давала покоя, каждый день и ночь. Каждый день, когда девушка надевала на себя что-то из её обновленного гардероба, а сколько сил было приложено, чтобы не схватить её прямо в Большом зале. На завтраке, на обеде, на ужине, куда последние две недели она почти не ходила. Стройные, длинные ноги, округлый зад — а что это значило? Множество прикованных к ней взглядов, множество ежедневных подкатов и приглашений. Злость, ярость, досада, раздражение — но лишь внятный отказ успокаивал его. Зная, что девушка ещё невинна, он мог бы сдерживать столько, сколько это нужно ей, если бы не её теперешний вид. — Я не оставлю тебя, — самоконтроль явно вышел из-под этого же управления, потому что в следующую минуту, она уже была под парнем. Жаркие, убийственные, сжигающие поцелуи; рваные, сдавленные, мучительные стоны; проворные, неопытные, безвольные руки — всё это, было здесь и сейчас и никто не хотел останавливаться. Бесконтрольные эмоции, которые явно норовились спалить всё пространство вокруг них. Они пылали и жили друг другом. Зачем же нарушать такой момент, но волшебник посчитал иначе, — стой, Герм, не нужно. — Я… — пылающая девушка явно не понимала, что происходит, потому что в следующую секунду затараторила так быстро, что слова словно испарялись в воздухе, — если я что-то сделала не так, то прости. Ты же знаешь, что я никогда… Я не знаю, что и как. — Стой, не в этом дело, но в тоже время в этом, — было ясно, что и он сам запутался, — в тот то и дело, что ты никогда. Мне очень сложно сдерживаться, и если мы зайдём чуть дальше, то я и не остановлюсь. — Ну… — её щёки запылали настолько сильно, что было несложно догадаться какие картины всплывали у неё в голове. — Ну? — смущённый вид девушки вызывал в нём столько чувств и эмоций, что ему хотелось заставлять её краснеть постоянно. И он собирался воплотить это желание в жизнь. — Я никогда такое не скажу, — уверенно произнеся, снова зарделась она. — Что там в мыслях, у нашей неприкосновенной, невинной и совершенно непорочной девочки? — его привычная ухмылка растянулась на пепельном лице. — Я. Не. Могу, — она знала, что он прекрасно понял, о чём она думает, но играть по его правилам не собиралась. Или всё-таки собиралась? — Ну, давай же, расскажи мне, — и, о Мерлин, он провел языком по своей нижней губе, хищно наблюдая. — Знаешь, — потеряв все остатки той «заучки-Грейнджер» начала Гермиона, — я ещё ни разу не принимала джакузи, пока была старостой. Не хочешь пойти со мной?       Затем ухмыльнувшись, выбралась из-под парня и быстро преодолела гостиную, бросив недвусмысленный взгляд на пару, которые о чём-то шептались. Она прошла в свою комнату, быстро выдыхая и открывая дверь в ванную. Джакузи быстро наполнилось, только стоило взмахнуть палочкой. Гриффиндорка понимала, что ждать осталось недолго. В это время Малфой младший, пытался привести дыхание в порядок. Эта девочка решила поиграть с ним? Пусть так и будет, уж жалеть никто точно не собирается. Глубокий вздох, и он тоже покинул комнату, резко ускоряя шаги. — Ооо, понятно-понятно, — в гостиной сидели старосты и как только тот, подошёл к двери в спальню девушек, осознали, что в ближайшее время их беспокоить не нужно.       Не увидев девушки в этом помещении, он направился в ванную, где ожидал найти гриффиндорку. Слизеринец зашёл почти бесшумно, но Гермиона всё же дёрнулась. Она стояла возле наполненного углубления, в том самом белье. Ему понадобилось всего несколько шагов, чтобы преодолеть то расстояние, что было между ними. Темноволосая не собиралась поворачиваться к парню, хищный взгляд которого жадно поедал каждый миллиметр кожи. Лёгкое, почти невесомое касание подушечек пальцев, которое заставило её изогнуться навстречу холодному прикосновению. Рой мурашек проходит по всей спине, а из губ вырывается вздох, облегчения или напряжения, Драко не знал. — Какая ты чувствительная, малышка, — низкий голос с хрипотцой, окончательно выводит девушку.       