Он настоящий, или Гермиона в прошлом

      Хэллоуин — третий по счету праздник в списке любимых праздников Гермионы. Первый — её День Рождения, а второй, конечно, День знаний. За третьим праздником следовало Рождество. Но о нём сейчас девушка старалась не думать в надежде пережить сегодняшний день. А именно — первый её приём среди чистокровных снобов. Тем более в сопровождении мужчины, к которому испытывает нежные чувства, несмотря на то, что сама себя пытается убедить, что это не так. Но постоянно проигрывает. С утра одевшись в самое простое платье, ещё раз проверив платье для приёма. Направилась на завтрак, как она уже привыкла, через портретный зал. Почему-то именно там она обретала спокойствие и уверенность, и именно сегодня ей нужно было это как воздух. И там, скорее по привычке, её уже ждал Найтли. Он, как обычно, был вежлив и учтив и проводил Гермиону на завтрак. Во время завтрака она старалась не показывать волнения. Ей не очень нравились приёмы пищи в малой столовой, она слишком полюбила голубой зал. Но были гости, которые, наверное, только ещё больше напоминали о приёме. Это раздражало. Эмоции — это её проблема. Она всегда была импульсивна. Правда, это помогало часто ей выжить во время войны. Сейчас войны нет, и эмоции должны отойти. Она должна научиться. Иначе её так и будут обзывать грязнокровкой, а она будет плакать, показывая на сколько слаба. Вместо того чтобы гордо заявить о том, что она Гермиона Аннабель Эйвери. Нет, так было раньше. Но, когда она вернется, никто не посмеет ей высказать что-либо без её разрешения. Теперь же стоит сосредоточиться на приёме. Иначе Леди Мнемона ни один день будет её мучать уроками. Её слова теперь постоянно крутились в голове. Гермиона была умная, схватывала всё налету. Но всё равно эта женщина, которая была, кажется, идеальна. Её осанка, речь, манеры. Она, казалось, дышала благородством. Она вызывала в гриффиндорке одновременно и страх, и уважение — Гермиона хотела того же.       «Нельзя давать эмоциям взять верх над собой, Гермиона…» — снова и снова, как заевшая пластинка, в голове была её новая мантра.       Поэтому за завтраком она больше общается с Найтли, его взгляд успокаивает. А неоднозначные злые взгляды от Септимуса снова выводят её из себя. Лишь бы не сорваться. Сорваться в пропасть. Ту, у которой нет дна. Пропасть отчаяния и безнадежности. Сегодня Леди Мнемона решила, что занятий не будет. В любой другой день Гермиона радовалась бы, но не сегодня. Она не знала, чем себя занять, чтобы не переживать. Решила проверить ещё раз, всё по списку. Сразу после завтрака направилась в зал, а Анну отправила за списком.       День прошёл очень неспокойно, но всё было идеально. Продумана была каждая малая деталь. Друзья точно узнали бы в этом зале стиль Гермионы. И вот Анна уже поправляет чуть не ровные складки платья на Гермионе. Прическа собрана. Сложная высокая прическа, и ни одна прядь непослушных волос не выбивается из общей композиции. Гермиона даже привыкла к корсетам, но сегодня, кажется, он не давал сделать ни одного вздоха. Но нервы начали сдавать. Даже прислуга начала раздражать.       — Достаточно, Анна. Тебе стоит переодеться, будь за моей спиной, если я танцую то тоже можешь танцевать если кто-то пригласит. Не смей главное никому отказывать в танце, не более одного танца с одним мужчиной. Платье я тебе подготовила. — Показав платье, которое висело рядом с подиумом, Гермиона вышла из гардеробной.       Гермиона сама не понимает, почему позволила Анне это. Но она понимала, что может хоть как-то отблагодарит эту девушку. Она была хорошим помощником. Она определенно заслужила. И она была грязнокровкой. Гермиона понимала, что ей тяжело живется. В мире магглов она определенно не была своей, как и в мире волшебников её не признавали. Так же гриффиндорка, сама не осознавая, сравнивала себя с ней. В её времени было легче, но смысл был тот же. Смысл не менялся, а, значит, морально было одинаково тяжело.       Для Анны это было неожиданно, но перечить хозяйке она не стала. Ведь когда ещё выпадет шанс надеть такое платье, которое ей было не по карману. Гермиона же, вспомнив, что платье Анны такое же, с корсетом, вернулась в гардеробную, чтобы помочь Анне. Она как раз надела платье, оставалось затянуть. Гермиона подошла сзади и начала затягивать.       — Мисс, вам необязательно это делать, я могу попросить кого-нибудь еще. Вы и так слишком добры ко мне. — начала смущаться девушка.       — Анна, не переживай, мне несложно. Ты всю неделю терпела мои истерики. Ты заслужила. И еще просьба, завтра перед тем как слуги захотят уйти, останови всех. Я хочу со всеми поговорить прежде чем отпустить.       — Хорошо, Мисс Эйвери.       Как только Гермиона закончила, подошла ещё раз к зеркалу, она была очень красива, ей казалось, что даже в сто раз красивее, чем тогда на балу на четвёртом курсе. Взглянув на часы, поняла, что сейчас должен подойти Септимус. Не успела она закончить мысль, как в дверь постучались.       — Анна, помоги мне.       Девушка быстро открыла дверь и помогла выйти Гермионе. И быстро встала за её спину приблизительно в двух метрах. Гермиона же усмехнулась, увидев Малфоя: он был одет в парадный костюм, как у Рона, но определенно новее, да и соответствовал своему времени. Но сдержать усмешку не получилось. Но то, что он был великолепен, Гермиона не могла не признать. А Септимус в свою очередь стоял и молчал. И вообще казалось не моргал.       — Септимус, Леди не пристало опаздывать на приём, где она хозяйка! — Почти как старшая Леди Эйвери.       — Да, прости. Ты выглядишь восхитительно, впрочем, как и всегда. Но это платье тебе так к лицу, особенно, к твоим глазам, в них прямо-таки горит огонь. — Казалось, ему не хватит воздуха, ведь парень почти не дышал.       Они прибыли в зал за десять минут до начала приема, и уже начали прибывать первые гости. Гермиона, как хозяйка вечера, стояла при входе и всех приветствовала и при этом знакомилась. Через пол часа, когда основная масса гостей уже прибыла, Септимус пригласил Гермиону танцевать. Она, скрипя зубами, согласилась. Потому что именно она должна была начать бал.       Когда заиграла музыка, и молодая пара вышли в центр зала, все умолкли и наблюдали: танец начался. Гермионе казалось, что её партнёр слишком близко. Правда быстро забыла об этом, когда он повел её по залу в вальсе. Его руки были сильными, но при этом нежные. Он смотрел прямо в глаза, казалось, разглядывал в них себя. Но он просто любовался. Его голубые глаза притягивали, казалось, стоит нырнуть и сразу утонуть. И это казалось лучшим решением любых проблем. Было легко и непринужденно. Она забыла о всех своих заботах. И сейчас поняла, что хотя бы сегодня должна расслабиться, иначе это закончится нервным срывом. Вечер проходил гладко, что не могло радовать.       Гермиона была рада, что у неё получилось, особенно, после слов Леди Мнемоны:       — Дорогая, я всегда была против тыкв, но никто не мог придумать им замену, но горящие кусты и блестящие растения — это шикарно, по-гриффиндорски конечно, я как слизеринка не согласна с цветами, но ты справилась. Всё чудесно, до Рождества будут точно обсуждать твой прием. И, кстати, я единственная в нашей семье женщина, которая закончила все семь курсов школы.       — Спасибо, Леди Эйвери. — Снова проверка. Или нет. Гермиона уже не стала об этом думать.       — Извините дамы, что перебиваю. Я мог бы украсть у Вас мисс Эйвери? — Септимус обратился к бабушке, очень галантно поцеловал её руку, кажется, она осталась довольна его манерами.       — Конечно, мистер Малфой. — Снова эта железная маска.       Только мы отошли на несколько шагов от Леди Мнемоны, он заговорил:       — Ты, кажется, и сад украсила, прогуляемся? — спросил парень.       — Да, давай, — согласилась она, хотя оставаться наедине не хотелось.       Остаться наедине означало признать поражение. И это могло привести к ненужным разговорам или даже действиям. Этого Гермиона больше всего боялась. Но надеялась, что у него нет чувств, и он решил просто поиграться с ней. Лишь бы так. За этот вечер она была уже готова разбить своё сердце. Только не его, она не смогла бы сделать ему больно. Гермиона настолько задумалась и не заметила, как они прошли через сад и оказались в беседке, которая была так прекрасна: белые колонны держали витиеватую крышу, а внутри была скамейка, и всё это было из мрамора, очень впечатляло. Гермионе она нравилась, тем более, она была прямо напротив озера, за которым был лес. Вид из беседки был замечательным, как и её спутник. И как только она допустила быть в этом красивом месте, рядом с прекрасным мужчиной. Она не могла понять. Только она хотела окунуться в мысли снова, как он заговорил:       — Моя мать была очень впечатлена твоими способностями, тем, как ты устроила приём. Она очень боится теперь, что она не сможет затмить твой приём на Рождество. Кстати, тебе будет нужен партнер на приеме в Малфой-мэноре. Так что я всегда к твоим услугам.       — Спасибо, Септимус. Но, боюсь, я должна тебе отказать.       — Почему? Разве тебе не понравился сегодняшний вечер в моей компании? Неужели я был недостаточно галантен и мил с тобой? — почти шепотом сказал парень.       — Нет, прости. Ты чудесная пара для этого бала. Просто я скоро уеду. Если быть точнее, то после бала дебютанток. Я не хочу привязаться к тебе, — Гермиона говорила так же тихо.       Казалось, они оба боялись спугнуть друг друга, но и хотели этого, потому что напряжение между ними росло. Они стояли на расстоянии метра. Это, казалось, так далеко. И Септимус решил это исправить. Он потянул девушку за руку. Та поддалась, сил упорствовать не было. Она мечтала только о том, чтобы не расплакаться.       — Пожалуйста, Септимус. Не нужно… — Она начала плакать.       Сил держать эмоции больше не было. Она слишком долго это терпела.       — Нет, Гермиона! Прошу тебя, не нужно уезжать. Чтобы там не было. Останься со мной. У меня есть деньги и власть. Я не хотел бы этим пользоваться, но ради тебя я готов хоть на убийство! Прошу тебя, останься со мной! — Он говорил это, когда держал её в своём объятии.       То, что произошло дальше, Гермиона, наверное, хотела бы и забыть, и помнить всегда. Он поднял её лицо рукой и поцеловал. Это было нежное прикосновение его губ к её губам. Сначала очень несмело. Но когда парень понял, что не получает сопротивления, чуть углубил свой поцелуй. Она же в этот момент была шокирована и слишком наполнена чувствами. Оба чувствовали на вкус солёные слезы. Но Гермиона понимала, что никакие деньги и власть не справятся с магией. И ей придется вернуться в будущее. Она отстранилась и начала плакать еще сильнее:       — Ты не сможешь. Против магии ты бессилен. Прости, — между каждым словом делая паузу на всхлипы, сказала Гермиона и решила, что самое время сбежать. — Ты достоин лучшего, — бросила напоследок она уже убегая.       — Но, Гермиона, остановись. Я влюблён в тебя. Ты лучшее, что было в моей жизни. Мне так нравится, что ты такая живая. Я люблю твои эмоции. Но ненавижу то, что тебя здесь учат скрывать их, — срывая голос, кричал парень.       Она остановилась в метрах пяти от него, обернулась медленно. Ей сейчас признались в чувствах. Но ей больно. Это, наверное, то, чего она никогда не могла себе в жизни представить. Слёзы всё ещё лились из глаз, но, кажется, не было ни одного слова, которое могло бы помочь в такой ситуации.       — Пожалуйста, дай мне шанс, Гермиона. Даже отец твердит, что ты мне не пара. Но даже он не объясняет причин, как и ты. Ты не можешь просто сбежать, я же знаю, что ты чувствуешь то же, что и я, — уже собравшись, спокойным голосом сказал парень.       — Нет, нет. Нет! Твой отец прав. Я тебе не пара, — она попятилась.       Снова слезы и эмоции которые она была не в силах скрыть. И она снова сорвалась на бег. Платье мешало, было большое и тяжелое. Но сейчас было не до него. Она убежала. Несмотря на свои чувства.       Дальше для девушки всё было, как в тумане. Она добежала в комнату, закрыв дверь, осела у стены рядом со входом и долго плакала. Она ошиблась. Гермиона, которая никогда не допускает ошибок. Совершила самую глупую ошибку. Нет. Это не перемещение в прошлое. Это то, что она влюбилась. Без остатка. Через пару часов, кажется, слёзы закончились. Она уснула, лежа на полу. Возможно, в самом красивом платье в своей жизни. Но разве может платье значить что-то, когда сердце разорвалось на тысячи мелких осколков.       Септимус стоял в беседке ещё, наверное, полчаса. Сам не верил, что она смогла сбежать. Мысли путались, он не мог понять, почему. Она ведь ответила на поцелуй. Это было странно. И как магия может помешать быть вместе? Неужели она уже с кем-то помолвлена? Каждый вопрос порождал еще несколько вопросов, а ответов не было ни на один его вопрос. Он решил, что узнает все. Она не могла ответить на поцелуй, если бы не чувствовала к нему хоть что-нибудь.       Это был одновременно и лучший и худший Хэллоуин в жизни двух молодых людей. Никто, наверное, не мог и представить, как им больно. Оба страдали от любви. Разве так бывает. Ведь все говорят, что любовь — это светлое чувство. Но эти двое были не согласны. В этот вечер они приняли только мнение Шекспира. Любовь убивает. Нет, конечно, умирать они не собирались. Но морально были сломлены.