The prophecy made me do it

— Вы платите за вот это вот деньги? — Драко, просто замолчи и смотри.

***

С начала лета Малфой особо ни с кем не общался. Почему? Да он сам, в принципе, не знал. Бывают такие моменты в жизни, когда ты закрываешься в себе, и не намеренно, а как-то само выходит. И даже не закрываешься, а отстраняешься, что ли. Просто устаешь морально и физически, хотя вроде ничего такого и не делаешь. Да и сил что-то делать нет — парадокс какой-то. День сурка: ты просыпаешься, существуешь, засыпаешь. Может, завтра будут силы, может, завтра что-то изменится. Изменяется лишь время пробуждения и ухода в мир снов, а отрешенность остается такой же. Паршиво, но одновременно освобождаешь себя морально. Ты просто отдыхаешь. Это состояние продолжалось до 5 июня. Может быть, продолжалось бы и дальше, но вот его родителям было не столь важно его состояние, ведь это его день рождения, а значит, банкет и важные люди. Ведь это не праздник, а удобный случай, чтобы наладить связи под предлогом торжества. — Знаешь, вот совсем скоро мы сможем вести себя как они. Напиваться, чтобы скрасить этот отвратительный фарс. — Паркинсон никогда не пыталась быть деликатной. Ей, как представительнице этого общества, понятно, что Драко не именинник здесь, и вот это ее бесит. Потому что она здесь для этого. Девочка фыркает и делает глоток, а Драко лишь слегка хмурится, смотря на содержимое бокала. — Расслабься, меня бесит это все, но не настолько, чтобы пить в таком возрасте, даже ради тебя, Драко. У нее получается; Малфой все же показывает, что еще способен на эмоции, и усмехается, а затем делает поклон и протягивает ей свою ладонь. — Что уж там, Панси. Не соизволишь сделать этот вечер немного приятнее? — Надо же, он еще имеет навыки общения. Обмен легкого прищуривания для начала, но затем она все же берет его за руку и, высоко подняв голову, тянет его за собой. Они идут мимо всех гостей, не замечая то, как особые зеваки только при виде Малфоя вспоминают, для чего они вроде как здесь и кидают вслед поздравления. Дойдя до середины зала, они становятся друг напротив друга, а затем Драко осторожно обнимает ее за талию. — Знаешь, Малфой, совсем скоро я буду ловить сотни завистливых взглядов за подобные моменты. — Хотелось бы попросить тебя не льстить себе, но ты уже их ловишь, Паркинсон. Приятно вот так вот привлекать взгляды людей, кажется, что этот день и правда твой на этот момент, кажется, что все здесь и правда ради тебя. Драко мимолетно смотрит на гостей, замечая множество различных эмоций: от очарования до зависти или безразличия, от настоящих до фальшивых; и он решает сконцентрировать свое внимание на подруге. А Паркинсон? А ей все равно, она кружит в танце, будто бы питаясь всеми эмоциями, что им дают. Берет все, как должное, и лишь сильнее сжимает его ладонь, когда отвлекается. И дело не в том, что он может сбиться, — совершенно нет, ведь они знают этот танец наизусть, — а в том, что она знает, что это все неприятно, и не хочет, чтобы Малфой сейчас об этом думал. — У нас для тебя есть подарок, Драко, — с улыбкой говорит она и довольно хмыкает, когда в глазах юноши мелькает интерес, а после смеется, когда он сменяется недовольством. Конечно, так просто они теперь не уйдут, а значит, нужно ждать. Панси, похоже, именно этого и хотела — теперь девочка выглядит очень довольной собой. — Знаешь, вот вроде хочется сказать, что для таких как ты существует отдельный котел в аду, но… — Мерлин, тебе точно нужно прекращать общаться с Грейнджер. Столько маггловских вещей от тебя слышу. Драко лишь закатывает глаза и закручивает ее в танце, чтобы уйти подальше от этой темы.

