Он настоящий, или Гермиона в прошлом

      До рождества остались считанные дни. Гермиона любила делать подарки. Это у неё всегда вызывало восторг. Она вспоминала о том, как покупала волшебные подарки для Гарри и Рона, и всех Уизли в Косом переулке, и в маггловском Лондоне для родителей, бабушек и дедушек. Ей нравилось долго-долго ходить по магазинам, выбирая как подарки, так и упаковку для них. И она, конечно, не забывала о себе. Как бы большинство не думали, Гермиона любила покупать себе много красивой одежды, просто не видела нужды носить её в школе. Ведь маггловская одежда не очень воспринималась в Хогвартсе. И сейчас, даже в XVIII веке, ей никто не мог запретить делать подарки тут. Тем более, у неё тут семья не маленькая, да и друзей не меньше. Обошлось всё без маггловских магазинов, а вот Косой переулок она обошла весь вдоль и поперёк. Приобрела подарки всем Эйвери, Малфоям, так же для Найтли и Анны, и Монтегю-младшего, не обошла стороной она и ещё несколько семей, с которыми сдружилась за её два выхода в свет. Сейчас она была определенно счастлива, особенно, когда счёт в Гринготтс позволял ей покупать всё, что вздумается, так что она прикупила ещё пару платьев для выходов в свет.       Особо трепетно Гермиона отнеслась к подарку Сабрины Малфой. Почему-то с ней хотелось общаться, она была особенной. Она даже внешне была очень красивая, возможно, это её глаза, такие же голубые, как у Септимуса. Только тёмные и кудрявые волосы сильно выделялись на бледной коже. И всё же Гермионе она нравилась, и этого было достаточно, чтобы купить подарок более особенный для неё.       Когда с покупками было покончено, Гермиона направилась в поместье, чтобы заняться упаковкой, но она не успела, ведь должна была поужинать.       Леди Мнемона. Что такого особенного в этой женщине? Ничего отличного от обычных слизеринских дам. Но было всё равно в ней что-то такое особенное. То, что не могло оставить никого безразличным к своей персоне. От неё веет терпким запахом роз. Этот аромат, уверена, знает каждая девушка. Кажется, женщины думают, что всегда будут слишком молоды для этого аромата, но на самом деле не замечаешь, как такие, один за другим, тяжелые ароматы наполняют твоё трюмо. И только когда тебя начнут называть бабушкой, ты понимаешь, что пора вводить эти ароматы в свой арсенал обаяния. Хотя, кажется, Леди Мнемона Эйвери была рождена уже с тяжелым взглядом и таким же ароматом. Сложно представить эту железную леди обычным, маленьким ребёнком и даже, возможно, с беззаботным смехом. Нет, можно. Достаточно посмотреть на Гермиону в одиннадцатилетнем возрасте. Она всегда была гордой и была также крепка на характер. Это была отличительная черта семьи Эйвери, как и их мужчин, так и женщин, которые принимались в семью невестами. Это был один из важнейших критерий для выбора невесты, для мужчины из этой семьи. Наряду с чистокровностью, конечно. Но вопрос о чистокровности просто-напросто не вставал, так как это было просто чем-то очень естественным.       И сейчас, наблюдая со стороны за Гермионой и ее строгим преподавателем за сервированным столом, можно увидеть то, как они похожи. Этот профиль лица был идеальным и абсолютно одинаковым. Но приподнятая голова была чуть выше, чем позволяет этикет — у обеих дам одинаково. Можно было бы отливать царские монеты с этими лицами. Они обе могли себе позволить отойти от этикета для того, чтобы показать свою независимость от общества, и, наверное, даже превосходство. Определенно, они знали, чего стоят. Как и знали то, когда нужно это показать.       — Гермиона, — Леди отвлекла девушку от мыслительного процесса, какой именно вилкой ей нужно есть салат.       — Да, Леди Мнемона, — медленно поднимая взгляд, сказала девушка.       — Ты уже нашла пару на бал дебютанток? — вопросительно взглянула женщина, и направила вилку в рот.       