Серо-лиловые

Когда Вэй Ин услышал о том, что А-Чэн в больнице, в груди что-то оборвалось. Такое знакомое чувство, прямо как одиннадцать лет назад, когда он потерял любимую цзецзе. Он думал, что больше никогда не ощутит этого, что больше не будет дрожащих рук и сковывающего лёгкие страха. Он не мог сделать вдох и даже не осознавал того, что задыхается. Губы мелко подрагивали, он словно был в оцепенении. Хотелось спросить: что с ним, что с моим братом? Но он не мог даже раскрыть дрожащих губ, он вообще не мог контролировать своё тело. Только беспомощно посмотрел на подбежавшего к нему Юаня и увидел своё отражение в нём: такие же дрожащие руки, полные влаги глаза и перепуганное лицо. Юнец мог себя хоть как-то контролировать, потому он поймал выскользнувший из рук отца телефон и дрожащим голосом задал тот самый волнующий вопрос: — Он жив? — Небеса, как же они боялась услышать ответ. Сычжуй и не думал, что влюблённость несёт не только эйфорию, желание, безумие, но и безумный страх и опасение за чью-то жизнь. Он и не думал, что будет так переживать за кого-то, кроме родителей. Ему казалось, что весь окружающий его мир, распадается как бумажный пазл, словно кто-то отрывает всё по частям. Он впервые за всю свою жизнь переживал нечто подобное, не считая прошлого, которое не помнил. С того момента, как родители забрали его себе, мальчик жил такой жизнью, о которой многие мечтают, и у него не было поводов переживать, Лань Чжань всегда делал всё возможное, чтобы его сын и муж жили беззаботной жизнью, Вэй Ин всегда был добрым и весёлым, как и атмосфера, которую он создавал, и в их семье всегда царили тепло, уют и веселье, не было места для грусти, не было поводов для тревоги, не было причин для слёз и волнения. Все самые сильные эмоции, не испытываемые Сычжуем ранее, так или иначе, связаны с Цзян Чэном: влюблённость, ревность, желание, боль, ярость, ненависть, волнение, страх, трепет… С ним Сычжуй словно морально взрослел, становился другим, настоящим, и он не понимал, радует это или огорчает, ему это казалось просто… Правильным. Так и должно быть. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — мысленно шептал он. Сычжуй даже не понимал, о чём именно просит, что именно «пожалуйста», но упрямо твердил в мыслях это слово, словно оно может решить все его проблемы, словно оно является спасением. — Конечно, жив, с чего ему погибать?! — закипел на том конце провода Цзинь Лин. — Двое его сотрудников попали в ту крупную аварию, потому мы с дядей примчались… — тяжёлый стон Вэй Ина и тихий вздох Сычжуя перебили голос по ту сторону экрана. Вэй Ин резким движением выключил телевизор и спрятал лицо в ладонях. Облегчённый нервный смех на грани истерики, тихие всхлипы, которые он не собирался скрывать, и всё это было от облегчения. Ноги словно отказали, Сычжуй опустился задницей на светлый кафель кухни и облокотился спиной о кухонную тумбу. Он, наконец-то, смог нормально вдохнуть и выдохнул без содрогания. Парень зажмурил глаза и пару раз стукнулся затылком о ту же тумбу, дабы привести себя в чувство. Он задрал голову до потолка и попытался успокоиться, дышал глубоко и радовался. Всё в порядке, с ним всё в порядке… — это он тоже испытал впервые. Такое дикое, почти безумное облегчение. Тело словно током прошибло, и только сейчас его начало отпускать. Его всё ещё тихо потряхивало, и, подняв голову, он увидел, что у Вэй Ина такое же состояние. Он протянул руку к отцу, который спрятав лицо в ладонях и сгорбившись, сидел упершись локтями в колени. Вэй Ин сжал ладонь сына в ответ, руки мелко подрагивали, ладони были влажными, и Сычжуя словно стукнули чем-то. Неприятно было видеть его слёзы. Вэй Ин, обычно неунывающий, бывало грустил, впадал в ностальгию, но плакать… Сычжуй проглотил ком, стоящий посреди горла раскаленным железом, и обнял мужчину. Тёплые и родные объятия были успокаивающими, особенно сейчас, когда они разделяли одно и то же самое чувство на