***

— Вы никогда не думали стать той самой парочкой, которая бесит всех вокруг своим передозом надменности? — Теодор с легкой усмешкой смотрит на двух слизеринцев, которые только закончили свой танец и теперь соизволили присоединиться к остальным. — Если судить по твоей логике, то тебе никакая девушка не нужна, Тео, — тихо вставляет Блейз, что почти моментально заставляет всех, кроме самого Тео, засмеяться. — Не переживай, Теодор. Если кто-то и займет мое надменное сердце, то я тебе обязательно об этом сообщу, чтобы ты мог пополнить свой запас комментариев. — Панси с улыбкой поднимает бокал и подмигивает юноше, а затем бросает взгляд на двери, выходящие в сад. — Вроде все готово. Готов ли ты, Малфой, увидеть самый лучший подарок в своей скучной аристократической жизни?

***

Если бы у Драко спросили, стоит ли идти за слизеринцами, которые что-то задумали, но при этом тебе ничего не говорят и просто просят тебя довериться и идти с ними, то юноша ответил бы одним словом — нет. Это сейчас кажется ему довольно ироничным, ведь самостоятельно попав в эту ситуацию, он идет за этими самыми слизеринцами, позволяя им уводить себя все дальше и дальше от звуков музыки и бессмысленных взрослых разговоров. Хотя вот тут Драко был совершенно не против — пусть хоть до ночи его ведут, лишь бы подальше. — Вам никогда не приходило в голову, что подарки нужно приносить к имениннику, а не наоборот? — Если бы мы принесли это к тебе в дом, то не думаю, что твои родители были бы так довольны. Драко легко хмурится на замечание Блейза, но быстро об этом забывает, поскольку Тео буквально запрыгивает на него со спины, желая тем самым ускорить весь этот процесс. Вот только неосознанно замедляет все. Малфою совершенно это не нравится и он пытается стрясти с себя парня, пока тот лишь крепче за него хватается. — Слезь с меня, проклятый ты соплохвост. — Драко не кричит, а наоборот переходит шипение, что всегда является показателем того, что он теряет контроль и любое желание примирения с ситуацией. — Неужели слизеринскому принцу так сложно одержать победу? — Теодор вообще не обращает внимания на настроение Малфоя, а лишь продолжает его доводить вполне осознанно. — Блейз, хватит стоять в стороне, не хочешь помочь мне? Тот же вполне выразительно показывает взглядом, что думает о всей этой ситуации, и устало прислоняется спиной к дереву, ожидая, пока дети наиграются и все же решат вернуться в свой возраст, где это уже не совсем подходит под их статус. Ну, или, по крайней мере, так кажется самому Блейзу: он с самого детства вел себя не так, как остальные. Уделял больше времени книгам, чем живому общению, был тем, кто всегда держался в стороне от общих забав. И дело не в том, что его не приглашали, а в том, что ему так было комфортнее. Может, от этого он до сих пор находится с этой компанией. Какими бы товарищи ни были, они всегда уважали его личные границы. Они не переходят черту каждого из них. И сейчас, наблюдая за тем, как Малфой бесится, пытаясь отцепить от себя однокурсника, который наоборот получает от этого удовольствие, он лишь улыбается, поскольку знает, что Драко на самом деле совершенно не столько зол, сколько делает вид. — Вы вообще еще долго собираетесь устраивать здесь детский сад? — Недовольный голос Паркинсон живо возвращает всех в реальность. И Драко довольно хмыкает, когда Тео буквально за секунду оказывается в метре от него, делая вид, что ничего не случилось. — Если мне еще раз придется возвращаться за вами, то я даю слово, что до конца этой ночи никто из вас не доживет. — А я тут причем? — Блейз лишь разводит руками на ее слова. — Притом, что стоял и наслаждался шоу. Пошли, сами будете объяснять Гойлу и Крэббу, почему они так долго вас ждали.

