Змея с львиной гривой

— Кто он такой? — Гермиона ткнула в движущуюся картинку в учебнике по истории магии. — Оказывается всезнайка не такая уж и всезнающая. — Малфой, я нормально спросила. Мы неделю провалились без уроков и дела, а теперь придется догонять — она пнула его в бок, на что тот рассмеялся, увидев её разгневанная личико. «Какая же ты всё-таки красивая, Грейнджер. Когда-нибудь я обязательно скажу тебе об этом» — Ещё раз пнешь меня, и я пну тебя! — он придвинулся, готовясь провоцировать ее на новый удар. — Марать руки о грязнокровку, как не по-аристократки! — девочка рассмеялась. — Я тебя спас, дура! От Темного Лорда, ты хоть понимаешь это?! Теперь просто жаль будет избавляться от тебя, столько сил затрачено было, — Малфой притянул её к себе за плечи, из-за чего стул, на котором она сидела, опрокинулся, и Гермиона оказалась на весу, пойманная Драко. Вот он уткнулся носом в волосы, сегодня они были собраны хвост, — Не делай так волосы больше, мне не нравится, — кажется, нужно было возразить, сказать, что это не его дело, но зачем, когда можно просто сидеть рядом и слышать, как он дышит, просто улыбаться, понимая, что тот влюбился. И в кого? В грязнокровку? В самую умную девчонку на курсе? Заклятого врага? В Гермиону Джин Грейнджер. Это ими не обговаривалось, но этого и не было нужно. Все действия и поступки говорили за них. С чего бы просто так скидывать Уизли с метлы после того, как тот на завтраке обнял Гермиону, благодаря за помощь с домашним заданием. Или зачем подливать в чай Дафне Гринграсс бодроперцовую настойку, которая, при смешивании с мятой, которую слизеринка добавляла в чай, начинала бурлить и выплескиваться за пределы чашки на дизайнерскую форму, лишь за то, что та подмигнула ему, когда Драко сказал, что на Слизерине учатся самые красивые волшебницы. Конечно, все эти шалости или пакости, называйте их, как хотите, замечались другой стороной. А после удачных попыток испортить кому-то мирный быт однокурсники переглядывались. Малфой подпирал подбородок, чтобы дольше и устойчивее любоваться грязнокровкой. Особенно она нравилась ему спящий. Тогда она не могла едко отвечать на вопросы или комментарии, не могла заигрывать с Поттером или перешептываться с Пэнси, она просто лежала, положив руки под щеку, изредка вздыхая. В последнее время им часто приходилось спать в одной комнате. В больничном крыле или же, когда Забини нагло выгонял их, «желая уединиться со своим сокровищем» — именно так говорил этот безумец. Тогда им нужно было засыпать в комнате мальчиков, точнее в большинстве этих случаев спала только Гермиона. Драко же поглощали мысли о его будущем. «Вот бы она оказалась не грязнокровкой, и тогда бы я женился на ней. Точно. Она бы стала миссис Малфой. Рано или поздно», — а потом его гложут последствия выбора, сделанного им в той комнате. Драко достаточно долго тянул время, и кучка преподавателей поспела во время, а Волан-де-Морт камень не получил. Но ведь он вернётся, найдёт другой способ, и тогда он вспомнит о милом мальчике, который путался у него под ногами в первый раз. Семья Малфоев и так не была в фаворе у Темного Лорда в свете ни пойми каких событий, а тут ещё это. Отец будет в ярости, когда узнает. Слишком рано думать об этом, да и не нужно понапрасну терять драгоценные минуты, когда Гермиона не сопротивляется каким-то проявлением его чувств к ней и не пытается перевести всё в шутку или «попытку втереться в доверие». — Так на кого ты показывала в учебнике? Она ткнула пальцем ещё раз. На картинке был запечатлен момент вручения грузному мужчине с бородой какой-то грамоты. — Почему из всего параграфа тебя привлёк именно он? — Гермиона пожала плечами. — Он