Садись, детка, прокачу
25 января 2021 г., 02:41
Сычжуй поправляет рубашку, педантично расправляет воротник, поправляет волосы и приветливо машет рукой Иньчжу. Та хмыкает, когда он проходит мимо неё и странно улыбается мальчишке.
— Ты чего счастливый такой сегодня? — ехидно спрашивает женщина, хлопая его папкой по лбу. Юань дожидается лифта и пожимает плечами.
— Настроение хорошее. А что, нельзя?
— Да пожалуйста, — пожала она плечами, — и мне ведь не кажется? Ты накрасил губы?
— А? Это гигиеническая помада. Сегодня ветрено на улице, боюсь потрескаются.
Юань и правда воспользовался черничной гигиеничкой с алым оттенком. Он был в предвкушении реакции Цзян Чэна, хотел сосредоточить его взгляд на своих губах, хотел ощутить, как его взгляд жидким пламенем скользит по его устам, обжигает нежную кожу, точно эфемерный призрачный поцелуй. Чтобы губы покалывало, обжигало от одного лишь жадного взгляда на них. Сычжуй бы с радостью поцеловал его, дабы мужчина мог ощутить черничный привкус на своих устах вперемешку с мятным орбитом. Сычжуй тяжело выдыхает, представляя, как клешнями вцепился бы в лицо мужчины, обхватывая пальцами его скулы и щёки, притянул бы к себе и впился бы жадным поцелуем, удерживая его лицо и не позволяя отодвинуться. Сидел бы у него на коленках, широко расставив ноги, пока тот держал бы руки на его пояснице или ягодицах, похлопывая или слегка поглаживая, и глубоко целовал бы, исследую его жаркий рот своим языком. А ещё упирался бы стояком ему в ягодицы, дабы тот выгибался точно мартовская кошка, желая поскорее насадиться на этот член.
«Блять…» — мысленно прошептал Сычжуй. Невыносимо желанно. Невозможно не думать, не представлять, не вожделеть…
— Слушай, у нас там одна официантка в декрет ушла, я выложила объявление, но ты поспрашивай среди друзей, может, кому нужна работа? Только смотри, ответственность и стаж в приоритете, не бери по блату.
— Конечно, я спрошу.
Сычжуй вошел в лифт и нервно задышал, когда тот дёрнулся вверх. Сейчас он увидит его, своего охуенного директора, на которого нельзя смотреть без озабоченного блеска в глазах. И дело не только в вожделении, да, Цзян Чэн охуенный, и характером он строгий, но щедрый папочка, и помимо этого, Юань видел, какой он сильный и стойкий духом, какой он заботливый, какой на самом деле добрый и надёжный, и у него хуевая туча других положительных черт, в связи с которыми Сычжуй может с полной серьёзностью назвать Цзян Чэна охуенным.
Он стучится и заходит в кабинет, проходит чуть дальше, становится напротив стола и смотрит на своего охуенного начальника. Цзян Чэн даже не поднимает головы, разговаривает по телефону и просматривает бумаги. Затем он всё же замечает присутствие Юаня, поднимает на него свои охуенные глаза, смотрит снизу-вверх так серьёзно, что у Сычжуя перехватывает дыхание. На самом деле, он лишь бегло посмотрел на него, не задержал взгляд дольше, чем на секунду, он даже не рассмотрел лица мальчишки, но Юаню и этого хватило, чтобы слегка умереть. Ваньинь же кивнул ему в сторону документов, которые мужчина перебирал и которые опять-таки остались в бардаке, и требовали сортировки. Юань разбирался с бумагами, искоса любуясь мужчиной.
— Ты нашёл хороших плодовиков, так что наш хороший урожай — это твоя заслуга, не приуменьшай свои достижения. И когда? Я понимаю. Ну, тогда я приеду на плантации и посмотрю. Ладно, как знаешь. Как успехи у А-Лина? Хорошо, присматривай за ним. Пока он горит энтузиазмом, нужно использовать его и направить в нужное русло. Хорошо, воспитывай мне преемника, а я проверю результаты продаж, что ты прислал. Кстати, на свадьбу пригласишь? Ну, раз ты меня нахуй посылаешь, значит, обойдётесь без свадебного подарка, — Цзян Чэн коротко усмехнулся в ответ на змеиное шипение, которое Юань едва различал, но всё же слышал. — Ладно, подарю тебе премию и отпуск. Всё, спишемся.
— Какие приказы будут на сегодня? — спросил Юань, выпрямившись в полный рост. Цзян Чэн отложил смартфон и наконец-то посмотрел на Юаня, сначала бегло, а затем вернул снова взгляд на лицо и остановился на губах, прикипев к ним цепким взглядом. Длинные полные губы блестят глубоким тёмно-вишнёвым цветом, притягивая к себе внимание. Ваньинь смотрит на них и невольно облизывает свои, на что Сычжуй довольно улыбается, вырывая Ваньиня с оцепенения. Он пару раз моргает, а затем смотрит на него вновь, но уже осмысленным взглядом, вопросительно выгибая бровь. — О, у меня губы часто трескаются, особенно в холодную погоду, необходимо… — Сычжуй медленно, но абсолютно невинно провёл кончиком розового языка между губ… — Необходимо регулярно увлажнять.
Ваньинь проследил за юрким языком юнца, скользящим между губ, и приоткрыл свои, когда тот спрятался у него во рту. У Сычжуя глаза коварно блестят, он выглядит как маленький дьяволёнок, и Ваньинь ёрзает на стуле от предвкушения и непонятного воодушевления, а затем злится на собственную реакцию. Этому дьяволёнку бы хвостик чёртовый, который к дилдо прикрепляется, рваные коротенькие шортики, которые больше походят на трусы и ленточку алую, прикрывающую только соски. Весь в алом или лучше в белом… Обманчиво-невинный дьяволёнок, с тёмно-вишневыми блестящими губами.
«Хитрый засранец», — думает мужчина.
— Вишнёвая? — не зная зачем, спрашивает Ваньнинь, не отводя глаз от губ юноши. Сычжуй щурится, подходит ближе медленным кошачьим шагом, так грациозно, точно плывёт. Ваньиню не хочется, чтобы он подходил ближе, ведь с каждым шагом парнишки он чувствует себя ближе к соблазну.
— Черничная, — усмехается юноша и прищуриваясь склоняет голову к плечу, — хотите попробовать?
Сычжуй готов смеяться от того, как меняются эмоции на лице мужчины. Ваньинь сразу становится суровым, хмурит брови, и глаза опасно поблескивают фиолетовыми молниями и грозовыми бликами. Он смотрит не гневно, но строго, сурово, словно приказывая парню не наглеть, а тот смотрит на мужчину и желает, дабы Ваньинь побыл для него строгим папочкой.
— Что ты сказал? — тон Ваньиня настороженно-рассерженный, словно он давал парню попытку исправиться, пока не поздно. Юань лишь по-лисьи усмехнулся, напоминая Чэну своего брата, который усмехался точно так же, только вот, Сычжуй делал это привлекательно и сексуально. Он опустил ладонь на стол Чэна и слегка наклонился. Ебучая рубашка расстёгнута на одну пуговицу больше и когда малец наклонялся, Ваньинь мог рассмотреть привлекательные ключицы, такие светлые, манящие, они прямо-таки ластятся попасть под зубы Ваньиня, чтобы тот усыпал их метками. Такая светлая кожа будет привлекательно смотреться в алых отметинах. Он бы хотел заглянуть глубже, отсканировать цепким взглядом крепкую юношескую грудную клетку, со светлой кожей и поджарыми мышцами, и зацепиться взглядом за соски… Вишнёвые или кофейные?
— Черничные, — ответил Сычжуй, и Ваньинь понял, что последний вопрос он задал вслух, а мальчишка с нахальным взглядом, словно понимал, о чём подумал Ваньинь, — или Вы вовсе не о моих губах говорили? — прежде чем Цзян Чэн успел возмутиться, Сычжуй достал из кармана простую гигиеническую помаду с черничным привкусом и бордово-вишнёвым оттенком. — Так что, хотите попробовать?
Цзян Чэн уголком губ остро усмехнулся, смотря на напускное нахальство парня. Пусть тот и пытался казаться невозмутимым соблазнителем и кокетливым, Цзян Чэн всё же видит, каким одуревшим взглядом мальчика на него смотрит, как сбивается его дыхание от нервозности и как горит в его глазах надежда на то, что Ваньинь воспользуется его гигиеническим блеском для губ.
«Маленький грязный извращенец…» — удивлённо усмехнулся про себя Цзян Чэн.
— Нет, это не гигиенично, — насмешливо фыркнул Цзян Чэн, скрещивая руки на груди, — к тому же, не хочу, чтобы тебе затмило голову от счастья, — усмехнулся он, смотря как блеснули голубые глаза мальчишки, который сейчас больше был похож на ебанутого или торчка. Или на Сюэ Яна.