Это было завораживающе красиво, поэтому Гермиона поняла, зачем нужно это разнообразие приборов. Всё это не только для гигиены, но и для красоты. Хотя, была вероятность, что у старшей Леди это был природный дар быть такой привлекательной, делая всё красиво. Чем больше Гермиона наблюдала за ней, тем больше восхищалась.       — Нет, но я имею надежды на одного молодого человека. Надеюсь, я правильно истолковала его намёк. Но мне нужно будет ещё раз обговорить ему своё положение. Чтобы не дать ложных надежд, — после недолгих раздумий сказала гриффиндорка.       — Кто же он, милая? — этот тон был мягче, казалось, эта женщина только и умеет управлять голосом так, будто это эмоции, но её лицо было невозмутимым.       — Я думаю, это будет Септимус.       Гермиона впервые увидела эмоции на лице этой женщины. Неужели Септимус настолько не подходит, что Леди даже показала своё удивление? Но та быстро собралась и так же спокойно спросила:       — Септимус Уизли?       Тогда настала череда Гермионы удивляться. Но она вспомнила, что Рон рассказывал о Септимусе из его семьи. И Гермиона знала, что ответить, но не знала, стоит ли.       — Нет. Малфой, конечно. Я дважды на одни и те же грабли не иду. Мне хватило Уизли-мерзавца в своём времени, — Гермиона говорила размеренно, как будто это часть обычной светской беседы. Мысленно улыбнулась своей выдержке и представила лицо Рона, когда он узнаёт, что она даже в прошлом предпочла бы Малфоя, но ни как не Уизли.       — Хорошо. Мистер Малфой отлично подойдет. Он в курсе твоей ситуации, ведь так?       — Да, Леди.       После этого неожиданного ужина, который попросила старшая Леди, Гермиона направилась к каминному залу. Она обещала Сабрине Малфой прибыть на три дня раньше рождественского приёма, так как мужчины семейства Малфой перед рождеством на три дня исчезают каждых год по «делам семейного бизнеса». Но Сабрина, как и все предыдущие женщины этой семьи, были уверены, что эти три дня они отдыхают от женского общества. И они не были против, однако в большом особняке было одиноко. Поэтому Гермиона согласилась, но чтобы обойтись без неловких ситуаций, прибыла поздно вечером, чтобы не столкнуться с мужчинами, которые собираются на отдых.       Сабрина встретила её очень тепло, как и провожала её при их первой встрече. Они направились в библиотеку и там собирались пить чай. Гермионе это напомнило посиделки с Ванессой, жаль только последние недели та уделяла большинство своего времени подготовке свадьбы. И вечером на чай сил уже не было. Но Гермиона видела, как она счастлива, поэтому совсем не обижалась, и даже сама с удовольствием помогала с подготовкой.       Но поездка Малфой-менор нужна была ей как воздух, она должна была уже отдохнуть от свадебного переполоха в поместье и от уроков Мнемоны. И она не ошиблась. Они с Сабриной определенно ладили и находили много общего, несмотря на разницу поколений в пару веков.       В сочельник они так же были одни, они пели маггловский рождественские песни. Леди Малфой после этого расплакалась, эй этого не хватало. Особенно, когда она оставалась одна. Гермиона была её отдушиной. В сочельник они ложились спать с осознанием, что всегда есть кто-то, кто разделит твои переживания, и подарит поддержку.       На утро Гермиона побежала за Сабриной прямо в ночной сорочке, Сабрина была удивлена, но поддалась Гермионе. И вот две чистокровные Леди, из знатных семей, несутся по старинному особняку Малфоев прямо в ночных сорочках в большой зал к ёлке, которую вчера украшали вместе. Поворот, поворот и снова поворот, и портретный зал. Собрав все эмоции, девушки прошли, словно сами королевы идут, несмотря на их внешний вид ни один портрет не вымолвил ни слова. Потому что их грация и самоощущение превосходства не давало ни единого повода подумать о том, что что-то не так. Но вот еще три шага, поворот. И портреты уже позади, и они снова ударились в бег. Ещё пару поворотов, и они в зале.       