двоих. Он так переживает за него… Это, наверное, и есть братские чувства? Несмотря на всё, что между ними произошло, несмотря на все склоки и ссоры… Будь у меня брат, наверняка я понял бы, каково это. Они и правда близки. — Хэй, вы чего… Плачете? — они и забыли о том, что А-Лин всё ещё на связи. Сычжуй оторвался от мужчины и вернул ему телефон. Вэй Ин включил громкую связь и снова вернул голосу беззаботность. Улыбка, слегка грустная, но всё же полная облегчения, расцвела на его лице и отразилась на лице Сычжуя. — Разумеется, я думал, мой дорогой диди скопытился, и я могу забрать себе его великолепную машину. — Размечтался! — возмутился Жулань, вызвав улыбку на лицах Вэй Ина и Юаня. — И вообще, если бы дядя и правда скопытился, то с чего бы это его машина досталась тебе? Я бы забрал её себе… Ай! За что? Дядя, я же пошутил, ай-ай, отпусти… — судя по звукам, что доносились с телефона, Ваньинь услышал речь своего племянника и праведно крутил ему уши. Сычжуй чувствовал небывалую лёгкость, его и правда отпустило. Он и думать не хотел, что было бы, если Цзян Ваньинь… Он ведь даже не успел ему рассказать ни о своих чувствах, ни о том, как он прекрасен и как дорог ему. А знал ли Цзян Ваньинь, насколько он дорог Вэй Ину? Он подозревал, насколько сильно брат дорожит им и как сильно раскаивается о прошлом поступке? Он наверняка не поверил бы, скажи ему кто, что тот дрожал, как осиновый лист, от мысли о потере брата. А знал ли Ваньинь, что помимо Вэй Ина и племянника, у него есть тот, кто безумно им дорожит? Наверняка он и не догадывался о том, как дорог парню, на которого он даже не смотрит, а если обращает своё внимание, то всего лишь как на друга своего племянника, или же, смотрит как на сына своего брата. Цзян Ваньинь когда-то хотел быть важным и нужным, сейчас он очень важен и сильно нужен, но даже не подозревает об этом. Сычжуй ему расскажет, обязательно расскажет и покажет, как сильно он нужен, как он прекрасен, любим, он даст ему прочувствовать, насколько он великолепный и желанный. — Я только в больницу приехал, а ты уже планы о моей смерти строишь и моё имущество делишь? — Разумеется, не могу же я отдать всё племяннику! Я столько лет тебя изводил, мне тоже полагается что-то, как минимум за то, что делал твою жизнь весёлой. — Скорее, более проблематичной. Ты не веселил меня, а доставлял проблемы, и когда чудил ты один, от матушки мы отгребали оба! — Бу, даже это припомнил! — фыркнул он и замолчал. Голос на другом конце телефона тоже молчал. Вэй Ин закусил губу, словно хотел что-то сказать, но не решался. — Да говори уже! — не выдержал Цзян Чэн. Сычжуй улыбнулся этому, всё же, они и правда друг друга знали очень хорошо, это и есть та самая братская связь. — Я испугался, — тихо прошептал Вэй Ин, опустив глаза в пол, разглядывая голубые узоры на светлом кафеле, — очень сильно. Когда А-Лин сказал, что ты в больнице, я… — он делал длительные паузы, вдыхал глубоко, лишь бы не нервничать, ведь Ваньинь не любил излишней эмоциональности, особенно когда дело касалось его. — Прямо как тогда, с цзецзе… — Заткнись, — перебил его мужчина, — всё со мной в порядке, слышишь? — Мгм… — Только не говори, что ты там ноешь! — Сычжуй готов поклясться, что Цзян Чэн поморщился и закатил глаза. Затем он выдохнул в телефон и заговорил вкрадчивым спокойным голосом, таким пронзительным и успокаивающим, Юань не слышал такого тона до этого. — Вэй Ин, со мной всё в порядке. Я жив, и А-Лин тоже. Слышишь? Ты… Мы больше никого не потеряем. — А-Чэн… — Всё, заткнись, или я повешу трубку. — Всё, я не плачу, честное слово, клянусь! — Вэй Усянь прижал руку к груди, будто Ваньинь мог это видеть. Сычжуй прыснул в кулак, и это отрезвило Вэй Усяня. Тот выпрямился и развалился на стуле в счастливой позе: хватит переживать, всё хорошо. — Слушай, а к кому ты ездил? Кто в аварию попал, рассказывай. — Супруги Цзяо. — Да ну? Старуха Сюли и Шэнли? Ну, не то чтобы мне жаль… — Тц, закрой свой