— Скорее уж, от желания… — низко выдохнул Сычжуй, смотря на мужчину масляным взглядом. Он не мог контролировать своё желание, свою жажду, и ему пиздецки тяжело было сдерживать себя, дабы не перелезть этот стол, спрыгнув прямо на колени Чэна, умоляя его стать ему строгим папочкой и выпороть к чёртовой матери.
Цзян Чэн тут же вскинулся и удивлённо-настороженно посмотрел на парня, опустив локти на стол и придвинувшись ближе. Одно дело, когда они неоднозначно переглядываются, но заявлять что-то в открытую — совершенно другое. А этот парень ещё более нахален, чем Вэй Усянь, более смелый и дерзкий, но удивительно манящий в своей робкой смелости.
— Осторожно, — Ваньинь усмехнулся остро, словно клинок срезал бамбуковый стебель.
— Вы о чём, господин Цзян? — парень состроил ангельское личико и невинно захлопал ресничками?
«Святая невинность, прямо целомудренность и чистота»,— Цзян Ваньинь мысленно фыркнул и с интересом рассматривал лицо нахального мальчишки. Краснеет ведь, как девственница на оргии, а всё пытается кичиться. Очаровательный ребёнок.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — с лица мужчины исчезла игривость, он снова стал похожим на себя, вернув лицу строгость. Сычжуй понял, что сейчас лучше остепениться, — не заигрывайся.
Юань идиотом не был и понимал, что даже если с Ваньинем и нужно напрямую, то всё же об осторожности стоит помнить, перегибать не стоит. Ваньинь играет по своим правилам столько, сколько считает нужным, наглеть и напирать не стоит, прибьёт же нахрен.
Сам Цзян Чэн мысленно поставил галочку парню за догадливость. Юноша сразу приосанился, стал более серьёзным и собранным, но игривость и желание в глазах всё ещё плясали. Ваньинь смотрел в эти бесовские глаза и на секунду… всего лишь на одну ебанутую секунду согласился с Сюэ Яном о том, что трахнуть этого парнишку было бы неплохо. Ваньинь сам охуел от этой мысли и в голове уже ебанул себе по роже. Это же насколько озабоченным можно быть и как сильно нужно страдать из-за недотраха, чтобы представить своего почти племянника перед собой раком, блять? Нет, правда, когда Чэн успел так ебануться?
Он смотрит на парнишку, а тот взглядом просит распластать его по этому столу, пусть и пытается лицом скопировать то ли своего второго отца, то ли каменную статую. В глазах такое желание, будто он нимфоман, а член Цзян Ваньиня — единственный на этой Вселенной. А затем парнишка делает колоссальную ошибку для них обоих: он кусает губу. Ваньинь смотрит с хищным прищуром, цепляется за эту алую губу, скользит острым соколиным взглядом по лицу мальчишки, по плоти, что между губой зажата. Юань чувствует, как дрожат его коленки, когда видит цепкий взгляд мужчины на себе. Ему горячо, а ещё немножко мутит от страха, потому что одно дело, когда смотрят на твою задницу, и ты смотришь краем глаза через плечо, а другое дело, когда Ваньинь сидит за столом, на который он опирается, и расстояние между ними — вытянутая рука и мужчина к нему так близко. Голова начинает кружиться, и он мысленно материт себя, потому что шёл к этому столько времени, а как удача блять так близко, так он начинает нервничать, как идиот. Ваньинь знает, что прошло около двух секунд, за которые у него пронеслось сотни мыслей, однако, ему кажется, что он смотрит на мальчишку вечность. Сычжуй чувствует, как подрагивают кончики пальцев и понимает, что не в силах сейчас справиться с волнением, и если он попытается что-то предпринять, то только всё напортачит, а потому выпускает губу из плена белых зубов и медленно облизывает то место, куда впивались зубы. У Цзян Чэна блеснули глаза, словно лезвие бритвы, он вцепился взглядом в ярко-розовый язык и невольно представил, как хорошо было бы вбиваться в этот податливый, обманчиво-невинный ротик. Видимо, представил слишком ярко, потому что в штанах невольно потяжелело, а мальчишка судорожно и рвано выдохнул через рот, и лишь звук громкого и нервного дыхания привёл его в порядок.
— Вот, отнеси эти документы к Иньчжу, дальше знаешь, что делать.
Мужчина бросил ему в руки папку и кивнул в сторону двери, отведя взгляд от парня и мгновенно нахмуривая брови.
— Выполню любой Ваш приказ, господин… Цзян, — нервно выдохнул парнишка, заливаясь краской и бегая огромными глазами по хмурому лицу мужчины. Фамилию его он добавил как одолжение, будто совсем не собирался говорить, будто простого «господин» было достаточно. Ваньинь поднял глаза на парнишку и невольно усмехнулся, заметив его полуобморочное состояние.
— Аккуратней подбирай слова, — сказал Ваньинь, обращая внимание к присланному Яо документу, — двусмысленно звучат.
— А Вы выберете тот смысл, который Вам больше нравится.
Ручка, что выводила чернилами подпись, замерла вместе с рукой. Ваньинь поднял охуевший взгляд на мальчишку и вопросительно выгнул бровь.
— И в каком контексте мне это понимать? — насмешливо хмыкнул мужчина. Юань от этой ухмылки уже не мог сдерживаться, она его добила. Колени дрожали, пальцы дрожали ещё больше и в штанах творился какой-то пиздец, а мужчина смотрит цепко, жарко и властно. Юаню горячо, он плавится под этим взглядом и если это просто интерес в его глазах, то что с ним станет, когда мужчина посмотрит на него с желанием? Да он сгорит на месте нахрен!
— В каком желаете.
Мужчина посмотрел на него с ухмылкой и удивлением. Поразительная смелость. Он сейчас прямо перед ним в обморок грохнется, но до последнего строит из себя смельчака. Очень отважный мальчик, его бы похвалить, да по головке похлопать… или по заднице?
«Ты серьёзно? Потрахайся, Чэн, срочно потрахайся».
Цзян Чэн махнул ладонью, жестом приказывая мальчишке убраться и сделал вид, что вернул взгляд к бумагам, однако, на самом деле, прожигал взглядом парнишку, который на трясущихся и негнущихся ногах, рваными и медленными шагами потопал в сторону выхода.
Юань понятливо потопал к Иньчжу, которая должна была заполнить все бумаги и бланки, а Сычжуй вместо Синчэня должен сверить их достоверность и выписать общую информацию в один документ. Однако, как только он закрыл за собой дверь, мальчишка ввалился в лифт и тяжело осел, медленно сползая по металлическим стенкам. Юань отбросил бумаги от себя нахрен в другой угол лифта, сел на задницу и, опершись локтями о поднятые колени, прикрыл себе лицо руками. Перед его взором вдруг появились раскосые глаза, жадный взгляд, такой горячий, пылающий, искрящийся током, в которых грозовыми молниями полыхал интерес. Ваньинь смотрел с интересом, но потом… потом было нечто другое. Ваньинь смотрел заинтересованно, словно думал… словно думал о нём в… сексуальном плане.
— Блять… Пожалуйста, — проскулил Сычжуй, — пожалуйста, пусть это будет правдой…
Он смотрел на него так пытливо и цепко, но в то же время насмешливо, словно знал всё, о чём думает Юань, все его грязные мыслишки и фантазии, и словно насмехался над этим маленьким извращённым идиотом. Но блять, какой же он…
— Хочу, — скулит он себе в ладони, — как же я тебя хочу… — Юань трёт запястьем бугор на штанах, понимая, что даже если он подрочит и сбросит напряжение, толку от этого — нихуя, потому что он работает в одном офисе с Цзян Чэном и член его будет вставать чаще, чем Вэй Усянь бухает.
Ваньинь же следил за рваной походкой мальчишки, сверля его напряженную спину. Как только дверь за мальчишкой закрылась, Цзян Чэн откинулся на кресло спиной и засмеялся. Это же надо было такое ляпнуть?
— Исполнишь любой приказ, значит… — протянул Ваньинь, теребя на пальце семейное кольцо, — дрянной мальчишка.
Цзян Чэн и не замечает, что не просто позволяет парню утянуть его в свою игру, но и спокойно позволяет себе лёгкий ненавязчивый флирт. В конце концов, он решает, что ничего плохого от ненавязчивого флирта и кокетливых перебранок на работе ничего не случится.
И он даже не заметил, что эта насмешливая и снисходительная улыбка, оставшаяся после смеха, так и не исчезла с его губ.
