Он настоящий, или Гермиона в прошлом

      До Хэллоуина осталась неделя, а значит Гермиона уже почти два месяца в XVIII веке. Вчера в поместье прибыли слуги, это были полукровки и грязнокровки, которым, по непонятным причинам для Гермионы, нельзя пользоваться магией, если только кто-нибудь не сжалится и не примет их в род. А если они не будут держать под контролем свою магию, то их могут лишить жизни. Девушка сама не поняла, что отнеслась к ним с пренебрежением, смотря на их бедные потертые одежды, казалось, домовики и те были чище. Теперь она понимала, почему их считают за грязь. Гермиона была назначена главной по организации бала самой Леди Мнемоной. Она первым делом дала указания всем помыться и надеть одежду, которую она приказала доставить для новых слуг. Это были простые одежды, но чистые и опрятные. Гермиона это делала не для совести. А для того, чтобы не разочаровать семью. Так как большинство эльфов были направлены на поиски кустов огненных семян [1] и растения Мечта нюхлера [2] — это были редкими растениями, хоть вреда они не несли, но выглядели дорого. Гермиона быстро вошла во вкус и поняла, что будет поражать гостей чем-то особенным.        Неделя летела слишком быстро, было почти всё готово. Гермиона за эту неделю привыкла к своей новой служанке. Решила, что после бала оставит её у себя. Если та согласится за плату, предлагаемую Гермионой. С ней определенно было легче одеваться и мыться, и переносить все сложности XVIII века. Девушке было всего шестнадцать лет. Но она была умна и очень вежлива, и даже умела хорошо читать, в отличии остальных слуг. Это очень понравилось Гермионе. Девушку звали Анна.        Накануне Хэллоуина Гермиона опять проверяла строго по списку, всё ли готово. Она кричала на всех слуг и домовиков. Нервы были на пределе. Первые гости должны были прибыть уже с минуты на минуту. Это были две ближайшие семьи для Эйвери: Малфои и Паркинсоны. И девушка определенно нервничала перед очередной встречей с Септимусом. Поэтому вся злость и нервозность пала на слуг:       — Да вы все вместе хуже обычного маггла, чёртовы грязнокровки! — после своих слов Гермиона закрыла лицо ладонями.        Это была не она. Она не могла так сказать. Ей стало стыдно. Но извиняться нельзя было. Они просто расслабились бы, а за день до бала нельзя расслабляться. Поэтому она собрала все свои эмоции в кулак и запихала глубоко в разум:       — Анна со мной. Остальные, приведите в порядок большой зал и все гостевые комнаты, эльфы, займитесь ужином в малой столовой. У нас будут гости. Не опозорьте меня хотя бы за ужином.        Она уже развернулась, чтобы направиться к выходу. Но остановилась резко и стояла как вкопанная. Не зная, что сказать, и всё же подобрала слова:       — Как давно ты тут стоишь? Ты знаешь, что подслушивать неприлично. Хотя о чём я. Малфои ведь не знают ничего о приличии, — пытаясь как можно больнее ужалить, сказала Гермиона.        В надежде, что он разозлится. Что перестанет с ней общаться. Но похоже это не прокатило, ведь его ответ был ну совсем не тем, который ждала услышать Гермиона:       — Я понял из последних твоих фраз, что ты не в духе. — Подошел, поклон, рука. Как по книжке.       — Поклон, рука, поцелуй. Как по книжке, — ответила Гермиона. Она и радовалась, что он её не отверг, и одновременно пыталась не заплакать, от боли. Осталось восемь месяцев. Что она ему скажет потом? От мыслей прервал мужской голос. Который она впитывала в свою память, чтобы никогда не забыть, когда вернется.       — Позволь сопроводить тебя, куда бы ты не шла сейчас. И, возможно, если ты позволишь, то и сопровождать тебя завтра на балу.        Гермиона молчала, ее разрывало. Разум кричал «НЕТ!», но сердце тихо утверждало «да…»       — Прости. Я не могу ответить, — всё, что она смогла выдавить из себя, но собралась и добавила: — Я сейчас иду собираться на ужин, думаю справлюсь сама. И тебе советую. Не стоит опаздывать. Ужин через сорок минут в малой столовой. Тебе нужен сопровождающий?       — Нет. Я сам. — Развернувшись, он прошёл к двери. Но у самого выхода добавил: — Моё приглашение на бал еще в силе. Подумай, милая. — И ушёл, не дождавшись ответа.        После такого наглого поведения она поняла, несмотря на то, что он не похож на семью, всё равно он Малфой. И с этим она ничего не могла поделать. В комнату свою она летела определенно не как леди, скорее как фурия.        Переодевшись в более красивое, но менее удобное платье, накричав раз десять на Анну, она направилась на ужин. Там уже были все ожидаемые гости. И так же был Найтли с сыном. Это Гермиону очень радовало. Они не виделись больше месяца. Он был хорошим другом для Гермионы. И так же она мечтала познакомиться с его сыном. Он был ровесник тройняшек. Она со всеми поздоровалась, сделав уже привычный реверанс, и направилась к столу, был выбор сесть рядом с Найтли или на свободной стороне, куда направился уже Септимус. Естественно, хотелось к Малфою, но направилась она к Монтегю, тем более он был приятной компанией за ужином. Разговоры были в основном у мужчин о политике министерства магии, о том, что те совсем распустились. Дамы вели беседу о нарядах на приближающийся приём. Но тут неожиданно Леди Мнемона решила сделать объявление:       — Прошу меня простить, джентльмены, что прерываю ваш разговор. Но хотела бы вам представить Гермиону, — Гермиона склонила кратко голову, как было написано в книге по этикету, — как организатора завтрашнего приёма. И так же сегодняшнего ужина. Она у нас только два месяца, и это её первый прием в жизни. Так что прошу вас поддержать её в этом начинании. Спасибо. — И Леди вновь села за стол.        