Серо-лиловые

Цзян Чэн нервно потирал виски и жмурил глаза. Солнце успело добраться до его сонных глаз даже сквозь плотные шторы. Рубашка мятая, пиджак упал со спинки дивана, на котором мужчина задремал с документами в руках, волосы растрёпаны. Их бы расчесать, да только он никогда с собой ничего подобного не носит, Синчэнь уже давно отправлял его домой по ночам, а если тот засыпал в «Ланьлине», то Мэн Яо всегда носил с собой причудливый гребень, хоть Ваньинь искренне не понимал зачем, ведь у того короткие волосы. Он быстренько стянул резинку, пропустил запутавшуюся мягкую шевелюру сквозь пальцы и вновь стянул резинкой. Синчэнь звонил ему и спрашивал, всё ли хорошо, ну что за идиот. Два дня всего пролежал в больнице, а уже умудрился начать названивать и переживать, словно Ваньинь никогда до этого сам не справлялся. Словно он не способен обойтись без него. Да, многое валилось из рук, работы было в два раза больше, но ему не впервые, он справлялся. В этом был весь Сяо Синчэнь, он переживал, нервничал и волновался, потому что был ответственным работником, прекрасным другом и просто хорошим человеком. Ваньинь узнал, какие у них проблемы с финансами, всё же, семейство только купили дорогущий огромный дом в престижном районе, вся зарплата за год, которую мужчины тщательно копили, ушла только на покупку дома и большей части мебели, много нужно было ещё докупить и оплатить ремонт. Пусть они зарабатывали прилично, всё же, качественная мебель и дорогой дом — не дешевое удовольствие. И они в принципе справлялись бы понемногу, до конца года могли бы спокойно завершить ремонт, только вот, эта ситуация с аварией — очень сильно подкачала. С медицинской страховкой проблемы были у обоих, соответственно, лечение было ещё дороже обычного (куда уж дороже?!), так что Цзян Чэн в тот же вечер узнал цену и оплатил своим сотрудникам лечение и одиночные палаты. Медицинскую страховку «Пристань» предоставляла всем сотрудникам, а так как этим занимался сам Сун Лань, Ваньинь и не думал, что у них она может быть просрочена, так как же они не заметили? В общем, оплатил он им лечение, попросил Иньчжу организовать похороны семейства Цзяо, всё же они были одинокими, всю свою жизнь посвятили «Пристани», детей у них не было, и сколько А-Чэн помнит, женщина всё на кухне вертелась допоздна, и муж рядом с ней. Часто говорили, что хотели бы себе такого же сына, да только дети много времени отнимают, а работу они уж слишком любят, дабы жертвовать ею ради детей. Ваньинь осмотрел расходы рабочей карты, которые пустыми будут недолго. Он заключил хорошую сделку в «Ланьлин», потому до двенадцати на неё перечислят хорошую сумму, а в теплицах начнётся настоящая суета, которой будет управлять его скользкий управляющий. Без Синчэня и правда сложнее. — Господин Цзян, к вам господин Вэй с… — Иньчжу предсказуемо не успела договорить, как этот полудурок ввалился в его кабинет размашистой походкой. Женщина, которую так нагло оттолкнули от двери, нахмурилась и злобно зыркнула на мужчину, которого знала ещё четырнадцатилетним сопляком. Тот, как ни в чём не бывало, остановился посредине огромного кабинета, огляделся и присвистнул. Затем посмотрел на хмурую Иньчжу, сложившую руки на груди и недовольно топающую ножкой, и хитро усмехнулся. — А ты всё такая же вечно недовольная, ну, каков хозяин, такие и сотрудники. — А у вас всё так же напрочь отсутствуют манеры. С вашего позволения. Девушка удалилась, а Вэй Ин стал осматриваться. Кабинет отца всегда был огромен, зачастую из-за того, что в нём он, в основном, работал с матушкой, потому что раньше здесь стояло два стола. Госпожа Цзян Цзыюань редко занималась бумажной волокитой, но мужу помогала, дабы тот не задерживался допоздна и сохранял время для детей. Светлый кабинет с чёрной мебелью — минимализм, строгость и собранность — в стиле Цзян Чэна. Стол просто