родителем опекуном и искренне ли говорил Цзинь Лин, доказывая ему, что он счастлив? Ваньинь делал всё, что мог, но всё время ему казалось, что он делает недостаточно: уделяет недостаточно времени — из-за работы, не часто хвалит — боится избаловать, бывает с ним чересчур строг — хочет воспитать в нём ответственность, редко говорит по душам — не хочет смущать подростка, да и сам не горит открываться, редко говорит с ним, как со взрослым — не хочет признавать, что его любимый племянник вырос и больше не нуждается в нём, и самое главное — не часто говорит о том, как любит его и как сильно гордится им — потому что он прямолинейный во всём, кроме любви. Но он делал всё, что мог, пытаясь делать более чем достаточно, прыгать выше головы и работать выше своих сил, совмещая ответственность, возложенную на него родителями и Цзысюанем, и воспитание самого дорогого и любимого человека во всём грёбаном мире.
Он чертовски хотел быть Цзинь Лину хорошим родителем.
— Ты правда так считаешь? — сглотнув вязкую слюну, серьезно прохрипел Ваньинь. Синчэнь лишь крепче сжал плечо друга и, тепло улыбнувшись, кивнул ему.
— Да. Ты стал лучшим родителем, о котором можно мечтать. Ты воспитал великолепного мужчину, я уверен, что твоя сестра и господин Цзинь гордятся и своим сыном, и проделанной тобой работой.
Цзян Ваньинь пребывал в ступоре ещё несколько секунд, а затем, очередной раз сглотнув, он прочистил горло, и, убирая руки друга со своих плеч, кивнул ему, что было своеобразной смущённой благодарностью.
— Я заберу её уже послезавтра, до того времени Цзычэня полностью переведут на домашнее лечение, завтра последние процедуры и всё. Хотя, в его состоянии было бы лучше отлежаться в больнице, но он не может без работы сидеть, да и с девочкой хочет время проводить в нашем доме. Я приведу её к тебе. Познакомишься с нашей дочерью.
— Лучше Сун Ланя привел бы мне, желательно здорового, но хоть какого-то, мне нужно кое-что с ним решить.
— Ты что-то задумал? — Синчэнь наострил уши и стал похож на настороженного кота. Ваньинь лишь кивнул, но на вопрос его не ответил. Синчэнь не успел возразить на скрытность друга о больших планах, как дверь открылась после лёгкого стука, и в кабинет вошёл Сычжуй.
— Господин Сяо Синчэнь! — Сычжуй удивился, но на секунду воодушевился. Ему хотелось похвастаться проделанной работой, чтобы наставник оценил его старания, потому что работа была ему и правда важна, и не только из-за Цзян Ваньиня.
Сычжуй обнаружил, что ему очень нравится работать здесь, более того, он проникся искренней любовью к «Пристани Лотоса», персоналу, атмосфере и всему, что с этим связано, и дело не только в руководителе «Пристани», но и в атмосфере здесь, людях, которые тут работают и настроении, которое тут витает. Сычжуй чувствовал здесь свободу, дружелюбие и отзывчивость коллег, взаимопонимание между персоналом и посетителями… «Пристань Лотоса» — не просто отельно-ресторанный комплекс, это душа всех былых управителей, это атмосфера и чувства, и иногда Сычжую казалось, что у этого места есть душа, которая следит за всеми своими детьми, носящие форменную брошь в виде лотоса или фиолетовый верх формы. Сычжуй искренне хотел быть частью этого места, хотел работать тут, вносить свой вклад в развитие «Пристани» и быть достойным преемником.
— О, мой юный помощник, — улыбнулся Синчэнь, — ты всё-таки жив? И даже ноги не сломаны? Я приятно удивлён.
— Если я сломаю ноги мальчику на побегушках, то кого мне посылать по моим мелким поручениям? — хмыкнул Ваньинь.
— Наш строгий и злой начальник тебя не обижал? — весело спросил довольный Синчэнь, присаживаясь в кожаное кресло напротив директорского стола.
— Господин Цзян вовсе не злой, — робко улыбнулся мальчишка, слегка покрываясь румянцем, — строгий — да, но справедливый, — Сычжуй поднял глаза с пола на начальника, который, скрестив руки на груди, внимательно за ним наблюдал. — Он относится ко мне даже более снисходительно, чем я заслуживаю.
— Вот как? — хмыкнул Синчэнь, смотря на мальчишку через плечо.
Сычжуй всё ещё стоял позади своего наставника и смотрел на мужчину за директорским столом, понимая, что задор прошёл, адреналин развеялся и теперь, без былого запала, он снова робеет. А ещё в трусах немного неприятно, ведь несмотря на помощь салфеток, всё же сперму оттереть нормально он не смог, и пока он добежал с лифта до уборной, некоторые капли уже успели впитаться в эластичную ткань его боксеров. И от мысли о том, что буквально час назад он дрочил на человека, что внимательно его осматривает, словно догадываясь о том, насколько Сычжуй испорченный, у него мурашки по загривку бегут.
— Особо не радуйся, за два дня всякое может случиться, — хмыкнул Цзян Чэн и усмехнулся на недоумевающий взгляд мальчишки, который тут же уткнул взор в кафельный пол. — Чего удивляешься? Синчэня не будет с нами ещё два дня, так что продолжай быть хорошим мальчиком, и ноги будут целы.
— Значит, эти два дня мы будем вдвоём? Только Вы и я? — Юань тут же поднял голову, лицо его озарило светом, на губах расцвета счастливая улыбка, глаза засияли, как у ребёнка при виде красиво украшенной новогодней ёлки, а лицо засияло светом счастья и предвкушения. Он выглядел счастливым, окрылённым, словно получил надежду на что-то.
Так выглядел Цзинь Лин, когда Цзян Ваньинь обещал ему поехать выбирать собаку или поехать на море летом, и на горнолыжный курорт на новый год, или ещё что-то, что радовало мальчишку. Но одно дело видеть эту улыбку у племянника, которому пообещали что-то желаемое. И чего желал Сычжуй, услышав, что останется наедине с начальником.
Сяо Синчэнь тем временем прищурился, странно осматривая мальчишку придирчивым взглядом. Его, в силу природной доброты, отзывчивости и бескорыстности, считали мягким и наивным, хотя парень, сбежавший из дома со своим парнем в юном возрасте, объявив на всю округу, что он гей, априори не может быть таким. Синчэнь не очень хорошо разбирался в людях в юном возрасте, но, занимая высокую должность и имея на плечах большую ответственность, он просто не мог не научиться читать людей. А с возрастом и практикой приходит опыт. Сейчас мальчишка, который стоит перед ним, словно открытая книга. Эта наивная детская радость, эта счастливая улыбка и робкая надежда, эта нежность и… любовь. Сяо Синчэнь всё это видит, но мысленно он грустно улыбается и мотает головой: не получится, слишком твёрд камень стены, которой окружил себя Ваньинь, а такой юный мальчик не сможет её пробить, не хватает ни возраста, ни опыта, ни силы духа, ни любви. Синчэнь видел нежные, хрупкие чувства на лице мальчишки, но Ваньиню нужно больше смеси, в любовь, что нужна такому человеку, нужно добавить много силы, чтобы выстоять, когда тот будет его отталкивать, нужно добавить страсти, чтобы не стало скучно и пресно, нужно добавить понимания, чтобы знать, когда нужно говорить и что говорить, а когда молча поддержать, нужен опыт, чтобы знать, как вести себя в определённые моменты, нужно терпение, потому что Ваньнинь резок бывает, и нужна жертвенность, дабы быть готовым отдать всего себя, потому что Цзян Чэн жаден до любви, в своё время он получил её недостаточно и ему нужно отдавать её в два раза больше, и не словами, а поступками доказывать. На всё вышеперечисленное мальчишка не годится — слишком юный, порывистый, не хватает ему ни страсти, ни опыта, ни терпения — а какому юнцу хватает его. Чего уж про жертвенность говорить? Синчэню было жаль мальчишку, но если его сердце потянется к этой скале, то лишь разобьется.
Но ведь, Сяо Синчэнь не знал Сычжуя по-настоящему.
Цзян Чэн махнул двумя пальцами, призывая мальчишку к себе. Нет, ну тут уж любой равнодушным не останется — двумя пальцами к себе подозвал! Словно намекнул, что эти пальцы в нём окажутся. Ещё бы в своё кресло сел, да по коленке себя похлопал, приглашая задницу Сычжуя на рандеву со своими бёдрами, а там уже и другие знакомства произойдут, более глубокие.
Синчэнь жестом указал в кресло, и Сычжуй сел рядом. Ваньинь дал Синчэню какой-то документ.
