космические просторы

Руся ощущал себя на корабле тенью. Серёжа очень редко признавал его существование, в основном управляя курсом сам или зависая в кресле пилота в одиночестве до глубокой ночи. Егор был к нему подчеркнуто вежлив, и Руся знал, что стоило бы извиниться, но он был уверен, что Егор руками и ногами за воссоединение своих родителей, хоть и догадался о его чувствах — значит, учтивость и пара фраз за обедом. Николай его не игнорировал, как делал раньше Серёжа, но когда Руся пытался вклиниться в разговор близнецов или Кира с Егором, он ловил на себе его взгляды, означающие только одно: «Ты здесь чужой». Руслан их давно научился различать — такими его награждали регулярно со дня смерти родителей — сначала в местной опеке, потом на работе Кирилла, когда он ещё ребёнком пытался быть ему полезным и каждый взрослый считал своим долгом спросить, кто он, посочувствовать, и неизменно посмотреть вот так. Потом он видел эти глаза на космодроме, когда был самым младшим на тренировках пилотов, потом — чаще всего — когда помогал Киру уже взрослым и в том мире умных людей, уравнений, докторских и научных статей всегда оставался мальчишкой из другого. Единственным его домом и связующим звеном всегда был Кирилл, который в него верил, советовался с ним и развивал его сам, от простого к сложному, от полётов по городу до секретных экспедиций к астероидам. Всегда был он, а сейчас здесь были его дети, его муж и его работа, и необходимость его в Руслане рядом, и до этого крошечная, свелась почти к полному нулю. Руся дал себе обмануться поцелуем в последнюю ночь на станции, но Кирилл засыпал в обнимку с Колей, отдавал половину своего завтрака Серёже (который даже не притрагивался!) и советовался о чем-то с Егором, а Руслан сидел на кресле второго пилота и думал, в какой момент всё стало не так. — Я думаю остаться на Уране, когда сядем там, — Руся сел на кровать Николая — так и не расправленную за всё время, что они летят, — Я здесь больше не нужен, думаю, у нас есть более полезные вещи, которыми я могу заняться. — Почему? — Кир отложил книжку и сразу же пересел к нему, пытаясь взять за руку, но Руслан отдернул, скрипнув зубами, — Ты нас спас при посадке и ты мне нужен для исследований там, я не то чтобы молния и смогу бегать по тому льду и… — Ну то есть я крайне нужен, просто дико необходим для работы, а вне работы в общем-то давно уже нет, — Кир давно знал эти нотки в его голосе и поежился, — Пусть Егор, с которым ты это обсуждаешь, помогает тебе с материалами, пусть чудесный Серёжа ищет тебе частички железа в глыбах, если он вообще знает, что это такое, и пусть Николай… — Руся, — Кирилл перебил его, всё-таки взяв за руку и сжав до боли, — Разве я не говорил тебе несколько дней назад, что люблю тебя? — Да, говорил, когда начал со мной разговаривать после того, как я нашел вещь для твоей работы, — Руслан уже повысил голос, и Кир видел, как его потряхивает, — Можно сказать всё, что угодно, например, что всегда будешь со мной, и спать с бывшим мужем, который не был тебе нужен ровно до своего появления, я не понимаю, Кир, у него волшебный член, что ты всё простил моментально? Даже твои дети тебя не простили, из-за него, ну или из-за своей непробиваемости в случае Серёжи. — Руслан, — Кир сказал уже строже, — Я обещал быть с тобой, но это не значило с тобой встречаться. Я слишком скоро умру для того, чтобы держать на кого-то обиду, и я совсем недавно говорил тебе, что… — Что я малыш, что я тебе как сын, что я буду так счастлив когда найду себе мужа, я помню, — Руся притянул его за футболку к себе, тяжело дыша, — Но ты стал ревновать в ту же секунду, как увидел, что я целую кого-то ещё. — Из-за того, что это был мой сын, я давно знаю, что у тебя много кто был, и от ревности ещё не умер, — его ледяные голубые глаза сталкивались с пламенем в карих, пытались его, как обычно, погасить и не справлялись с этим. — Не ври, ты всегда говорил, что не хочешь даже знать, с кем я, потому что ты никогда не хотел меня отдавать, никогда, пока не появился этот сраный муж, Кир, я не пытался его скинуть ещё на Марсе только потому, как сильно ты рядом с ним меняешься, — в горле застряли слова про любовь, и Руся в данный момент ненавидел наличие чувств в принципе, как концепта, они мешали ему защищать своё сердце, они только напоминали, как скоро рядом с ним не будет Кирилла вообще. Голос уже дрогнул, но Руслан держал грозное лицо до конца, — Я вижу, как ты любишь его, я только не понимаю, любил ли ты вообще меня, если сейчас в твоей жизни ничего с моим присутствием не меняется. — Ты такой ревнивый малыш, я и забыл, — Кирилл так тепло улыбнулся, что Руся чуть не завыл, прикусывая губу. Кир мягко гладил его щеку и Руся не выдержал, подаваясь вперёд и целуя его как в последний раз. Кир не отталкивал его теперь, мягко отвечал, но перехватил его руки на талии, не давая спускаться ниже. Руслан тихо стонал поцелуй и пытался продлить его как можно дольше, пока Кирилл также медленно не отодвинулся, всё ещё продолжая обнимать и теперь шепча ему на ушко, — Ты всё ещё знаешь меня лучше всех, ближе всех, понимаешь, что я чувствую, и я не хочу заставлять тебя остаться, Руся, но ты мне нужен, даже если больше никогда не будет работы. — Прости, — тихо выдохнул Руслан, прислоняясь губами к его уху и постепенно успокаиваясь, — Конечно, я никуда не уеду, я просто ненавижу быть чужим в вашей семье. — Ты всегда моя семья, в первую очередь ты, — Кир гладил его по короткому ёжику волос и Руся совершенно размяк. Кирилл сидел с ним в обнимку до тех пор, пока не затекла спина, пожелал спокойной ночи и пообещал, что больше так расстраивать не будет, и слегка вдохновленный Руслан без задней мысли открыл дверь в ванную, обнаружив там включенную воду, кашляющего Николая и салфетку, вымазанную кровью с чем-то ещё. Их взгляды в зеркале пересеклись на долю секунды и Руслан моментально захлопнул дверь, догадавшись, что и об этом секрете ему говорить совсем не хотели.

***

Серёжа доставал Николая стабильно каждое утро, слушая его лёгкие и по полчаса пытая, как он себя чувствует, не стало ли ему труднее дышать и не начал ли он вдруг кашлять или задыхаться по ночам. Коля со скучающим видом всё отрицал, отшучивался и требовал адвоката, и если раньше Руся не обращал на этот аттракцион никакого внимания, то теперь страх, что Николай умрёт, и это подкосит Кирилла очень быстро, крепко в нём поселился. Николай не выглядел хуже — наоборот, он очень приободрился со времен Марса и лихо командовал всеми, спихивая на Серёжу только совсем уж простые задачи, но Руся даже в мыслях не мог допустить того, что Киру будет больно. — Егор, — Руслан убедился, что Сергей очень занят схемой посадочной площадки на Уране и подсел к Егору, сосредоточенно копающемуся в своей сумке из багажного отсека, — Слушай, что тебе сказал твой отец перед полётом? Он точно нормально чувствует себя? — Думаю, что если бы ему было плохо, он бы не полетел, он же не самоубийца, — Егор разглядывал какой-то листочек, хмуря брови, — Что-то случилось? Странный вообще вопрос, он же уже летит и типа… Что тебе надо? — Просто волнуюсь, мне кажется, я ночью слышал, как кто-то кашлял, — соврал Руслан, напряжённо его разглядывая. — Кашлял? Ну нет, Кир бы его уже точно уже разбудил и заставил делать ингаляции пока он в обморок не упадёт, — мотнул головой Егор, — Лучше скажи мне, ты помнишь, кто заносил наши вещи в багаж? — Да, работники там, мне кажется, они не очень говорили по-русски, но я им показывал, куда и что класть, а что? — Кто-то подкинул мне бумажку, такой бред, — Егор прокашлялся и принялся с выражением читать, — «Егор Лемтюгов, я давно наблюдаю за тобой и твоей работой и предлагаю работать на меня. Ты разрабатываешь для меня полные программы полётов с расчётами, а я плачу тебе столько, сколько ты захочешь. Работы очень много и она срочная, поэтому жду ответ до — тут число и как ему написать -, иначе придётся разговаривать с тобой лично, а предложение действовать перестанет.» И логотип ещё, это типа лиса? Кто-то пытается приколоться, или что? Ни за что не поверю в этот бред. — Твою мать, — Руся почувствовал, как загорелись огнём ребра, — Егор, ни в коем случае не оставайся один, когда мы где-то приземлимся, понятно? Если они пишут, что следят за тобой, значит они следят, и лучше тебе спрятаться в ближайшее время. — Ты правда думаешь, что это как их там, эти пираты? Стали бы они следить за мной, еще и подкидывать записки, мы что, в прошлом веке? Ещё бы голубя послали, — Егор засмеялся и скомкал бумажку, — Думаю, это чей-то тупой розыгрыш, один из техников строил мне глазки, вот я и спросил. — Егор, это нихрена не шутки, ни капельки, — Руслан почувствовал, что начинает задыхаться, и резко встал из-за стола, — Если ты им нужен, они тебя из-под Земли достанут, если найдут, лучше не отсвечивать, посидеть дома, на Земле, там у них нет власти, и… — Ты чего? — Егор испуганно взял его за руку, но Руся меньше всего хотел словить паническую атаку при свидетелях, поэтому добежал до ванной со скоростью света. Слишком много воспоминаний, полных смерти, чужих криков, взрывов и этого проклятого логотипа везде, везде куда дотягивался взгляд и вездесущие лапы их главаря. Он сбежал от них давно, но если они нашли Егора, то вообще сам факт, что Руся находится так близко к нему и всё ещё жив, был чудом чистой воды. На секунду Руслан задохнулся от ужаса, подумав, что если их шпион был на станции, то они могли сломать корабль, но они с Серёжей наблюдали за ремонтом и просмотрели всё на тысячу раз, да и убивать Егора пока явно не в их интересах. В голове билась мысль о немедленном побеге домой, с Киром в охапку и желательно на чужом корабле, где никто не найдёт, и Руся беспомощно сполз на пол, ударяясь головой о ручку двери и пытаясь вспомнить, как надо дышать.