Зал был готов уже к приёму гостей вечером. Но сейчас, весь зал был наполнен светом от яркого, холодного зимнего солнца, от белоснежного снега за огромными окнами света, кажется, было ещё больше, и в этой красоте стояла огромная ель, почти как в Хогвартсе, как помнила Гермиона. И так же две девушки с взлохмаченными волосами, которые уже обнимались и поздравляли друг друга с Рождеством. Это определенно было лучшее Рождество этих дам. Но Гермиона вспомнила о подарке, который подготовила для Сабрины, на память о себе. И призвав подарок заклинанием, Гермиона отдала его Сабрине.       — Гермиона, спасибо, не стоило! Для меня лучший подарок это то, что ты провела эти дни со мной. Но я тебе тоже подготовила подарок, но сначала я хочу открыть твой!       — Конечно, открывай! Я долго думала, что подарить, но когда была в лавке украшений, поняла, что оно для тебя. Да и в компании слизеринцев у тебя всё зелёное, пора разбавить это уже.       — Вау! Как красиво! Поможешь?       Гермиона взялась помочь Леди Малфой с её подарком, а именно с браслетом, он был золотой с красными рубинами, совсем по-гриффиндорски. И даже позаботилась о том, чтобы Сабрина помнила о ней.       — Смотри, тут еще гравировка.       — Точно, «Сабрине от гриффиндорки Эйвери», — девушки улыбнулись друг другу. — Спасибо, Гермиона. А теперь я.       — Хорошо.       После Леди Малфой, как и Гермиона призвала подарок, и это тоже было украшение. Но не для неё.       — Гермиона, прости, мой подарок немного не для тебя. Но, я надеюсь, ты поймешь. Я вижу по тебе, что будущее совсем другое. Поэтому я надеюсь, что у тебя будет больше одного сына от Малфоя. Это кольцо моего отца. Малфои единственные, в ком будет течь кровь моей семьи, и если ты сломаешь эту традицию с одним ребенком-мальчиком, убеди своего мужа дать ему мою фамилию, не хочу, чтобы моя семья забылась во времени. Если ты не справишься, то просто оставь это кольцо дальше в поместье Малфоев, и так же вот письмо, со всеми данными моей семьи, только прошу, открой письмо только тогда, когда у тебя будет второй сын, а твой муж согласится на наследие моей семьи.       — Сабрина, для меня будет честь, возродить древний чистокровный род. Ты знаешь, я не могу тебе обещать этого, но я постараюсь.       — Спасибо, я знала, что ты поможешь.       — Я постараюсь. А теперь нам пора собираться и завтракать, будет неудобно если Лорд Малфой и Септимус застанут нас тут, в таком виде. — Гермиона взглядом указала на свою ночную сорочку.       Они обе расхохотались и направились к комнатам. Завтрак они провели вдвоём, но вот на обед уже к ним присоединились мужчины-Малфои. В целом всё было тихо, до бала оставалось ещё достаточно времени, и так же, как и на подготовку к нему. Септимус же, не растерявшись, предложил показать Гермионе зимнюю оранжерею и не зря. Гермиона сначала была в восторге от пестрых цветов и ароматов, а потом была в восторге от рук, блуждающих по ее телу, и губ, которые так нежно целовали её то в губы, то в шею, то рассыпали короткие поцелуи по всему лицу. Гермионе нужна была эта нежность.       Она, конечно, понимала, что это нужно остановить, иначе они зайдут слишком далеко. И парень будто прочитал её мысли и отстранился.       — Гермиона, у меня кое-что есть для тебя, — парень вытащил из недр мантии небольшую, плоскую, коробочку и протянул ей, — вот держи, хочу, чтобы ты его надела на бал дебютанток, куда я тебя буду тебя сопровождать.       Девушка, конечно же, открыла коробку, там было красивое колье, будто было создано с тем браслетом, который она купила для Сабрины. И парень, кажется, снова читал её мысли.       — Там ещё был браслет, но кто-то купил его до меня, потому что я, как всегда, не мог определиться, а когда определился, то его уже не было.       — Кажется, я знаю кто, его купил. И, кстати, обрати внимание на руки твоей матери. И ещё с чего ты решил, что я согласна идти с тобой на бал дебютанток, может меня уже кто-то пригласил.       — Я не мог опоздать, до бала ещё пять месяцев. Я не мог, — парень был и зол и удивлен.       А Гермиона лишь смогла расхохотаться от реакции парня. А он от ее смеха пришел в смятение. На что девушка гордо вскинула голову и сказала:       — Мистер Малфой, я подумаю над вашим приглашением, если вы спросите это как подобает джентльмену, а не напыщенному индюку. А теперь прошу меня простить, мне пора собираться на бал, если вы хотите, чтобы ваша пара на балу выглядела лучше всех! — Гермиона, так же с гордо поднятой головой и прямой спиной, развернулась и ушла, но прежде чем закрыть тяжелую дубовую дверь в оранжерею, за собой услышала тихий голос парня:       — Ты и так всегда лучше всех.       Гермиона сделала вид, что ничего не слышала. Но, улыбаясь, шла к себе в комнату собираться на бал. Было жаль, что Анны с ней не было. Хоть она и обещала доработать до возвращения Гермионы во «Францию», Найтли попросил для Анны выходные, и даже пригласил её с собой на бал к Малфоям. А на эти выходные взял с собой в поместье. И всё это конечно с разрешения его сына. Но Найтли очень повезло, ведь Анна очень нравилась этому ребенку. Он планировал даже показать её как свою невесту на балу дебютанток.       В раздумьях о своей первой в жизни служанке, Гермиона при помощи Инди, одного из эльфов Малфоев, собралась на бал. Только она подправила непослушную прядь, которая так и норовила упасть на лицо девушки, как в дверь постучались. Гермиона улыбнулась себе в зеркало, но, вспомнив четыре месяца уроков с Леди Мнемоной, собрала все свои эмоции, и направилась к выходу.       Казалось бы, всегда люди так быстро привыкают к людям. Но разве это плохо? Думаю, плохо. Если после недолгого срока резко придётся отвыкнуть. И это тревожило Гермиону. Хотя Септимус, кажется, вообще не заботился об этом. Но что такого в том, что он просто наслаждается обществом девушки, в которую влюблён, как Гриффиндорец влюблён в свою самонадеянность. Весь бал для девушки был как в тумане. Она ни на чём старалась не концентрироваться, а манеры были уже на автомате, за них она не переживала. И все танцы, проведенные с Септимусом, заменяли ей целый мир.       После бала часть гостей разъехались, а часть осталась в поместье в гостевых комнатах. Гермиона после бала, попрощавшись с Септимусом, направилась к своей комнате с Ванессой, та жила в соседней комнате. Поэтому быстро попрощавшись у комнат, они разошлись. Ведь сил не было ни у одной девушки, платье казалось будто тонну весит, и прическа скоро разломит череп. Поэтому каждый спешил избавиться как от первого, так и от второго.       Гермиона уже приготовилась ко сну, стоя перед зеркалом в ночной рубашке, расчесывала свои волосы, у которых был свой характер. И девушка размышляла о волосах, как кто-то постучался в дверь. Она, конечно, сначала испугалась, но потом взяла себя в руки и, подойдя к двери, тихо спросила:       — Кто там?       — Дорогая, это Септимус, можно? Я не могу спать, зная, что ты так близко.       Гермиона открыла дверь, забыв о своём внешнем виде. Под сорочкой абсолютно ничего не было, а ткань из лучшего шёлка сильно просвечивала.       Она сама застыла в ожидании, пока парень оглядывал её с ног до головы. Потом он облизнул губы, парой взмахов палочки, заглушил комнату от звука, запер дверь и потушил свет. И тогда в комнате начал разливаться лунный свет, небо было чистым от туч, несмотря на то, что зима во всю правила природой. Но молодые люди не думали о небе. Они были на земле, и обоим хотелось земного наслаждения.       