— Дашь Сун Ланю, пусть подпишет, в конце концов, везти его лишний раз сюда в таком состоянии трудно. Если он думал, что я дам ему больничный отпуск, то пусть закатает губу. Так как вы взяли себе спиногрыза, начну свой план приводить в действие раньше. Ты знаешь, что я давно планировал это, и я полностью доверяю Цзычэню, пусть занимается проектом. Пока что он может работать из дома, изредка нужно будет ездить на встречи с определёнными людьми и, конечно же, два раза в месяц на несколько дней нужно будет летать в Шанхай, пусть только разберётся с земельным вопросом, там записаны все интересующие меня участки. Только вот, либо нанимай няню в такие дни, либо придумывай что-то, потому что несколько дней выходных давать я тебе не буду, один-два максимум. Начинается застройка и мне нужно лично всё контролировать.
— Ты всё же решился сделать это? — хмыкнул Синчэнь. — Уверен, что сейчас подходящее время? Ты начал достройку «Пристани», ты финансово потянешь?
— Я обговорил это с Цзинь Лином, обсудил с Мэн Яо и с юристами. Мой племянник даёт добро, дабы я при необходимости пользовался финансами «Ланьлин» и деньгами на счету фирмы. Как бы мне не хотелось, — Ваньинь недовольно нахмурился, — я клялся, что не возьму оттуда ни копейки, но если я хочу совершить всё быстрее, то и финансово это выйдет дороже. Я всё ему верну.
— А-Лину ты это тоже сказал? — Улыбнулся Синчэнь, пока Сычжуй недоумевал, о чём говорит начальство.
— Ага, — закатил глаза мужчина, — этот гадёныш на меня голос повысил. Давно ремня не отхватывал. Сказал, что я все эти годы был директором и волен распоряжаться заработанными за это время финансами так, как хочу, и отдавать ничего не нужно. Наивный, если бы всё было так просто.
— Ты ещё и на нас такую сумму потратил, Ваньинь, я…
— Заткнись, — поморщился Чэн, — не начинай эту хуйню. Итак, для твоего мужа задание ответственное, пусть начинает работать. И ты должен понимать, что раз Сун Лань пока что не может выполнять свои обязанности, так как работает над проектом, то на тебя свалится в два раза больше работы.
— Да, я понимаю, — кивнул Синчэнь, — как и на Иньчжу. Верно?
— Верно, Цзиньчжу будет заниматься этим проектом вместе с твоим мужем. Она будет регулярно ездить и контролировать процесс в Шанхае и не сможет толком исполнять свои обязанности, но волноваться не стоит, Иньчжу справится. У нас весь персонал дрессирован.
— Дисциплинирован, — поправил его Синчэнь, на что тот только махнул, — ну, дела идут хорошо, справимся.
— Итак, с тобой разобрались, — Ваньинь перевёл взгляд на Сычжуя, — теперь ты.
— Мы нашли подходящую для тебя работу, — улыбнулся Синчэнь, — с соцсетями дружишь?
— В общем и целом. А что? — мужчины переглянулись между собой.
— Ну, для начала, я буду давать тебе наставления, но официально ты моим помощником стать ну никак не можешь, всё же опыта у тебя как кот наплакал и ступеней много пройти нужно до этого. Но под своё крыло я тебя возьму, обучаться у меня будешь.
— Не делай такое потерянное лицо, — ухмыльнулся Ваньинь, — не волнуйся, никуда ты от меня не денешься. Ты всё ещё будешь моим мальчиком на побегушках.
Юань от его слов мысленно кончил и скончался. Блять, он смотрит так, словно даёт понять, что говорит именно то, что имеет ввиду. Юаню душно, горячо, неловко и хорошо одновременно.
— Секретарём, — поправил его Синчэнь, но встретив насмешливый взгляд Ваньиня, поправил, — младшим.
— Младшим секретарём? — Цзян Ваньинь приподнял бровь и усмехнулся, посмотрев на друга, как на идиота, а затем посмотрел на юношу. — Слушай, мальчик, вон, — он указал головой на дверь в каморку позади себя, — будешь сидеть там, как ты и хотел, подле меня, — усмехнулся мужчина, намекая на то, что раскусил парнишку, смущая Сычжуя ещё больше, — делаешь всё то же, что и делал раньше: исполняешь мои мелкие поручения, бегаешь с бумажками, приносишь кофе. Но теперь, когда у Синчэня дохуя работы, то ты возьмёшь на себя немного его обязанностей. Он даст тебе свой планер, скопируешь его, и теперь ты отвечаешь на звонки, договариваешься о встречах, отметишь себе людей пометками «важные», «можно перенести» и «забить». Твой наставник послезавтра всё объяснит. Определённая документация на тебе, но в основном это мелкие бумажки и заверения, важной работой по-прежнему занимается Синчэнь, а ты, как будешь свободен, должен вертеться рядом с ним и учиться. Устраивает?
— Конечно! — Сычжуй аж с места подскочил.
Он хотел быть всегда ближе к Цзян Чэну, но и не мечтал, что окажется настолько близко. Разумеется, быть секретарём Цзян Ваньиня намного лучше, чем помощником Сяо Синчэня, ведь целью Сычжуя изначально был только Ваньинь. Он может быть всегда рядом, более того, у него будет собственное место в кабинете Ваньиня! «Пристань» — сердце Цзян Ваньиня, а кабинет — самое важное место для мужчины и у Сычжуя теперь есть своё место в этом сердце! А ещё у него будет распорядок Ваньиня, важные для него даты, номера, люди, любимые места и вся важная информация! Юань чувствовал, как начинает светиться изнутри. Радость переполняла его, причём такая сильная, что скрывать её он просто не мог.
Синчэнь со снисходительной, но немного печальной и понимающей улыбкой смотрел на мальчишку, Ваньинь же смотрел на него насмешливо, ведь его забавляла наивная детская радость от того, что маленький балбес настолько сильно хочет вертеться рядом со взрослым дяденькой. Как пёсик, ждущий внимания хозяина, и ожидающий похвалы и ласки. Пёсики нравились Ваньиню. Сычжуй ему в каком-то смысле тоже нравился. Не в романтическом, нет. Просто он его… забавлял. И смена эмоций, и реакции этого мальчишки на то или иное слово, замечание, высказывание… То робеет, то дразнится и говорит недвусмысленные фразочки, а затем выглядит как непорочно-робкий ангел, светящийся наивной радостью, точно новогодняя ёлка. Ему рядом не помешает такая диковинка, пусть маячит перед носом, забавляет мужчину, да скрашивает немного его рабочие будни, почему нет? Это всё равно, что пёсика завести, только ответственности за него меньше и прока от него больше.
— А почему вы спрашивали, дружу ли я с соцсетью?
— Синчэнь так же занимался нашим интернет-сайтом, я бы передал это дело Иньчжу или кому другому, но…
— Но у них нет тяги к прекрасному, — перебил Синчэнь, — все они, включая моего мужа, аналитики и прагматисты, доверить им сайт — там будет скучный сайт отеля, а людям нужно что-то интересное. Это не касается онлайн заказов, они автоматически перебрасываются с сайта на программу администраторов, и бронь тоже происходит автоматически с подтверждения администратора. Тебе нужно смотреть за сайтом, делать красивые снимки и выкладывать их, писать информационные посты, завлекать клиентов и не только в часть отеля, но и ресторана, банкетной залы и всего комплекса. Но сюда входит и оформление банкетов, и праздников. Ты встречаешься с клиентами, слушаешь их, смотришь, подходит ли это нам, затем берёшь под руку Иньчжу, и вы занимаетесь оформлением. Вернее, занимаешься ты, на тебе идея, дизайн, программа, оформление, в общем всё. На Иньчжу лишь организация и исполнение, ты даёшь ей готовый план, а она по нему действует и продумывать нужно всё, вплоть до кухни. Раньше я с Иньчжу этим занимался, так как работа муторная, и ты можешь от неё отказаться, оставшись секретарём. Вот, — Синчэнь взял со стола начальника документ, — это твоё официальное оформление, именно поэтому ты не был оформлен, ведь мы смотрели, как ты справляешься, теперь мы поставим подписи, штампы, и ты официально оформлен и получаешь стаж. Это — неофициальная должность, это лишь одна из обязанностей, которую я перекину на того, кто захочет взяться за это и, естественно, за это тебе доплачивают.
— Не отвечай сейчас, хорошо подумай, если решишь, что хочешь, то мы дадим тебе проект. Если справишься с ним — работа твоя. У нас запрос на организацию одного из проектов, так что смотри сам.
— Я подумаю насчёт второй работы и дам вам ответ послезавтра.
— Хорошо, — кивнул Ваньинь и посмотрел на наручные часы, — тогда на сегодня ты свободен, твой рабочий день уже окончен.
— Да? — Разочарованно спросил Юань, немного эмоциональнее, чем следовало. Синчэнь не выдержал и рассмеялся в рукав. Ваньинь ухмыльнулся уголком губ, но ничего не сказал, лишь скрепил подписанные мальчишкой бумаги степлером и дал Синчэню, который аккуратно вложил их в фиолетовую папку.
