III. Дурман и миндаль
1 мая 2020 г., 21:37
Герой он бесстрашный, он непобедим,
Лишь кинешь ты клич — и придет Довакин.
Изгонит он зло и врагов победит,
И доблесть его небеса озарит.
— из песни «Придет Довакин»
— Великолепное место, — выдохнул Дексион Ивик на въезде в Ущелье Утренней Зари. Долина действительно впечатляла. Золотая осенняя листва горела на склонах, словно пламя. Форт Стражи Рассвета сиял в солнечном свете, а в небе один за другим проплывали клинья перелётных птиц. Объехав Серану и Дексиона, Эсберн поравнялся с Эйниром. Тому с трудом удалось скрыть досаду: он ведь весь путь так старательно избегал бесед с Эсберном один на один. — Ещё раз благодарю тебя, Эсберн, — проговорил он, чуть замедлив лошадь. — Ты ведь знаешь о моей слабости к Древним Свиткам. Шанс увидеть, как их читает жрец Мотылька, выпадает раз в сотню лет. Эйнира это благодушие не обмануло. Он прекрасно понимал: заполучив его в должники, Эсберн с новой силой начнёт убеждать его вернуться в Храм Небесной Гавани. Пускай старик был вкрадчивее Дельфины, но цель у них была одна — заставить его плясать под дудку Клинков. — Я лишь надеюсь, что ты понимаешь, во что ввязываешься, — как бы невзначай обронил Эсберн. — Будь твоя воля, я бы ввязался в дуэль с Пожирателем Мира, — ответил Эйнир. Колкость Эсберна ничуть не смутила. — При твоём выборе союзников — до неё можно и не дожить вовсе. — Поверьте, без меня его дела были бы ещё хуже, — вставила Серана, внезапно оказавшись рядом. Эсберн сглотнул, и Эйнир отметил это не без злорадства. Сперва его поразила невозмутимость, с которой старик принял появление вампира на пороге Храма Небесной гавани — но оказалось, человеческое было Клинку не чуждо: Серану он всё же побаивался. По крайней мере, побаивался больше, чем его друг Дексион Ивик, который преспокойно обсуждал с ней события Второй Эры и алхимические трактаты. Тем временем у ворот Форта шла тренировка. Одни новобранцы метали болты в чучела, другие — отрабатывал приёмы мечом. Завидев Серану, несколько человек открыто сплюнули в её сторону, а кто-то лишь глянул с презрением. Она же продолжила прямо сидеть в седле, высоко подняв голову, будто ничего не замечала. Внутри их уже поджидал Изран. Едва Эйнир представил гостей, как тот выставил их с Сераной и Эсберном из своих покоев и лишь Дексиона пригласил войти. — Присаживайтесь, — коротко бросил он, выдвигая стул. Сам сел напротив и извлёк из тайника под половицей Древний свиток, обёрнутый в парчовую ткань. — Сколько времени потребует ваша работа? Жрец бережно развернул манускрипт. Знаки, словно ожившие звёзды, вспыхнули в глазах. Он зажмурился, потёр виски. — День на подготовку и ещё один на чтение. Боюсь, если вы не хотите, чтобы я сразу ослеп, быстрее никак нельзя. — Идёт, — хмуро кивнул Изран. — Вампиры могут ударить в любой момент. Я размещу вас в северном крыле, там безопаснее всего. Дексион слабо улыбнулся, всё ещё не придя в себя от прочтённого: — Вам повезло, Изран. Не каждый день на стороне людей выступает первородный вампир. Изран нахмурился: — Серана — первородный вампир? — А вы сомневались? Она носит знак Молаг Бала, отлично контролирует жажду, а её силы — несравнимы с обычной вампирской магией. Изран медленно выдохнул, а глаза его сузились. — С Сераной и Эйниром держитесь настороже. — Изран опёрся на стол и задумался. — Пожалуй, я даже отправлю их подальше на время вашей работы. — Мне Эйнир показался преданным, — осторожно заметил Дексион. — Спокойным, рассудительным. Неужели он подводил вас? Мрачно уставившись в окно, Изран сцепил руки в замок. — Пока не подводил. Но он сочувствует, а сочувствие — тонкий лёд. Сколь бы ни были благими намерения, неверного шага достаточно, чтобы оказаться под водой. Он замолчал, потом добавил с нажимом: — Я не позволю одному сочувствующему угробить всех нас. Дексион медленно кивнул в знак понимания. Ещё в пути ему показалось, будто Эйнира слишком мало волновало, что его спутница — не человек, а та в свою очередь проявляла к нему нескрываемое любопытство. Для себя жрец решил твёрдо: это не его дело. Изран же себе такого позволить не мог. Для этой парочки у него уже было припасено подходящее задание.
