Змея с львиной гривой

— Лакричные конфеты, Люциус? — Воздержусь, — он отодвинул от себя тарелку с угощением. — Где мой сын? — приказной тон; от домашнего Люциуса не осталось и следа. Холод в глазах, закаменевшее выражение лица, уверенная походка пожирателя. Перед кем он красуется? Или, может, дело репутации? В любом случае так можно было произвести впечатление на кого угодно, кроме Дамблдора. С ходу он показал это, предложив тёмному волшебнику конфет. Он знал его еще мальчишкой, который дни напролёт носился в стенах замка, сражаясь с воображаемыми противниками. У Люциуса не было друзей, точнее они появились, но позже, когда тот перестал быть столь наивным и углубился в изучение темных искусств. Тогда он понял, что сила, власть и жестокость — три кита, на которых стоит их мир. — О, я уже отправил за ним. В скором времени он с мисс Грейнджер прибудут сюда, — ласковый голос. Малфой-старший скучал по сыну. — Что за мисс, чье имя вы упомянули уже дважды, но так и не удосужились объяснить кто она? — взгляд исподлобья, который он когда-то перенял у профессора, на которого и смотрел сейчас. — Очень талантливая, юная волшебница. Я вижу в ней потенциал. «Вы и в Темном Лорде его видели, да и в каждом проходимце. Неинтересно.» — Также её успехами восхищается Северус. Они с Драко вместе идут на опережение программы. — Факультет? — Слизерин, — Дамблдор положил в рот кусающийся мармелад. — Неудивительно. А что касается положение семьи девочки в обществе? — раз уж Драко проводит с ней свой досуг и ворует способы воскрешения своего будущего хозяина с ней, то, конечно, надо узнать о ней побольше. — Она магглождённая. — Тогда перейдем сразу к делу. Как это его так угораздило? Путается с грязнокровкой. Настолько низкого падения он от своего сына не ожидал. — Я позвал вас, чтобы поинтересоваться, насколько важны воспоминания о том вечере для вас и вашего сына? — Вы предлагаете стереть ему память, чтобы, когда Лорд воскреснет, то не смог наказать Драко за содеянное? — Именно. Но также, если я понял всё правильно, то и о привязанности к Гермионе можно забыть. Привязанность. Какое какое мерзкое слово. Синоним слабости. Ты становишься уязвимым, жалким. «Кто ещё к кому привязался!» — Я сам решу, стоит ли лишать его чувств, — Люциус понимал, что это было бы слишком жестоко даже для Пожирателя Смерти. Особенно странно было, что предложил это всеми любимый Дамблдор. — Что касается тролля. Неужели два второкусника смогли провернуть это? — Их было четверо. Блейз Забини и Пэнси Паркинсон помогали в этом. — Им вы тоже предлагаете стереть воспоминания? — Да. Видите ли, дело в том, что я бы сделал всё вышеперечисленное заслугой Гарри Поттера, его друга Уизли и мисс Грейнджер. Я имею в этом личную заинтересованность. «Монстр. Всё-таки он монстр. Был таким и остался. К величию не приходят ласковые добряки.» — Дело ваше. Стук в дверь. — Отец? — Здравствуй, Драко. — Здравствуйте, мистер Малфой, — вслед за сыном в кабинет вошла девочка с растрёпанными волосами каштанового цвета. Долгий изучающий взгляд. Быстро бегают глазки по её телу, волосам, остановились на руке, которую плотно сжал сын. "Кого же ты мне напоминаешь, грязнокровка?" — Я бы хотел поговорить со своим сыном наедине. Думаю, профессор, вам есть, что обсудить с девушкой. Он выдернул Драко из кабинета, крепко держа за запястье.