***

Сергей уже третий день подряд инструктировал каждого, что на Уране они пробудут не дольше суток, и что он лично накажет каждого, кто собьёт их и так к чертям полетевший график. Он собирался с отцом в больницу лично, не доверяя никому, и Коля уже устал объяснять, что с ним всё в порядке и что это безумие — возвращаться на Землю, остановившись в нескольких днях от их цели. Серёжа был непреклонен, обрывал все споры и грозился лично развернуть корабль. Руслану казалось, что менее подходящего на должность капитана человека просто не существует, особенно когда у Сергея что-то не получалось и он смешно психовал на приборы, а потом, исправив ошибку, не успокаивался, пока его не хвалили. Руся видел, как легко им мог управлять Егор и был уверен, что всё, что он слышал про Серёжу до его прилёта на Марс — чистая правда. Погода на Уране была очень недружелюбной для их корабля, а местная станция оказалась раза в два меньше той, что принимала их по пути — два небольших здания, ангар на три корабля и склад чуть поодаль. — Тут вообще есть врачи? — Серёжа был также не впечатлен, хоть и переговаривался по рации с местным космодромом задолго до их приземления, — Я не думаю, что нам стоит здесь ночевать. Можете вообще остаться на корабле, наверное, смотреть тут особо нечего. — Я хотел пройтись, — Егор и не думал снимать скафандр, — Всё равно ты с родителями будешь торчать в больнице. — Нет, — Руся сказал это так резко, что все моментально обернулись на него, — Тебе нельзя выходить. — Какого хрена ты тут командуешь? — проворчал Серёжа, перепроверяющий их документы, — Я здесь решаю. — Егор, тебе лучше сидеть на корабле, — повторил Руслан, но Егор только беспечно отмахнулся. Серёжа вытащил Николая первым, за ним вышел обеспокоено оглядывающийся на Русю Кирилл, и Егор практически уже последовал за ним, но Руслан остановил его в узком пространстве своеобразного коридора, ведущего от основного помещения к люку выхода. — Если ты из-за той тупой записки, то это просто смешно, я же следил за радарами, никто за нами не летел, ни один жалкий корабль, или хочешь сказать, их не было бы видно? — Егор попытался протолкнуться мимо него, но Руслан загораживал проход даже без скафандра, — Пусти меня. — Именно это я и хочу сказать, Егор, ты просто не понимаешь, с чем имеешь дело. Тебе пишет лично их босс и это значит, что они любых денег не пожалеют, чтобы тебя достать. Нападут на станцию, пошлют свои корабли с перебитыми локаторами, которые ты видишь не на радарах, а только в иллюминаторах своего корабля, когда уже поздно. Тебя могут просто украсть. — Ага, свяжут и посадят в мешок, как в плохих сериалах. Тем более зачем им делать это ради всего лишь меня, — Руслану показалось, что он увидел на его лице улыбку, как будто Егору было приятно такое внимание, — Найдут себе того, кто хочет на них работать. — Ты абсолютно не знаешь этого человека, если он хочет получить что-то или кого-то, он это получит, даже если придётся взорвать целую планету ради этого, для него убить всех нас и забрать тебя это дело пяти минут, Егор. — Звучит так, будто ты самый большой его фанат, или просто наслушался страшилок, — фыркнул Егор, но Руся так больно схватил его за предплечье, что он даже зашипел, — Пусти меня, я… Я Серёже расскажу! — Я на него работал и я лучше всех знаю, о чём говорю, — сквозь зубы произнёс Руслан. Егор скептически изогнул бровь, но шлем от скафандра снял, и Руся задрал форменный свитер, обнажая шрамы от татуировки, — Здесь было такое же клеймо, как на твоём письме. — Ты убивал людей? — Егор отшатнулся от него, как от прокажённого, — Поэтому ты говорил, что ты плохой мальчик? — Грабил. Иногда угонял корабли, — Руслан сосчитал до трёх. Потом до пяти и до десяти. Выровнять дыхание не получалось — любое воспоминание о работе там затрагивало такие далёкие отделы памяти, о существовании которых он даже не подозревал. Перед глазами проносились картины взрывов и пытающийся спастись из горящего корабля парень, которого ему приказали добить. Руслан в него не стрелял, но и вылезти ему не помог, знал, что за ними наблюдают, и пристрелят обоих, в случае чего, и его полные ужаса глаза появлялись в его снах регулярно, хоть Руся и убеждал себя, что он ещё мог вылезти до взрыва корабля — они улетели раньше. Кошмары это не останавливало, кошмары любили показывать ему сюжет, где Лис всё-таки находил его ещё раз, заходил в дом Кирилла, где они ночевали, брал его в заложники или сразу убивал и Руся никогда не досматривал этот сон после этого момента — просыпался в холодном поту, судорожно хватал воздух лёгкими и пытался проверить, цел ли Кирилл. Руся не боялся за себя — после побега оттуда он уже был в лучшем случае ходячим мертвецом, но люди Лиса обожали действовать через близких. Русе никогда не доставалось роль прям головореза там, он больше работал в качестве пилота или пробирался в грузовые отсеки кораблей, чтобы спереть грузы, но он знал всех его самых приближённых людей по кличкам и любой из них мог вырезать целую семью ради сумки денег, если ему прикажут, и забыть об этом на следующий день. — Ты сейчас потеряешь сознание, — оказывается, Руся совсем выпал из реальности, потому что вокруг уже была обстановка одной из кают, а Егор укладывал его на кровать, избавившись от скафандра. Слегка хлопнув его по щеке, и убедившись, что Руслан реагирует, Егор сжал его руку, — Это было так страшно? — Я бы не согласился туда вернуться даже под страхом собственной смерти, Егор, ты не представляешь, кто они, и чем занимаются. Не думаю, что они хотят заставить тебя убивать, скорее написать программы для того, чтобы помочь им зарабатывать грязные деньги, или отмывать их, не знаю, — перед глазами появлялся Лис, его вечный одинаковый прикид, лицо, лишённое любых чувств и эмоций, и их последний разговор, — Я сбежал от них с их же деньгами и они прекрасно помнят кто я и что я. Это просто дикое везение, что они ещё не нашли меня, следя за тобой, но меня они пусть убивают, мне всё равно, но тебя я не отдам, ты слишком…слишком не подходишь для такой работы. Это тебя сломает, даже пара дней там. — Но если они такие крутые, они могут украсть меня из корабля? — на лице Егора наконец-то проступил настоящий ужас, — Взорвать наш? — Нет, они хотят тебя живым, поэтому взрывать пока не будут, слишком большой риск. Могут захватить корабль, наверное, легко, но или не хотят пугать, или пока ждут твой ответ. — Я могу написать им что я согласен, если после этого они вернут меня домой, — Егор достал из кармана уже порядком потертую записку, — Сделаю им, что они там хотят, я не хочу бояться, пока я в космосе, я никому ничего не делал плохого, у меня даже денег нет! — Они никогда тебя не отпустят, — Руслан усмехнулся такой наивности, — Как только ты прилетишь на их базу, ты не выйдешь оттуда свободным человеком. Тебе придётся или бежать и затеряться на одной из планет, или смириться и жить там. Как они, по их правилам, у тебя даже имени больше не будет, только кличка. — Как они называли тебя? — Егор лёг к нему, и Руся только сейчас увидел, как же сильно он боится. Чуть приобняв, Руслан судорожно пытался придумать план его спасения. — Байкер. Из-за куртки и того, что люблю мелкие корабли, почти мотоциклы, — Руслан даже не улыбнулся, — Меня они убьют как только увидят, я абсолютно уверен. Поэтому я давно не летал куда-то с Марса, но здесь, раз уехал Кир, не хотел его кидать. — Это тебе надо срочно вернуться на Землю, — Егор обнял уже нормально и Руся почувствовал, как его свитер мокнет от чужих слёз, — Обещай, что никому это не расскажешь, чтобы они не пугались, что меня ищут. — Не буду, — пообещал Руслан, — Но тебе нужно спрятаться, слышишь? Не светиться совершенно нигде, чтобы они потеряли след надолго, нашли себе другого умника, сменили планы, в общем. — Мне очень страшно, не хочу ни на кого работать, — Егор был слишком похож на Кирилла, каждым выражением лица, каждой интонацией в голосе и Руслан прижимал его крепче, невольно представляя на его месте совершенно другого. Кир при нём никогда не показывал свои слабости вот так, всегда сохранял лицо и держал марку, даже когда они ночевали в пустынях, заблудившись, или дрейфовали на сломанном корабле. Руся ненавидел быть младше него именно поэтому, Киру нужна была забота и кто-то сильный рядом также сильно, как и Егору, который цеплялся за Русю так, будто от этого зависела целая жизнь, а Руся сыпался, отмечая знакомые черты. В местной больнице Николаю с трудом сделали снимок лёгких и, сравнив с предыдущим, заключили, что все изменения в рамках нормы на первый взгляд, но нужна диагностика, клиника, лечение — все те же слова, что Серёжа уже слышал. Это его совсем не успокоило, но формально никаких поводов отправлять отца на Землю не появилось и Сергей распорядился готовиться к взлёту, не дав себе отдохнуть. До нужного им спутника оставалось лететь всего лишь трое суток, на полных скоростях и не отрываясь от управления, и Серёжа даже попросил Руслана помочь сам, не желая включать автопилот даже на пару часов ночью. Руся из корабля так и не выходил и охотно согласился, никак не пошутив и даже не прокомментировав его решения, но Серёжа был слишком занят другим, чтобы анализировать его поведение. Посадить корабль на неподготовленную, ледяную почву, с первого раза попав по нужным координатам и не разрушив корабль, было задачей, требовавшей максимальной концентрации и подготовки. Все это понимали и действовали слаженно — Николай и Кирилл заняли свои места без лишних напоминаний и не лезли с комментариями, тихо переговариваясь между собой. Егор сидел на кресле штурмана, напряженно хмуря брови и сообщая об отклонениях от курса и сильных ветрах в атмосфере, требовавших больших усилий двигателей. Серёжа и Руслан, единственные не пристёгнутые люди в кабине, склонились над приборной панелью, споря о лучшем способе сесть без тряски. Руслан предлагал вырубать двигатели, едва они зайдут в атмосферу и выровнять корабль техникой, Серёжа же боялся свалиться камнем вниз и предлагал просто снизить подачу топлива, хоть это и было риском — горячий из-за работающих двигателей корабль мог легко расплавить ледяную поверхность до состояния воды, а пролететь дальше у них может не хватить сил. Спутник неумолимо приближался — его уже можно было прекрасно разглядеть в лобовое стекло, и цвет сильно отличался от официальных снимков, поверхность была скорее фиолетовой, поглощающей малейшие лучи солнечного света, которые и так еле добирались до этих уголков Галактики, слегка блестела и была совершенно безжизненной. Никаких камней, гор, следов от бывших рек или разрушенных станций — чистая космическая глыба неизвестного льда. Ещё раз сверившись с Егором, пилоты нашли способ приземлиться, оставив резервный двигатель работающим, но при такой посадке корабль очень сильно трясло и все не закрепленные вещи с дикими звуками грохотали в багажном отсеке. Корабль потряхивало до нижних слоев атмосферы, после же он приземлился словно огромный самолёт, и Серёжа устало откинулся на кресло, широко улыбаясь и пожимая руку Руслану. — Ну что, первооткрыватели, исторический момент, — Серёжа был мокрый от напряжения, щеки переливались красным, и Егор, едва двигатель перестал шуметь, вскочил