***
Лишь с шестой попытки Эйниру удалось завязать Серане глаза так, чтобы повязка не падала, не жала и — что особенно важно — не портила причёску. Тряска повозки, разумеется, ничуть не способствовала успеху. — Не помни дублет! — взмолилась Серана. Эйнир покорно разгладил на себе ткань цвета ночного неба и заметил: — А ты всерьёз втянулась в миссию. Не припомню такого энтузиазма, когда мы скитались по Хаафингару в поисках Дексиона Ивика. Серана не стала отрицать: — Знаешь, раньше я терпеть не могла балы, но после стольких лет в крипте, готова ходить на них хоть каждый день. Накануне несколько охотников совершили облаву на вампирское логово близ Данстара и добыли сведения, что придворный маг Элисиф Прекрасной неким образом связан с кланом Волкихар. Серане ничего не было об этом известно — её отец всегда менял союзников как перчатки. Однако разведчики из Солитьюда вскоре прислали новую весточку о приёме, готовившемся в Синем дворце. Совпадение было по меньшей мере любопытным, потому Изран решил — их время пришло. Серана была незаменима: она чувствовала вампиров на расстоянии, однако никто, кроме Эйнира, не согласился бы её сопровождать. В обмен на пару перстней, благоразумно прихваченных ею из замка Волкихар, им удалось обзавестись подержанным голубым платьем для неё, дублетом для него, и даже заказать экипаж. Чтобы Серану не выдали глаза, было решено, что она прикинется слепой. Их повозка остановилась у калитки, ведущей в сад Синего дворца. Было людно: на такие приёмы допускали нечасто, потому ни один знатный житель Скайрима не позволил бы себе пропустить это событие. — Я вот ещё ни разу не бывал на балу, — сообщил Эйнир. — Если понравится — приглашу на следующий в моём замке. Огромный главный зал дворца был набит до отказа. Фуршетные столы были расставлены на имперский манер — у стен, а вместо обыкновенного барда в углу комнаты трудился маленький оркестр. То, как естественно Серана держалась в окружающем великолепии, снова напомнило Эйниру о том, что они были родом из противоположных миров. Чтобы хоть немного соответствовать, он попытался придать себе самый непринуждённый вид и оглядел столы с не по-нордски мелкими закусками. — Есть нечего, — уныло подытожил он. Серана, державшая его под локоть, укоризненно покачала головой: — На банкете этикет требует от гостя лёгкого пренебрежения к еде. — Ну да. Ведь пренебрежение к еде особенно уместно в разгар гражданской войны. Гости обменивались друг с другом приветственными кивками, а на Серану некоторые из них косились с тактичным сочувствием — значит, повязка работала. Им было невдомёк, что обостренные чувства полностью компенсировали её «слепоту». Обычай требовал, чтобы прибывшие непременно поприветствовали хозяйку дворца. Протиснувшись через толпу, Эйнир и Серана добрались до трона Элисиф Прекрасной, величественно восседающей на нём в богато расшитом красном платье. Её и впрямь прекрасное лицо отчего-то было беспокойным. По правую руку от неё стояла Сибилла Стентор с неприветливо скривленными губами. — Ярл Элисиф, — поклонился Эйнир. Серана элегантно присела, но ладонь её предостерегающе сжалась на его локте. — Позвольте представиться, я… — Эйнир! — произнёс знакомый голос за его спиной. Из толпы выплыла Эленвен, первый эмиссар Талмора, и похлопала его по плечу. Со всей силы. Как обычно, она выделялась: не потрудилась даже сменить чёрное талморское облачение на что-то праздничное и, судя по всему, была