— Твоя тяга к работе похвальна, однако, ты ещё слишком юн, чтобы быть трудоголиком, — он поднялся с места и вложил папку на полку к другим, — тебе нужно больше отдыхать и наслаждаться юностью.
— Ну да, — усмехнулся Ваньинь, и поднял колкий взгляд на друга, на миг оторвавшись от бумаг, — уж кому, как не тебе знать об этом, да?
— Не будем вспоминать мою бунтарскую юность, — помотал головой мужчина, образ которого бунтарством вовсе не вяжется, — до свидания, Сычжуй.
— До свидания, — юноша кивнул, а затем посмотрел на не обращающего на него внимания Цзян Ваньиня, — до скорой встречи, господин Цзян.
— Ага, — кивнул мужчина, хмуря брови над монитором, пытаясь вчитаться, — тебе того же.
Как только дверь за Юанем захлопнулась, Синчэнь хотел было поговорить с другом на счёт того, что заметил, однако, подумал, что Ваньинь — не дурак, и сам заметил, что мальчишка втрескался в него по уши. Только вот…
Ваньинь, видимо, дурак, ведь очевидные вещи предпочёл не замечать.
***
Ближе к обеду Сяо Синчэнь в счастливом настроении ворвался в отель, наспех кивнул всем, кто попался ему по пути и вбежал в лифт, стуча в нетерпении ногой. Когда лифт наконец-то поднимается, он пулей влетает в кабинет Цзян Чэна и, не обращая внимания на охуевшего от вторжения Цзян Чэна, подлетает к директорскому столу. Ваньинь, подумавший было что что-то случилось, резко поднялся из-за стола, но тут же был утянут в крепкие объятия. Увидев счастливую улыбку и услышав истерический смешок над своим ухом, расслабился в объятиях Сяо Синчэня. Цзян Ваньинь не был тактильным, он позволял подобное лишь Цзинь Лину, хотя с тех пор, как тот подрос, то начал его одёргивать, ведь он больше не ребёнок, чтобы вешаться на дядю. Хотя, чего греха таить, ему всё равно приятно, когда тот, не обращая внимания на ворчание дяди, всё же обхватывает его, точно мартышка и всё никак не отлипает. Раньше он позволял цзецзе касаться себя нежной рукой и замирал, тая в её ласках, мать старалась быть строгой, но редкие моменты нежности Ваньинь ловил с благоговением, отец часто трепал по макушке, хлопал по плечу, обнимал в особые моменты, но никогда не навязывал нежность, видя, что Ваньинь подобного не любит. Вэй Усянь был той ещё прилипчивой обезьяной и отвязаться от него было очень непросто, тем не менее даже получая тычки в живот и рёбра, тот продолжал вешаться на брата и душить его в объятиях. Ваньинь с радостью стряхнул бы мужчину с себя, как делает это всегда с теми, кто на него набрасывается, а такое происходит нечасто, однако, вспомнив того запуганного Синчэня, который всегда был стойким и спокойным ко всему, как тёплое зимнее утро, блистающее даже в самые лютые морозы, Ваньинь замер. Друзей у него осталось немного и потерять тех немногих он не хотел, тем более, что Синчэнь и Сун Лань для него стали не просто помощниками, друзьями и соратниками, они стали частью семьи. Конечно, они не заняли то место, что должен был занимать в его жизни Усянь, то место вообще, казалось, никто не может занять. Тем не менее они были чертовски близки, поддерживали его, как нового владельца Пристани Лотоса, помогали с Цзинь Лином, справлялись со всем, когда тот вникал в «Ланьлин» и не мог всего себя отдавать Пристани. Для Цзинь Лина они стали чуть ли не дядями. Цзян Чэн мог назвать друзьями этих двух, Сюэ Яна и Мэн Яо. Есть ещё Иньчжу с Цзиньчжу, но они ему не столь друзья, сколько помощницы и близкие приятели, которые были близки к матери, и от них он чувствует что-то от неё. В общем, людей дорогих ему было немного и терять он их не хотел. Он вообще больше никого терять не хотел, итак потерял слишком много. И если его друг, который не так давно чуть не умер, нуждается в этих чёртовых объятиях, то он наступит себе на горло, как и те наступали, когда вместо медового месяца работали сверхурочно или же взяли А-Лина на два дня к себе, ведь в «Ланьлине» был полный завал… Да перечислять можно дохрена, и что бы про руководителя «Пристани Лотоса» не говорили, каким бы эгоистичным, жестоким и чёрствым его не называли, всё же ради дорогих ему людей, он может даже переступить собственную гордость, а ещё он всегда помнит добро, сделанное для него. Потому что делали его нечасто. Цзян Ваньинь неловко похлопал друга по спине и остановил свою широкую ладонь на позвоночнике Синчэня. Они были одного роста, потому, когда управляющий отстранился, они смотрели прямо друг другу в глаза. Ваньинь облегчённо выдохнул, увидев, что Синчэнь счастлив и глаза его блестят. — Если я поклонюсь, чтобы выразить всю свою благодарность, ты мне въебёшь? — Въебу, — кивнул Ваньинь скрещивая руки на груди, — ещё как въебу. Сяо Синчэнь улыбнулся, пряча счастливую, но, в то же время, смущённую улыбку в изящную ладонь и опустил глаза, а затем снова поднял счастливый взгляд на Цзян Ваньиня. Он пожал руку начальнику и сжал другой его плечо. — Я так понимаю, всё получилось? — вопросительно выгнул бровь Цзян Чэн, и пусть ухмылка его казалась насмешливой и острой, глаза всё же излучали радость за друга и тепло. Черты лица смягчились, и даже брови перестали хмуриться. Сяо Синчэнь счастливо кивнул другу и мягко улыбнулся. — Да, Цзян Чэн, — он перешел с уважительного имени на родовое, забыв о формальностях, — получилось. — Что ж, — хмыкнул Ваньинь, — я тебя поздравляю. А затем сделал то, чего и сам от себя не ожидал: он обнял Синчэня. Сам он не обнимал никогда и никого кроме племянника и сестры, да и то, Яньли он сам обнял лишь дважды. Он бы вряд ли сделал это, однако, тот вечер, когда перепуганный, весь дрожащий, точно пламя свечи, плотно сохранился у него в памяти. «— Это был кошмар, Ваньинь. Мне впервые в жизни было страшно, я не мог ничего видеть, не знал, в каком состоянии Сун Лань, я мог только чувствовать и прислушиваться к его дыханию. Иногда я всё ещё слышу те крики и это ужасно. Пережитый нами ужас так просто не исчезнет, но, может быть, та девочка станет нашей надеждой?» — обрывки фраз Синчэня давили на Ваньиня, потому что он знает это чувство. Он тоже ненавидел себя за бессилие, хотел что-то сделать, спасти, но не мог ничего поделать. И всё, что у него осталось, это некогда маленькая надежда с глазами золотисто-карими, как у отца, с добрым сердцем, как у сестрицы, и шипами-колючками, как у него самого. Цзинь Лин стал для него той самой веткой, за которую рукой цепляется человек, падающий со скалы. И если та девочка могла стереть с памяти друзей воспоминания о боли, отчаянье и страхе, то он не мог не помочь им заполучить ту девочку, даже несмотря на то, что он потратил крупную сумму на них. Ваньинь плевал на это, материальное не важнее друзей и семьи. Хотя, финансы сейчас были и правда важны, учитывая скорое строительство, Цзян Чэн был готов отдать всё, что у него есть, лишь бы помочь людям, которые глядели А-Лина, чтобы он хоть немного поспал. Ему было горько за то, что произошло с друзьями, но он был искренне за них рад сейчас. — Надеюсь, мы станем хорошими родителями, — прошептал Сяо Синчэнь, когда друг разомкнул объятия, но не убрал руки с плеч, — такими, как ты. У Цзян Чэна глаза остекленели. Услышать это от кого-то вроде Синчэня — честным, не терпящим лести и лжи — было очень неожиданно, но чертовски приятно. Потому что этот человек уж точно говорил правду, он уж точно не соврал бы, и он правда считает Ваньиня хорошим отцом. Более того, равняется на него, как на образец хорошего родителя. Цзян Ваньинь переживал по многим вопросам: «Пристань Лотоса», «Ланьлин» и всё, что с этим связано, племянник и его обучение, планы, их реализация… Но по-настоящему его волновало лишь одно: он хотел стать хорошим опекуном для своего племянника, — на «отца» он даже не рассчитывал, хотя А-Лин часто звал его так даже в пятнадцать, — хотел воспитать его достойным мужчиной, и подарить счастливое детство и красочную юность, несмотря на возложенную на него с детства ответственность. Он правда часто задавался вопросом: получилось ли у него, был ли он хорошим***