огромный, массивный, из чёрного дерева, на таком и улечься можно, и сексом заняться нестрашно — уж точно не сломается. Ноутбук на нём и куча бумаг, а напротив стола стоят два чёрных кожаных кресла. Огромные панорамные окна от пола до потолка, наверняка открывают прекрасный вид, но сейчас они были под чёрно-белыми полотнами занавесок. По правой стороне стоял большой чёрный диван, Вэй Ин видел его на видео, на нём его диди дремал, иногда даже с племянником. Напротив дивана стоит небольшой журнальный столик, и два кожаных кресла, на случай беседы. И большой высокий металлический шкафчик, за стеклом которого прятался алкоголь и дорогие стаканы. В углу ютился высокий роскошный фикус, и отметки на стене с чёрным маркером, Ваньинь измерял рост племянника, как когда-то отец измерял рост своих троих детей. Другая сторона комнаты была полностью рабочей: два огромных шкафа во всю стену, куча папок с бумагами в нём, два столика, на одном из которых расположились принтер, сканер да другие необходимые принадлежности. И в углу находилась дверь, словно вход в каморку. Там работал Сяо Синчэнь. Именно он сканировал, печатал и пользовался всей той техникой, которая Ваньиню была не нужна, у него для этого был помощник. Однако, теперь Цзян Чэн делает это сам, без помощи Синчэня. В огромном кабинете было просторно, и лишь на некоторых декоративных полочках расположился освежитель воздуха с запахом свежего лотоса, чей аромат кондиционер разметал по всему помещению, небольшой цветущий кактус и ещё какое-то диковинное растение с фиолетовыми цветами. Вэй Ин был уверен, что растения — дело рук Синчэня, так как его диди не из тех, кто будет смотреть и ухаживать за ними, ему хватает этого в «Ланьлине». Однако больше всего Вэй Ину понравилось другое. За спиной Ваньиня, который сидел за тем охрененным столом, в чёрном широком кожаном кресле, на стене висел большой фиолетовый гобелен с эмблемой лотоса — эмблема их отеля, эмблема их семьи — семьи Цзян. Она не только скрашивала яркостью черно-белое помещение, но и служила напоминанием, показывала, что управление отелем — долг, это обязанность, а не прихоть, от которой ты сможешь отказаться. Если в тебе течёт кровь Цзян — ты должен сидеть за этим креслом, если ты был принят в семью Цзян — должен стоять рядом с этим креслом, опустив руку на плечо тому, кто сидит в нём. Вэй Ин свой долг не выполнил. Гобелен давил на него, Вэй Ин смотрел на семейный герб и чувствовал жгучий стыд перед семьей. Он подошел к занавескам, дёрнул их, дабы свет заполнил кабинет, а затем пошагал прямиком к бару, который остался ещё от отца. — А ты хорошо здесь всё переделал, диди! — воскликнул он, отпирая стеклянную дверцу шкафа. Цзян Чэн закатил глаза: ну, кто бы сомневался, что он будет чувствовать себя как дома. Вэй Ину стеснение вообще не присуще. — Хэй, а вы чего там топчетесь? Заходите, — только тогда Ваньинь обратил своё внимание на голову, торчащую в дверном проходе. В кабинет вошел молодой мужчина, а за ним — Лань Сычжуй. Робкий длинноволосый мужчина в строгом классическом костюме остановился посреди зала и посмотрел влево от себя, где Вэй Ин прижался к шкафчику и улюлюкал на алкоголь, выбирая, что же попробовать. Затем он опомнился и обратил взгляд на Ваньиня, который жестом указал на кресла напротив стола. Вэнь Нин робко зашагал вперёд, увидев подбадривающий взгляд господина Вэя. Сычжуй ебанутый. Это ясно как день. Взгляд его горит, когда он смотрит на Цзян Ваньиня. Он впервые в его кабинете, их окутывает запах свежести со сладковатым привкусом лотосов. Приятная прохлада после жаркого дня становится спасением, однако ненадолго, потому что стоит ему увидеть Ваньиня в своём кабинете, в тёмно-фиолетовой рубашке с чёрным галстуком, с расслабленным хвостом рваного каре, сидящего в кожаном кресле за широким чёрным столом, как ему становится невыносимо жарко, душно, воздуха