со своего кресла и повис на его шее. — Я тобой горжусь, ты такой молодец, Ёжик, — их детская кличка заставила Сергея вздрогнуть и улыбнуться ещё больше, и, если бы не свидетели, на полчасика на корабле они бы точно задержались. Чмокнув его в щеку, Серёжа скомандовал всем готовиться к высадке и отправился искать камеру в багаже. Одной из его задач была полная фиксация хода исследований и их экспедиции, и Сергей пытался приладить её на шлем, когда в багажный отсек зашёл Кирилл. — Тебе помочь? — Я в состоянии справиться сам, — Серёжа отшатнулся, сверкнув глазами, — Надеюсь, ты помнишь, сколько данных нам отсюда нужно. Отец пусть остаётся пока внутри, не тащи его за собой. — Он всё ещё принимает решения самостоятельно, я не его секретарь, — Кирилл очень грустно приподнял уголки губ, пытаясь сохранять дружелюбие, и Серёжа вышел, решив не мешать ему ковыряться с приборами. Егор медлил со скафандром, почему-то переговариваясь с Русланом, но, поймав взгляд Сергея, оба отошли друг от друга в разные углы. — Пап, ты как? Пока не выходи, мы сходим на разведку, проверим всё, потом уже пофоткаю тебя на фоне льдов, — Серёжа старался шутить, сжимая его плечо. К его удивлению, Николай и сам был не против пока остаться на корабле. — Пока проверю, что вы успели сломать при посадке, — отстегнувшись, Коля открыл приборную панель и погрузился в изучение механизмов, и Сергей даже выдохнул, окончательно осознав, что как минимум половину дела они уже совершили. — Тут не ловит связь, — едва он вышел наружу, к нему подошёл Егор, — Я уже пять минут пытаюсь вызвать тебя из корабля и ты не слышишь. — Странно, — Сергей перепроверил, вызывая то Егора, то Кирилла, стоявшего рядом, то Русю, который отошёл уже на несколько шагов и что-то надиктовывал себе в руку, — Тогда далеко не отходим, не теряемся, делаем первые замеры и пробы и отдыхаем, на сегодня мы уже молодцы. На спутнике была глубокая ночь и тьма была настолько кромешной, что их белые скафандры со светоотражающими элементами были видны максимум на расстоянии двадцати-тридцати метров друг от друга, дальше они растворялись и чтобы найти другого, нужно было постоянно держать его в поле зрения. Фонарики помогали только на пару метров возле себя, дальше даже их прожекторный свет рассеивала местная темнота. Кирилл медленно продвигался вглубь обширной пустыни ледников, располагая все приборы с помощью Руслана, Серёжа же комментировал поверхность планеты и снимал действия Егора, зная, что в Центре будут придирчиво рассматривать каждый кадр и командовать их дальнейшими действиями. Когда в их баллонах кислорода оставалось меньше, чем на час, Сергей скомандовал всем возвращаться, решив замыкать процессию и проверять, никто ли не потерялся. Передвигаться здесь было легче из-за смещенного центра тяжести, но корабль они всё равно нашли не сразу даже по координатам Егора. — О, наконец-то, я уже успел починить амортизаторы, — Николай довольно улыбнулся, оглядев всех, — А Кирилл где? — А он разве уже не вернулся? — севшим голосом переспросил Руслан, — Он шёл впереди меня и сказал, что не будет нас ждать, что ему надо срочно запустить приборы и с корабля, пока мы тормозили на съёмку, он должен был… — Здесь никого не было. В кабине повисла неестественная тишина, прерванная тихим всхлипом Егора. Николай бросился за скафандром, Руся за запасным кислородным баллоном, а Серёжа, оценив обстановку, сразу же вышел обратно в темноту, судорожно пытаясь всё-таки связаться с Кириллом и вспоминая их недлинный маршрут. Карта была у Егора, а Серёжа слишком поздно понял, что даже не успел сменить кислородный баллон на новый, но возвращаться назад означало терять драгоценное время — он и так не знал, в какой момент пропал Кирилл. Отчаянно нажимая кнопки рации, Сергей светил фонариком под ноги, пытаясь различить следы, но, поняв, насколько это бесполезно, громко выругался и открыл стекло скафандра. Дикий холод сразу же сковал всё его лицо, и Серёжа, напрягшись, изо всех сил завопил имя Кира, надеясь, что ему хватит сил сделать то же самое. Ответом ему служила прежняя тишина и далёкий свист ветра, и, переведя дух за стеклом, Сергей принялся кричать опять, интуитивно направляясь чуть левее от их маршрута. В этот раз ему послышалось — или почудилось — что где-то в этой стороне раздался хруст ледяной корочки. Замерев, Серёжа пытался расслышать это ещё раз, и, даже толком не набрав воздуха, завопил снова. В этот раз хруст был чётче, и Сергею показалось, что он слышал даже чьи-то стоны, поэтому он побежал в ту сторону, и вовремя не затормозил, на полном ходу проваливаясь под лёд. Мороз, казалось, моментально пробрался под его скафандр и термобелье, острейшими иголками проходясь по коже, но Серёжа увидел Кирилла и через огромные глыбы льда и воду пытался пробраться к нему. Сергей даже не понял, что произошло, почему он почти плывет и почему скафандр дымится от соприкосновения с этой «водой» — у самой кромки этого ледяного оврага он видел знакомую фигуру, пытающийся выбраться отсюда и та пара минут, пока он пересекал ущелье, казались ему растянувшимися на целые час. Острые льдины больно врезались в кожу даже через толщину скафандра, а баллон с кислородом, жалобно скрипнув, отделился от пояса, и теперь запасов у него было только на несколько минут, но он добрался до Кирилла и он ещё был жив. Карабкался Кир скорее механически, силы его покинули ещё при первых попытках выбраться отсюда и удерживался он только на силе воли и небольшом выступе, вмёрзшем в ледяную стену. Кирилл говорил ему что-то, но этот орган чувств у Серёжи отмёрз почти сразу, и всё, что он мог, это кивать и подтягиваться выше к нему. Чудом он залез рядом, поскользнувшись и чуть не упав раза три, и, подхватив его ноги, с силой толкал Кира вверх. — Держись, пап, держись, — кричал он, забыв, что через плотное стекло и шум трескающегося льда его совершенно не слышно. Кирилл цеплялся за жизнь, и спустя несколько отчаянных попыток подтянулся наверх с глухим стуком насквозь мокрого скафандра о ледяную землю. Серёжа слабо улыбнулся, пытаясь размять одеревеневшие ноги. Собрав все оставшиеся силы, Серёжа смотрел на поверхность, расположенную чуть выше его головы, абсолютно гладкую и поблескивавшую от воды — интересно, скафандр так жжёт из-за примесей, или это вовсе не вода здесь? В темноте было видно только эту поверхность, лёд вокруг и бесконечно высокое, тёмное, полное маленьких точек-звёзд небо над головой. По нему проносились осколки кораблей, звёзды, кусочки астероидов, и, может, искусственные спутники, снимавшие их приземление — они есть здесь вообще? Серёжа потряс головой и попытался подтянуться, чувствуя, какой жгучей болью отзывается в мышцах рук каждое его движение. Он успел увидеть уже поднявшегося на ноги Кирилла, свой оставленный на поверхности фонарик, и опять небо над головой, а потом быстрый полёт вниз и хруст льда под тяжестью своего тела. Сделать даже вдох было уже невыносимо больно и, попытавшись подняться, Серёжа сдался, закрыв глаза. Холод победил и единственной осознанной мыслью осталось то, что Кир выбраться успел, и, может, расскажет папе и Егору о том, что он умер не зря. — У него всё ещё слишком высокая температура, не надо его укутывать, — чужой голос прорезался словно через глубокий туман, и Серёжа не мог его опознать. — Он чуть не замёрз до смерти и его ноги всё ещё не реагируют, ты думаешь, их не надо греть? — другой голос. Казался давно забытым и знакомым одновременно. Потом руки, медленно спустившиеся с его груди и пропавшие где-то в районе живота. Тело всё ещё думало, что оно лежит во льдах, больно было невыносимо, и Сергей задумался, стоит ли вообще открывать глаза. Судя по всем признакам, он или попал в ад, или очнулся непонятно где, и если первая версия была правдивой, он хотел остаться живым хотя бы в своих мыслях немного подольше. Обжигающая, как кипяток, ладонь коснулась его лба, бережно убрала с него что-то — Серёжа минуты две вспоминал слово волосы, и попытался пошевелить хотя бы одной частью тела, проверить, уйдёт ли эта боль, но из-за слишком больших усилий тело отключилось опять, погружая его сознание обратно во тьму. Серёжа был без сознания два дня, ещё три дня бредил и теперь успокоился, но из признаков в жизни в нём оставалось только дыхание и сердцебиение. На борту не было навороченного медицинского оборудования, и лечить его пытались всеми методами, до которых только додумались. Кириллу стало легче после трёх дней, но он был в сознании сразу, и успел уже второй раз сходить к тому злополучному ущелью. Один из приборов Тимура высветил примерный состав жидкости, в которой они барахтались — Кир даже не стал никому сообщать, что её ядовитые испарения были настолько токсичны, что ещё десять минут в непосредственной близости от неё оказались бы смертельны не то что для человека в скафандре, но и даже для целого корабля. Он не мог точно рассчитать, сколько провёл во льдах Серёжа — Руслан и Николай появились почти сразу после того, как он перестал даже барахтаться, ещё какое-то время понадобилось им, чтобы аккуратно спуститься туда и вытащить его на поверхность. — Ну что там? — в расчёты Кирилла то и дело пытались заглянуть то Егор, то Коля, и он закрывал бумагу ладонью, недовольно хмурясь. — Не сбивайте мне прибор, — Кир тяжело вздохнул, смотря на дверь каюты, ставшей больничной палатой для Серёжи. Они все сидели с ним по очереди, не забывая о непосредственной работе, и сейчас очередь была Руслана, который на удивление даже не пререкался и очень переживал о Сергее, постоянно меняя ему компрессы и даже ухитрившись покормить его, не разбудив, — Серёже повезло, что он отключился и почти не двигался, не дышал. Иначе у него бы уже не было шансов. — А сейчас какие? — Коля больно сжал его плечо, но Кирилл даже не поморщился. За прошедшую неделю Николай постарел на несколько лет, и его еле удалось убедить не пытаться разбудить Серёжу насильно. Кир терпеливо объяснял ему, что это может навредить восстановлению, что он получил сильные ушибы, когда упал, и организм сначала должен придти в себя, а потом уже начать работать, как обычно. Коля переживал, что падение повредило его мозг, и очнуться он не сможет, и эту гипотезу из-за отсутствия должного оборудования никто не смог ни подтвердить, ни опровергнуть. — Сейчас вполне достаточная вероятность того, что он очнётся в следующие несколько дней, — Кирилл вздохнул и поймал на себе взгляд Егора. Он переживал это тяжелее всех, ночуя на полу в каюте Серёжи даже когда была не его очередь дежурить. Кир даже видел, как он держит его руку по ночам и, прикасаясь губами, говорит ему что-то полушёпотом, целует всё лицо и тихо плачет, но не лез и вопросы не задавал, чувствуя, что связь между ними это что-то особенное, куда не стоит соваться любопытными грязными руками. — А если не очнётся? — Коля продолжал сжимать его плечо и Кир поднялся, обнимая его. Они почти перестали скрываться после того, как это случилось, Кирилл остерегался только Руслана, зная, что Егор против не будет. И Николаю, и Егору нужна была семья, и Кир пытался заменить своей заботой ту её часть, которая сейчас находилась на волоске от смерти. — Мы уже говорили с Димой об этом, тогда мы полетим обратно, до первой же