***

— Мы на месте, — торжественно обьявляет единственная девочка в компании и перед тем, как Драко успевает что-то понять, закрывает ему глаза, стоя за спиной. — Даже не думай, я слишком долго это готовила, чтобы ты сейчас мне все испортил, Малфой. Драко прикидывает свои шансы и разумно решает не лезть на рожон, когда Панси так настроена. Он лишь глубоко вздыхает и немного морщится от ощущения холодных рук на своем лице, а затем делает медленно шаг вперед. Когда он немного привыкает к этому ощущению, то уже идет более уверенно, следя за тем, чтобы Паркинсон было удобно и она успевала. — Стой. — Голос девочки звучит очень радостно, что странно, но Драко не обращает на это особого внимания. Он останавливается и чувствует, как она убирает свои руки с его лица, но глаза открывает не сразу. Это не страх и даже не предвкушение в полной мере, а что-то вроде моральной подготовки. Спустя пару секунд Малфой все же поднимает веки и на секунду на его лице отражается удивление, а затем сомнение и под конец непонимание. — Вы решили подарить мне… это? — Заткнись и заходи внутрь. — На этот раз уже не выдерживает Тео и Драко лишь бросает на него короткий взгляд. — Ты сегодня точно договоришься. — Малфой легко усмехается, но дотрагивается пальцами до ткани, открывая вход в палатку. — Драко! Крэбб и Гойл сразу же подбегают к нему, отнимая возможность осмотреться. Становится невероятно шумно, поскольку все оказываются внутри палатки и все внезапно решают, что настало время говорить. Драко же старается сконцентрироваться на словах парней, которые были вынуждены ждать его здесь. И они тут же берут эту возможность, начиная показывать юноше вокруг. — Вот здесь кухня, а вон там… — Тут еще шахматы! — Гойл, подожди ты. — Крэбб, шахматы привлекают его намного больше твоей кухни. Драко лишь тихо смеется, наблюдая за этими двумя, и кивает на их слова, понимая, что вставить что-то вряд ли получится. Они слишком гордятся возможностью представить ему это место, чтобы хоть на мгновение остановиться. Но Малфой не против: с окончания третьего учебного года он уделял друзьям мало внимания, поэтому если им хочется восполнить это таким способом, то он даст им эту возможность. — Драко? Юноша поворачивает голову, замечая Паркинсон на втором этаже, украдкой смотрит на друзей, которые теперь слишком увлечены разговором о том, важнее кухня или шахматы, и медленно отходит назад, пока не достигает безопасной дистанции, и поднимается наверх. — Мы решили подарить тебе эту палатку, скоро чемпионат. Ты немного отстранился от нас в последнее время, поэтому мы купили это, — она обводит рукой помещение и опирается руками на перила, смотря перед собой, — чтобы мы все смогли провести время вместе и насладиться последними днями каникул. А потом… Кто знает, это может быть нашим местом. Драко кивает и повторяет ее движения, но в отличии от Паркинсон, он решает все же смотреть на нее. — Спасибо. Это странно… Но мне нравится. Ее губы трогает легкая улыбка. — Подожди, тебя еще не все поздравили. — Она быстро скрывается за одной из дверей, а затем возвращается с двумя свертками. — Как бы мне все это ни нравилось, Малфой, но думаю, что подобная передача намного безопаснее, чем если бы это вновь оказалось в горе подарков, где это могут увидеть твои родители. Драко осторожно берет свертки из ее рук и улыбается, когда видит идеальный почерк гриффиндорки, а затем легко хмурится от странного предвкушения, когда видит более корявый подчерк его личной гриффиндорской головной боли. Поттер… Именно в этот момент Малфой решает, что откроет эти подарки потом. Когда будет один. Он чувствует, что Паркинсон смотрит на него, и быстро напускает на себя более спокойный вид. — Спасибо, Паркинсон. Я правда это ценю. — Он наклоняется к девочке и легко касается губами ее лба. И все бы ничего, если бы Теодор не был Теодором. — Парочка, не хотите уделить внимания нам, простым смертным магам? У нас есть сливочное пиво. — Я убью его когда-нибудь, — тихо шепчет Паркинсон, а Малфой лишь смеется. — Только после меня.