очень довольна собой. — Я его знаю, Элисиф. Это мой хороший друг. Эйнир так хотел послужить Империи, что практически вломился в моё посольство, — проворковала она. Он не шелохнулся. Даже улыбнулся — с трудом, но убедительно. Вытянув шею, Эленвен с любопытством оглядела Серану. На самом деле в день их знакомства, Эйнир сломал Эленвен нос, а та почти перерезала ему горло. На всякий случай, в этот раз он предпочёл ретироваться и, вновь легонько поклонившись, поспешил увести Серану в толпу. На другом конце зала он с облегчением отметил, что Эленвен за ними не последовала. Серана подтвердила опасения Стражи Рассвета: — Стентор — вампир. — Паршиво, — пробормотал Эйнир. — Но как это возможно? У неё обыкновенные глаза и зубы… — Понаблюдаем за ней немного. А пока объясни мне — что это было? — Эта женщина, Эленвен, возглавляет Талмор в Скайриме. Она немного на меня обижена: я, видишь ли, сорвал её последний приём в посольстве. Признаться, приём и без меня был так себе… Серана пренебрежительно цокнула языком: — В мое время Талмор не высовывался со своих островов. Чего они добиваются? — Не вникал, — ответил Эйнир. — Но похоже, им нравится стравливать Империю и Братьев Бури. И пачкать руки они не боятся. — А Талмору известно, кто ты на самом деле? — В голосе Сераны вдруг прозвучала искренняя тревога. Эйнир покосился на неё с удивлением. С той ночи близ Драконьего моста она делала вид, будто и сама об этом ничего не знает. О собственном вампиризме она позволяла любые разговоры, но не задала ни одного вопроса о драконьей крови. — Эленвен знает, — признался Эйнир. — Пока она хранит мою тайну, но вряд ли из благородства… Чтобы поскорее сменить тему, он ловко снял два позолоченных кубка с подноса проплывающего мимо слуги и протянул один из них Серане. — Предлагаю небольшой перерыв от работы. — Тост за наши тайны, — улыбнулась она и аккуратно звякнула своим кубком о его. — Пускай остаются при нас как можно дольше. Эйнир сделал глоток, наблюдая, как Сибилла Стентор спорит с Элисиф. Та ущипнула себя за переносицу, будто отгоняя мигрень, и вернулась к общению с гостями, Сибилла же демонстративно отошла к окну. — Нечестно, — произнёс он. — Ты ведь уже знаешь мою главную тайну, а я твои — нет. — Тебе они не понравятся. Наверняка, так оно и было. Пускай Серана провела со Стражей Рассвета уже больше недели, Эйнир по-прежнему знал о её прошлом слишком мало. С другой стороны, он ни секунды не жалел, что поручился за неё Израну: он успел позабыть, что, когда на вылазках есть кому прикрыть спину и с кем поговорить, от них можно получать даже некое подобие удовольствия. А с Сераной можно было говорить часами. Она замечала прелесть в самых неожиданных вещах, рассказывала, каким был Скайрим в её время, и обладала тем самым колким чувством юмора, что Эйнир особенно ценил. А иногда… он был почти уверен, что она с ним флиртовала. Он и сам заигрывал — по привычке. Ещё подростком он понял: лёгкий флирт располагает людей. Но если вдруг ловил себя на том, что ответ вызывает волнение — это его нервировало. «Конечно, с ней это всего лишь инстинкт, — сказал он себе. — Когда вампир так близко — тело напрягается». Когда оркестр стал играть традиционный нордский танец, Сибилла обвела толпу взглядом с балкона, и на мгновение её глаза встретились с глазами Эйнира. Он поспешил выставить это случайностью и предложил Серане: — Потанцуем? — Неужели я заразила тебя своим энтузиазмом? — улыбнулась она. Когда