поганый рот! Они ещё при матушке были, прояви уважение! — прорычал Цзян Чэн. И правда, Вэй Ин недолюбливал Цзяо Сюли, так как та постоянно пинками выгоняла его из кухни, и ведь было за что. В прошлом, каждый раз, когда «мелкий проказник» Вэй Ин просто приходил поесть, так он доставал всевозможные специи и портил блюда, над которыми повара хлопотали и для гостей отеля, и для посетителей ресторана. Ох и выслушивала госпожа Цзян Цзыюань от посетителей, а ведь на «Пристань» ни разу жалоб не поступало, только на кухню и жаловались, и Цзыюань хоть и давала пинки Вэй Ину, а заодно и непричастному к этому Цзян Чэну (просто так, для профилактики), спрашивала всё же с шефа и су-шефа, а именно, с супругов Цзяо. Вэй Ин всегда охватывал мокрыми кухонными полотенцами по голове, да так больно, что даже следы оставались. И всё равно ничего не помогало, мальчишка тайком пробирался на кухню, гадко потирал ручки, усмехался, выпятив язык, точно собака, и портил кулинарные шедевры. В общем, у супругов-поваров и Вэй Ина была взаимная неприязнь, а больше всего Вэй Ину досаждало то, что в Цзян Чэне шеф души не чаяла, постоянно готовила ему его любимые блюда, тайком давала с собой гостинцев, даже личико полотенцем вытирала, а тот весь сиял, аки его лакированные туфельки. Вэй Ин, привыкший, что он обычно является всеобщим любимцем, на месте Цзян Чэна чувствовал себя неуютно, потому и шипел сквозь зубы «старуха», которое вскоре прибилось, и даже Цзян Фэнмянь совершенно случайно назвал её разок старухой. Тогда все трое отгребли от Цзыюань, и Вэй Ин, который это придумал, и Фэнмянь, который в тридцать лет не умеет держать язык за зубами, и Цзян Чэн, который ничего не сделал, но отхватил для профилактики. Как бы там ни было, Цзян Чэн дорожил этими людьми, ведь он их знал с самого детства, именно Цзыюань выбрала их для своего ресторана, затем повысила в должности, и именно она их очень любила, уважала и ручалась. И вообще Цзян Чэн имел особое отношение ко всем сотрудникам, которые были наняты на работу ещё при родителях, потому что именно его матушка занималась этим, а в отличие от самого Ваньиня, она не была такой мягкой, как он, выбирала лишь профессионалов, которые умели прекрасно делать свою работу и были преданы своему делу и своим хозяевам. Никто из них ещё ни разу не нарушил правила отеля и, даже несмотря на престижные предложения, не променял родную пристань. И Цзян Чэна они не только уважали, но и ценили по-особому, в конце концов, знали его ещё ребёнком, пусть уже ответственными и серьёзным, но юным, и это Ваньиню казалось особенно ценным, словно, все эти люди добавляют эфемерное присутствие родителей. Словно дань для них. Теряя людей, которые были ещё при родителях, которые приняли его с уважением с самого начала, которые поддерживали с первого дня на посту, теряя их, он чувствовал, как расстаётся с прошлым, теряет последние нити, связывающие его с семьей, с приятными воспоминаниями, с которым он был готов расстаться. — Да, прости, — Вэй Ин понял, что тот имел в виду, и стыдливо шмыгнул носом, — и правда жаль. — Так это ещё не всё. Тут ещё и Сяо Синчэнь. — А с ним что? — с Синчэнем он был знаком очень хорошо, потому искренне переживал за него и надеялся, что брат не потеряет своего помощника. Как только братья поступили в университет, Фэнмянь и Цзыюань взяли к себе Синчэня и его парня, сообщив, что будут обучать их, дабы в будущем они стали помощниками для Цзян Чэна. Оба были умными, хорошо знали своё дело, имели дипломы с почётом, сертификаты с бизнес курсов в делах управления, и главное — прошли проверку Цзыюань, более того, получили её похвалу. Они общались всё то время, и Вэй Ину сразу понравился спокойный Синчэнь, который на самом деле был справедливым и честным человеком, мягким и отзывчивым. В общем, Вэй Ин косвенно его знал, но особо с ним не общался, а вот Цзян Чэн много времени проводил с ним, и когда пришло время перенять бразды правления, рядом