***

— Я вас слушаю. — Гермиона, скажите, насколько вы близки с Гарри? — директр задал какой-то каверзный вопрос. — Достаточно, а что? — Как вы, наверное, понимаете, семья Драко одна из приближенных к Темному Лорду семей. Также мы все знаем, что Том наверняка найдет другой способ вернуться, и, если ваши чувства к Малфою правдивы, то вам не захочется, чтобы он пострадал по вине детского любопытства и желание геройствовать. "Он копался у меня в голове! Круто. Не знаю, Гермиона, к чему он клонит, но доверять ему я бы не советовала." — Для начала я просила бы не лезть в мою голову без спроса, даже несмотря на то, что вы директор. Также я бы действительно не хотела, чтобы Малфой пострадал. Он оказался действительно хорошим другом, — ну да, другом! Не признавайся, раз не хочешь, ещё рано или уже теперь поздно. — Ну и напоследок, я не понимаю причём здесь Гарри? Такого ответа Дамблдор уж точно не ожидал. Хочет говорить по-взрослому, начнём: — Сейчас в коридоре Малфой-старший залез в голову к своему сына, чтобы проверить его мысли, и, как оказалось, большинство из них связаны с вами. Вы маглорожденная волшебница, захочет ли он, чтобы аристократ забивал себе непонятно чем голову? Нет. К концу учебного года, когда вы сдадите все экзамены, всем четверым участвующим в «ограблении» подправят воспоминания о событиях новогоднего бала, а также помогут забыть о чувствах влюблённости между вами. К сожалению, даже Блейз и Пэнси не вспомнят о симпатии друг к другу, несмотря на то, что она довольно сильна. Вам же внушат, как мистеру Поттер и мистеру Уизли, что именно вы помешали Волан-де-Морту заполучить камень. Гарри должен стать избранным. А теперь у меня вопрос к вам. Хотите ли вы, мисс Грейнджер, потерять все свои воспоминания, забыться и жить спокойно? Или же всю жизнь вас будет тяготить мысль о том, что всё могло быть иначе? Такой выбор есть только у вас, мисс. Подумайте, я даю вам пять минут. Слеза потекла. Горькая, солёная, коснулась языка. Что дальше? Неужели это всё? Снова неприязнь, недоверие, всё сначала. Всё было зря. Абсолютно все. — Дружеские отношения никто затрагивать не будет, но после вашей находки неизвестной комнаты вы решите не лезть в это дело. Не переживайте так сильно. Думаю, влюбить в себя Малфоя вы сможете еще множество раз. "Издевается? Он точно издевается. А что делать с Панси, Забини?" — Не волнуйтесь, их родители дали согласие. Семьям обоих невыгодна такая связь. — Вылезите из моей головы, немедленно! А спросить их об этом никто не удосужился. Браво! — Не надо так нервничать, — он положил свою морщинистую руку на плечо Гермионы. Она тряслась от злости. — Я не собираюсь забывать ничего и никогда. Я буду помнить. Конечно, распространяться я не собираюсь, но и пудрить мозги никому из моих друзей не позволю. Друзей. Друзья. Она впервые назвала их так. Этот разговор заставил её прокрутить голове два последних года. Всё плохое и хорошее. Пережитое большими стараниями. Первая встреча с Паркинсон. Объятия с Малфоем. Поцелуй в Запретном лесу. Танец Забини и Панси. Лицо Джорджа, когда тот увидел тролля и почувствовал его запах. А сколько еще могло произойти до конца года, до того злополучного дня, когда бы у слизеринцев забрали самое ценное — память. Однозначно забывать нельзя. К тому же она дает шанс жизни, чтобы она могла повернулся в другую сторону, а в случае неудачного развития событий, она всегда сможет поделиться своими воспоминаниями с другими. — Я услышал вас, Гермиона, вы можете быть свободны, но если хотите дождёмся Малфоя. Конфеты? — старик протянул вазочку. — Нет, уж, спасибо. «Единственное, что я возьму вас, так это только вашу палочку, которую вы потеряете в бою со мной. Ждите»

***

— Что все это значит? — вырывается. Пытается сопротивляться. Тщетно. - Зачем тебе понесло в подземелья, вместо праздника. Скажи? К чему всё это? — Малфой-старший одернул сына, поставил рядом с собой. — А зачем ему возвращаться? Чтобы сделать меня своим рабом или чтобы поубивать моих друзей? — Друзей? — удивлённо протянул Люциус Малфой. - Нет, он не тронет ни Забини, ни Панси, можешь не переживать. Или ты боишься за эту суку-грязнокровку? Что он сделала с тобой? В кого ты превратился? — Точно не в монстра вроде тебя. Малфой-старший припечатал Драко к стене за шею. Холод каменных стен он ощутил его внутри себя. Приставил древко к виску сына, надовил. Произнёс заклинание, прошептал его, наклонившись к уху. Вспышка света, не в помещении, а в глазах; всё болело. Голова Драко начала раскалываться, воздуха всё становилось меньше. Мальчик попытался выпихнуть отца из своего сознания, но не смог, так как не владел должными знаниями в оклюменции. Неудачно. Он уже внутри. Тонкой струйкой кровь потекла из носа. «Ты будешь гордиться мной, отец! Я покажу тебе твоё место сегодня. Зайди ко мне в конце года, и я возмещу тебе все расходы, которые повлекут за собой наши разборки, идёт? Скажем, я заинтригован, заинтересован и уже в деле. К сожалению или к счастью, для кого как, у меня на тебя другие планы. Я тебя недооценил. Как же повезет твоему избраннику, который сможет вот так просто обнимать тебя когда захочет, шею которого ты будешь обвивать как сейчас мою, просто потому что будешь безумно хотеть этого; тому, который будет вдыхать аромат твоих волос, который заменит ему воздух. Не мне. Один раз, позволю себе это. Один. Такая смешная, милая. Ты не представляешь Грейнджер, как мне тебя не хватало. Не будь ты грязнокровкой познакомил бы тебя с отцом, ты бы ему понравилось. Какая же ты красивая! Теперь всё будет хорошо, правда, моя Грейнджер?» Рука разжалась. — Ты под амортенцией? — Нет. — Тогда объясни мне, какого чёрта я только что видел. Ты совершенно не можешь контролировать свои чувства и эмоции? Что она такого сделала, Малфой, чем она отличается от той же Гринграсс, возьми я любую, которая неровно дышит к тебе? — Всем. Именно в этом и разница. Что сделала чертова Дафна, чтобы нравится тебе? Родилась, она просто родилась в нужное время в нужном месте. Гейнджер, она лучшая на курсе, она смогла подружиться с Паркинсон, которая на дух не переносит общения с девчонками, она понравилась Снейпу, и всё равно ты призираешь ее. — Я сотру все твои воспоминания, связанные с грязнокровкой и с новогодней ночью. Я не монстр, каким ты меня видишь, я разрешаю тебе дружить с девчонко: раз она нравится Снейпу, значит не всё потеряно. Моё решение неоспоримо и не обсуждается. Теперь можешь идти к своей возлюбленной, у вас есть время до конца года. Передай тоже самое Забини. — Передай маме, что я люблю её — Драко потер шею, развернулся и пошел в сторону кабинета. — Гермиона, пойдём. — До свидания, директор.