чертовски не хватает. Он такой охрененный, что описаниям не поддаётся, потому что это нужно видеть. Фиолетовый семейный гобелен за его спиной слепит благородством, кожаное кресло большое и широкое, на нём очень удобно заниматься любовью. Можно запросто взобраться к Ваньиню на колени, расставив худые ноги вокруг его бёдер, свесив тонкие ступни на белый кафельный пол — ах, нет, у Ваньиня возле рабочего стола — ворсистый ковёр — и зарыться мягкими ступнями в спасительную прохладу. О такое широкое кресло, с высокой спинкой, хорошо опереться, когда Цзян Ваньинь будет насаживать Сычжуя на свой твёрдый член. О, он будет груб и требователен, опора маленькому Сычжую понадобится, плечи Ваньиня лучше кресла, но всё же, одной рукой он обхватил бы шею мужчины, пока тот вылизывал бы его кадык и кусал под подбородком, а другой Сычжуй сжимал подлокотник этого ебательного кресла. Ваньинь в нём так хорошо сидит, так идеально вписывается, такой властный, роскошный и величественный, словно в своём тронном зале, а холопы пришли просить короля о милости, и Сычжуй ловит себя на мысли, что в таком случае стал бы лучше шлюхой короля. Этого короля. Ваньинь опирается локтями на стол и скрещивает руки в замок, а Сычжуй медленно умирает и кончается как личность. Ебануться и не встать. Рукава рубашки по локоть закатаны, руки светлые, вены бледные, видно каждый переплёт жилистых крепких рук, таких сильных и властных. Сычжуй видел, как жадно они могут сжимать чьи-то бёдра, как легко он могут довести до грани безумия, какие они жаркие, эти руки умеют доставлять удовольствие и боль, могут карать и поощрять, и Сычжуй хотел испытать на себе всё. А этот стол? Это же стол для секса! Нет, правда, он огромный! Длинный и широкий, на нём могут запросто лечь двое! Сычжуй представлял, как Ваньинь поднимается с кресла вместе с обвившим его бёдра Сычжуем, усаживает его на этот охрененный стол, парень ложится распластанный и открытый, холодное дерево остужает горячую спину, этот стол — разумеется, дорогой, ведь Ваньинь заслуживает лишь дорогого и лучшего — выдерживает на себе тяжесть Юаня и мужчины, который опирается широкими ладонями о матовую поверхность по обе стороны мальчишеских плеч. Он хватает его под коленями и дёргает на себя, и тело со скрипом скользящих о стол голых ягодиц, которые немного саднят, спускается ниже, ступни и пятки упираются в край стола, тонкие ноги широко раздвинуты, Ваньинь между ними чувствует себя как дома, мягкие стенки внутри Юаня встречают его радостно, словно он и правда вернулся домой, и он чувствуется в Сычжуе так хорошо, так правильно… Юань впускал бы его безоговорочно, сжимал, подмахивал бёдрами… Ох… Фантазии такие яркие и острые, вырывают его из одной мысли к другой. Стол свободный со стороны хозяина, но прикрытый спереди, соответственно, не видно, что творится под столом, дерево скрывает ноги хозяина до самого пола, и это рождает ещё одну постыдную фантазию. Он видит Цзян Ваньиня с раздвинутыми широко ногами, без галстука, потому что им стянуты непослушные волосы Сычжуя — галстуку этому можно найти дохуя применений — и с полурасстёгнутой рубашкой. Он крепко сжимает кожаные подлокотники кресла, откинув голову на подголовник, с прикрытыми глазами тяжело дышит сквозь приоткрытые чувственные губы, рваные вздохи тихо теряются в огромном кабинете, а между широко расставленными ногами мужчины, спрятавшись под столом, неторопливыми движениями покачивается голова Юаня. Он сидит между этих потрясающе длинных и сильных ног, упирается руками в бёдра, находит в них опору и насаживается ртом на крепкий горячий ствол. Мягкость рта и горла дарят удовольствие Ваньиню, и тот ласково опускает большую ладонь парню на макушку, похвально хлопает, а затем направляет и насаживает глубже. Юань давится, но не сопротивляется, старается не оцарапать зубами нежную кожу, язык