Одним большим шагом парень вплотную подошел к девушке и начал целовать. Эти поцелуи были уже не такими скромными, как предыдущие, было достаточно много слюней, что раньше раздражало Гермиону, но сейчас ещё больше заводило. Ноги уже начинали слегка трястись. Малфой же то слегка пожимал руками ягодицы девушки, то водил руками по ее изогнутой спине, и так же чувствовал грудью её затвердевшие соски, и это сносило ему крышу совсем.       Девушка не заметила, как они оба уже были раздетые в её постели, парень целовал в это же время каждый участок её кожи, пытаясь запомнить её на вкус, и поднимаясь ближе к лицу, он остановился у её шеи. Девушка громко застонала от ожидания, и этот стон прямо в ухо парня, сработал, как спусковой крючок у оружия, и он руками, подминая девушку под себя, с глухим стоном вошёл в неё.       Он был с ней одновременно груб и нежен, этот контраст вызывал в Гермионе чувство эйфории. Эта борьба его фамилии с его гриффиндорской натурой. Было удивительным, что он попал всё равно на Слизерин. Видимо, предки Малфоев правда продали душу дьяволу за Слизерин.       Эта ночь была определенно особенной для них обоих, и обязательно оставит свой след в дальнейшем. Но разве можно думать о последствиях любви, если она настоящая.? Именно такими вопросами задавалась Гермиона, лежа на груди у любимого человека, который так по-собственнически обнял её и быстро уснул. Почему же она не может так отдаться ситуации и просто уснуть?       Наверное, потому что, здесь, в этом времени ей не место. Но менять что-то было уже поздно. И она пришла к выводу, что сейчас самое время пустить всё на самотёк. А с последствиями она разберется позже.       Утром же, когда солнце ещё не встало, Гермиона еще не спала. Она лежала и смотрела на Септимуса, в чьих объятиях она сейчас лежала. Парень был прекрасен. Гермиона никогда не верила в любовь с первого взгляда, но вот с ней это случилось. И это было лучшее чувство в её жизни, только если не обстоятельства. Септимус был очень умным, что делало его более привлекательным, Гермионе нравились умные парни, с ними было приятно поговорить. Она до сих пор не могла понять, как она умудрилась откопать в своем сердце чувства к Рону, но, возможно, Гермиона благодаря ему цеплялась за магический мир, на подсознательном уровне. И это было вполне логично. Ведь до окончания войны, ей всё время казалось, что как только она окончит Хогвартс, ей снова будет не место в магическом мире. Гермиона была уверена в своих силах, но так же она была слишком гордая, что бы добиваться у магического мира одобрения за её происхождение. Но теперь она оказалась чистокровной. Тогда это значит, что теперь она полноценная единица волшебного мира. Ей не нужен был непутевый Рон, чтобы её во что-либо ставили. Теперь она Гермиона Аннабель Эйвери, чистокровная волшебница, героиня магической войны, и, плюс ко всему, возможная невеста Драко Малфоя. И этот необычный коктейль ей придется показать всему миру, когда она вернется в свой конец двадцатого века. Ей до сих пор было неведомо, как отреагирует Драко. И она не думала, как будет выходить за него замуж. Он больше не казался таким снобом и нормально общался с Гермионой, несмотря на то, что считал её грязнокровкой, а сейчас, когда правда другая, то и тем более не должно быть проблем. Он всегда был лучшим на курсе, после Гермионы, конечно, только опережал её по полетам по естественным причинам, ну и по зельям. Гермионе же зелья не давалась, уж очень она точно по книгам всё делала, а на зельях нужно чувство особенное. У Драко оно было, лучше его был, наверное, только Снейп. А сейчас он должен был жениться на ней, иначе от их противления Магия может убить. Люциус сам убьется, наверное, в Азкабане, когда узнает, кем выросла та, кого он лично выбрал в жены своему сыну. Хотя Гермиона понимала, что может помочь ему, но она не стала давать показаний в его пользу, против него тоже не стала, решила воздержаться, сейчас же, когда она вернется, она может потребовать пересмотра дела, и, возможно, его освободят.       