они оказались в кольце других пар, она закинула руку на его плечо, а он положил ладонь ей на талию. — Даже на ноги не наступаешь. Неожиданно, — оценила Серана. — Я безусловно далёк от твоего «высшего общества», но не настолько, — хмыкнул Эйнир. — Ты переоцениваешь вампирскую аристократию, — заверила она. — За воротами замков зачастую происходит самый обыкновенный кутёж. — Будь у меня замок, в нём не было бы кутежей. Балов и тарталеток тоже бы не было. Сидел бы в нём, в тишине и покое, и никого не впускал. Музыка замедлилась. По правилам танца Серана повернулась к Эйниру спиной и сказала через плечо: — В замках часто бывает одиноко. Я бы хотела навсегда оставить свой позади и повидать мир: Морровинд, Сиродил, Хай Рок… Ты скучаешь по Хай Року? — Разве что по погоде. И, пожалуй, по бретонцам. — Норд скучает по бретонцам? — приподняла бровь Серана. — Знаешь, как меня встретили братья-норды? Погрузили в телегу с бандитами и мятежниками и повезли на казнь. — Тебя? За что? Эйнир сознался как бы нехотя: — За превышение красоты… Серана прыснула от смеха, и Эйнир резко развернул её к себе. — Клыки! — шепнул он. В тот же момент на него внезапно наткнулась пара, танцующая позади. Для равновесия Эйнир машинально сделал полшага вперёд и обхватил Серану рукой, а той пришлось упереть ладони в его грудь. Они оказались друг к другу так близко, что он почувствовал её прохладное дыхание на своей щеке. Наконец он смог опознать, чем пахли её волосы — дурман и миндаль. Эйнир с замешательством обнаружил, что его сердце застучало быстрее. Увидев выражение лица Сераны, он пришёл к ужасающему выводу, что она тоже это заметила, и мгновенно отстранился. Музыка затихла. Серана первой вспомнила, что в конце танца они должны поклониться друг другу. Между ними повисла неловкость. — Видишь где-нибудь балкон? — со сдержанной улыбкой спросила она. — Хочу подышать свежим воздухом. — Да… осторожно, левее от… — Эйнир осёкся. — Скамп подери. Как долго Эленвен на нас пялится? — Поговори с ней, — невозмутимо предложила Серана. Он поспешно покачал головой: — Ну уж нет. — Чем больше она скажет, тем проще будет предсказать её следующий ход. Ободряюще хлопнув его по плечу, Серана скользнула сквозь толпу, ведомая лёгким потоком свежего воздуха, пробивавшимся в душный зал. Эйнир неохотно признал, что она права, и, пересилив себя, направился к Эленвен, не сводившей с него кровожадного взгляда. — Не благодари за то, что тебе подыграла, — гаденько ухмыльнулась она, вертя в пальцах бокал. — Не буду, — с готовностью ответил Эйнир. — Я больше не сержусь на тебя, — махнула рукой Эленвен. — Подумаешь, избил шестерых агентов Талмора, вломился в мои личные покои и сорвал допрос. С кем не бывает? А что ты приберёг для сегодняшнего вечера? — Я сделал это не от скуки, Эленвен. Мы не могли быть уверены, что Талмор не замешан в пробуждении драконов. — Дорогой, эта кобыла Дельфина попросту промыла тебе мозги. К слову, слышала, что между вами наступил разлад... — Талмор выше сплетен, — отрезал Эйнир. Через дверной проем он видел, как к Серане с поклоном приблизился светловолосый дворянин. Порыв выбрать из всего скопления гостей именно «слепую» девушку показался Эйниру странным. И даже действовал на нервы. Эленвен проследила за его взглядом и понизила голос: — Ты ведь в курсе, что стоит только сказать любой женщине, что ты Драконорождённый, — и она твоя? Эйнир кисло на неё покосился. — Это ты сама