ощущает каждую венку, такую пульсирующую и твёрдую, горячая головка упирается глубоко в мягкую полость, пряжка его кожаного ремня звенит, ударяется о металлическую ножку кресла, звуки Ваньиня потрясающие, он сжимает его волосы и водит большим пальцем по скуле. «Молодец, А-Юань», — выдыхает он хрипло. Сычжуй понимает: место под столом Цзян Ваньиня — самое подходящее для него, прямо у его ног, как преданному псу. Юань согласен. Согласен Цербером сидеть у ног Ваньиня, сторожить и охранять, быть безоговорочно преданным и принимать любую похвалу с благодарностью, и смотреть с любовью и безграничной верностью. Согласен на всё, лишь бы занимать важное место в его жизни, пусть даже подле ног. Он облизывает пересохшие губы и представляет эту картину иначе: вот он, на коленях сидит между ног Ваньиня, старательно ему отсасывает, а тот сидит всё так же, со скрещенными в замок руками, на которых лежит его подбородок, смотрит из-под лба внимательно и разговаривает с его отцом и дядей… Был бы он так спокоен? Было бы его лицо таким? Как он выглядел бы, если бы здесь сидели его отцы, дяди (оба), а сам Сычжуй ласкал его языком? И как долго он продержался бы? А продержался ли бы он вообще? А когда Сычжуй спрашивает себя, что он об этом думает, он вдруг понимает, что не испытал бы никакого смущения вообще, наоборот, его бы это завело настолько, что он постарался бы довести А-Чэна до ручки и заставил бы его застонать или выдать себя. Такой адреналин и опасность, просто сносят крышу — хотя А-Чэн и без адреналина крышу сносит — и чувствуется, что Юань получил бы за это. Но он не против, ведь уверен, что даже наказания Цзян Ваньиня приятны. — Особое приглашение нужно? — переспрашивает Ваньинь, бросив на мальчишку равнодушный взгляд. Он моргает, когда видит, что дядя уже сидит, Вэй Ин разливает виски по стаканам, а Ваньинь пристально смотрит на него. Равнодушно. Но даже так, это уже хоть что-то. — Простите… — бормочет он и садится в кресло. Поменьше чем у мужчины, но мягкое, приятное, и Ваньиня хорошо видно. Вэнь Нин протягивает папку с документами и начинает бормотать, то и дело заикаясь. Ваньинь совершенно равнодушно и слишком быстро перелистывает документы, смотрит так, словно видел всё это уже много раз, лишь изредка задерживаясь взглядом на каком-то отдельном листике, затем откладывает папку, берёт планшет и что-то быстро печатает. Вэнь Нин запинается, видя полное отсутствие интереса, но был предупреждён Вэй Ином об этом, потому продолжал говорить. — … И получил диплом с отличием в с-самой престижной к-кулинарной школе Le Cordon Bleu в Париже. — Одной из, — Ваньинь перебил мужчину, — Le Cordon Bleu — одна из самых престижных кулинарных школ. Продолжай. — И получил дополнительные рекомендации. З-знания языка имеются. — Они нам ни к чему, французский вряд ли тебе на кухне пригодится, — Ваньинь что-то усердно печатал в планшете, всё больше и больше сбивая и пугая парня. — Т-также победил на международной кулинарной битве в Италии на ф-фестивале… — Достаточно, — Ваньинь приподнял ладонь, останавливая речь мужчины и откинулся на спинку стула, возвращая папку мужчине, — скажу честно: я всё это знаю. Прежде чем кто-то приходит на собеседование, мой личный помощник заранее копает под него и предоставляет мне информацию. Всё, что я увидел в бумагах и услышал от тебя, мне известно, — Вэй Ин сунул в руки покрасневшему Вэнь Нину стакан с виски, такой же подал своему диди, и встал за его креслом, опустив руку на спинку. Это казалось таким правильным — стоять за спиной диди и поддерживать его решения, советовать и следить, направлять и помогать. Сейчас Вэй Ин задумался, что было бы, если бы он стоял вот так вот — позади него — всегда, всё то время. То место занял Сяо Синчэнь, но оно всегда будет принадлежать Вэй Ину, оба это понимали, и сам мужчина чувствовал себя на своём месте, впервые. Чем