***

Честно? Драко в какой-то степени ожидал подарка от Грейнджер. Ожидал очередную заумную книгу или что-то относящееся к учебе. Но никак не каких-то два странных маленьких билета. Сначала он вообще думал, что это мусор, который каким-то образом попал в сверток, но когда кроме письма больше ничего там не нашел, то решил что это и должен быть подарок. Ответ нашелся в письме Гермионы. Теплые слова поздравления, которые шли вразрез с теми, что Малфой обычно получал в этот день. И были строчки, которые особо зацепили его, строчки, которые говорили о том, что она тоже помнит о том, как дети, подобные ему, проводят свои дни рождения. И от этого стало тепло, приятно, когда тебя правда слушают. И не просто так, чтобы поддержать разговор на ближайшее время, а так, чтобы запомнить это надолго. А эти странные клочки бумаги и правда оказались какими-то подобиями билетов. Приглашение в кино, как пояснила Гермиона. Что-то вроде отдельного празднования. Драко не совсем понял, что такое кино и как этим можно праздновать, но решил, что он, на удивление, не против узнать.

***

Их встреча должна была быть через неделю. Гермиона точно обьяснила ему, как попасть к месту их встречи, вот только это никак не помогло и Драко около часа просто ходил по улицам Лондона, чувствуя, что если еще один маггл заденет его и даже не извинится, то он точно отправится в Азкабан за убийство. И скорее всего, так и было бы, если его собственное имя не прозвучало рядом. Неизвестно как, но Грейнджер все же нашла его и выглядела она довольно взволнованно. — Ты хоть представляешь, как я волновалась? — Как, по-твоему, я должен ориентироваться в этой дыре? И не так важно, что так называемая дыра это центр города. Драко видит, что дай Гермионе возможность и она бы устроила ему целую лекцию сразу по нескольким пунктам: ориентировка, безопасность и как нехорошо заставлять других людей волноваться. Но это если бы была возможность, а ее нет. Девочка лишь бросает быстрый взгляд на часы и хватает юношу за руку. — Мы опаздываем. — Драко лишь усмехается: от прекрасно знает, как Гермиона терпеть не может опаздывать, но именно сейчас это его спасает, поэтому он вообще никак не возражает. Минут десять он просто идет за ней быстрым шагом, осматриваясь по сторонам, отмечая знакомые и незнакомые улицы. А когда она резко затормаживает перед большим зданием, на котором большими буквами было написано «кинотеатр», то Малфой лишь презрительно прищуривается. А все из-за того, что он три раза прошел мимо этого здания, но признавать это он не будет, разумеется. — Тебе нужно было сделать карту получше. Как я должен был это найти? — Извини, в следующий раз я непременно встречу тебя лично и сопровожу тебя сюда. Драко теряется на пару секунд, как и сама Гермиона. До этого она не использовала сарказм часто в разговоре с ним и это было непривычно. Видимо, не только на него влияет это общение. Они смотрят друг на друга пару секунд, а затем просто начинают смеяться. Наверное, она также об этом подумала.

***

— Вы платите за вот это вот деньги? — Драко, просто замолчи и смотри. Это … очень странно. Большой зал, кресла и люди просто везде. Они заняли задние места, но, похоже, выбор мест совершенно не влияет на количество людей, которые говорят, шуршат и просто нервируют юношу своим существованием. Драко признает, что ему здесь противно, есть в этом месте что-то такое… Скоро он понимает, что это отсутствие личного пространства. Свет гаснет и Малфой немного нервно ерзает в кресле, а затем смотрит на большую порцию попкорна, которую Грейнджер довольно вручила. Пробовать не очень-то хочется, но интерес оказывается сильнее. — Фу, какая гадость. — Драко морщится, потому что попкорн сухой и слишком соленый, и просто странный. — Да? Вот, выпей. — Гермиона протягивает ему странного цвета газировку и, несмотря на секундное сомнение, желание убрать это ощущение во рту оказывается сильнее. Тоже странный вкус, и не такой уж плохой, на самом деле. Юноша показательно отдает ведерко с попкорном девочке и делает еще несколько глотков. — О, а это какие-то известные люди? — Ну, это актеры. Драко непонимающе смотрит на огромную картину перед ними. Раньше он таких не видел, портреты в их доме были внушительных размеров, но вот подобного он еще не встречал. Он слегка наклоняет голову набок, делает еще один глоток газировки и неосознанно тянется за попкорном, понимая, что именно он делает, только когда уже жует эту слишком соленную гадость. Что за магия? От этого ли все тут его едят? — А как вы меняете портреты так часто? — Малфой непонимающе смотрит на Грейнджер, когда та пытается сдержать смех, а затем подносит палец к губам, призывая его к тишине. — Это не портреты, я потом тебе объясню все, хорошо? И объяснять придется много. Юноша стойко выдерживает весь фильм, прерываясь на попкорн и газировку, а когда свет внезапно включается, то он морщится от него. Он не знает, какими словами описать это, потому что то, что он сейчас видел, было несуразно, ненормально и вообще… — Вы так видите волшебников? Что за «шизам, откройся»? — Сезам, а не шизам. — А «абракадабра» это синоним к запретному заклинанию? А актеры это волшебники в вашем мире? Но если вы не должны знать о волшебниках, то почему у вас есть наши портреты, которые двигаются? И последний вопрос появляется у Драко на выходе из кинотеатра, когда он видит множество постеров, которые украшают стены здания. — А почему они тогда не двигаются?