Юань поправляет волосы и устало плюхается в кресло, наблюдая за копошащейся А-Цин. Та собирается чертовски долго, хотя обычно она не такая щепетильная в плане сборов. Сычжуй осматривает её стан со спины, кусает губу в попытке сдержать язык за зубами, но не выдерживает и пускает тихий смешок. А-Цин от неожиданного звука дёргается, и вторая стрелка не получается, вместо этого кисточка скользит от её века вверх до брови. Она раздраженно рычит и с лицом страшного мстителя поворачивается к Сычжую. Тот приподнимает руки в примирительном жесте и делает самую жалостливую моську, но из-за смеха, на который его пробило, получается из ряда вон плохо. — Мне жаль, А-Цин, правда жаль, — посмеивается парень, пытаясь отбиться от неожиданно внушительных ударов хрупкой девушки, — ты мне лучше вот что скажи… — А-Цин замечает его лисью ухмылку и испуганно застывает, понимая, что сейчас все её секреты выведут на чистую воду. Когда Сычжуй так ухмыляется, он становится чертовски похож на Вэй Усяня, и этот коварный оскал девушка знала хорошо, когда миловидное личико превращалось в хитрую рожу, все её секреты и самый тайные мысли легко вытаскивались на чистую воду. — Ничего я не буду говорить тебе, прохвост. — С чего вдруг такие перемены? Гардероб обновила, резко под каре ебанулась и задумчивая какая-то в последнее время… — Юань говорил с ухмылкой, довольно наблюдая за впервые в жизни покрасневшей подругой. Они оба прекрасно знали в чём дело, но продолжали ломать комедию. Юань пытался расколоть подругу, чтобы та сама сказала, а та упорно молчала, делая вид, что не понимает, что происходит. — Хватит, блять, юлить, я знаю к чему ты это гонишь. Гардероб я обновила, потому что моему брату, хотя это спорный вопрос, ибо я всё ещё считаю его подкидышем, выдали зарплату, и он расщедрился, подогнал мне крупную сумму, и мы вместе прошвырнулись по магазинам. — Юань недоумённо посмотрел на неё, но девушка лишь помотала головой. — Не спрашивай, я сама охуела, как он сказал, что хочет шмоток купить. Собственно говоря, таким и был уговор, типа, я ему помогаю со шмотом, а он покупает мне то, что я захочу, вот я и воспользовалась моментом. А там уж решила и под каре ебануться, потому что могу и не вижу смысла отказывать себе, к тому же мне идёт. Идёт ведь? — Юань кивнул, потому что удлинённое каре девушке и правда шло. — А задумчивая, потому что запала на одну богиню и вместо того, чтобы юлить, мог бы прямо спросить. — О, а так можно было? — довольно улыбнулся парень и поудобнее устроился в кресле. — Итак, кто же эта богиня, на которую ты запала? Дай угадаю, это… Луо Мэй? Вы с ней так мило общаетесь, и вообще она в твоём вкусе. — Хах, если бы, — усмехнулась А-Цин, завязывая на запястье бандану, — если честно, я даже имени этой богини не знаю. — Чего? — Юань приподнялся в кресле и с интересом посмотрел на подругу. Та наклонилась и стала зашнуровывать берцы. — Ну, скажем так, это была любовь с первого взгляда. Мы даже почти не разговаривали. А вообще, она меня недолюбливает из-за моего ебанутого братца. Юань пожал плечами — тут уж не поспоришь, Сюэ Ян умеет подсирать и из-за него автоматически не любят всю семью, а так как в семье только А-Цин, то и принимать на себя весь этот высер тоже ей. — Эх, ладно, всё равно не угадаешь, — А-Цин надела кожанку, поправила волосы, упёрла руки в бока и посмотрела в упор на Юаня, сохраняя напряжённую минутную тишину, — это та ваша администраторша, которая вышвырнула нас тогда. — Чего блять? — Юань вскочил с кресла и посмотрел на подругу совершенно охуевшим взглядом. Нет, нет, и ещё раз нет. Без шансов, ибо где Иньчжу, а где А-Цин? Только посмотрев на его начальницу, сразу становится понятно, что это именно тот фрукт, который не каждому по карману, добавить к этому строгий, высокомерный, доминирующий характер и непомерную гордость, шикарную работу с высокой зарплатой и богатую жизнь — и вот, госпожа Иньчжу, которая просто не по зубам даже некоторым богатым дяденькам, куда уж там студентке малолетке? — Ты же понимаешь, что у тебя нет шансов? — Юаню искренне жаль подругу, потому что это и правда не лучший вариант для влюблённости. — Юань, шансы есть у всех, вопрос лишь в их количестве, и я признаю, что их мало, но у тебя их было ещё меньше и цель твоя куда сложнее, и что, ты отступился из-за этого? — Нет, —выдохнул парень, помотав головой, — не отступился. — И почему тогда я должна? Неа, парнишка, я так просто не сдаюсь, знаешь почему? — Потому что ты упряма? — хмыкнул Сычжуй и подошел к подруге, чтобы поправить задравшийся воротник куртки. — Нет, потому что я — сестра своего ебанутого брата, и я буду сталкером получше, потому что, в отличии от него, своего точно добьюсь. Юань поморщился. Да, историй о сталкерстве Сюэ Яна и его бедных жертвах, а именно Синчэне и Сун Лане, он наслушался вдоволь, и если А-Цин собиралась его превзойти, то дело явно пахнет жареным. — Мне уже страшно, — хмыкнул он, — уверена в том, что чувствуешь? — А-Юань, — девушка обняла друга за талию и посмотрела ему в глаза ясным взором серо-белесых глаз, — она как на меня посмотрела, я поняла: пропала. А как она меня подняла, ты видел? Вот это женщина… — Мечтательно протянула девушка и уткнулась другу в плечо. — Я не запала, А-Юань, я втюрилась. Окончательно и бесповоротно. Со мной ещё никогда такого не было, я как только вспоминаю её, меня переполняют чувства и их столько, что я порой в них теряюсь. Хотя, ты же понимаешь меня, чего тебе рассказывать… — А-Цин улыбнулась, и парень улыбнулся ей в макушку, а затем наклонился к её уху и прошептал: — Иньчжу, — он почувствовал, как подруга вздрогнула и улыбнулся, — так её зовут. — Иньчжу, — руки на его куртке сжались в кулаки, девушка мечтательно рассмеялась ему в шею, — «серебряный жемчуг», значит… Прекрасное имя, ей подходит. Сычжуй не мог не помочь подруге, в конце концов, она была из тех немногих, кто знал секрет Юаня, подъебывала по-дружески, но никогда не осуждала и всегда была исключительно на его стороне. Подруга всячески поддерживала его, он не мог не помочь ей в ответ, к тому же, он понимает её, как никто, и видит в ней частичку себя. Юань хотел бы, чтобы ему кто-то помог, но у Сычжуя не у кого просить помощи в таком вопросе, зато хотя бы А-Цин он сможет помочь. — Знаешь, я тебе помогу, — произнёс он и отстранился от А-Цин, которая начала его внимательно слушать, — во-первых, нам нужен официант, так что приходи завтра на собеседование, обещаю замолвить за тебя словечко и сделать всё возможное, чтобы тебя приняли. — Правда? Боже… А-Юань! — девушка кинулась на парня с объятиями и принялась визжать ему на ухо, тот сначала поморщился, но всё же улыбнулся и прижал девушку ближе. — Спасибо-спасибо-спасибо! — Это ещё не всё, есть у меня одна идейка, так что сегодня пить не будешь, завтра у тебя трудовой день, будешь проходить пройденный материал и все свои конспекты. Твоя специальность на менеджменте какая? — Управление проектами, — недоумённо спросила девушка, — а что? — Значит организация мероприятий включительно, — проворчал себе под нос Сычжуй, совершенно игнорируя девушку, — если я откажусь, всё свалят на Иньчжу, но сама она не будет этим заниматься, возьмёт в помощники кого-то из администраторов, но Цзиньчжу улетает и занимается глобальным проектом, их всего лишь трое, так что, скорее всего, она возьмёт себе в помощники кого-то из персонала и лучше всего будет взять того, кто в этом разбирается. Хм, А-Цин, — Юань всё же обратил внимание на девушку, — пиздуешь завтра в университет и просишь письмо-направление на практику, я поговорю с начальством. Иньчжу будет заниматься оформлением мероприятий, и тебя смогут назначить её практикантом, а если получится, будешь работать её помощником на постоянке, но так как мероприятия у нас редко, будешь в основном официантом, но проведённые мероприятия в отдельный стаж будут засчитываться. — Мне похуй на стаж, я могу и неофициально устроиться на помощника, а официально пойти на официанта. — Я не знаю, смогу ли выпросить… — Бесплатно. Им всё равно нужен помощник, а у меня есть опыт, я же работала в ивент-агентствах, мол, просто хочу научиться. А там, если кто-то закажет какое-то мероприятие у вас, я буду ей помогать, проявлю себя с лучшей стороны, и может она назначит меня своей помощницей… — Воу, не гони и не спеши, это ты уже далеко забежала, но я обещаю, что сделаю всё возможное и невозможное, дабы тебе помочь. А теперь, пиздуем на вечеринку!***