бы он ни занимался, за что бы ни брался — всё было не то, потому что его предназначение вот: быть рядом с диди, помогать ему с «Пристанью», стоять чуть позади его плеча и прикрывать тыл. Он к этому всю жизнь готовился, и ничто другое не может приносить ему столько радости и энтузиазма. «Подожди, диди, вот увидишь, я смогу вернуть твоё доверие и сделаю всё, дабы ты вернул меня в «Пристань Лотоса». Отныне я всегда буду за твоей спиной, как и должно было быть», — мысленно обещает Вэй Ин. — Видишь ли, Вэнь Нин, как я заметил, мужчина ты робкий, — Цзян Чэн не соблюдал формальностей и вёл себя максимально свободно, даже слегка фривольно, — а кухня это, как известно, стресс. Глядя на тебя, я бы не сказал, что ты стрессоустойчивый человек, в конце концов, в своей кухонной суете, тебе нужно сохранять спокойствие и быть сосредоточенным. Что скажешь, ты сможешь с этим справиться? — Ваньинь внимательно смотрел в глаза мужчине, и Вэй Ин хотел вмешаться, но понимал, что не может вечно помогать, с этим он должен разобраться сам. — Как вы заметили, я и правда робкий человек, однако это совершенно никак не сказывается на моей работе. Кухне я отдаюсь со всей серьёзностью, поэтому уверяю, что с суетой я справлюсь, я умею контролировать дисциплину среди поваров, потому не будет никакой беготни и суеты, будет слаженная коллективная работа. — Хм, — Цзян Чэн лишь довольно хмыкнул, когда вошла Иньчжу, подала ему папку и вышла, — что же, и я действительно в это верю, потому вот, — он протянул мужчине открытую папку, — поставь подписи везде, где требуется, и если хочешь — можешь исправить сумму своей зарплаты на ту, которая кажется тебе более приемлемой, но без наглости и в соответствии с твоими способностями. — Г-господин Цзян? — Вэнь Нин недоумевающе посмотрел на мужчину, но тот лишь ухмыльнулся краешком губ и сделал глоток из бокала. — Ах ты ж плут, ты ещё до собеседования принял решения взять на работу А-Нина, а когда ты только что копался в планшете… — в этот момент женщина протянула Юаню стакан и ушла. — Я просил Иньчжу распечатать и документы о приёме на работу, и захватить Юаню гранатовый сок, — он краем глаза посмотрел на парнишку, — я верно помню? — Да, — Юань расцвёл в улыбке, — вы запомнили, господин Цзян, — мужчина на эту улыбку устало подмигнул, а в Юане всё перевернулось в тот момент: он подмигнул ему. Подмигнул. А ещё, он помнит про сок. — Хэй, А-Чэн, а откуда ты знаешь? — удивился Вэй Ин, переводя взгляд то на сына, то на шиди. Тот не ответил, лишь протянул мужчине ручку. — Простите, Г-господин Цзян, н-но я правда не понимаю… — робко проговорил мужчина. — Да что тут понимать? Твоё резюме идеально, от обучения в одной из самых престижных кулинарных школ, до отзывов о тебе, я уж не говорю о многочисленных победах на кулинарных конкурсах и внушительном стаже работы в одном из лучших ресторанов Рима. Только дурак откажется от такого работника, как ты. Меня волновали лишь два пункта: стрессоустойчивость, но я вижу решительность в твоих глазах и верю, что ты справишься, и второй пункт — умение готовить фирменное блюдо. С этим тебе придётся повозиться, потому что лишь один человек готовил его лучше старухи Цзяо, и я сомневаюсь, что ты быстро научишься его делать, но всё же, чем быстрее — тем лучше, это визитная карточка нашей кухни. Сегодня ты должен ознакомиться с кухней и персоналом ресторана, и попробуй приготовить фирменное блюдо. Завтра приступаешь к работе. Пока будешь знакомиться с персоналом, тебе подготовят комнату и все необходимые документы: медицинская страховка, пропуск, карта с удостоверением сотрудника, в общем, всё что необходимо. Как только тебе вручат ключи и покажут комнату, можешь свободно перевозить вещи и заселяться, с Иньчжу договоритесь о том, когда за тобой прислать рабочую машину, тебя вместе с вещами доставят в отель. Все подробности