похож на моего папу, поэтому я спросила. — Ну ладно. Для начала это точно не может быть твой отец. Это пропавший без вести предпоследний министр магии, его звали Грей Рендж. Герой был. Бывший мракоборец, несколько раз вёл успешные переговоры с великанами и кентаврами, уговаривая тех присоединиться к цивилизованной магической жизни и отдать свои территории в общее пользование. За эти услуги ему вручили эту грамоту, — за подбородок он повернул голову слушательницы в сторону учебника, отрывая ее взгляд от своих рук, который тот сцепил у неё на талии. «Они такие холодные. Всегда. Интересно, их можно согреть?» — Ты меня слушаешь вообще? — Да, конечно. Продолжай. — А после кончины министра, о том, кого ставить на пост, не было сомнений. Но после десяти лет службы, когда Тёмный Лорд наконец-то оставил магическую часть Англии в покое, Грей отправился на урегулирование бунтов на юге и не вернулся. Вот и всё. — Странно, я не читала о нём. В книгах о нём нет упоминания. — Это дело пытались замять, но это книга, — расширенный курс, — поэтому в ней говорится про него. Взгляд. Чёртовы глаза Грейнджер. Такие глубокие, такие темные, такие родные. Мгновение. Секунда. Попытка поймать момент, чтобы запомнить навсегда. Хотя кто заставит его забыть? Веснушки. Россыпь маленьких меток, оставленных на ее личике кем-то свыше. Румянец. Никому так больше не шли розовые пухлые щёчки. Никто не смог бы подчинить себе волю Драко, ничего для этого не делая. Да и никому больше он бы этого не позволил. Он расплывался перед ней. Переставал быть жестоким и импульсивным. Просто не мог быть таким. Рядом с кем угодно, но не с ней. — Милый, Малфой. Ты очень милый. Милый? Да какая разница, что она сказала. Важно то, как она это сделала: шёпотом; наклонившись к его лицу; заглядывая прямо в душу. -Какая же ты, Грейнджер. Просто не могу. Пренебрежение? Нет, места для него больше не было. Любовь? Слишком сильное слово. Они ведь просто дети. Дети. Без выбора. Даже сейчас за них всё решили. Всё. Конец? О чём это я, ничего ведь и не начиналось. — Какая, Драко? И впрямь какая? Красивая? Уже говорил. Во сне, но говорил. Необыкновенная, от которой мурашки по коже? Заносчивая? Такая, которую так и хочется заткнуть, побить, показать место? — Моя? — вопросом на вопрос. Сейчас. Всё решится. Сейчас. «Скажи «да!». Блять, Грейнджер, просто скажи!» — Твоя. Облегчение. И что дальше? Поцелуешь? Обнимешь? Отпустишь, лишь бы не сделать хуже? Уже обещал себе отпустить, не вышло. Шаги. Ближе. Ещё. — Не хочу прерывать ваше обучение, — профессор МакГонагалл прервала этот прекрасный миг. Их миг. Гермиона резко вскочила со стула и принялась приводить в порядок волосы, которые Драко разворошил, и себя. Красная, на ватных ногах, теперь ей вряд ли хватит сил дойти до гостиной и рассказать всё Паркинсон, как бы подруги ни радовались. Счастливая, именно такой она была сейчас. Что ей давал этот вечер? Кажется, ничего, но она не может сдержать улыбку, и, конечно, чёртов Малфой видит это и усмехается. «Смешно тебе? Смешно. Ну посмейся, пока можешь " — Профессор Дамблдор ждёт вас у себя в кабинете. Приведите себя в порядок, оба — последний взгляд, и МакГонагалл удалилась. — Старый дед, наконец, решил обсудить произошедшие — он принялся собирать учебники. — У меня недоброе предчувствие, — сказала Гермиона и добавила про себя:"Оно портит всю картину этого вечера». — Теперь всё будет хорошо, правда, моя Грейнджер? — кривая усмешка. Он подмигнул. — Именно так, мой Малфой. И передай Гринграсс, чтобы она перестала строить тебе глазки, — Руки в боки. Морщит нос. Красивая. — Какой из них. Или обеим? — Ты невыносим. — Ты тоже не подарок, моя Грейнджер.