***

Видимо, Гермиона понимает свою ошибку вести туда волшебника, который не знаком с миром, который кажется ей совсем обычным. Она находит им место в каком-то кафе и заказывает им мороженого. Драко чувствует себя неуютно от того, что она за все платит. Но, как сказала сама Грейнджер, его деньги нельзя использовать в этом мире, а ей дали родители, чтобы отпраздновать день рождения друга, поэтому все хорошо и ему не стоит переживать. Малфою ничего не остается, кроме как смириться с этим. Мороженое магглов оказывается не таким большим шоком, только немного безвкусное, даже скорее просто обычное; но он решает этого не говорить, чтобы не добивать девочку. — Смотри, кино это не магия. Вот знаешь, как вы используете камеры, так? Магглы используют такие камеры, которые делают не снимки, а снимают продолжительное время. И если ваши снимки, скажем так, оживляют, наши скорее запечатляют момент. Мы видели копию, понимаешь? Их много. И люди в фильме, как и люди на ваших портретах, в настоящее время могут быть где угодно и делать совершенно другие вещи. И еще одно отличие: ваши портреты могут существовать отдельно, они говорят, что хотят, могут уходить. А актеры играют по сценарию, камеры записывают их игру и текст, и это остается таким навсегда. Драко слушает ее с увлечением. Кажется странным вот так открывать для себя мир, который ты знаешь относительно мало. Ну, точнее, вообще не знаешь ничего, кроме того, что вот он есть и все. И пусть Малфой не до конца понимает, как именно работают камеры и почему фильмы не меняются, но он правда старается понять. В общей сложности, у них уходят два часа на разговор. Малфой задает вопросы, а Гермиона пытается все объяснить достаточно понятно для него. Она проводит параллели между их мирами, что у Драко была возможность за что-то зацепиться для ассоциации, а он уточняет непонятные ему моменты, чтобы максимально понять то, что ему рассказывают. Когда вопросы в конце концов сходят на нет, то он чувствует радость, поскольку вполне понимает и уже не чувствует себя таким глупым. Они меняют тему на то, что интересует Малфоя. А ему интересно все было так же, как для Гермионы, когда она попала в их мир. — Когда я увидела впервые портрет, который был недоволен тем, что я на него пялюсь, то я чуть сознание не потеряла. Это смешно и они смеются. А еще это приятно вот так говорить о непонятных вещах и не чувствовать себя глупым. И вообще здесь какая-то другая атмосфера. Обычная, но Драко это нравится. Они обсуждают их мир и теперь настает очередь Малфоя объяснять некоторые вещи. Благо, он хорошо знает историю. На этот раз Гермиона берет на себя ответственность за него и отводит его к дырявому котлу, чтобы юноша не заблудился по пути домой. Они еще немного говорят по пути, но прощаются чуть раньше их места назначения. И становится грустно от того, что они вот так спокойно гуляли, обсуждали все на свете, проводили время вместе в мире, который ничего общего к нему не имеет. А когда они подходят ближе к миру, который кажется ему таким родным, то приходится вновь делать вид, что они не друзья и даже не общаются, вновь играть. И Малфою кажется, что теперь он понимает работу актеров немного больше. В своем роде он и сам актер, ведь в повседневной жизни у него мало настоящего, приходится следовать рамкам и сценарию, которому его всегда учили. А свобода и личные предпочтения? Они остаются там, где его никто не знает и где он никто. Там, где его не существует, а их вид такой же вымышленный, как и сказки, которые Драко читал в детстве. По возвращению домой юноша чувствует себя необычно. К нему сразу подбегают домовики, чтобы взять встретить, но