оказался не Вэй Ин, обещавший помощь, а именно Сяо Синчэнь и Сун Лань, потому-то Вэй Ин уважал этих людей. Сяо Синчэнь не просто был управляющим отеля (коим должен был стать Вэй Ин), и не просто личным помощником (опять-таки место Вэй Ина), он был самым близким другом, человеком, знающим все его тайны и переживания. Он понимал, насколько для его брата важен этот человек. — Немного повредил глаза, но ничего серьёзного, а вот у Сун Ланя — перелом руки и небольшое сотрясение. В общем, целую неделю отель будет без управляющего и около месяца без главного администратора. Заебись, блять… Ближайший месяц я сплю здесь. Я скоро поселюсь на этой грёбаной работе. Хорошо, что с Мэн Яо никакой хуйни не приключилось, оставь он «Ланьлин», и я бы разорвался к чертям собачьим. — Так, у тебя же несколько администраторов, справитесь без главного управителя, думаю, за это время ничего не произойдёт, они ведь у тебя все по струнке ходят, а Цзиньчжу и Иньчжу следят за всем, как Церберы, так что не волнуйся. Я вообще не понимаю, на кой хрен тебе главный администратор, если все трое справляются замечательно. — И не поймёшь, потому что ты лекции прогуливал, а отелем никогда не управлял. Забей. Я вот думаю, что мне с поваром делать, Цзяо были профессионалами, найти кого-то хорошего, с опытом работы и готовностью приступить в любой момент будет сложно. На кухне достаточно персонала, но всё же, двоих ещё нужно, у нас всё работает как слаженный механизм, никаких задержек, а тут… Блять, я ненавижу, когда что-то выходит из-под контроля. Для такой вот хуйни у меня и были Синчэнь с Сун Ланем, если какая-то хрень и происходила, то она не доходила до меня, а это… Я этим не занимался с тех самых пор, как перенял этот отель. Не хочу возвращаться в то время, я так заёбывался, что ни за что это не повторю… — Цзян Чэн устало вздохнул и потёр лицо ладонью. Вэй Ин вдруг задумался о том времени и представил, каково было Цзян Чэну с самого начала. Было бы ему легче, будь он тогда рядом? Волна стыда и сожаления опять накрыла его, но это не то что нужно его брату, сожаления свои Ваньинь давно заглушил и запрятал глубоко в душе, потому как их не с кем разделить, и сваливать на него ещё и собственные Вэй Усянь не мог. — О, а что если я скажу тебе, что у меня на примете есть шеф? Готовый приступить к работе, когда скажешь, ответственный, неконфликтный, без вредных привычек. Пятнадцатилетний стаж работы в одном из лучших ресторанов Рима, навыки поразительные, назови любую кухню — приготовит лучше Старухи, не говоря уже о поразительных результатах на кулинарных состязаниях и… — Покороче. — Вэнь Нин, родной дядя Сычжуя. Ресторан, в котором он работал, закрыли, он решил быть поближе к племяннику, поэтому переезжает сюда и ищет работу. Вот уж совпадение, прямо счастливая случайность! — Счастливая? — хмыкнул Цзянь Чэн. Вэй Ин запнулся и понял, что именно он ляпнул. Ну, его ведь и правда не расстраивала смерть Старухи и её мужа, а тут так вовремя работа для Цюнлиня подвернулась, так что для него это совпадение счастливое. — Ладно, приводи его ко мне на собеседование. — Послезавтра будет как штык! Слушай, мне прийти к тебе завтра? Может, я тебе помогу чем, а? — неловко спросил Вэй Ин. Затянулась слишком долгая и неуютная пауза, и мужчина уже думал отшутиться, как на другом конце провода вздохнули. — Не стоит. Мы справимся. — Мы? — недоуменно переспросил Вэй Ин. В динамик ему слабо усмехнулись. — Да, мы. А-Лин мне поможет. — Конечно! Я сделаю всё что смогу, дядя! — Вэй Ин отнят от уха телефон, так как голос племянника был слишком звонким, хоть телефон и был у Ваньиня. Он знал, как брату приятна поддержка племянника, как приятен ему тот факт, что Жулань взрослеет и берёт на себя хоть какую-то ответственность. И мелочь тоже не плошала, Жулань старался, как мог, и это очень умиляло. Тот ценил всё, что поручал ему дядя, и стремился сделать всё, дабы не подвести его и получить заслуженную