адекватной больницы, у нас достаточно топлива, чтобы не останавливаться, и… — И он может умереть и мы повезём его труп до этой больницы, — Николай дёрнулся, пытаясь отодвинуться, но Кирилл вцепился сильнее. Он хотел бы забрать всю его боль себе, но её невозможно было даже разделить, и Кир чувствовал себя виноватым в этом всем. Это он не послушал команду держаться прямо, это он замешкался с приборами и это он не заметил слишком тонкую кромку льда, провалившись туда и не справившись даже с таким препятствием. — Я тоже жалею, что это я очнулся раньше него, — Кирилл продолжал держаться за него, — Что он вообще за мной полез. Но он сильный, Коль, он проснётся, у него практически спал жар и он не успел отравиться ничем. — Он очень сильно замёрз и эти проклятые льды вообще не похожи на земные, — Николай чуть обмяк, прижимая Кира к себе, — Я знаю, что он сильный, и это не ты виноват, если бы не Серёжа… — Мы бы потеряли куда менее ценного члена экипажа, — грустно улыбнулся Кирилл, возвращаясь обратно к приборам, — Давайте просто подождём, это лучшее, чем мы можем сейчас ему помочь. Николай сел рядом, больше чтобы заняться хоть чем-то, чем ради помощи, Егор же вернулся к огромному медицинскому справочнику, обязательно содержащемуся во всех кораблях. Он прочёл уже больше половины, но так и не нашёл ответов на мучившие его вопросы, и пытался сосредоточиться на расплывающихся строчках. — Он шевелится! — Руслан выскочил из каюты, дико улыбаясь, — Он только что открыл глаза, увидел меня и перевернулся! Не сговариваясь, все мужчины моментально бросились в каюту, ожидая увидеть чудо — но Серёжа так и продолжал мерно сопеть, всего лишь перевернувшись на другой бок. — Ты точно это видел? — набросился на него Егор, и Руся поднял руки вверх, продолжая улыбаться, — Это ты его перевернул? — Клянусь всем чем захочешь, он открывал глаза и ворочался сам, он точно проснётся. — Слава богу, — прошептал Кирилл, от избытка чувств заключая в объятия Руслана, — Я же говорю, дайте ему время, Руся, можешь отдыхать, я посижу с ним. — Но ещё же моя очередь, — вяло запротестовал Руслан, прижимаясь к нему сильнее, — Ты же был занят. — Я посижу, иди, точнее, идите, не шумите тут, дайте ему отдохнуть, — Кирилл выпустил его из объятий и опустился на кровать напротив сына. Серёжа был повернут к нему лицом — его длинные волосы Кирилл сам убрал под резинку, а губы, казалось, так и остались слегка синими. Кирилл чуть слышно шептал слова извинения и умолял его очнуться скорее, не пугать стареньких родителей, и сейчас он был уверен, что Серёжа его слышит. За ночь ничего не изменилось, и теперь Кир всё чаще видел слёзы у Егора на глазах. Он не хотел делиться паникой ни с кем, переживал всё внутри, но когда Кирилл его обнял, без разрешения, замер так и уткнулся ему в плечо. Кир слушал его рваный шёпот и гладил кудри волос, поражаясь, насколько же он похож на него во всем, те же интонации, та же манера искусывать губы, когда нервничает и те же слёзы по поводу и без. Серёжа хотел казаться совсем другим, но по скупым рассказам Николая Кирилл вылавливал и в старшем сыне крупицы себя. Егор тихо прошептал благодарности и спросил, кто сегодня ночует с Серёжей. Кир показал на себя, не желая напрягать Колю — после даже пары часов с Сергеем он совершенно с ума сходил, накручивал всех вокруг и собирался звонить Дмитрию и требовать разрешения немедленно взлететь, и Кирилл еле успокаивал его, лаской и угрозами, целуя покрытые щетиной щёки и строго отчитывая за неверие в сына. — Я приду ближе к утру, ладно? Пока проверю всё, что мы получили за это время, — Егор устало потер глаза, садясь за лабораторный стол, — Тимур не выходил на связь? Я так и не понял весь функционал вот этой вещи. — Нет, я свяжусь с ним, — Кирилла прошибло током, едва он вспомнил преданные карие глаза и искусанные влажные губы, которые спрашивали, не забудет ли он слишком быстро о них, когда улетит. Кир тогда пообещал вернуться и обязательно сводить его на свидание, писать хотя бы раз в неделю и дал ему координаты их корабля, чтобы он следил за ними на радарах. В последний раз Тимуру он что-то отправлял, кажется, ещё до взрыва на злополучном астероиде, потом только читал ежедневные отчёты о жизни Марса и его работе, ничего не отвечая. В последнее время они становились всё длиннее, а Кир читал их всё быстрее, и только сейчас он задумался о самом Тиме, который остался на чужой планете в одиночестве. Он называл свой возраст, но Кирилл уже забыл — точно не старше Руслана, который до сих пор был ребёнком, и за главного Кир его оставлял в случаях исключительных и не дольше недели. Тим был не таким взрывным, и Кирилл был уверен, что он послушался всех указаний, но внутри что-то неприятно кололо, когда он представлял эту тощую фигуру за своим столом, регулярно обновляющую сообщения и грустно вздыхающую. Тимур казался ему если не любовью, то сильной влюбленностью, кем-то, с кем он проведёт годик на Марсе, закончит исследования и расстанется с хорошими воспоминаниями о последних днях старости. Сейчас его горячий шёпот о любви и настойчивые просьбы поцелуев казались бесконечно далёкими, словно были в другой жизни, хотя Кир, при желании, до сих пор мог почувствовать эти руки на своих плечах и услышать его тихие стоны. Вздохнув, Кир засел за компьютер, пробегая глазами последний его отчёт. Тимур даже прикладывал фотографии каких-то зданий, присылал файл с расчётами и просьбой прочитать его, ставил кучу смайликов в нужных и не нужных местах и неизменно в конце текста писал «люблю» и «скучаю». Кир прекрасно представлял его во главе планеты, когда он чуть повзрослеет и перестанет быть таким сентиментальным, передумает заводить семью и посвятит себя работе — как он сам. Ознакомившись с данными, Кирилл накатал ему письмо с одобрением и кратко рассказал о взрыве, ремонте и удачной посадке на Протей. Про Серёжу писать не поднялась рука, и Кир очень надеялся, что Дима не додумался рассказывать это всем подряд — слухи распространялись со скоростью света и кто-то мог вполне воспользоваться их кораблём без формального капитана. Немного подумав, Кир добавил «скучаю» в конце предложения и выключил компьютер, поймав в отражении пристальный взгляд Егора. — Скучаешь по нему, или уже совсем нет? — С чего бы я скучал, у нас были крайне деловые отношения, — Кирилл поднялся с кресла, стягивая с себя форменный свитер, — Я написал ему о проблеме. — Я же не слепой, пап. Он так старался не заплакать, когда мы улетали, и Руслан его избил из-за тебя. Я не осуждаю, просто Руслан, Тимур… Много у тебя таких практикантов было? Искал кого-то, похожего на папу, или наоборот, противоположность полную? — Не приплетай сюда Руслана, — резко ответил Кирилл, — И Тимура, мы подружились, но не более, и если тебе интересно, то я ни с кем не встречался после твоего отца. Ни с одним человеком. — Не встречался не значит не был вместе, да? — Егор смотрел в глаза, будто ничего не стесняясь, — Руслан тебя любит и я вижу, как ему больно. Папа в жизни ни с кем даже в кино, кроме нас или дяди Серёжи, не ходил, не думаю, что кто-то на работе его любит так, как тебя Руся. — Даже не думай, что ты знаешь всё, особенно про своего папу, Егор, — голос стал железным, — Если ты волнуешься, что не сможешь встречаться с Русей, это не так, во-первых, он мне как сын, а во-вторых, это я ему посоветовал за тобой ухаживать. — Мне всё равно, мне неинтересен он как парень, мы друзья, — пожал плечами Егор, — Я просто не могу смотреть, когда хорошие люди так убиваются, разреши ему быть с кем-то ещё. — Я ничего ему и не запрещал, — Кирилл с силой хлопнул дверью каюты Серёжи, думая, что Егор похож на него даже больше, чем хотелось бы. К ночи всё погрузилось в тишину и Кир, хоть и ворочался долгое время, замученный тревожными мыслями, которые пробудил Егор, всё равно задремал, когда переместился на пол, поближе к сыну. Серёжа вроде бы начал шевелиться сам, реагировал движениями на внешние раздражители, но Кирилл совсем не ожидал услышать его громкие, панические вдохи и почувствовать сквозь сон руку у себя на плече. — Я где? — Сергей вертел головой, жадно ловя ртом воздух, и Кир подскочил, пытаясь нашарить свет и обнять его одновременно, — Пап, это ты? Ты жив? Всё в порядке? — Сыночек, — Кирилл всхлипнул и крепко обнял его, гладя по лохматой голове, — Всё хорошо, мы на корабле, всё просто замечательно. — Все живы? — Серёжа дернулся ещё раз и выдохнул, прижимая к себе в ответ и Кирилл хотел запомнить все ощущения, которые его охватили в этот момент. Он долго держался, слушая, как выравнивается дыхание сына и как осторожно он пытается двигаться хотя бы немного. — Со всеми всё хорошо, только за тебя испугались, малыш, зачем ты полез, — Кир чуть отодвинулся и провёл по его щеке — Серёжа не отстранился и на этот раз, напротив, накрыл его руку своей, — Я того не стоил, если бы ты только знал, я бы никогда не простил себя, если бы ты не очнулся, сыночек, ты такой… — Да там же неглубоко даже было, просто холодно и без воздуха, вот я и не подтянулся, стыдоба, — Сергей старался улыбнуться, чувствуя, как тело плохо слушается его, — Зато я почти сразу тебя нашёл. Кто меня вытащил? — Руслан достал и Коля помогал сверху, я не дал ему спрыгнуть, на всякий случай. У меня ещё оставался воздух, но я не такой умный, как ты, и не додумался, что без баллона подтянуться легче, — Кирилл любовно рассматривал каждую его черточку и поцеловал в нос. Серёжа смешно зажмурился и хрипло засмеялся, до ужаса напоминая своего же отца в молодости, когда он дымил, как паровоз и ругался через слово — не матом, но так виртуозно, что уши вяли у всех присутствующих в радиусе километра. — Я его просто потерял, — признался Серёжа, — И я тогда так… Так испугался, что ты умрёшь. Больше, чем за себя. Я подумал, что ты умрёшь, и я не смогу тебе помочь, я всегда думал, что спас бы своего папу, который, ну, типа погиб на той планете. Я себя уговаривал тренироваться, думал, что вдруг он ещё там и я спасу, выкраду его у космических пиратов или что-нибудь такое. А потом ты в этих глыбах и я даже не думал, я знал, что тебя спасу, потому что я ещё ничего у тебя не спросил, ничего про тебя не знаю и вообще ещё даже не помирился. Ну чего ты плачешь, пап! — Серёжка, — Кир теперь чувствовал, как по щекам катятся слёзы, — Я точно не тот папа, которого ты себе представлял, прости меня, но я очень, очень, тебя люблю, и за всеми твоими успехами следил, мечтал с тобой познакомиться, и так боялся, что у тебя уже есть другой второй папа, что ты никогда меня не назовёшь так. — Ну как это не тот, папа всегда говорил, что ты очень умный, — Сергей стер их ладонью сам и разглядывал едва затянувшиеся ссадины на руках, — И красивый, и, кстати, вообще не тяжелый. — Ты такая копия отца, это просто ужасно, — Кирилл ещё раз мокро чмокнул его в щеку, — Я не буду их всех будить сейчас, можешь удивить их утром. — Просто выйду на завтрак, — довольно улыбнулся Серёжа, — Так мы помирились, да? — Шутишь, конечно же да, я даже не верю, что ты и правда мой малыш, такой красивый и взрослый, — Кир дождался разрешения и лёг рядом с ним, крепко прижимаясь, — У тебя что-то болит? — Я не чувствую ноги, мне кажется, но я не хочу проверять, — признался Сергей, — По