он лишь отмахивается от них. Родителей не будет до конца недели, что его вполне радует. Можно продержать то состояние свободы еще немного. Он проходит в свою спальню, чтобы переодеться, а затем идет в библиотеку. Ему приносят зеленый чай и сладости, правда, он не особо на это реагирует и лишь просит оставить его одного, что они и делают, разумеется, ведь здесь он имеет власть. Юноша думает об этом, когда вертит в руках сверток. Единственный, который он еще не открыл. И не от того, что не хотелось, а от того, что каждый раз он слишком много волновался по непонятной причине. От того и откладывал. Подарок от Грейнджер был очевиден, да. От Поттера? Нисколько. Но именно сегодня Малфою кажется, что пора перестать волноваться. Он и так слишком много это делает, хочется какой-то стабильности. Пальцы аккуратно рвут ткань, разрывая пополам имя отправителя и получателя, отправляя содержимое Малфою на колени. Юноша не смотрит вниз, он смотрит на огонь в камине. На ощупь находит пергамент и подносит его перед лицом. Поздравляю, Малфой. Ну, хоть что-то не меняется. Губы блондина трогает легкая улыбка, пока он всматривается в корявый… Нет, сейчас он замечает, что почерк не такой уж и корявый. Просто очень косой. Драко вздыхает и наконец-то опускает взгляд на маленькую серебряную цепочку. Сначала он легко хмурится, а затем легко поддевает ее пальцем и поднимает. Он был прав, это цепочка с небольшим украшением. Созвездие, которое Драко уже видел ранее, вот только сейчас ничего в голову не приходит. Он поднимается с кресла и быстро обводит взглядом стеллажи с книгами, пока его взгляд не задерживается на одной из них. Подойдя ближе, он берет ее в руки и быстро проходится глазами по оглавлению, пытаясь найти что-то. Это гадкое чувство, когда ты точно знаешь, что тебе нужно, но не можешь это точно сформулировать. «Дракон (лат. Draco) — околополярное созвездие Северного полушария неба.» Вот оно. Юноша переводит взгляд с изображения в книге на цепочку и тихо хмыкает. Да, видимо, не только он нуждается в помощи с выбором подарков. Нужно отдать должное Грейнджер. Малфой задумчиво проводит пальцами по созвездию на подвеске и невольно мысли переносят его на первый курс. Один из уроков астрономии, где они проходят это созвездие. Драко чувствует на себе чей-то взгляд и брезгливо морщится, когда понимает, что это Поттер, а тот лишь закатывает глаза и отворачивается. Забавно, как все поменялось. Тогда это вызывало лишь негативные эмоции, а теперь он сжимает пальцами подвеску. Такую простую, неприметную, но при этом с особым значением для самого Драко. Сжимая книгу в одной руке и подвеску во второй, он возвращается на свое место. Сначала он немного тормозит, рассматривая украшение. И не от того, что боится или что-то в этом роде, а от того, что использование подарка равно его принятию, и почему-то Драко это кажется немного странным. Но все же он защелкивает цепь вокруг своей шеи и осторожно поворачивает созвездие правильной стороной, позволяя постепенно исчезнуть под рубашкой. Серебро неуютно холодит кожу изначально, заставляя ее покрыться мурашками, но уже через пару минут согревается, заставляя юношу расслабиться и забыть об этом чувстве. Сложно не отметить, что Поттер поднялся в выборе подарков. Видимо, теперь придется поддерживать уровень, который сам Драко задал изначально. И юноша прикрывает глаза, обдумывая свой следующий ход, ведь всегда хочется удивить, а особое желание слегка поддеть более изысканным подарком у него, видимо, никогда не отнять. Он смотрит на пергамент с оберткой и после пары секунд отправляет их в камин, сохраняя этот момент личным. — Спасибо, Поттер.