Иньчжу летала точно в жопу ужаленная, ей хотелось справляться со всем на «отлично», дабы доказать, что ничего тут не пропадёт, если на одного администратора станет меньше и без Сун Ланя ничего не развалится, ведь Синчэнь всегда исполняет свою работу на «отлично», и она не подведёт. Цзян Чэна волновать не хотелось, работников было у них достаточно, да и с организацией мероприятий она может справиться, ведь вместе с Синчэнем этим занималась, не перетрудится она, однако, тот думал доверить это дело вместе с Юанем. Этот юноша ей очень нравился, до души прикипел, но она ненавидела делить обязанности, привыкла исполнять свою работу сама. Ещё давным-давно мадам Юй их нашла, шестнадцатилетних дарований, всего на три года старше её собственных сыновей, она сразу заметила талантливых девушек, взяла под крыло и обучила всему, чему смогла. Они с сестрой толком не обучались в университете, заочно лишь, ведь мадам Юй обучала их всему необходимому, затем они смогли с первой зарплаты устроиться на соответствующие курсы, днём работали, а ночью штудировали учебники и, в конце концов, девушки обрели дом, работу и человека, на которого равнялись. Если раньше они делили обязанности на двоих, то затем Юй Цзыюань их приучила, что у каждого своя работа, и каждый должен делать то, что ему доверено, так они и приучились. Вот и сейчас доверенную работу она хотела исполнять в одиночку, и уж тем более не хотела взваливать дополнительные заботы на мальчишку, который будет ещё больше уставать и мешать ей, под ногами вертясь. Она перебывала в своих мыслях и заботах, и даже не замечала, что за ней восхищённым взглядом наблюдает девушка, сидящая в холле на диване.***
Юань, тем временем, с улыбкой рассматривает Цзян Чэна, отмечая, что тот в хорошем настроении. Тот поприветствовал юношу в ответ и даже не так, как обычно — скупо, отстраненно, словно отмахнулся, он и правда его поприветствовал, и даже посмотрел на него! Сычжуй даже охуел от такого поначалу, видимо, случилось что-то хорошее. — Ты вовремя. Для начала принеси мне кофе и скажи Иньчжу, что я жду договор от новых продуктовых поставщиков, который вчера подписал Синчэнь, а также накладную на товар и отчётность. Хотя отчётность и накладную сверишь сам с подсчётами Синчэня, документ можешь вложить в серебристо-фиолетовую папку… — На третью полку снизу, где все документы о поставщиках и договоры с ними, понял. — Молодец, теперь чеши отсюда. «Что? Он только что сказал «молодец»?» — произнеслось в голове Сычжуя. Для обычного человека эта фраза ничего не значит, но Цзян Ваньинь не из тех, кто так просто хвалит людей, он вообще редко кого хвалит, так что происходящее сейчас — большая редкость. Сычжуй старался сдерживать свои юношеские порывы, но не мог ничего с собой поделать и мысленно представил, как он говорил бы то же самое «молодец», хлопая большой ладонью по затылку, пока юноша будет старательно ему отсасывать. «Класс, отличные мысли, это именно то, о чём нужно думать сейчас», — мысленно закатил глаза Юань. Он поймал себя на том, что повторяет привычки своего начальника, иногда даже и говорит его словами, и ухмылка его больше похожа не на отцовскую, а на ухмылку любимого Юанем человека. Но даже это его радовало, ведь Цзян Ваньинь в него въелся настолько, что Сычжуй и не заметил, как стал перенимать часть его, и это приносило ему какое-то грязное, почти извращённое удовольствие, словно он умывался своими развратными мыслями и желаниями. И даже самые целомудренные мысли казались парнишке верхом разврата. Ему вовсе не нужно было идеализировать мужчину, нет, он этого и не делал, зачем, если в Ваньине есть всё то, что нужно ему? Он любит даже его недостатки, ведь вся эта смесь делает Цзян Ваньиня таким, каким Сычжуй его полюбил. Он громко вдохнул воздух во все лёгкие и с благоговением посмотрел на этого прекрасного мужчину. Цзян Чэн повернулся к нему и вопросительно приподнял бровь. — Ты ещё здесь? — Простите, уже бегу! Он и правда побежал, и пока А-Цин ждала, он исполнял приказы начальника, начиная с кофе, заканчивая документами, и лишь спустя чуть больше часа он схватил девушку под руки, потащил в лифт, в молчании и нетерпении довёл её до двери кабинета мужчины на последнем этаже. Он оставил её под дверью, строго настрого приказав отрепетировать всё, что они репетировали перед выходом из дома. Юань даже у неё на ночь остался, чтобы поддержать подругу и хорошо, что Сюэ Ян периодически ночует в отеле, но раз на раз ведь не приходится. Сычжуй присмотрелся к начальнику и довольно кивнул: вроде всё ещё в хорошем настроении. Нужно действовать сразу, и не тянуть кота за яйца. — Господин Цзян, я закончил с работой, — он дал один документ ему на подпись, показал папку с другими, и когда мужчина расписался, вложил в другую папку и поставил на стеллаж, — что-то ещё? — Да, скажи мне, что за тень там под моими дверьми? — Юань мысленно хлопнул себя по лбу. Ну да, выдвижные двери ведь, там за светлым тонким лакоматом — стеклом выдвижных дверей — чётко виден силуэт девушки. — Я как раз хотел об этом поговорить. Иньчжу ищет новую официантку, и моя подруга как раз ищет работу, и я подумал… — Не успел толком поработать, а уже продвигаешь своих? — хмыкнул Ваньинь. — Нет, что вы, это вовсе не так, я… — Вопросами набора и управления персоналом занимается Иньчжу, с ней разбирайтесь, если пройдет практику у неё, то пускай работает. Если это всё, то иди и разговаривай с ними. — Нет, есть ещё кое-что. — Понаглеть решил? — фыркнул мужчина. — К сожалению, да, — Юань стыдливо опустил глаза в пол, а вот Цзян Чэн, напротив, оторвался от чертежей и с интересом посмотрел на мальчишку, развалившись в кресле. — Вас не часто встретишь в хорошем настроении, а потому я решил попробовать испытать удачу. — Ну, попробуй, — хмыкнул он, скрестив руки на груди, — посмотрим, получится ли. — Вы мне предложили заниматься организационными вопросами, но боюсь, что даже работая с Иньчжу, я не буду справляться, ведь помимо работы у вас, есть ещё университет, и опыта в организационных вопросах у меня нет, поэтому придется учиться новому ремеслу, а у меня нет времени на это, слишком большая нагрузка. — Понимаю, значит, ты отказываешься? — Юань неловко кивнул, чувствуя, как покраснели его щёки. — Не опускай головы, смотри на меня, — приказал низким басом мужчина, и Юань, конечно же, повиновался, — тебе нечего стыдиться, такой нагрузки и не должно быть в твоём возрасте, и ты правильно сделал, что отказался. Это Синчэнь хотел тебя закалить и испытать, я же считаю, что ты всё сделал верно, хотя, чтобы ты не выбрал, это твоё право, никто тебе ничего не приказывает, ты волен выбирать что хочешь и никогда не стыдись. Юань как вкопанный застыл на месте. Цзян Ваньинь его поддерживает? Это же не сон, правда? Он одобряет его выбор, но тонко намекает, что принял бы любой его выбор, пусть он не говорит прямо, как Вэй Ин, но всё же Цзян Чэн — отличный родитель, если он так поддерживает Сычжуя, то сколько же любви и нежности получает Цзинь Лин? У парнишки лучший в мире дядя, лишь бы этот балбес понимал это. Юаню было так приятно, что он даже забыл о ждущей под кабинетом А-Цин. Парень поклонился и очаровательно покраснел. — Большое спасибо за наставления и поддержку, Цзян Ва… Господин Цзян, — исправился быстро парнишка, — я запомню Ваши слова. — Ну всё, — поморщился мужчина, махнув ладонью, — давай без этого, не переношу подобное дерьмо. Сразу видно, кто твой наставник, вы с Синчэнем любители кланяться. Нужно обрадовать Иньчжу. — Это ещё не всё, господин Цзян. Та девушка, она изучает управление проектами и организация входит в её специальность. Раз уж Иньчжу будет заниматься организацией, может, поставите девушку ей в помощники? В обязанность официантов входит исполнительная часть организации, украсить, убрать и тому подобное, но в её должность можно включить не исполнительный, а именно организационный момент. Мужчина хотел что-то сказал, но Юань перебил его. — Простите, но дайте