придумала? — Воспользуйся моим советом — и тебе не придётся путаться с вампиршами. К чему этот удивлённый вид? У меня повсюду есть глаза, Эйнир. Глаза, которые видят каждого, с кем ты водишься. Дворянин чем-то рассмешил Серану. В этот раз она осмотрительно прикрыла рот рукой. Эйнир пожал плечами: — Раз уж ты знаешь, что нас с ней связывают дела Стражи Рассвета — пускай твои информаторы оставят свои домыслы при себе. — Это мои собственные домыслы. Впрочем, ты слишком молод, чтобы знать, как часто они оказываются верны. — Как бы то ни было — это не твоё дело, — сухо заключил он. Эленвен с раздражением стукнула по ближайшему столику кулаком и прошипела: — Ошибаешься, Довакин. В этой игре ты гораздо более ценная фигура, чем пешка. Клинки не видят дальше своего носа: им бы вручить тебе меч и поставить пугалом от драконов. Но в твоих силах делать вещи поистине значимые. Положить конец войне, Тёмному Братству, Изгоям… В интересах всего Тамриэля, чтобы такие люди, как мы, были друзьями. — Мне неинтересна политика. — Ты ведь знаешь, что это не только политика. Иначе зачем бы тебе ввязываться в охоту на вампиров? Запрокинув голову, Эйнир от души рассмеялся: — Не обманывай себя, Эленвен. Было бы проще сесть мне на шею, будь у меня комплекс героя, правда? Ну так знай, что охота на вампиров — это моя, скажем, форма эскапизма. Эленвен сложила руки на груди и попробовала новый приём: — Я знаю, кем были твои родители. Их подвели и Империя, и Братья Бури… Терпение Эйнира лопнуло: — Меня всё это бесило меньше, когда ты просто хотела повесить мою голову над камином в посольстве. А сейчас-то тебе что от меня надо? — Я хочу, чтобы ты стал лицом Империи в Скайриме, — без колебаний ответила Эленвен. — Эта страна медведеподобных варваров пойдёт только за таким, как ты. А тебя сможет защитить только такой союзник, как я. Единственное моё условие — безупречная репутация. — И под этим ты, конечно, подразумеваешь… — Что никто не заподозрит тебя в какой-либо связи с вампиром, как это сделала я. Эйнир наклонился к ней ближе и отчеканил, смакуя каждое слово: — Нет позора хуже, чем если меня заподозрят в какой-либо связи с тобой. И мне всё больше кажется, что от этого позора придётся отмываться кровью. Эленвен задохнулась от возмущения: — По тонкому льду идешь, Довакин... Эйнир выпрямился, довольный тем, что выбил её из равновесия. Для полной победы ему не хватало лишь одного: — Так как я уже запятнан, могу принять от тебя одну услугу. Эленвен покраснела, затем побледнела и нервно хохотнула: — Ах ты мерзавец! Признаю, заинтриговал. — Помоги убедить Элисиф, что её придворный маг — вампир. Эленвен даже рот приоткрыла от удивления. — Стентор? — ахнула она. — Мои люди бы знали об этом! — Есть среди них вампиры? Серана смогла даже вслепую определить, что Сибилла не человек. — Мне эта стерва никогда не нравилась… — пробормотала Эленвен и тут же деловито поинтересовалась: — А что я получу взамен? — Взамен я обдумаю твоё предложение. Она прищурилась и закусила щеку. Затем, на короткое мгновение, её губы скривились в почти дьявольскую усмешку и Эленвен протянула ему руку: — Договорились. Рукопожатие её было твердым, как у мужчины. Оглянувшись на Элисиф, она сказала: — Я подам знак, когда буду готова. А пока — ступай, развлекайся. Эйнир поспешно вышел на балкон в поисках Сераны. Та сидела на балюстраде, беседуя со светловолосым мужчиной. Вблизи у него оказалось приятное, веснушчатое лицо с тёплыми карими