обсудишь с ней. Кухня для тебя открыта 24 на 7, можешь экспериментировать с продуктами, создавая новые блюда, но на определённую сумму, это тоже расскажет Иньчжу. Итак, есть вопросы, или, может, тебя что-то не устраивает? — Н-нет… Большое спасибо, господин Цзян, я не подведу! — мужчина резко подорвался с места и стал кланяться, чуть не расплескав виски. Ваньинь устало выдохнул и жестом руки пригласил всех на диван. Отложив стакан на журнальный столик, Вэнь Нин подписал документы, отдал их Иньчжу, и та ушла. — Г-господин Цзян, всё же, меня кое-что смущает. З-зарплата слишком б-большая. — О, дорогой мой, поверь, ты будешь вкалывать в соответствии с этой зарплатой. Ты ведь читал договор, работать будешь много, так что зарплата тебе в самый раз. Отработаешь месяц и скажешь, кого из персонала хочешь взять себе в помощники и сообщишь Иньчжу, она назначит выбранного тобой человека су-шефом, а пока что будем подыскивать ещё кого-то. Весь персонал на кухню будет подбираться в соответствии с твоими требованиями и с твоего согласия. Кухня отныне твоя. — Да! — Вэй Ин радостно поднял бокал и выставил руку. Вэнь Нин хрупко чокнулся, Ваньинь закатил глаза, но всё же дотронулся до стаканов. — Хэй, А-Юань, давай, — мужчина ласково улыбнулся сыну, — присоединяйся! — он взял в руки стакан и громкое «дзинь» раздалось эхом по большому кабинету. Его пальцы соприкоснулись с пальцами Цзян Ваньиня, ток прошиб их кожу, и они устремили взгляды друг на друга. Юаню казалось, что он слышал взрыв и падение. Юаню казалось, что это рухнула его вселенная. Когда Вэнь Нин ушёл знакомиться с персоналом вместе с Иньчжу, а Вэй Ин пошёл с другом в качестве поддержки, Юань устремил свой взгляд на мужчину. Оба понимали, что Вэй Ин ушёл нарочно, ведь Сычжуй — не маленький ребёнок, подобные вопросы он будет решать сам, пусть отец и замолвил за него словечко, всё же, собеседование это он должен проходить сам, без отцовской юбки, вернее, рубашки. — Я думал, что с тобой делать… — Ваньинь откинулся в кресле, закинул ногу на ногу, опустил локоть на подлокотник и потирал пальцами подбородок, другой всё ещё держал бокал виски. Мысленно Юань произнёс: делай со мной всё что хочешь. — Обычно мы ставим практикантов на ресепшн, или делаем помощниками администратора, что-то несложное. Ты же знаешь иерархию персонала, вы ведь это изучали на первом курсе? — Сычжуй кивнул. — Хорошо, тогда ты знаешь, что верхушка — это владелец, то есть я, после владельца… — Управляющий отелем, Сяо Синчэнь. Затем должен идти заместитель управляющего, но насколько я знаю, у вас его нет. — Именно. Синчэнь всегда замечательно справлялся со своей работой, а лишний сотрудник — это пустая трата денег и налогов, а налоги на работников нынче огромны. Как ты знаешь, в больших отелях не один менеджер, а несколько. В огромном отельно-ресторанном комплексе — подавно, соответственно, у нас несколько менеджеров, у нас их называют управляющими, зови как вздумаешь. Есть три менеджера по отелю, и два, которые управляют кухней, рестораном — малым и большим залом, персоналом из кухни и ресторана, включительно барменом, и посетители ресторана тоже на них. Главная управляющая ресторана — Цзиньчжу. Отчёты по кухне, ресторану, персоналу и закупкам — тоже на ней. Затем, есть два менеджера отеля, всё то же самое, персонал отеля — ресепшионисты, технический персонал, конферансье, обслуживающие персонал и так далее, это тоже на них, ведение учётов о посетителях наполовину — на них, наполовину — на ресепшионистах, в общем, систему ты понял. — Да, мы всё это изучали на первом курсе и делали доклад, я выбрал «Пристань Лотоса» как пример и тему для доклада. — О, правда? — Ваньинь явно удивился. — А почему не комплекс своего дяди, Лань Сичэня? — ему, разумеется, льстил выбор мальца, даже очень, и то что он выбрал его отель для работы тоже льстил, однако было