Та старается прижаться ещё ближе, но её останавливают сильные руки, которые бережно расстёгивают застёжку бюстгальтера, позволяя ему упасть на пол. Ни единого протестующего слова, ни одного смущённого взгляда — ничего не осталось от той девочки, которая краснела от слова «секс». Перед Малфоем была раскрепощённая девушка, которая с трудом могла дышать. Одна ладонь юноши переместилась на полушария, сжимая их и играя с её напряжённым соском. — Ах… — лёгкий стон, но такой приятный. Он не терзает слух, как звуки, издаваемые шлюхами, которые раньше постоянно находились в постели Блейза. Они кричали настолько противно, что все соседи по комнате желали заткнуть свои уши чем-нибудь, дабы не лопнули барабанные перепонки. Этот же мелодичный вскрик можно было слушать вечно.       Девушка просто таяла в его руках, отдавая себя без остатка. — Ты прекрасна, детка, — снова его хриплый тон, который заставлял томиться в ожидании чего-то большего. Чего-то недоступного ранее.       Ладонь Драко сползла ниже, а его губы нашли самую чувствительную точку на шее, прикосновения к которой вызывали тянущее чувство внизу живота. На то самое место, где сейчас покоилась рука парня. Несколько секунд и он отодвинул ткань трусиков. Проводя бесстыдными пальцами по складкам, набирая естественную смазку, а второй рукой сжимая её грудь, которая напряглась не меньше остального тела. — Блять, Драко, — слова вылетели у неё изо рта, сквозь стенания от ощущения его грубых пальцев на своей гладкой, нежной коже. — Что ты хочешь, малышка? — Не заставляй меня говорить это.       о, Мерлин… Его невероятный пальцы творят что-то непостижимое. — Скажи мне, детка, — соблазнительный шёпот искушал, а противится ему было невозможно. — Сделай это, — снова всхлип, только уже от ощущения неполноценности, от его остановки. — Ты хочешь, чтоб я вставил в тебя пальцы? — нежный поцелуй в шею, за которым последовало ещё несколько, а затем и ещё. — О, Мерлин, да, — его пальцы снова играют с лепестками половых губ, будто не решаясь войти. Но в тот момент, когда она меньше всего ожидала, средний палец резко вошёл в неё.       Беспомощный стон, подкосившиеся ноги и движения его руки — голова шла кругом. Ещё секунда и казалось, что она упадёт, чего ей не дал сделать слизеринец. — Потерпи, малышка, — услышав разочарованный стон от того, что его рука покинула лоно львицы, прошептал Драко, легко подталкивая её к джакузи, от которого исходил пар. Самые разные запахи от пены, которую успела добавить Гермиона — были заглушены запахом похоти. Он мог чувствовать только ужасное возбуждение, которое не давало покоя. Ночные брюки уже стали тесными от эрекции, которую невозможно было скрыть. Да и сейчас, в этот момент — кому это было нужно? Избавляясь от них, юноша потянул на себя свою девочку, которая всё ещё смотрела на него совершенно затуманенным взглядом. Его волосы сразу же намокли, стоило тому окунуться, чтобы хоть немного взбодриться от просто-охуительно-сносящего-голову вида. Парень подплыл ближе, наблюдая за объектом своих воздыханий, как бы странно это не звучало. Он хотел сделать ей приятно, потому что знал — он её первый. Никто не прикасался к ней там, так, да и вообще никак. — Иди ко мне, — томный голос, но нет — не парня.       Удивлённым взглядом, смешанным с похотью, тот принялся осматривать доступный ему вид. Кто бы мог подумать, что лучшая ученица Хогвартса может так стонать в Башне для старост? Что она может быть такой чертовски привлекательной? Что она будет сидеть перед Драко Малфоем, её бывшим врагом и просить его взять её? Никто. А тем более она сама. — Детка, раздвинь ноги, — он больше не мог сдерживаться. Просто не мог противостоять тем чувствам, которые вспыхнули в его груди, как только почувствовал настоящий, естественный запах девушки. — Что? — словно очнувшись от транса, Гермиона поняла, что сейчас она совершенно голая сидит перед слизеринцем, который просит её раздвинуть ножки. — Ты меня правильно услышала, милая, — пододвинувшись ближе, блондин провёл рукой по внутренней стороне бедра, а когда услышал протяжный стон, сорвавшийся с её губ, ухмыльнулся. Он точно знал, на что надо давить, чтобы девушка услышала и подчинилась ему, — давай же, я хочу попробовать тебя. Хочу почувствовать тебя на своём языке.       