похвалу. А ещё, Вэй Ин знал, как сильно племянник хочет помочь дяде и облегчить его ношу хоть немного. — Конечно, поможешь. Не будешь же ты прохлаждаться, в то время как я впахиваю. Ладно, вали спать уже, всё у нас в порядке. — Да, я понял. Береги себя и А-Лина. — А… Ага… И ты тоже. Их прощания всегда были неловкими. Вэй Ин усмехнулся, отложил телефон, потрепал сына по голове и пошёл спать, пожелав ему спокойной ночи. Облегчение было колоссальным. Тот факт, что всё хорошо, расслабил его, и волнение отпустило, но ему очень сильно хотелось выпить. Сычжуй же сидел как оглушенный. Дядя Вэнь, на должность повара «Пристань лотоса»! Да это же не «счастливая случайность», это грёбаный подарок судьбы. Пусть так рассуждать нельзя, ведь это всё же чья-то смерть, но это была прекрасная возможность! Даже если его не возьмут на стажировку, он может появляться там, и повод будет весомый. Это просто прекрасная новость. К тому же, он ведь давно хотел попросить отца, дабы тот замолвил словечко за него и попросил какое-то место в отеле, и это прекрасная возможность, можно всё сделать в один день и не оттягивать. Он и так уже тянул два года. Не до конца прошедшее волнение сменилось радостью и шарахнуло по голове, вдарив в мозг прилив дикой радости и смелости. Он подскочил с кафеля и рванул вслед за отцом. Задержав его возле двери, он схватил отца за руку и с бешеным блеском в глазах на одном дыхании выпалил: — Возьми меня с собой на собеседование! Вэй Усянь смотрел на сына непонимающим взглядом. Конечно, тот говорил, что хочет на практику в отель Ваньиня, и он прекрасно помнил разочарованный взгляд сына, когда в университете отказали в направлении на практику, однако, когда он предложил замолвить словечко, тот твёрдо отказался, решив подождать до третьего курса, когда направления будут выдаваться всем студентам. А теперь, он всё же сменил своё решение. Мужчина недоумевал, что так сильно повлияло на решение парня, однако, смотря на лихорадочный блеск в глазах и замечая отчаянную надежду во взгляде, видел, как для него это важно, и, разумеется, Вэй Ин не мог отказать сыну. — Хорошо. Завтра обсудим подробности и пойдём вместе. Без лишних вопросов, вот так просто, он согласился и поддержал сына. За это молчаливое понимание, которое больше присуще Ванцзи, парень был очень благодарен. Он набросился на отца с объятьями и радостно визгнул. Кажется, время пришло. Сычжуй нервно расхаживал из одного угла кухни в другой, то и дело поправляя идеально разложенные тарелки, проверяя готовность утки, и просто нервируя своих родителей. Ванцзи, всё ещё сонный и вернувшийся пол часа назад, хотел пойти в спальню и уснуть мёртвым сном, и Вэй Ин с Сычжуем умоляли его это сделать, но он хотел встретить гостя, а тогда уже уйти. Всё же, он хозяин дома, и уйти будет невежливо, хотя дело не в вежливости, Ванцзи просто всё ещё не разобрался со своей ревностью и хотел в очередной раз показать, что он здесь хозяин, муж и отец. Он старался сдерживаться, потому что Сычжуй очень любит дядю и сильно к нему привязан, его огорчает грубое поведение, однако мужчина не может сдержать холодного взгляда и даже не представляет, как оставит мужа наедине с этим… Вэнь Нином. А вот Вэй Ин был рад и доволен, он хлопотал над невообразимо острыми блюдами, порхал по кухне в ожидании гостя и одёргивал нервного сына. Ванцзи впервые был благодарен Цзян Чэну за то, что тот согласился (как сказал ему Вэй Ин, хотя тот не соглашался, пока что) взять Вэнь Нина на работу. Чем быстрее тот найдёт работу, тем быстрее найдёт жилье и съедет. Разумеется, такой отель как «Пристань Лотоса» предоставляет жилье персоналу, только вот, Вэй Ин ни за что не позволит жить с кем-то ещё при отеле, когда есть просторная квартира с лишними комнатами, и Ванцзи даже не может ему возразить, потому что стоит Вэй Ину вот так счастливо улыбнуться, как он делает это сейчас, то мужчина тут же тает и позволяет ему всё, что тот хочет, а Вэй Усянь