крайней мере, я шевелю пальцами, но я не могу почувствовать, что это правда моя нога, они будто чужие. — Это с непривычки, они у тебя больше всего замёрзли. Мы старались быстрее тебя принести, но тут пока достали грелку, я и сам тогда потерял сознание, прости, малыш, прости, — Кирилл попытался растереть его икры и Серёжа громко зашипел, сбрасывая его руку. — Мне ещё слишком больно для таких массажей. Я думал, что я точно умру, когда упал на лёд обратно. Как ты думаешь, это больно вообще? — Умирать? — Да. Ну, что ты вообще чувствуешь? Я точно помню, что я как будто засыпал, и мне было так легко и спокойно, что ты цел, что успокоишь папу и Егора, и что мне больше не будет холодно. Я был как будто счастлив, и сейчас мне очень страшно об этом думать. — Не надо думать о смерти раньше времени, — Кирилл чувствовал в горле огромный комок, — Но мне кажется, что это не больно. Быстрее и легче, чем заснуть, наверное. Страшнее, что будет после этого. — А после этого мы всегда живем возле тех, кто нас любит на Земле. Папа так всегда говорил, когда я плакал из-за, ну, второго папы. Говорил, что он всегда рядом с нами и помогает, и мне кажется, что он прав, что мы не умираем по-настоящему, пока есть хоть один живой человек, который нас помнит, ну и любит, желательно. Поэтому я больше боялся самой смерти чем того, что будет после. — Я же говорил, что ты гораздо храбрее меня, — Кирилл хотел рассказать ему о том, что медленная смерть куда страшнее удара об лёд. Носить в себе бомбу замедленного действия и думать о ней каждый день страшнее, чем один раз оказаться храбрым. Но Серёжа устало улыбался, обнимал его и рассказывал о том, как он мелкий пытался захватить и ракету и улететь его — другого папу — искать и перешёл просто на болтовню о себе, и Кир проглотил эти слова, прижимая его сильнее. Его время убегало как песок из разбитых часов, а он даже не успел узнать, с кем его сын поцеловался впервые и какой мультик обожал в детстве, и Кирилл жалел только о том, что второго сейчас не было рядом. Когда Серёжа проснулся, Кирилла рядом уже не было — вместо этого на него смотрели два огромных и слишком знакомых голубых глаза. — Ёжик!!! — взвизгнул Егор, и сразу стал целовать его, не дав брату даже опомниться, и Серёже пришлось его затормозить, когда младший попытался навалиться слишком сильно. — Пока что я чувствую себя скорее как кучка пожухлых листьев в которых ёжик спит, не налегай, — мягко поцеловав Егора в нос, Сергей чуть-чуть его отодвинул, — Но это правда я. — Я так сильно просил тебя проснуться, каждую ночь, почему ты меня не слушал, — глаза смотрели с упрёком и практически обидой, — Мне было очень-очень-очень больно и холодно. — Как и мне. — Я чувствовал, — Егор прижался ухом к груди, слушая его сердце, — И вот так лежал, чтобы оно ни за что не остановилось и ты был со мной. — Куда бы я от тебя делся, — Серёжа стал играть с его кудряшками, — В крайнем случае стал бы твоим ангелочком, защищал бы тебя так. — Ты мне нужен живой, даже не думай, — Егор едва слышно всхлипнул, — Больше никуда тебя одного не пущу. — Зато я спас папу, это он тебя позвал? — Сказал, что тебе гораздо лучше, когда увидел, что я ещё не сплю, — кивнул Егор, — Как ты себя чувствуешь? Нам нужно вылетать домой? Папа сразу предлагал лететь, чтобы тебя лечили. — Да вроде в целом нормально, не умираю, больше, — Серёжа старался его развеселить, — Я правда всё ещё не чувствую ног, так что, может, теперь я ёжик на колясочке. — Совсем? — Егор подскочил, тут же проводя по бедру, от внешней стороны к внутренней, — Вообще ничего? — Я могу пошевелить, но я не чувствую, что ты меня трогаешь, — Сергей вздохнул, приподняв-опустив правую ногу, — Но я не хочу домой, нужно закончить работу здесь и кораблём я могу управлять в любом состоянии. — А вот так? — Егор поднял руку выше и залез под резинку свободных трусов, в которых Серёжа валялся под тёплым термоодеялом и старший вздрогнул, — Здесь тоже ничего? — Пока не совсем понятно, — Сергей сосредоточился на ощущениях, прикрыв глаза. Егор медленно обхватил его рукой и провёл вверх-вниз, и улыбнулся моментальному движению его таза вперёд. — Конечно, чувствуешь, это же я, — подавшись вперёд, Егор поцеловал его в губы, не убрав руку, — Сейчас я тебе вообще все органы верну. — Какой интересный доктор, — улыбнулся Серёжа, наблюдая за движениями. Егор убрал одеяло в сторону совсем, чуть стянул вниз трусы и водил пальцами по синякам на костяшках бёдер, особенно усиливавшихся ближе к спине. Поцеловав брата в живот, он медленно переместился к ним, бережно прикасаясь к каждому, и поднимал на него глаза, убеждаясь, что Серёжа за каждым движением внимательно следит. Одной рукой он продолжал проверять его на чувствительность, ощущая, как стали двигаться его бёдра, и уже практически опустился туда губами, как дверь открылась. Настолько резко, что все, что успел Серёжа — накрыться одеялом и надеяться на лучшее. — Почему ты сразу мне не сказал, что он очнулся! — Коля увлечённо спорил с Кириллом, поэтому ничего не успел заметить, и Егор смог вылезти из-под одеяла с другой стороны от брата, тяжело дыша. Они не раз обсуждали, что будут делать, если отец случайно увидит их, и пришли к выводу — не рисковать и всегда закрывать дверь, а также иметь случайных парней для хорошей отмазки. В подростковые годы, когда они только распробовали друг друга, они были куда безбашеннее и Егор до сих пор помнил, как трогал Серёжу прямо за ужином, когда отец и дядя Серёжа были слишком увлечены каким-то хоккейным матчем; или как Серёжа его целовал на заднем сидении машины, пока они ехали в соседний город и Коля был увлечён альбомом любимой группы по радио и только чудом их не заметил. Потом они стали гораздо осторожнее — Егор боялся расстроить отца, а Серёжа хотел большего, но только для них двоих и в пределах их спальни. Тогда они ругались их-за этого, сейчас же Егор отчаянно пытался скрыть раскрасневшиеся щеки и увеличившиеся губы, замерев за спиной брата. — Я в порядке, пап, — Серёжа, морщась, приподнялся, чтобы обнять его, — Мы только что проснулись. — Я тобой так сильно горжусь, малыш, — Коля быстро поцеловал его в лоб и потрепал по волосам, — Я никак не мог убедить их отвезти тебя в больницу! — И не надо, тут же много работы, всё хорошо, — Серёжа сел на кровати, слегка удивлённо смотря на свои ноги, — Когда они немного отойдут, вообще бегать буду. — Ты что-то повредил, наверное, ну как это хорошо, говорил же, Кирилл, ребёнка надо в больницу, нет, надо со мной спорить! — Сам-то ты остался в больнице, ага, и на Землю полетел, — фыркнул Серёжа и Кирилл отбил ему «пять», — Я поправлюсь. — А я согласен, пап, пусть лечится, так что два-два, Русин голос решающий? — Егор положил подбородок сзади на плечо Серёжи, разглядывая родителей, — Зовём его? — Можно, я сам за себя решу? — Сергей слегка щёлкнул его по носу и чувствовал, что из-за напряжения в трусах убрать одеяло в присутствии других точно не сможет, — Ещё немного отдохну и вернёмся к работе. — Серёжа, — Николай откинул его волосы назад, хмурясь, — Ты очень сильно замёрз и Кир проводил исследования насчёт жидкости, в которой вы были, и это не шутки. — Ты меня не послушал и я не буду сейчас слушать тебя, — сверкнул глазами Сергей, — Можно, я переоденусь, и тогда уже приду к вам? Николай открыл было рот и закрыл обратно, жутко недовольный таким аргументом. Егор погладил брата по плечам, пытаясь успокоить, но Серёжа был непреклонен, и чуть наклонился, растирая собственные икры. — Не надо ругаться, — тихо сказал Кирилл, пересекаясь взглядом с младшим сыном, — Вы оба упрямцы и не уйдёте, пока не вынесут вперёд ногами, мы уже это поняли, но… — Но можно себя поберечь хотя бы ради нас, — Егор сжал плечи сильнее, — Мы сделаем оставшуюся работу побыстрее и уедем отсюда. — Кто-нибудь вообще следил, кашляешь ли ты? Слушали лёгкие? — Сергей поднял взгляд на отца, — Я тобой займусь. — Отдыхай, малыш, — Коля на пару секунд прижал его к себе, успокаиваясь. В последнее время речь слишком часто заходила о потерях и, подождав, пока Кирилл тоже выйдет, Николай обнял его, улыбаясь. — Вы точно помирились? — Он даже рассказал мне, как ты забыл их с Егором на космодроме, — кивнул Кир, — Кажется, он о многом успел подумать, пока вытаскивал меня оттуда. Серёжа выполз из комнаты только к вечеру, и Руся первым делом запустил в него скомканные расчеты в знак приветствия. — Привет отмороженным. — Это ты со своим отражением здороваешься? — Сергей держался за стеночку, все ещё не доверяя своим ногам, и Руслан сам сократил расстояние между ними, протягивая ему руку. — Нет, с твоим, говорю ему жрать поменьше, еле достал тебя. — Спасибо, — вдруг очень серьезно сказал Серёжа, слегка опершись на его предплечье и выпрямляясь, — Всё-таки не такой уж ты и бесполезный. — Да ладно, оставить тебя там был большой соблазн, но, к сожалению, не на чем было поставить песню из Титаника, — подмигнул Руся, — Да и лететь одному обратно было бы слишком запарно. — Ты такой милый, когда постараешься, — Серёжа хотел убрать руки, но Руслан помог ему дойти до стола и ровно сесть, не сшибая ничего. Напротив был Кирилл, полностью погрузившийся в ноутбук, а перед ним стоял ужин, но Сергей, попробовав жевать, отодвинул от себя тарелку. Кир очень увлеченно что-то печатал, и Серёжа хотел спросить о работе, но стук клавишей ноутбука прервал сигнал видеовызова. — Дмитрий? — Сергей кивнул на компьютер, но Кир только покачал головой и поспешно ушёл в другую каюту. — Привет, — на экране высветилось очень радостное лицо Тима, — Наконец-то мне сказали, как с тобой связаться. — Ты достал Диму? — Кирилл разглядывал его появившиеся синяки под глазами и даже вроде как увеличившиеся щёчки, — Прости, что не писал тебе, я читал все твои отчёты, ты просто умница, тебе не нужна помощь? Я могу попросить кого-нибудь тебя заменять. — Всё хорошо, я почти закончил с химическим анализом того, что ты мне оставил и дописываю вывод у второй твоей работы. Живу у тебя, конечно, очень сильно скучаю и жду тебя, вы ведь уже скоро полетите обратно? — Должны, пока только начали входить в график работ, мы немного задержались по пути сюда, всякие… неприятности, но сейчас уже все хорошо, все почти целые. — Почти? — Кир смотрел, как быстро сменяются эмоции Тима: с радости на злость, с счастья на испуг он переключался как по щелчку, и сейчас очень хотелось его прижать к себе и соврать, что всё у них тут нормально, штатно и очень скучно. — Да, Коле немного повредила жесткая посадка, да Серёжа слишком долго торчал на поверхности и замёрз. Я очень осторожен, я же обещал тебе. Лучше расскажи, как вообще дела там? — В целом всё спокойно, стройки все по графику, прилетал какой-то умный парень и хотел устроиться на работу, я сказал ему подождать твоего возвращения и пока он живёт здесь. — Что за парень? Общаетесь? — Кирилл меньше всего хотел, чтобы Тимур оставался один, особенно наблюдая за этим по-прежнему щенячьим взглядом в свою сторону. Кир не был уверен, что вообще вернётся на Марс, что сможет оставить Колю и детей, тем более, если Серёже не станет лучше. Тим очень быстро доверился ему, совершенно потеряв голову, и Кириллу казалось, что он также быстро переключится на кого-то ещё, если дать такую