глазами. — Леиф, это мой… коллега, Эйнир, — представила его Серана. Тот протянул руку с улыбкой, которая могла бы сойти за дружелюбную, если бы не высокомерный взгляд. — Леиф Одгерсон, — сказал он, и, не дождавшись нужной реакции, добавил с притворной скромностью: — «Одгерсон и сын», первое станковое швейное производство в Скайриме. Полагаю, твой дублет тоже нашего пошива. Эйнир без особого интереса глянул на свой дублет. — Эйнир тоже недавно в Скайриме, — пояснила Серана. Леиф снисходительно кивнул и ввёл его в курс дела: — Мы обсуждали, как скоро мои станки оставят без работы портных, как уже оставили прях. Эйнир позавидовал таланту Сераны с ходу втягиваться в любой разговор, ведь сам он ни за что не сумел бы притвориться, будто ему это интересно. От мучительной попытки его спас донёсшийся из зала голос распорядителя: — По приглашению ярла Элисиф, в Синий дворец прибыла леди Пантея Атейя… — Бард Пантея Атейя, невежда, — поправила его имперка в струящемся платье. Тон у неё был жёсткий, но голос обволакивал, словно бархат. Леиф предложил им пройти внутрь, и, двинувшись за ним, Серана шепнула Эйниру: — Как там Эленвен? — Подожди чуть — узнаешь. Поникший распорядитель объявил уже с меньшим энтузиазмом: — Баллада, которую мы все знаем и любим — «Придёт Довакин». Зал ожил. Пантея запела, и с первого же звука стало очевидно, почему её называли любимицей короля Торуга: голос был чист, как слеза, и точен, как дорогой инструмент. Эйнир непременно оценил бы иронию, если бы наблюдал за этим со стороны. Но оказавшись в центре такой шутки судьбы сам, он почувствовал себя глупее некуда. — До вас доходили слухи из Вайтрана? — спросил вполголоса Леиф. — Что за слухи? — невинно склонила голову Серана. — Будто там объявился Драконорождённый. Говорят, он владел Голосом, прямо как Ульфрик Буревестник. — Сложно поверить, — чёрство отозвался Эйнир. — Будь это правдой, об этом уже знал бы весь Скайрим. — И правильно. Ярл Балгруф разоблачил шарлатана и вздёрнул его на эшафоте. Эйнир бессознательно потёр шею. Серана нахмурилась, явно затрудняясь сопоставить услышанное с тем, что знала о своём спутнике. — На Драконьем мосте тоже поговаривают о Драконорождённом, — продолжал Леиф. — Правда, никто не воспринимает местных всерьёз с тех пор, как те заладили о говорящей собаке... — Неужели людям больше не о чем волноваться? — угрюмо вздохнул Эйнир. Лицо Леифа мгновенно посерьёзнело: — В тяжелые времена людям нужна надежда. А Довакин — это сама надежда в человеческом обличье. — Иными словами, все ищут несчастного, на которого можно скинуть свои проблемы. — Ты говоришь о нём, будто о заурядном человеке! — возмутился Леиф. — Однако все Драконорожденные прошлого были чем-то куда большим: Святая Алессия, Реман Сиродил, Тайбер Септим... — Вовсе нет, — заговорила вдруг Серана. — Они пришли в этот мир так же, как и любой из нас, и имели такое же право прожить жизнь без груза чужих судеб на плечах. Леиф замолчал, неловко переступая с ноги на ногу, а Эйнир внимательно посмотрел на Серану. Никто из тех, кто знал его тайну, ещё не говорил о ней с такой простотой. И если человеческое желание просто жить не мог понять никто, кроме вампира, то чего-то он об этом мире точно не знал. С другого конца зала ему вдруг махнула рукой Эленвен. Решительно взяв Серану под локоть, Эйнир бросил напоследок: — Приятного вечера, — и, не оборачиваясь, увёл её прочь, оставив крепко задумавшегося Леифа позади.