***

Мрачный коридор, привычная тёмная дорога в подземелье. — Раз у нас не так много времени, может не пойдём в гостиную? — Эй, ты что, плачешь? Почему? — Драко, ты снова будешь ненавидеть меня, снова всё начинается заново! - Снова слёзы. Слишком часто она плачет при нём. Точнее плачет она только из-за него. — Я не смогу не влюбиться в тебя снова, ты же такая заносчивая и бесячая, Грейнджер. Ты не оставишь другим ни малейшего шанса. Долгожданный улыбка. Глупо говорить, что она осветила тёмный коридор, но именно так и произошло. Драко успокоился, не мог смотреть на её слёзы. — Пообещай, что если не смогу вспомнить, ты покажешь мне всё. — Покажу, потом. Дам судьбе шанс, но если меня не устроит, то перетяну одеяло на себя. — Дадим ей время до шестого курса, там и покажешь... если нашими усилиями мы не вспомним раньше. — Если я не надоем вам или меня не прикончит Темный Лорд, за мои заслуги или ты, к примеру, то конечно. — Я убью тебя? Звучит смешно. «Да уж, я думал ты умнее. Я не смогу тебя даже ударить теперь. Стертая памятью будет не причём» — Хватит стоять и реветь. Появятся морщины, вот здесь, — он провел пальцем по лбу. "Какие у него холодные руки!" - промелькнуло в мозгу Гермионы. — Слушаюсь и повинуюсь! - она рассмеялась. — Я покажу тебе кое-что, пойдём. — Ты влюбишься в меня Малфой, точно. Снова. — Ты слишком самонадеянна, я говорил тебе? Но тут ты права, моя Грейнджер. Передразнила. Рассмеялась. — Не брыкайся и всё будет в порядке — подхватил за живот и забросил на плечо — ты совершенно ничего не ешь? — Я питаюсь только твоими нервами и кровью. — Оставь себе на потом, а то я не собираюсь от тебя избавляться минимум лет десять. И никаких провокационных вопросов или слез на сегодня. Лимит исчерпан. Лимит на всё. На счастье. На дружбу. На детство. На выбор, которыйснова сделали за них.

***

— В детстве я обнаружил заклинание цикличного стирания памяти. Что вам известно о нем, и сможете ли вы применить его к моему сыну? — Это темная магия, но я ей владею. Так понимаю, связано это непосредственно с мисс Грейнджер? — Да, кажется он и вправду влюбился, наивный. — Хочу предупредить, что рано или поздно действовать оно перестанет, срок не более трех-четырех лет. — Думаю, к этому времени он опомниться и найдёт себе достойную спутницу. К тому же через три года он будет уже на пятом курсе, а там и помолвка не за горами. Используйте его. — Скажите мне, Люциус, откуда вы узнали об этом заклинании? Информация о нем находилась, да и находится по сей день, в запретной секции школьной библиотеки. — На Слизерине нет, не было и никогда не будет никаких запретов. Был рад повидаться, дальше вы сами. Меня ждёт жена. — Передавайте «Привет» Нарциссе. Малфой-старшийышел и хлопнул дверью. Он не сможет простить себе сегодняшний выбор. Он поплатится когда-нибудь, но не сегодня. «Кого же мне напоминает эта Гермиона? Надо посмотреть колдографии с выпуска, хотя она ведь магглорождённая. Решим. Всё потом. Меня ждет Цисси»