возможность. — Я послушал, над чем он работает, но больше не видел его, да и зачем мне, я работаю и жду тебя, — Тим слегка улыбнулся, словно поняв что-то, — Или ты ревнуешь? — Переживаю, чтобы никто тебя не увёл также быстро, как это сделал я. — Зачем мне кто-то ещё, если ты скоро вернёшься? — Тимур придвинулся ближе к экрану — Кир чувствовал, как пристально его разглядывают, и поправил форменный свитер, закрывавший синяки, — Я только тебя жду. И люблю. — Очень громкие слова, Тим, я тебе уже говорил это, — покачал головой Кирилл, — У меня могут появиться другие дела, тебе надо думать о работе, о себе, а потом уже обо мне. — Какие дела? Ты не прилетишь? Ты уедешь? Так быстро? — Тимур испуганно затараторил, подскакивая на месте, — Можно я прилечу к тебе, где ты будешь? — Посмотрим, Тим, пока не знаю, я напишу тебе, но никуда не улетай, я тебе всё доверил, — Кирилл грозно нахмурился, — У меня важная работа. — Я всего на денечек, — Тимур почти шептал и Кир видел в его глазах нарастающую обиду, — Я хочу тебя увидеть, это очень важно. — Я дам тебе знать, если такая возможность будет, — Кирилл теперь старался звучать максимально сухо, — И насчёт парня с работой, собери его проекты, проанализируй, поговори с ним и пришли мне полный файл на его счёт. Нечего держать человека просто так. — Хорошо, — Тимур взял себя в руки и поднялся с кресла вместе с экраном, — Хотел показать тебе, что успел собрать тут из твоих черновиков. — Прости, Тимур, много работы. Пришли фотки потом. Я позвоню, как будет время, и надеюсь на тебя, — Кирилл отключился, не дав ему времени применить свои грустные щенячьи глазки. Внутри было гадко, и вошедший в комнату Коля это только усилил, и Кир продолжал пялиться в экран, не слушая его. — Чего ты здесь? — Николай обнял его за плечи и Кир поддался сразу же, уже даже не ругая себя за такую слабость. Серёжа не разрешил себе расслабляться долго, до вечера читая их отчёты о проделанной работе и разговаривая с Кириллом о его исследованиях. Он не слишком разбирался в этом, предпочитая практику бесконечным теоретическим изливаниям Кира, но рядом сидел Егор, терпеливо поясняющий, что из речей отца — хорошо, а что требует ещё работы и некоторого времени нахождения здесь. Вообще, их запасы кислорода, воды и провизии были рассчитаны на практически три недели здесь, при должной экономии — почти на месяц, Сергей уже всё перепроверил и выписал точные цифры остатков, немного поворчав по поводу усиленного расхода воды. В его отсутствие за всем следил Руслан, с ним поговорить Серёжа успел, и теперь пытался понять, как долго они здесь находиться обязаны, и какой их дальнейший план. — В течении плюс-минус мы с Колей завершим монтаж датчиков, проверим, получает ли земной Центр с них данные, соберём нужные контрольные пробы и в общем-то, всё, — Кирилл свернул бумажки, снял очки и устало потёр глаза, — Можем считать, что мы справились с задачей-минимум. — А что с максимумом? — Серёжа чувствовал, как рука брата под столом плавно двигается по его колену, иногда забираясь чуть выше, — Не успеваем? — Ну площадку для посадки мы построить не сможем из-за, мм, — Кир прокашлялся, — Нехватки рук и сил, пусть так. — В каком плане? — Ты еле ходишь, Серёжка, какие тут стройки, оставим здесь материалы и уже следующая экспедиция пусть разворачивает деятельность. Коле тоже лучше не торчать в скафандре снаружи долго, ещё и напрягаясь, я… — Кирилл замялся, отводя взгляд, — Я не лучший в этом деле помощник, Егор нужен на корабле, а один Руслан это не сделает. — Сделаем вдвоём с Русланом и немного привлечём Егора, — Сергей обиженно фыркнул и подался вперёд руке Егора, которая уже игралась со шнурком его свободных штанов и время от времени забиралась под резинку, дразня, — Смысл оставлять тут материалы? Сюда, может, полетят года через три, это то же самое, что и выкинуть их просто в пространство. — Тебе нельзя сейчас напрягаться, ты чуть не умер! — Кирилл попытался включить строгий отцовский тон, но Серёжа даже не отреагировал, придвигая к себе бумажки с давно намеченным планом этой площадки. — Чуть-чуть не считается, — Сергей прикусил губу, искоса смотря на младшего, который правой рукой увлеченно что-то зарисовывал, а левой уже хозяйничал у него в трусах, — Значит, примерно ещё полторы недели, так? Думаю, что справимся быстрее, нужно оставить запас еды на обратную дорогу. — Серёжа, не стоит рисковать собой ради этого. Я поговорю с Димой, он тоже согласен, что главное — научные данные, а не убиваться здесь, — Кирилл не мог поймать его взгляд на себе, — Тем более, лучше улететь раньше, чтобы отвезти Колю на Землю. — Я подумаю, — Сергей изо всех сил старался сделать голос невозмутимым, слегка подаваясь бёдрами вперёд, — Егор, не зайдёшь со мной в грузовой отсек? Посмотрим, из чего мы там должны строить и что там можно, мм, придумать. — Даже не знаю, у меня столько работы, вы разве уже всё обсудили? — Егор коварно улыбнулся, — Пап, ты ему рассказал о том, что переделал датчик для определения средних температур? — Ещё в самом начале, — Кирилл собрал оставшиеся бумаги, зацепившись взглядом за одну из цифр, — В принципе, это всё, что хотел сказать, после нашего ужина будет звонить Дмитрий, с ним нужно точно скоординировать программу возвращения. — Договорились, — Серёжа уже не слушал, поднявшись и взяв Егора за запястье мёртвой хваткой. Он важно дул щёки и продолжал описывать расчёты, которыми занимался без участия Кирилла, и играл до тех пор, пока за ними не захлопнулась дверь. — Я уже думал, ты никогда не перестанешь важничать, — Егор стал быстро целовать шею и стаскивал с него штаны, — Уделишь ты мне наконец-то время или нет? — Я сейчас упаду от такого напора, — предупредил Серёжа, постанывая и ища ближайшую поверхность, чтобы сесть. Егор прижался к нему, продолжая быстро целовать и стаскивая с себя форменную рубашку. Сергей, не стесняясь, лапал его за бедра, и, нацеловавшись, надавил на плечи брату, чтобы он уже опустился на пол. — Я хочу тебя очень много сегодня, — очень серьёзно сказал Егор, опуская губы и срывая тихие стоны с брата. Серёжа прикрыл глаза и запустил руку в его кудряшки, управляя скоростью и напором, и чуть слышно шептал, что они будут делать, как только Егор с этим закончит. Они увлекались исключительно друг другом в таком состоянии и любой внешний шум казался просто досадной помехой, и ни один даже не открыл глаза, когда раздался скрип открывающейся двери. — Я тут… — Кирилл хотел показать, куда переложил лишние материалы для стройки и как ими вообще можно было распорядиться, но замер на полуслове, увидев детей среди стеллажей с коробками. Задержав дыхание, он успел разглядеть выгибающегося от наслаждения Серёжу и услышать тихие стоны Егора, раздававшиеся даже через причмокивания и громкое дыхание обоих. Пулей вылетев со склада, Кир успел только прикрыть дверь и на негнущихся ногах добрался до каюты, падая лицом в подушку. Очень самоуверенно было считать, что он уже хорошо знает своих детей, но Кирилл так думал, до этого момента, считал, что Егор точно разбил не одно сердце, а Серёжа влюблён в кого-то одного и скрывает это или из-за неодобрения отца, или из-за болезненности отношений, а их близкие отношения он считал особенными, но только братскими. Конечно, не замечать нежность Серёжи и его жгучую ревность к Егору было сложно, как и то, что это Егор командовал им, а не наоборот, как хотелось думать Серёже, и Кир невольно содрогнулся, поняв, как сильно его дети напоминали их самих в молодости. Два диких характера, навечно связанных и также сильно перекрывающих друг другу кислород. Он даже мог понять, почему они так поступают, если все сознательное детство и юность были предоставлены друг другу, вдвоём, в отрезанном от большого мира доме — Коля, когда они его выбирали, довольно ворчал тогда, что ни на какую дискотеку дети отсюда просто не сбегут. Плохие компании для его детей всегда пугали Николая больше всего, Кир помнил, как он, разговаривая с животом и Киром, обещал, что никому и никогда не даст обидеть своих малышей, особенно всяким парням, и Кир тогда смеялся и говорил, что они сами будут решать, кого им обижать, а кого нет. Они тогда не говорили о внуках, но Кир знал, как важна для Коли семья, продолжение рода и большие воскресные посиделки за обеденным столом. Прогоняя непрошеные слёзы, Кирилл с ужасом представлял его реакцию, если он узнает, даже если начнёт подозревать или наткнётся также на этих не стесняющихся детей — больше всего Кира возмутило, что они даже не особо прятались, не закрылись на замок или не потерпели отбоя. Внутри смешались злоба, страх и боль в равных пропорциях, причём он не был уверен, что у них большая любовь, боялся, что они просто так развлекаются, несерьёзно, не думая о последствиях, но на разговор об этом он не был готов сейчас. — Кирюша, — в дверь каюты постучали, и Кирилл поспешно вытирал слёзы и придавал лицу нормальный вид, — Ты здесь? — Тут, да, отдыхаю, заходи, — Кир для вида несколько раз чихнул и жалобно показал Коле на красноту носа, едва он зашёл, — У меня на что-то разыгралась аллергия. — Может, у меня тоже аллергия, — Коля невесело улыбнулся и тут же зашёлся в приступе кашля, едва ловя воздух, чтобы полноценно дышать. Кирилл подскочил, подхватывая его под локоть и уводя на кровать, — Вернулся снаружи и не могу перестать вот это. — Твои лёгкие, Коль, — слёзы обратно попросились наружу, и Кирилл чувствовал, что в глазах темнеет, — Надо сейчас же, сегодня лететь домой. — Сделай мне просто укол, — Николай приобнял его за плечи, качая головой, — Это из-за того, что чистым кислородом подышал, я всегда эти баллоны ненавидел. — Я не могу, не могу, поехали домой, — Кирилл прокричал это слишком громко, заходясь в истерике, — Ты не можешь сейчас умереть, мы должны успеть домой, ты меня не бросишь! — Никого я не бросаю, Кирюш, тише, я не задыхаюсь ведь, — Коля даже растерялся и Киру хотелось его ударить за то, что он ничего не понимает, не догадывается ещё, что если умрёт сейчас, то всем, что от них останутся, будут эти двое детей, которых они оба, кажется, нисколько не знают, и что они ничего не успели вместе — ни любить, ни жить, ни даже медленно стареть. Вместо этого он цеплялся за Колю так, будто его заберут прямо сейчас, и Николай, подавляя приступы кашля, старался его успокоить. — Что случилось? — дверь в комнату отворилась с громким стуком об стену и на пороге стоял порядком взъерошенный Серёжа, а за его спиной маячил Егор, на которого Кир теперь просто смотреть не мог, — Мы слышали…крики, кажется, или что? — Всё нормально, — поспешил убедить их Коля, — Мы тут просто немного поспорили. — Вы же были очень ЗАНЯТЫ, — Кир встал, парой шагов пересекая всю каюту, — Вот идите и ЗАНИМАЙТЕСЬ, чем вам там нужно было. Громко захлопнув дверь у них перед носом и повернув замок, Кирилл прижался обратно к Николаю, который даже опешил от такой реакции. — Ты чего? — подняв лицо Кира на себя за подбородок, Коля недоуменно хмурился, — Они сейчас ещё больше испугаются. — И правильно сделают, потому что мы летим домой, завтра же, — Кирилл включил настоящего босса, — Иначе я расскажу Диме сегодня, как быстро мы с тобой умираем, что пилот — почти инвалид, и что к стройке мы даже не