этим нагло пользуется. А ещё, его настораживало рвение Сычжуя пойти именно в тот отель. Он говорил об этом с братом, и пусть Лань Сичэнь никак не выдал своё огорчение тем фактом, что племянник, с которым они довольно близки, предпочёл Цзян Ваньиня, с которым даже собственный брат плохо ладит. Тем не менее, тот улыбнулся и даже порадовался, потому что он и сам ведёт некоторые дела с «Ланьлин» и уважает Ваньиня и его «Пристань», как конкурента. Оба понимают, что сын и правда может многому у него научиться, к тому же, будет опыт общения со сложными людьми, и стрессоустойчивость гарантирована. Они ведь даже не знают, какой именно стресс может пережить Сычжуй рядом с Цзян Ваньинем. В общем, пусть Ванцзи и не был особо доволен, всё же доверился выбору сына, к тому же, Вэй Ин тоже пытается (уже который год) наладить с ним связи, может, Юань сможет стать связывающей их ниточкой, раз уж Цзинь Лина не хватает. — Не мельтеши. Сычжуй даже не услышал ровного отцовского голоса. Он не нервничал, и родители, конечно же, думали, что это из-за приезда Вэнь Нина, но это было не так. Нет, разумеется, Юань был в предвкушении встречи с дядей, но он вовсе не нервничал, не было волнения или чего-то подобного, он просто ожидал его и всё. Он рад его приезду, но это не вызывает волнения, потому что дядя его слишком спокойный и добрый, чтобы вызывать нервозность или волнение, не о чем было переживать. Просто он всегда встречал его спокойно, с какой-то адекватной радостью, а сейчас, зная, что он будет жить с ним, и не придется наслаждаться каждым малым мгновением перед длительной разлукой, от понимания того, что у них ещё есть время, Юань вообще отбросил мысли о Вэнь Нине (как бы стыдно ему за это не было). Он нервничал по поводу завтрашнего собеседования. Он уже подготовил речь, хотя он, скорее, надеялся на длинный язык папы, у него уже висит в шкафу разглаженный готовый костюм, о котором тоже позаботился папа, сообщив что вкус у него слишком «по-Ланьски занудный», и разумеется, у него продуман план действий на тот случай, если папа вдруг всё испортит. Однако он не сомневался, что тот всё испортит, но всё же уболтает мужчину принять на работу своего сына и его дядюшку. И всё же, его трясло целый день: за столом, когда он трусил ногой, от чего колено билось о ножку стола, в кафе, где он стучал костяшками пальцев о столик, в машине, где он постукивал пальцем по бардачку, и сейчас, когда он ходит со стороны в сторону и виновато улыбается на замечание отца. А поделать с волнением ничего не может, пальцы всё равно дрожат, губа так вообще в кровь разгрызана. Он бы и дальше продолжал в том же духе, если бы не звонок в дверь. Вэй Ин подскочил со стула, который упал бы, не придержи его сильная рука отца. Тот побежал открывать, Сычжуй развернулся к двери, а Ванцзи поднялся со стола и встал рядом с сыном. Через несколько минут, после возни и глупых вскриков Вэй Ина, на кухню вошел молодой на вид мужчина, с робкой улыбкой и добрым взглядом. Вэй Ин хлопнул его по плечу, от чего тот пошатнулся и нервно улыбнулся ему. — С приездом, милая булочка! Вэй Ин часто смущал людей своим фривольным поведением, а уж скромных и тихих людей, наподобие Вэнь Нина, и подавно. Мужчина, из-за робкого характера и очаровательного румянца, получил от Усяня прозвище булочка, и часто это булочка была разной: то милая булочка, то сладенькая булочка, то булочка с корицей… За этот вечер он накраснелся больше, чем за последний год, а год именно потому, что целый год они не виделись. За час разговора с этим человеком мужчина покрывается румянцем чаще, чем за очень длительный период отсутствия общения с ним. Сычжуй лишь снисходительно улыбался и жалел своего дядю: с одной стороны, его морозил ледяной взгляд Ванцзи, а с другой его вгонял в краску распущенный бесстыдник Вэй Усянь. После долгих разговоров, сытного ужина и бокала вина, Вэнь Нин и Сычжуй смогли расслабленно выдохнуть и примостился на