Гермиона так задумалась о том, как могла бы защищать честь Малфоя в суде, что даже не заметила, как Малфой, в чьих объятиях она лежала, проснулся и смотрит на неё. И когда она только посмотрела на него, он улыбнулся и начал говорить:       — Доброе утро, Гермиона. Почему не спишь, солнце мое? — после чего парень поцеловал её в макушку.       — Я размышляла о том, чем займусь, когда вернусь в будущее, — тихо ответила Гермиона.       — Если вернешься, — ответил уверенно парень.       — О чём ты? — девушка нахмурилась и теперь внимательно смотрела на парня.       — Мне плевать, что я могу испортить время, а твой жених, ты его всё равно не любишь, может и умереть, а я найду способ, как тебя оставить тут. Точнее уже нашёл, но ещё не знаю как раздобыть кое-что из того, что для этого нужно.       — Нет! Септимус, ты не в себе! Я не могу остаться! Ты не можешь взять и прервать собственный род! — Гермиона вскочила с кровати, надевая параллельно на себя халат, начала срываться на крик, хорошо, что на комнате всё ещё были заглушающие чары.       — Дорогая, почему? Я люблю тебя, Гермиона, я не смогу жить без тебя. Ты не можешь меня оставить. — Парень встал и подошел к девушке.       Он взял её за руки и смотрел прямо в любимые глаза. Он понимал, что так нельзя, но он слишком любил её. А она слишком из далекого будущего, она не увидела бы тех изменений, которые могли бы произойти из-за неё. Поэтому настаивал на этом.       — Прости, Септимус. Тебе лучше уйти. Я не могу. Просто не могу.       — Нет. Я не уйду. Почему ты не понимаешь? Я думал, ты не такая, как все они. Они чертовы снобы, что женятся без любви. Я так не хочу и не могу. Мне нужна ты, — парень говорил тихо, и на его глазах уже были слезы, которые он с большим усердием сдерживал.       — Нет, это ты не понимаешь, Септимус, игры со временем опасны. Магия может не простить и убить нас с тобой. Я не останусь, и не пытайся даже что-то делать или искать! Иначе я в оставшееся время не буду с тобой общаться, но этого и мне не хочется.       — Хорошо, милая! Я больше не буду. Прости меня, только не отворачивайся от меня. — Гермиона была тронута его словами.       Да, её определенно это сильно задело. Она подошла к нему, обвила руками шею. Парень немного наклонился, ведь даже на носочках девушка не доставала до его губ. Тогда Гермиона припала к его губам, со всей нежностью и любовью, что она могла сама чувствовать. Септимус в свою очередь взял её в свои объятия и держал крепко, настолько, будто боялся, что она вот-вот исчезнет. Но однажды так и будет, если он не придумает, как её оставить тут, и теперь понимал, что она не должна знать об этом. Ведь тогда он не сможет быть с ней рядом сейчас. Гермиона же не очень поверила, что он так быстро оставит эту идею, но была надежда на его благоразумность, и решила что ему нужно время. Отстранившись от любимого человека, Гермиона снова начала тонуть в его глазах, но когда часы достаточно громко пробили семь часов утра девушка будто очнулась.       — Септимус, тебе пора идти, нам нельзя попасться, и мне нужно успеть собраться на завтрак, я обещала твоей маме остаться, как и все Эйвери. Так что иди. Встретимся за завтраком, — двигаясь в сторону двери, все еще в объятиях парня, говорила Гермиона.       И вот, прямо у дверей, Септимус ответил.       — Хорошо, только обещай подумать над моим предложением остаться, и помни, что я люблю тебя. Ты никогда не будешь ни в чём нуждаться.       — Ох, Септимус, мне так жаль.       — Ладно. Мне правда стоит уйти, — было видно, что он расстроился.       Но несмотря на своё расстройство, всё равно поцеловал девушку перед выходом.       