Расслабившись, Грейнджер поняла, что её ноги уже были раздвинуты, а между ними устроился Драко. Её Драко.       Как только язычок парня, который исследовал бедро, скользнул к влагалищу девушки, она просто не смогла сдержать громкого крика наслаждения. Малфой же зарычал, поддаваясь животным инстинктам и ещё сильней впился в клитор, желая доставить неземное удовольствие именно ей. Не заботясь о своих потребностях. Его рот двигался в самом разном направлении, то входя в неё, то массируя самый чувствительный комок нервов.       «Блять, она и понятия не имеет, что сейчас делает с ним. Да она же невероятна». — Чёрт, я не могу больше, Драко, — она всхлипывала, ведь не была способна удержать такое количество чувств в своем крошечном теле. «Твою мать, я же как-будто в первый раз. Моё имя… Как оно звучит из её уст». — Давай, детка, — не переставая ласкать Грейнджер, прошептал он, желая увидеть её в этот момент, — я хочу посмотреть, как ты кончаешь.       Она заметалась, плеская водой в разные стороны. Запрокидывая голову, выгибаясь в спине, опускаясь в воду — она кричала имя юноши. Напряжённая плоть, во время сильного, а, главное, первого оргазма, сжала его и язык и пальцы, которыми он продолжал трахать её, пока конвульсии не прекратились, а она не смогла спокойно вздохнуть. Все её мысли были заняты одним человеком. — Драко…       Каждая клеточка тела Гермионы дрожала, будто не желая успокаиваться. Горячая вода обволакивала её тело, давала вздохнуть полной грудью и осознать, что только что произошло. Довольный, чуть-ли не мурчащий, блондин, поднял на неё свой взгляд. Он хитро ухмылялся и облизывал свои губы, которые были полностью в её соках. Такие горячие, развратные, но, чёрт возьми, соблазнительные движения, заставили поцеловать его. Попробовать на вкус её же. И просто снова слиться воедино.

***

— Не смотри на меня так, — смущённая гриффиндорка отвернулась от парня, который любовался её фигурой, после того, как она вышла из воды. — Значит, несколько минут назад можно было, а сейчас уже нельзя? — пригладив рукой свои волосы, которые стали похожи на причёску Поттера, буркнул слизеринец. — Ты… — она пыталась подобрать слова, — очень и очень похотливый, мой дорогой. — Да, детка, — закутав её в тёплый халат, Малфой вынес её в спальню — я такой. А тебе стоит к этому привыкать. — Я думаю, что нам надо одеваться, — быстро сменила тему девушка и выпроводила юношу за дверь. Только после этого она смогла спокойно вздохнуть и, нацепив дурацкую улыбочку, пойти переодеваться на завтрак. Правда, её спокойствие длилось очень недолго.       В комнату влетела Джинни и сразу с порога набросилась с расспросами. Её горящие глаза, хитрая ухмылка, были понятны с самого начала. Ну, она же не маленькая девочка. — Гермиона Джин Грейнджер, твою мать, — вздох слетевший с её губ, сразу был прерван продолжением речи рыжеволосой, — я слышала всё. Блейз тоже слышал всё. До каждого слова и стона и я, жду подробностей. Только с твоей стороны. — ЧТО ВЫ СЛЫШАЛИ? — теперь крик темноволосой был слышен даже парням-старостам, которые разразились громким смехом. — Да, да, да. Ванная — это самая ближняя комната к гостиной. Что у пацанов, что у нас.       Гриффиндорка понимала, что от вопросов никак не отвертеться, поэтому, зайдя в гардеробную, чтобы выбрать наряд на сегодня, начала рассказ. Джин слышала её очень внимательно боясь перебить или упустить какую-то деталь повествования. После смущенной паузы та вкратце пересказала момент, когда Драко попросил её раздвинуть ноги и сразу же почувствовала тянущее чувство внизу живота. Стараясь подавить его, девушка больше не вдавалась в подробности — лишь накидывая последний элемент одежды. — Ты стала по-другому выглядеть, — заметила шестикурсница, когда увидела, как глаза подруги сияют. В них словно притаились звёздочки, а теперь грозят показаться на небосклоне, чтобы все увидели почувствовали «Вот она я!».