***

— Кажется, я ошиблась, Дамблдор. — Да, что вы?! Насчёт кого? — Мисс Грейнджер, да и Люциус Малфой, должны были быть на Гриффиндоре. Какая жалость. Всё могло быть по-другому. Всегда что-то идет не так, но изменить это всегда есть возможность, особенно если «Поворот не туда» подстроен. — Насчёт Люциуса уже ничего не изменить, а вот насчёт мисс Грейнджер... Если вам, Шляпа, ещё раз покажется, что вы ошиблись, то мы сообщим в Министерство, там примут меры. Расчетливый. Холодный. Беспринципный. На каждого у него есть план, все пешки в его игре, марионетки в его руках. Он не перед чем не остановится если что-то задумал, а сейчас у него на уме, в его безумной старческой головешке заселилась идея. Придёт время узнать всё и всем. «Слизерин или когтевран. Я, что была слепа?» — Да, директор, конечно.

***

— Ты умеешь рисовать? — она держала в руках стопку с рисунками. — Как видишь. Для двенадцатилетнего мальчика рисовал Драко довольно неплохо. Он обладал фотографической памятью. Стоило ему взглянуть, моргнуть пару раз, и картинка навсегда оставалась в голове, а дальше дело за малым. Остро заточенный карандаш, храпящий Забини под боком, и рука словно сама движется по бумаге. Штрихи, изогнутые линии, кудряшки... Грейнджер. Ещё в начале года Драко любил рисовать природу. Он запечатлял новолуния или восходы солнца, ему нравилось снова вспоминать, окунаться в те моменты, которые он проводил на свежем воздухе. Мнимое ощущение свободы. Сейчас ему хотелось вспоминать лишь её. Десятки взглядов, улыбок, красок, но одна Грейнджер. — Это я? — возглас удивления. — Да. Вот ещё. И тут. А ещё здесь, — он стал перебирать свои работы, с ужасом для себя обнаруживая, что почти на всех изображена она. — Красиво. Почему ты не говорил, что умеешь? — Знаешь, у нас как-то разговор не заходил. О чём угодно, от троллей до зелий, но не об этом. Положи рисунки. Девочка послушалась. Отложила на стол. — Завтра надо поговорить с Пэнси и Блейзом. — Да. И только попробуй до конца года увиливать от общения или опять проводить время с Поттером! — он завалился на кровать. — Он будет думать, что мы друзья. Не то чтобы это не так, но вы вроде как враги. — Боишься дележки? Думаю, тут выбор за тобой. Ложись, — он похлопал по кровати. Она плюхнулась рядом. — Скажи мне, Грейнджер, какой твой любимый цвет? — сейчас будет об этом говорить. А о чём? Они никогда не говорили просто так, ни о чём. Нужно было узнать друг друга. Зачем? Чтобы забыть? Нет, чтобы вспомнить. — Даже Рон Уизли знает, тебе не стыдно? — Ну давай, посравнивай меня с рыжим! — подпер голову, навис над Гермионой. — Ты не ответила. — Жёлтый, наверное. — У меня зелёный, можешь не утруждаться спрашивать. — Не удивлена. — Я не такой предсказуемый, каким кажусь. «Воюбиться в грязнокровку. Что ж, и в правду весьма непредсказуемо. Я ожидала этого, была готова» — Скажи мне, я под амортенцией? — Возможно, но я тогда не при делах, — девочка хихикнула. Поерзала и положила руки под щеку. — А кто тогда? Кстати, как дела с зельем для Уизли? — он поправил ее упавшую прядь волос. — Я слегка изменила амортенцию. Добавила некоторые ингредиенты, придающий долгосрочности, а другое сделала менее концентрированным с помощью... — продолжает говорить. Какие-то умные слова, рецепты — как будто тебе интересно. — Просто не молчи, мне нравится твой голос. «Скаажи, это пожалуйста!» - сердце бьётся, набирает обороты. — У тебя так сердце стучит, — мастер манипуляции пытается выпросить признание. — Бесячая сука, это из-за тебя. Потому что ты мне нравишься. Довольна? Да. Сейчас она была удовлетворена больше, чем когда выбила признание из Паркинсон. — Можно было без обзываний, — сказала она обиженным голосом и сложила руки на груди. — Нет, нельзя, — он положил руку на живот, защищая от чего-то. - Спи! — приказной тон, но без грубостей. Драко зарылся носом в ее волосы. Вдохнул. И сразу растворился в этом запахе. Так, наверное, пахла эта злосчастная амортенция. Слишком сладкий запах, похожий на корицу, смешанный с успокаивающей хвоей. — Спокойной ночи.