Гермиона же осталась стоять и смотреть на дверь, которая только что закрылась перед ней. Он подарил ей столько любви, сколько ни один человек не делал для неё. Это было слишком больно осознавать, особенно после этой ночи. Но долго она не могла стоять так, и направилась она на сборы. После чего направилась на завтрак. Она даже не опоздала. Ведь за эти четыре дня, которые она провела в поместье, неплохо изучила нахождение большинства залов и знала, где какое крыло. Поэтому поход на завтрак был кратчайшим путем. Когда с завтраком было покончено, она вместе с семьей вернулась в Эйвери-менор.       Так же Новый Год она встречала с семьей в фамильном поместье, без гостей, только семья и Монтегю, ведь они тоже были частью семьи. Ванесса, была очень рада этому Новому Году, но всё же была слегка грустной, ведь это был последний её праздник в кругу этой семьи, ведь совсем скоро она станет Паркинсон.       Септимус же каждый день писал Гермионе письма, и даже через день спрашивал, не подумала ли она остаться, конечно, сначала Гермиона говорила, что подумает, но со временем она всё чаще стала говорить ему в более грубой форме, что это невозможно.       И пока зима тянулась холодом и ветрами, Леди Эйвери давала всё меньше уроков Гермионе. И у неё появилось много свободного времени, поэтому она много времени посвящала библиотеке и подготовке к свадьбе. И даже приблизительно раз в неделю она проводила время с Септимусом, который делал для неё романтические вечера, которые часто заканчивались не очень приличными событиями для приличной Леди, но в поместье никто ничего не говорил про её отсутствие, ведь Гермиона была взрослая, и имела право на свою жизнь. Тем более все понимали, что ей нужна пара на бал дебютанток.       Сабрина тоже в свою очередь требовала внимания для себя, и Гермиона с удовольствием посвящала ей несколько часов в неделю, когда навещала свою подругу на чай. Хоть и Сабрина была старше ее почти на двадцать лет, у них в общении это совсем не чувствовалось.       Так и прошла её зима в прошлом. Начало весны было по-настоящему волшебным, особенно для Англии. Потому что уже с начала марта было слишком тепло для королевства. Но это было даже хорошо, потому что к концу марта, всё уже растаяло, уже начинали цвести некоторые деревья. И свадьба Ванессы проходила в возрождении природы, свадьба была очень красивая, и проходила она в Паркинсон-Холле. И Гермиону поразили размеры этого замка, он был ещё больше, чем у Эйвери. Теперь она понимала, почему Паркинсон считала себя лучше всех. Имея такой замок, по-другому себя чувствовать, просто-напросто, нельзя. Иначе, можно опозорить имя своего семейного гнезда.       На свадьбе Гермиона была первой среди подружек невесты, а Септимус был среди друзей жениха. Это даже их сблизило ещё сильнее. Они много танцев провели вдвоём, и уже определенно разошлись слухи об их близости. Ведь стоило кому-либо пригласить Гермиону, как рядом материализовался Малфой, грубящий всем заместо ответа девушки. Но пару раз Гермиона успела согласиться и потанцевать и с другими. Так же она танцевала с Найтли и Арчибальдом. Септимус не стал им возражать, понимая, что это её семья.       Так и стала Ванесса Паркинсон, и осталась в этом огромном замке.       Гермиона же вернулась в своё поместье, там было более одиноко, чем раньше. Но теперь у неё был Септимус, который, кажется, пытался заполнить всё свободное время девушки собой. И еще несколько месяцев счастья ей осталось. Тем более, он больше не поднимал вопрос о том, чтобы девушка осталась. Гермиона решила, что он смирился, поэтому просто наслаждалась его компанией. В надежде, что они оба смогут пережить расставание. Ведь всё зашло не просто далеко. Всё правда было серьёзно. Их чувства были сильны, а их магия сливалась при каждом поцелуе. Они оба это чувствовали, и не могли просто взять и оставить всё просто так.