что-то, что не давало ему покоя. Он явно знал ответ, почему малец выбрал его отель, но он не хотел в это верить. Не хотел верить в то, как он истолковал шальной покрасневший взгляд юнца, когда Ваньинь сидел за столом, и он правда хотел верить в то, что Сычжуй, облизывая сухие губы, смотрел не на его ширинку, но всё же Ваньинь прекрасно видел и понимал, и взгляд этот тоже знал. Только принимать не хотел, потому сделал вид, что не заметил. — Потому что я планировал работать у вас. Мне не дали направление тогда, но я не хочу ждать слишком долго. Я правда готов исправно делать свою работу. Учёба позволяет совмещать, к тому же, я могу прекрасно учиться на индивидуальном плане, для меня главное — полученный здесь опыт и стаж, которые сыграют большую роль в будущем, — ещё бы, работать в «Пристани», где не дают продыху никому из персонала — такие ходят слухи — и совмещать учёбу, так ещё и тянуть на красный диплом, вот уж тут будут хорошие шансы на отличную работу, только вот, Юань не планировал отсюда уйти. — Ладно, продолжим, — кивнул Ваньинь. — По отелю, как ты понял, главная у нас Иньчжу, сестра Цзиньчжу, и советую тебе не путать их, можешь схлопотать оплеуху, твой отец уже наступал на эти грабли, — Сычжуй улыбнулся представляя, как отец охватывает подзатыльники от хмурых близняшек. — Все отчёты по отелю предоставляет она. И есть главный менеджер, не четвёртый — он не входит в число управляющих — а главный, он сам по себе. Он спрашивает с Иньчжу, Цзиньчжу, и Фэосана, так как он главный администратор, он идёт после Синчэня. Он проверяет отчёты двух менеджеров, и… что он делает дальше? — вопросительно изгибает бровь мужчина, проверяя познания парня. — Есть большой отчёт, и есть малый, или же главный. Большой отчёт делается менеджерами, где всё описывается широко и подробно, главный менеджер, или же главный администратор их проверяет, делает проверку на подлинность, сверяет данные, и, если всё верно, составляет из большого отчёта — малый, описывая лишь самую важную информацию, коротко и без подробностей. Затем предоставляет малый отчёт управляющему отелем, и в последнюю очередь он доходит до владельца, который зачастую интересуется лишь таблицами с расходами и чистым доходом. — Верно, — кивнул Ваньинь, потирая подбородок, — я думал приставить тебя к Иньчжу, дабы ты набирался опыта, и первую неделю ты и правда будешь с ней, вот только дальше… Если ты собираешься пойти по стопам Лань Сичэня и открыть своё дело, или же унаследовать его «Облачные Глубины», то тебе нужно очень много вкалывать, и нужен опыт получше. Я приставлю тебя к тому, кто очень хорошо знает своё дело. Скоро Сяо Синчэнь выйдет на работу, приставлю тебя его личным помощником, будешь рядом с ним постоянно. Сычжую показалось, или он ослышался? Должность, к которой идут годами из самых низов, перескакивая от профессии к профессии, даже Иньчжу и Цзиньчжу о ней и не думали пока что… Это шутка? Но тогда Сычжую, в любом случае, нужно будет обучаться на индивидуальном плане: только работа, по вечерам учёба, появляться в университете три раза в неделю и после учёбы сразу на работу. Такое позволительно, если студент получил работу по профессии, а справка из «Пристани», одного из самых лучших отелей, разумеется, сыграет не последнюю роль. Однако, Сычжуя радовало вовсе не это. Сяо Синчэнь — личный помощник Цзян Ваньиня, у него даже свой кабинет есть, в кабинете господина Цзяна, так что Сычжуй, находясь с мужчиной, и сам сможет находиться с мужчиной постоянно. Это не должность, это мечта! — Нет у нас официально такой должности, но ты будешь помощником управляющего отелем. Официально, только для справки в университет, разумеется, ты будешь помощником Сяо Синчэня, но важные поручения тебе пока никто не доверит, первое время будешь мальчиком на побегушках, однако и это принесёт огромный опыт, ты увидишь, как он