прикроватный ворсистый коврик в комнате Юаня. Предполагалось, что они, как и остальные члены семейства, пойдут спать, но Сычжуй очень сильно хотел поговорить с дядей наедине. Ванцзи и Усянь это поняли, потому лишь попросили сына показать мужчине комнату и пошли к себе. Пусть Ванцзи не нравился Вэнь Нин, а сын считал того своей семьей, потому он не мог ничего поделать, слишком уж радостным выглядел Юань, вопреки тому, что с положительными эмоциями у него в последнее время было напряжённо. — Папа тебя снова изводил весь вечер, — усмехнулся Юань, протирая влажные после душа волосы полотенцем, — ты всё ещё не избавился от привычки краснеть. — У господина Вэя своеобразный юмор, мне пора бы уже научиться воспринимать подобное. Мне кажется, я никогда не избавлюсь от собственной неловкости и неуклюжести. Вэнь Нин и правда был неловким и слегка неуклюжим, однако на кухне этот человек превращался в совершенно другую личность, становясь сосредоточенным, серьезным и профессиональным шеф-поваром, который чётко раздаёт указания, без румянца и постоянных «спасибо», «пожалуйста», «будь добра», он приобретал уверенность и мужественность. Юань всегда поражался таким переменам. Тем не менее, когда мужчине тридцать два года, и он краснеет от милого прозвища, это немного странно, пусть многие это и считали милым. Вэнь Нин ничего не мог с этим поделать, слишком тихим, скромным и стеснительным он был. Сычжуй башкой-то это понимал, а всё же тяжело вздыхал и качал головой: делать с этим что-то нужно. — Ты подрос, — Вэнь Нин опирался спиной о кровать и смотрел на стоящего перед ним племянника снизу-вверх, — вытянулся и подкачался. Кикбоксинг тебе на пользу. — Да, того гляди, выше тебя скоро буду, да и мышцы у меня посолиднее, и пресс рельефней, — усмехнулся Сычжуй, — теряешь форму, дядя. — У-у меня просто времени не было, всё время отдавал кухне… — мужчина смутился, и Сычжуй понял, почему отцу так весело задевать его. — К тому же, это не важно. Я хотел о другом спросить. Ты рассказывал о особенном человеке и обещал подробности по моему приезду. Раз уж я приехал, то ты… расскажешь мне? — неловко спросил Вэнь Нин, ожидая отказа. Сычжуй вздохнул и сел на ковёр рядом с мужчиной, опираясь о кровать спиной. — Нечего рассказывать, ты всё знаешь. Меня кроет от него, крышу сносит, словно это безумие какое-то. Я поначалу думал, что это простое желание, гормоны играют и всё такое, а тут… Такой интересный человек, к тому же красивый до одури. Не прошло, лишь усугубилось, и чем больше времени шло, тем сильнее я влюблялся, и я даже не заметил, как погряз во всём этом по уши. Раньше я думал, что у меня нет никаких шансов, и верил, что смогу выпутаться из этих чувств, сводящих меня с ума и сносящих крышу, но как только я вижу серо-лиловый цвет, сразу вспоминаю эти глаза с лисьим прищуром, холодные, безразличные, с поволокой раздражения, которое выдают хмурые брови, я схожу с ума и понимаю: не выпутаться из этого. Я погряз в этих чувствах, и у меня был выбор: ебануться в край от невзаимности или наплевать на крутящееся в голове «невозможно», добиться возможности быть с этим человеком. Я хочу быть рядом с ним, дядя. Я позже расскажу тебе о нём, скорее всего, завтра. Просто… Поверь, он стоит того, чтобы ждать и добиваться его. — Те изменения, которые произошли в тебе, связаны с этим человеком? — только и спросил он. Мужчина всегда был немногословен, не переходил за черту и хорошо слушал. Вэнь Нин знал обо всём, что происходит с племянником, кроме того, кто этот самый человек, в которого Юань влюблён. Сычжуй делился с дядей многим, он знал, что тот никогда не упрекнёт и не осудит, не тот у него характер. И за это он был благодарен. Ему хотелось знать, что его чувства — не ноша, не клеймо и не грязь, они вполне нормальны. — Да, потому что, если я хочу быть с ним, мне нужно избавиться от моей мягкости и робости, я собираюсь добиться его. Вот увидишь, дядя, это каменное сердце будет моим.