На Гермиону посыпались комплименты и ей было не по себе. И она не понимала зачем Леди Эйвери-старшая объявила сейчас это им. Но потом вспоминая, что она выпустила эмоции наружу, вновь собралась и без капельки смятения сказала:       — Спасибо. Надеюсь, вам понравится в нашем поместье на этом празднике. — И все вернулись к приему пищи.        Когда девушка посмотрела на бабушку, она поняла, для чего та сделала это. Это не было жестом доброй воли. Она устроила ей проверку. Ведь завтра сотни волшебников будут её хвалить. Ей нельзя было опозориться, радуясь как ребенок. И она справилась. Скажи ей два месяца назад, что будет себя так вести, она оправила бы этого человека в Мунго.        После ужина Септимус вызвался сопроводить Гермиону в большой зал и помочь с оставшейся работой. Пока остальные начали расходиться по своим делам. И когда они покинули малую столовую, Гермиона спросила:       — Ты специально при всех спросил? Чтобы я не смогла отказать?       — Да. — И вот опять ухмылка, ужасно раздражающая. Отвязаться от него не получилось. Но он хорошо понимал, что нужно делать, и они вдвоем быстрее управились. Но вдруг он спросил: — Я думал, ты вернешься в Хогвартс, или ты соврала, что там была? Я выяснил, что ты племянница Лорда Эйвери из Франции. Какая-то неувязочка вышла. Не хочешь рассказать?        Гермиона поняла, что он ничего не знает. Она не знала, что говорить. Она хотела рассказать ему. Но Арчибальд попросил особо больше никого не посвящать в это. Тем более, когда рядом столько слуг, которым Гермиона не очень-то доверяла. Только собравшись с мыслями, хотела ответить. Но Малфой продолжил:       — Или ты стесняешься того, что ты выросла как гряз… — договорить ему не дала ладонь девушки. Она понимала, что он специально так громко сказал это перед слугами, которые сами были грязнокровками. А ещё он наверняка слышал, как она их обругала этим же словом.        Он же не растерялся и поцеловал её руку, Гермиона поняла, что её будут дальше провоцировать. Она была зла на него, и при этом понимала, что он умён и хитёр. Видно, что слизеринец.       — Я не могу ответить на твои вопросы и прошу твоего молчания. Какая цена за твоё молчание? Мне нельзя провалиться с этим балом. Тем более, перед слугами.       — Вот другой разговор. — И, угадайте что. Именно ухмылка. — Я хочу твоего согласия сопровождать тебя завтра на балу. И я нем как рыба.       — Хорошо. Только прошу, чтобы ты себе не придумал, держи это при себе.       — Ладно, милая Гермиона. Думаю, зал готов, — оглядевшись сказал парень.       — Да. Готов. — Ответила Гермиона, и, уходя из зала в свою комнату, бросила: — Завтра в шесть сорок пять жди меня у моей комнаты. Уверена, ты знаешь где она. Анна, за мной. Остальные свободны. Завтра чтобы у всех были чистые одежды!        И когда она покинула зал, Септимус стоял посередине зала. Он был рад, что она согласилась. Несмотря на то, что таким способом. Он должен поговорить с ней завтра. После бала. Она была так красива, особенно, когда злилась. Его это забавляло. Она не до конца ещё могла скрывать свои эмоции, в особенности гнев. Она краснела. А в глазах определенно горел адский огонь, который мог уничтожить любой темномагический артефакт. Это была идеальная женщина для него. Несмотря на все пытки отца за последние полтора месяца, он решил не отступится от своей цели. Завоевать сердце этой строптивой женщины.        Гермиона дошла до своей комнаты. Быстро переодевшись в спальную одежду, распустив волосы при помощи Анны, выгнала её. И легла на кровать. Но сна не было. Она плакала. Долго, слишком долго. Понимала что завтра не может плохо выглядеть, но не могла остановить слезы, которые душили её. Боль. Которую она так боялась. Она прокралась в сердце незаметно. Разрывая его на части. Но это всего лишь бал.       «Нельзя давать эмоциям взять верх над собой, Гермиона…» — повторяла как мантру слова Леди Мнемоны. Так она успокоилась и уснула. Это часто ей помогало уснуть, когда она опять думала не о том блондине, о котором стоило бы думать.       Завтра бал, на нём он скажет о своих чувствах, в трепетном ожидании ответа были мысли Септимуса.       Завтра бал, когда она скажет ему, что им нельзя общаться. Без причин. Просто нельзя. Это были мысли Гермионы. _______________________________________________ [1] Куст огненных семян (англ. Fire seed bush) — это волшебное растение, которое горит до тех пор, пока живёт. [2] Мечта нюхлера или Прихоть нюхлера (англ. Niffler's fancy) — очень редкое волшебное растение с ценными свойствами, имеющее блестящие, как полированная медь, листья, откуда и произошло его название. Ведь, как известно, нюхлер живёт, охотясь за блестящими вещицами.