приступим. — Успокойся, пожалуйста, никто не умирает, мы полетим домой, когда всё спокойно закончим, — Коля поцеловал в нос, сразу сбивая с него всю суровость, — И мне уже лучше, видишь, это правда было из-за кислорода. — Вечером обсудим, — мрачно ответил Кирилл, обнимая крепче. Он точно не хотел знать, что именно между детьми, но стрясти с них обещание никогда и ни при каких обстоятельствах не расстраивать этим отца он должен был успеть ещё при жизни. Во время ужина в общей комнате висело напряженное молчание, изредка перебиваемое Русланом или Егором, которые пытались завести беседу, но получали редкие односложные ответы и утыкались обратно в тарелки. Николай боролся с недомоганием, а Кирилл и Серёжа играли в гляделки, причём начал эту игру последний. Кир думал, что старший сын не так глуп, и о чем-то догадывается, но предоставил ему право первым спрашивать, что не так, чтобы быть заранее в выигрышном положении не обвинителя, но праведного возмущенного. — Мы сегодня играем в молчанку? — наконец, не выдержал Серёжа. Кирилл прекратил жевать и красноречиво посмотрел сначала на них с братом, а потом на Колю, и к их невербальной игре наконец-то подключился Егор. — А есть что обсудить? — ответил Кир, положив вилку, — Сейчас будем разговаривать с Центром и всё увидим. — Вы опять поругались? Зачем… — Коля не закончил мысль, опять заходясь в приступе кашля, на этот раз ещё более сильного. Он не мог даже сделать вдох, медленно поднимаясь из-за стола и сгибаясь пополам. К нему уже подскочил Серёжа, Егор пытался остановить его на месте и только Руся, застыв, наблюдал не за ним, а за ужасом на лице Кирилла, и готов был везти корабль к любой больнице в следующую же секунду. Приступ у Коли не прекращался, и, в конце концов, он, еле как сумев вдохнуть, потерял сознание, от боли, как быстро понял Кирилл. Серёжа тряс отца за плечи, уже упав рядом, и, обернувшись на Руслана, Кир увидел, как он единственный во всём этом хаосе пытается сделать что-то полезное — завести движок. том корабле собирался сделать что-то полезное: завести двигатель. Николай очнулся, как только Егор, ругаясь себе под нос, смог справиться с кислородной маской и небольшим баллончиком, помогающим дышать. Кирилл, и сам находившийся в предынфарктном состоянии, помогал ему всё зафиксировать и хотя бы поднять Колю с пола. Егор очень старался не плакать, смотря на беспомощного отца, но руки жутко тряслись, и, едва он спокойно задышал и открыл глаза, Егор обнял его первым. Николай не стал ругаться, крепко прижав его к себе вместо этого, но смотрел на Кира, который бледным упрёком возвышался над ними. На заднем плане Серёжа и Руслан по очереди орали на заместителя Дмитрия, который не давал им соединиться с ним, ссылаясь на какое-то очень важное совещание. — Если вы сейчас же не переключите на него, вы будете виноваты в том, что он не в курсе ЧП! — Сергей готов был разорвать человека прямо по видеосвязи, — Нам нужно немедленное разрешение на взлёт, слышите, немедленное! — Я сожалею, но только через полчаса, сейчас возможности нет, — голос помощника потонул в ругательствах Серёжи, и Руслан, развернув его на себя, больно сжал локоть. — Успокойся, мы раньше не взлетим, нужно ещё все проверить, — Руся не давал ему развернуться и продолжить крики, — Просто пусть подключит нас сразу. — У него не может быть дел важнее этого, — Сергей тяжело дышал и обернулся на отца, — Очнулся? — Да, и пытается что-то сказать, — Егор удерживал у рта Николая маску и качал головой, — Нет, пап, сначала надо успокоиться, слышишь? Мы ещё не дозвонились до Димы. — Коль, — Кирилл взял его за руку, — Просто кивни, если маску уже можно убрать. — Не надо ничего убирать! — рявкнул Серёжа, — Если очнулся, помогите перейти в каюту и не трогайте больше, у нас достаточно воздуха? — Не строй из себя командира, ты… — Кир едва не метнул в него валяющуюся упаковку, — Нужно было сразу отправить его домой! А не пытаться угодить всем! — А я предлагал тебе! Предлагал поехать с ним, но что ты сказал мне? — Нужно было просто отправить, а не разводить демагогию! А сейчас не нужно делать из него инвалида, он уже дышит. — И может опять отключиться без кислорода. — Он закашлял из-за его концентрации. — А ты давно стал доктором? — А ты давно начал принимать решения, а не думать только о себе и своём, — Кирилл красноречиво указал на Егора, — удовольствии. — Кто бы открывал свой рот, — Серёжа вскочил с кресла и Руслан грубо дёрнул его за плечо, заставляя упасть обратно. — Ну-ка всем молчать, — Руслан говорил не так громко, но настолько грозно, что все, кроме Кирилла, прижали уши, — Серёжа капитан и он решает, как поступать, все его ошибки разбираются после полёта, а не во время, иначе мы превратимся в хаос. Кирилл, твоё состояние тоже не лучшее и вас обоих нужно оставить в каюте, пока мы работаем над взлётом. Серёжа, перестань петушиться как подросток и сделай что-нибудь, кроме херни, иначе командовать буду я. — Я сам могу разобраться со своим состоянием, — Кир был глубоко возмущен тем, что Руся не поддержал его, — Капитаном надо было раньше быть. — Мы взлетим в течении часа, — железным голосом ответил Серёжа, — Егор, ты должен успеть собрать снаружи все приборы и настроить те, которые остаются. Руслан, осмотри двигатель и внутренности и скажи, насколько мы готовы. Вы оба — в каюту. — Не нужно трогать мои приборы, — Кирилл подскочил, нехотя отрываясь от Коли, — Я разберусь снаружи сам. — Нет, — Сергей не знал, что именно не так со здоровьем Кира, но он уже давно намекал на это и рисковать он не мог. Руся согласно покачал головой, и едва слышно сказал не отпускать его, — В кровати, оба. — Перестаньте! — Николай, воспользовавшись тем, что все отвлеклись, отнял маску от лица и жадно хватал ртом нормальный воздух, — Я в состоянии работать дальше. — Николай, я прекрасно видел, что ваши лёгкие не выдержат ещё недели здесь, вам нужно немедленно попасть в нормальную больницу, — Руся устало вздохнул, — Я понимаю ваш героизм, но подумайте не только о себе, может быть. — Я думаю о работе, — Коля выпрямился и прислонился к стене, — Несколько дней, чтобы всё здесь закончить без спешки погоды не сделают. — Ты ещё вчера чувствовал себя гораздо лучше, через два дня ты можешь быть мертв, — Серёжа всё-таки вскочил с кресла, подходя к нему, — Я же тебя просил мне не врать. — Я никому не вру, — покачал головой Николай, и Серёжу уже оттеснил Кирилл, искрящийся гневом. — Занимайтесь кораблём, капитан, а не моралью, — прошипел он, садясь рядом с Колей. — Я будто переключился на очень интересное ток-шоу, — с приборной панели раздался голос Дмитрия и все моментально обернулись на него, — Вы продолжайте, не стесняйтесь. — Наконец-то, — Сергей надел наушники и принялся рассказывать ему ситуацию полностью. К аудио подключился и Руслан, дав другим возможность передохнуть. Коля внимательно смотрел за ними, готовый вмешаться, когда речь зайдёт о нем, Егор же направился в грузовой отсек чтобы исполнить команды Серёжи. Кирилл, убедившись, что Коля в норме, пошёл за ним, нагнав Егора практически в дверях. — Нам, кажется, есть о чем поговорить, — Кир сжал его плечо и захлопнул за собой дверь. Егор не слишком хорошо соображал, испугавшись за отца, но металл в голосе Кирилла заставил его замереть и принять защитную позу. — Что произошло, что ты так кричишь на Серёжу? В чём он виноват? — Я не хочу даже слушать, как ты защищаешь своего любовника, Егор, я… Я от вас ожидал чего угодно, но этого? Как давно вы спите? — Мы не, — Егор поперхнулся словами, с неподдельным ужасом смотря Кириллу в глаза, — Откуда ты знаешь? Серёжа рассказал? — Я видел, как вы прекрасно развлекаетесь вот здесь, вместо работы, и я до сих пор в шоке, это такая… Такая неблагодарность вашему отцу, такое неуважение, вы просто как два маленьких ребёнка без малейшей отвественности! — Может, мы любим друг друга, или тебе такое чувство незнакомо? — огрызнулся Егор, — Ты вообще ничего о нас не знаешь, и папа об этом не узнает никогда, никогда и ни за что, а остальное это только наше с Серёжей дело. — Я знаю гораздо больше, чем вы оба думаете, и вы, неужели Коля был таким плохим отцом, что вы отвечаете ему вот этим? Вы же братья, Егор, вы родились вместе, и должны были быть друзьями, а не вот этим! — Ты от нас вообще сбежал, и причём здесь плохой отец и чувства? Ты сам спал с Русланом, которого называешь чуть ли не своим сыном, так что один-один, папа, — Егор вырвался у него из рук и отошёл, — Если тебе так противно, можешь не общаться, как будто мы от этого потеряем что-то, мы и без тебя разберёмся, как жить и что делать, и за папой я сам поухаживаю, возвращайся на свой Марс. — Договорились, — Кирилл вышел обратно в общую комнату, чувствуя, как его трясет от обиды и ярости. Егор казался ему совсем другим по рассказам Коли, по их ночным разговорам возле болеющего Серёжи и даже по поведению на корабле, и вот этот монстр, живущий у него внутри, был даже больше его собственного. Перед ним сидели трое мужчин, активно спорящих с Дмитрием, которого было плохо видно из-за их спин. Кирилл не думал, что хочет продолжать эту миссию даже лишние пару часов, не то что дней, и очень хотел домой. Домой к Коле, но где они будут только вдвоём, как и должно было быть. Или туда домой, где его личный марсианский организованный хаос в закрытом пространстве и голос Тима на весь дом читает одну из обнаруженных недавно в его огромной библиотеке книг. Зажмурившись и улавливая обрывки разговора, по которым было понятно, что Коля отчаянно сражается за попытки остаться здесь хотя на пару дней, Кирилл направился искать свой скафандр для выхода наружу. Быстро застегнув нужные крепления и прицепив два лишних кислородных баллона, Кир вихрем пронёсся мимо вылезшего Егора и захлопнул за собой крышку люка, на ходу настраивая фонарик. Все его приборы были недалеко от корабля, половина уже целая, половина ещё в коробках и требовала испытаний прежде чем можно было её подключать здесь, но Кирилл варварски отпнул пару коробок и присел на третью, ковыряясь в настройках. Ему нужно было дублирование всех исходных данных в его личные лаборатории, без контакта с Землей или кем-либо ещё, и это заняло у него пару часов и почти полтора кислородных баллона. Теперь уже с сожалением посмотрев на коробки, Кирилл соображал, что он может успеть собрать, если улетают они с утра — двигатель за это время так и не завёлся. Погрузившись в собственные мысли, Кир не сразу услышал шум открывающегося люка, но хруст льда под чужими подошвами заставил его обернуться. — Я тебе помогу, — Руслан, кажется, изо всех сил кричал, чтобы Кирилл слышал его сквозь завывания космических вихрей и толщину стекла их шлемов. Смерив его презрительным взглядом, Кир указал ему рукой на корабль, но Руся только отрицательно покачал головой и наклонился за одной из отлетевших сильно в сторону упаковок. Спорить не было сил и голоса, поэтому Кирилл вернулся к своему занятию, слыша, как с треском разрывается пластик. — Мы летим домой завтра же, — удовлетворенно выдохнул Серёжа, снимая переговорные наушники и развернувшись на Егора. У брата были бороздки слёз на лице и взгляд самого злого котёнка в мире, и Сергей сжал его руку, вопросительно вскинув брови. Младший покачал