ведёт дела, научишься многому, к тому же, он будет давать тебе разные задания, которые помогут тебе развиваться. Мой отец когда-то так же взял его, как и тебя, только тот был на первом курсе, и он быстро встал на свою должность, хотя начинал с мальчика на побегушках. Думаю, что и ты справишься, в конце концов, мне кажется, что ты перенял упрямство своего дебильнутого отца, — хмыкнул Ваньинь, — устраивает подобное? — Ра… Разумеется! — Сычжуй сначала подскочил, а затем резко одёрнул себя. Нельзя вести себя как ребёнок, только этого не хватало. Он встал вслед за Цзян Чэном и пожал руку мужчине, соприкасаясь со слегка огрубевшей кожей горячей руки. Эти ладони такие большие и горячие, он их коснулся, взял эту ладонь в свою, наконец-то. Хотелось преподнести её к губам, отпустит себе на шею и попросить сжать, или опустить на талию, а в идеале, на бедро, как он делал это с Сюэ Яном. Юань счастливый, радостный, с чужой ладонью в руке, хочет лицом в неё уткнуться, ощутить жар чужой кожи, потереться и заурчать. Он старается одёрнуть себя, ведь он столько тянул не для того, чтобы показаться глупым юнцом. Однако, радость озаряла светлое юношеское лицо, глаза горели и искрились, и даже Ваньинь не смог сдержать лёгкой улыбки. И в этот момент, когда чувственные губы немного растягиваются, мир становится ярче и светлее. Юань смотрит широко и выпытывает в свою память это лицо. Почти незаметное поднятие краешек губ, сделали его таким счастливым, и это заметно, его восхищение видимо, потому что Ваньинь неловко ведёт плечами, видя ошалевшее и восхищённое лицо дурного мальчишки напротив, он даже слегка стушевался от этого, потому неловко выдернул свою руку из крепкого захвата нежных рук. Пальцы мальчишки длинные, ладони светлые, и запястья хрупкие, только вот хватка его, удивительно крепкая, как у добермана. Ваньинь даже удивляется. Сычжуй чувствует пустоту и разочарование, когда чужая рука оставляет его руку висеть в воздухе. Он неловко её опускает, хочет нервно потереть о брюки, но не может, и дело не в том, что это не прилично, а в том, что его только что трогал он. Это их первое нормальное касание, и Сычжуя от него ведёт. Он и не слышит, как входит девушка, зовёт его с собой и требовательно ожидает в дверях. Когда Юань идёт к выходу, Ваньинь собирается свободно выдохнуть. Он видит шальной взгляд мальчишки, видел, как тот смотрел на него, на стол, на его губы и на его — небеса, он же его сводный племянник — член. Вернее, на ширинку. Ваньинь и сам был в подростковом возрасте, и у него были свои фантазии, и разумеется, его сексуального опыта было достаточно, чтобы понять, о чём думает парнишка с ебанутым блеском в глазах, шальным румянцем и изжеванной губой, которую он терзает зубами, обводя мужчину масляным взглядом. На Ваньиня так уже смотрели не раз, и это польстило бы, будь это кто-то другой, но не Сычжуй, пекло, не сын его брата! Он надеялся и твердил себе, что парень просто нервничает и о чём-то задумался, однако Ваньинь прекрасно видел шальной взгляд, выражение лица, пошлый румянец, потому и после сообщения сотруднице, щёлкнул планшетом и включил кондиционер — парнишке нужно остыть. И ему тоже. «Вечером срочно нужно позвонить Сюэ Яну. Мне необходимо выпить и обсудить это дерьмо с кем-то настолько ебанутым, что тот уж точно поймёт правильно». — Господин Цзян, — Юань останавливается, и Ваньинь смотрит на мальчишку вопросительно, — вы спрашивали о будущем, и о том, какое место я готовлюсь занять, — мужчина недоуменно кивает, — так вот, знайте: я готовлюсь занять место Сяо Синчэня — для начала. Я собираюсь занять место подле вас и быть с вами. И он уходит. Обычный человек услышал бы лишь то, что амбициозный мальчишка метит на место Сяо Синчэня и собирается стать управляющим отелем, однако… Сычжуй вложил в свои слова иной смысл. И Цзян Чэн, к своему сожалению, его понял.