головой и прошептал «потом», вместо этого пересаживаясь на коленки к Николаю и обнимая его за шею. — Пап, ты же поправишься, правда, — Егор тихо сопел, и Коля слегка растерялся, прижимая его за талию, — Мы и так сделали то, что никто до нас не смог, мы крутые, особенно ты, мы все не взорвались только благодаря тебе, ты не можешь…не можешь умереть! — Конечно нет, мы ещё кучу новых лет встретим за нашим столом дома, нарядим ёлочку во дворе, — успокаивающе шептал Николай, — Мы все молодцы и у нас есть время закончить здесь самое важное, Дима тебя особенно хвалил, между прочим. — Но самый лучший всё равно ты, и ещё Серёжа, — Егор почувствовал, что брат подошёл с другой стороны, и запаниковал сильнее. Они всю жизнь были вот так, втроём против всего мира, и Егор всегда больше старшего боялся, что папа узнает, что он будет в них разочарован и рассержен, может, выгонит из дома, или что-то ещё похуже. Для Егора отец всегда был практически идеалом, той защитной стеной, до которой Серёже было ещё расти и расти, и его поддержку и одобрение потерять было страшно. Отказываться от любви, хоть и такой неправильной, было совсем нереально. — Мы улетаем завтра только к вечеру, тебе нужно побольше отдыхать, пап, — Сергей крепко сжал его плечи, — Я обо всём позабочусь. До самого времени отлёта каждый был занят своим делом с кратким перерывом на сон и личные споры временно отошли на второй план. Кирилл и Руслан закончили настройку оборудования, Егор перепроверил их маршрут и возился с расчётами остатков топлива, Коля же, хоть ему и запретили вставать, все равно осмотрел поцарапанную обшивку и даже приладил заплатку, пока Серёжа не видел. Сергей же хотел помочь Киру, но тот придумал миллион причин, почему справляется сам, и Серёже были совершенно непонятны его настроения. Выяснять отношения было некогда, но Сергей всё-таки быстро обнял его, когда они с Русей затащили последний прибор на борт корабля. — Ты крутой, пап, никто бы не успел столько сделать в такие короткие сроки, — ответом на улыбку Серёжи было искреннее недоумение Кирилла, который даже оглянулся на сидевшего чуть сбоку Егора. Тот не обратив внимания, и Кир, немного помявшись, неискренне улыбнулся в ответ. — Всё ради науки. — Скоро будем дома, — Серёжа встретился взглядом с Русланом, который только устало пожал плечами, — Всё убираем и по местам. Суматоха отъезда не давала шанса даже удостовериться в нормальном состоянии Николая — он, как попугай, повторял, что всё в порядке, но в этот раз его принудили сесть вплотную к Кириллу, который сжимал в руке кислородную маску, а второй держался за мужа. Серёжа получал последние команды из центра и немного с сожалением смотрел на ледяную поверхность спутника, с которым познакомился очень плотно, но очень мало. На Земле эта миссия представлялась ему совершенно другой, в мечтах он был решительным капитаном, а на деле оказался больше погружен в семейные дела, чем в работу. Серёже точно не нравилось отходить от дел так надолго, и он не планировал отдых на Земле, максимум — остаться, чтобы узнать о здоровье папы, и тренироваться для следующей миссии, куда из всей семьи можно взять только Егора. То, что Кирилл останется на Марсе, казалось Серёже решенным вопросом, но сейчас, когда он видел в отражении стекла, как ласково Кир шепчет что-то папе и прижимается к его плечу, где-то в животе заныло незнакомое чувство — семьи? нужности? того, что ответственность за них обоих теперь на нём? — Готов? — толчок в бок от Руслана был лучшим лекарством от слишком пространных рассуждений, и Серёжа кивнул, сжимая штурвал. В межзвёздном пространстве за время их отсутствия кораблей не прибавилось, только старые обломки спутников и кораблей дрейфовали мимо. Егор сосредоточенно приближал-отдалял карту, что-то высчитывая, и Сергей не обращал внимания, сосредоточившись на своей работе, до тех пор, пока Егор не стал тихо материться себе под нос. — Что случилось? — Серёжа одним кивком передал управление Русе — они уже прекрасно понимали даже полунамёки друг друга. Сергей быстро обернулся на его потёртый больше чем у всех скафандр и подумал, что такого второго пилота ему тоже не будет хватать. Руслан точно последний человек, который согласится летать с ним и дальше, Серёжа даже не собирался просить, но хотел выразить ему признательность чем-то большим, чем тот почти-дружеский-хлопок-по-плечу после его пробуждения. — Нам не даёт посадку Уран, говорит, можно только через неделю, если мы повисим. — Повисим? Они издеваются? У нас корабль не статичный, его тормозить можно только для стыковки ДО часа, — Сергей тоже выругался, — Мы же должны отправить папу на Землю быстрее нас. — Можно вернуться. — Куда, на Протей? — Нет, к твоему любимому Тимофею, у них же все заправляются, там найдём, на какой корабль пересадить. Тем более, если не залетать на Уран с их системами проверки, быстрее будет. — На Уран садиться безопаснее, — вдруг встрял Руслан, отворачиваясь от управления и внимательно смотря на Егора, — Там нет никаких… Лишних кораблей. — Важнее всего выиграть время, — Егор на секунду завис, — Плюс нам все равно нельзя туда сейчас садиться. — Да, время важнее, мы там будем не больше пары часов, пересадим его на другой корабль, — Серёжа ещё не знал, что лететь родители собирались вдвоём. — Ну если ты не пойдёшь на свидание с Тимофеем, конечно. — Серёжа, ты ходишь на свидания? Я думал, ты даже не целовался, — засмеялся Руслан, и Сергей тут же передумал выражать ему признательность, фыркая. — Конечно, сейчас позвонит своему парню, скажет, что возвращается, — Егор передал ему соединение с сетью, — Договорись с ним. — Как же вы оба бесите, — Серёжа откинулся, чтобы ткнуть Егора, и, судя по смеху младшего, он больше выделывался, чем правда ревновал. На связи, конечно, был Тимофей, неприлично обрадовавшийся, но Серёжа обрисовал невеселую картину очень кратко и запросил разрешения на посадку на ближайшей площадке, даже не на той, на которую они садились в первый раз. Разрешение ему выдали без колебаний, и Сергей тут же переключил двигатели на максимальный расход, рассчитывая на то, что завтра они уже будут там. Когда корабль перешёл в свободный полёт, не требовавший постоянного контроля, Серёжа ловил Русю на попытках поговорить с Егором, но младший то ли отмахивался, то ли отгораживался работой. Решив узнать у него подробнее после посадки, Сергей развалился в кресле пилота, устало прикрывая глаза и проваливаясь в дрёму. Разбудило его мерное пищание приборов, извещавших о скором начале снижения скорости. Егор работал всю ночь, следя за их маршрутом, и Серёжа, приняв ручное управление, отправил его отдыхать в каюту, убедив, что с посадкой они точно справятся по уже имеющимся координатам. — Не думай, что я не вижу, как ты к нему продолжаешь подкатывать, — передал он вернувшемуся Руслану по видеосвязи, и его смех вызвал даже помехи в их соединении. — Ещё не видел человека, который ошибается настолько сильно, — Руся даже развернулся к нему шлемом, чтобы подмигнуть, — И настолько глупо. — Ой, отвали, — заворчал Сергей, переключая внимание обратно на управление. Из-за раннего часа и их импровизации с маршрутом очереди на посадку даже толком не было, и, спокойно приземлившись, Серёжа предложил остаться всем на борту, кроме Коли. — Мы летим вместе, — Кирилл помог мужу подняться, отстегнув его ремни, — Неужели ты хотел отправлять его неизвестно с кем? — Я думал, что у тебя работа, — Сергей приятно удивился, — Тогда корабль на тебе, Русь, Егор там отдыхает, я их определю и приеду. — Подождите, — пока Николай разбирался со скафандром, Руслан в пару шагов пересек общую комнату и крепко обнял Кирилла. Они успели поговорить обо всем, пока собирали приборы — Кир пообещал почти невозможное, а Руся узнал, где именно он будет на Земле. Он не собирался задерживаться на Марсе — или где-либо ещё — без Кирилла, но эти прощания убивали его каждый раз. Немного постояв так, Кирилл что-то ему шепнул, и оба разошлись в разные стороны под пристальным вниманием Коли. — Плакать будет? — спросил он, уже погружаясь в шаттл, который встречал их. — Просто давал ему наставления, он ведь останется на Марсе, — Кирилл вспомнил о том, что даже не успел в очередной раз сказать о своих передвижениях Тимуру. С Русей он передал ему короткое письмо, но этого точно будет мало, и Кир издалека эту боль его чувствовал, растерянно вздыхал и не мог сделать совершенно ничего, — Там много работы. Серёжа забрался вперёд, к Тимофею, с приукрашиваниями и шуточками пересказывая ему своё пребывание на Протее. Парень отвлекался на него больше, чем на дорогу, рассматривая свежий шрам на лбу от слишком замёрзшего тогда шлема и постоянно переспрашивая, чтобы поболтать ещё больше. Серёжу же интересовал корабль, на котором полетят родители — оказалось, он отбывал меньше, чем через час, и был специальным медицинским, вывозящим заболевших с одной из миссий Центра Обороны. — Пытались уничтожить базу пиратов, очень много трупов, очень много раненных, — вздохнул Тимофей, — Там есть вся возможная в принципе медицина, ну, в рамках корабля, а не больницы, конечно, лучше вы не найдёте. — Как повезло, Тимоша, спасибо, — Серёжа благодарно улыбнулся, — Ты выбил место? — Ну не я, а босс, но после моих настойчивых просьб, конечно, жду благодарностей, — Тимофей показал на свою щечку и Серёжа быстро чмокнул его, — Вы не задержитесь тут? — Нет, нам тоже надо возвращаться скорее, может, на Земле увидимся? — Может быть, — эхом ответил Тимоша. Он привёз их сразу на космодром покрупнее, где и загружался этот корабль из разряда монстров, настоящий космический лайнер. Серёжа смотрел на такие с восхищением, но без зависти — управлять таким было гораздо легче, чем его любимыми малышами, автоматизированных систем там было слишком много, а вот таких слов, как маневры и риск пилоты таких кораблей не знали вовсе. Тимофей сразу исчез в толпе людей, быстро болтая, и у Серёжи было время обнять родителей по очереди. Нашептав Коле о том, что будет сильно скучать и гордится тем, что летал вместе с ним, Сергей долго висел у него на плечах, прижимаясь к отросшей щетине. Он верил, что ещё увидит его на Земле и всё будет в порядке, но страх зудел под ложечкой и Серёжа в тысячный раз просил его писать сразу же. — Мы может разминемся на пару дней, ну что ты в самом деле, — Николай чмокнул его в лоб и лёгким толчком отправил к Кириллу. Серёжа обнял и его, но чувствовал сопротивление, вопросы в бегающем взгляде Кирилла и напряжение между ними. — Прости, что стал кричать на тебя, я очень испугался за папу, — Серёжа наивно полагал, что они в ссоре только поэтому, — Спасибо, что летишь с ним, скоро увидимся дома. — Ничего, малыш, я тоже был неправ, — Кир убрал его длинные волосы со лба, — Тебе спасибо, спасатель. — Да там, ерунда, — Сергей уже расплылся в довольной улыбке, но Кирилл всё ещё держал его, хмурясь, — Что-то случилось ещё? — У тебя большое сердечко, хорошо подумай о том, правильных ли людей ты в нём держишь, — Кир поцеловал его в щеку, — Беги давай, не будешь же махать платочком? — Обещаю, пап, — Серёжа не совсем понял этот совет, не придав ему значения. Тимофей замахал уже с палубы корабля, и, взяв родителей, Сергей пошёл отправлять их в неблизкий путь.