мне закончить, — Ваньинь настолько охуел, что даже бровь выгнул, но мальчишка на одном дыхании продолжил тараторить, — она будет заниматься этим без дополнительной платы, работать будет, как обычный официант, просто с дополнительными обязанностями, ни за что доплачивать не нужно, пусть лишь в счёт стажа вписываются сами проекты, в которых она участвовала, чисто для галочки в университете. Иньчжу будет меньше работы, а у нас будет неплохой специалист, она работала в прекрасных ивент-агентствах и заниматься этим готова бесплатно, фактически, официально она официант, не более… — Заткнись уже, — раздраженно бросил руководитель Пристани Лотоса, — опыт работы есть, говоришь? — Юань кивнул и протянул мужчине папку, раскрытую на странице с рекомендационными письмами и отзывами начальства, все штампованные, подтверждённые и официальные. — О, а неплохие агентства, — удивился мужчина, — даже наоборот, престижные довольно-таки, и отзывы хорошие. Три агентства, и в каждом задержалась лишь на год, в чём причина такой недолгой работы? — Ваньинь хмуро посмотрел на парня, но тот лишь перевернул страницу на первую и указал на фамилию. — Её брат любил заявляться к ней на работу и, несмотря на хорошие способности, всё же никто не хочет терпеть выходки этого Сюэ… — Чэнмэй? — Сычжуй откровенно наслаждался удивлённым лицом начальника. Тот выглядел так, словно всё ещё не верил документу, который лежал перед ним. Сказать, что Цзян Ваньинь охуел — это ничего не сказать. — Да. Но она умная и знает своё дело… — Зови, — перебил её мужчина, тщательно проверяя каждый листик в её папке, — охуеть можно… — прошептал он себе под нос. А-Цин выглядела точно испуганная девочка, хотя такой и была. Она сжималась под взглядом мужчины, но подошла ближе. Её приветствие Ваньинь то ли проигнорировал, то ли не расслышал, но Сычжуй впервые видел, чтобы его бойкая подруга так стушевалась перед кем-то. Мужчина дочитал, вернул Сычжую папку с документами и резюме девушки, затем с интересом посмотрел на девушку. — Сначала твой брат, теперь ты, — мужчина тяжело вздохнул, — ваша семейка угробит мой отель. — Но я постараюсь… — А-Цин не договорила, Ваньинь вытянул ладонь, приказывая девушке замолчать. Он что-то обдумывал, глядя в окно и стуча костяшками по столу. — Твой брат мне рассказывал о тебе и о вашей жизни. Вы были на дне, не было ни гроша, ни возможности нормально обучаться, нихуя. Сюэ Ян делал всё, что мог и даже на учёбу деньги нашёл, а ты окончила школу с отличием и поступила на государственный грант в один из лучших университетов страны, так ещё и получила рейтинг в первой десятке. Для человека с самого дна, ты должна понимать, сколько нужно тебе вкалывать, чтобы подняться и расслабляться нельзя никогда. — Я знаю, — вдруг серьёзно кивнула девушка, выдержав на себе колкий взгляд Ваньиня, ответив ему таким же, — и я больше никогда не опущусь на то дно. Костьми лягу, но не вернусь в то время, мы с братом ничем не хуже других и добьёмся своего тёплого места. Он — хитростью, я — умом, но добьёмся. Землю буду грызть, если понадобится. — Хорошо, мелочь, запомни этот настрой, — лукаво усмехнулся Цзян Ваньинь, — он тебе пригодится. Если бы здесь стоял кто-то другой, то я бы сказал, что пока что его максимум — обслуживающий персонал. Но я когда-то дал твоему брату шанс, и я знаю, как он заботится о тебе. Я его, в какой-то степени понимаю, — Цзян Чэн и правда понимал, у самого была забота о племяннике, — я дам шанс и тебе, заодно проверим, такая ли ты зубастая и целеустремлённая, как он. Пройдешь проверку у Иньчжу — должность официанта твоя, а как только будет первый заказ на праздник, создашь план организаций, если мой заместитель одобрит, и заказчик оценит, будешь помощником организатора. Мероприятия у нас редко проходят, должности как таковой нет и не будет, но премию за каждое мероприятие получать будешь. — П-правда? — А-Цин смотрела на мужчину во все глаза, точно на чудо глядела. — Дважды повторять не буду, свободны. И как только дверь за счастливыми молодыми людьми закрылась, он посмотрел через матовое полупрозрачное стекло двери на два прыгающих от счастья силуэта и помотал головой улыбнувшись. — Лишь бы эта ебанутая семейка не разгромила мне отель. Если бы А-Цин знала, что её ждёт со строгой и педантичной Иньчжу, она бы так не радовалась.***
День стремительно подходил к концу, Сычжуй тщательно переписывал информацию с блокнота Синчэня в свой блокнот, мысленно напевая Like A Virgin, потому что именно так он чувствовал себя рядом с Цзян Ваньинем — как невинный девственник. Причём не только в сексуальном плане. Подумать только, у него было столько планов на мужчину, столько он хотел сказать ему, показать сделать. Только вот, вся спесь сходила с него, он то морозил хрень, но набирался смелости и вместо красивого элитного флирта, из его рта вырывалась какая-то вульгарная двусмысленная хрень, а затем он снова краснел, точно непорочное дитя. Подумать только, так далеко зайти, чтобы проглотить язык, умолять взглядом начальника, чтобы тот заметил и понял, вместо того, чтобы просто подойти к нему, сесть на колени и впиться в губы жарким поцелуем, да таким, чтобы Цзян Ваньинь не смог его остановить и поддался искушению. Хотя кого он обманывает? Цзян Ваньинь взрослый мужчина, для него это слишком по-детски и дёшево, он это уже перерос и без всяких колебаний сбросил бы мальчишку со своих колен, съездив бы по скуле заодно. Тяжкие мысли, в которых перебывал юноша, заставили его громко и горестно вздохнуть, да так тяжело и печально, что расписывающий что-то Ваньинь, поднял глаза от документа на мальчишку. Не прекращая писать, он переводил взгляд с документа на мальчишку и обратно. — В чём дело? — прервал тишину низкий бас спустя несколько минут. Сычжуй подскочил на диване и повернулся к мужчине. Он неловко улыбнулся ему и кивнул. — Всё в порядке, не стоит беспокойства. Я уже переписал всю информацию и контакты, и людей, и Ваше расписание. Запишу его и подцеплю над кроватью, чтобы запомнить. — Посмотрел бы я на рожу твоих отцов, когда они увидят, что моё расписание у тебя над кроватью висит, — хмыкнул Ваньинь, — то ещё зрелище. Юань лишь натянуто улыбнулся. Да уж, то ещё зрелище будет, когда они узнают, что Цзян Ваньинь его возлюбленный. Там бы и не только на реакцию родителей посмотреть интересно, но и на реакцию самого мужчины. Думать об этом ещё сложнее и удовольствия мало. — Сколько ты уже там пишешь? — Цзян Чэн посмотрел на почти полный блокнот и тяжело вздохнул. — Давай сделаем перерыв, тем более уже… — Мужчина взглянул на часы и присвистнул, — восемь часов вечера, тебе через час домой. Надо же, как быстро время летит. — Если позволите, я принесу кофе, — Сычжуй поднялся с места, — Вы сегодня ничего не ели, может, принести Вам перекусить? — Не стоит, просто возьми кофе и засахаренные лотосы, и себе тоже чашку захвати. Юань снова посмотрел на мужчину тем самым взглядом, и мужчина не сдержал ухмылки. Надо же, сколько радости, словно он ему не выпить вместе кофе предложил, а на курорт полететь, дабы трахаться там ежедневно. А вот на этой мысли мужчина запнулся — схуяли он вообще об этом подумал, и какого хуя он решил, что реакция юноши будет именно счастливой? Не возбуждённой, заинтригованной, азартной, довольной или ещё хер пойми какой, а именно счастливой? Он уже было подумал, что это плохая идея и хотел отменить приказ, но когда от мыслей очнулся, юноши уже и след простыл. Его тревожность прервало сообщение от племянника. Тот стоял в резиновых калошах посреди теплицы, прямо в кустарнике редких растений, около которых дышать страшно, не то что лазить прямо по кустам. И, конечно же, рядом маячит нахально-миловидное лицо помощника. Мэн Яо был так окрылён, что Чэну казалось, что тот кончил от предложения Цзинь Лина съездить на плантации. От того у мужчины и настроение сегодня хорошее. Племянник вникал в дела фирмы, но он уж точно не хотел лазить по плантациям, теплицам, лабораториям на фабрике за городом и задыхаться в ангарах. Это всё было не для него, как говорил он, но вот, племянник немного вырос морально и как только услышав разговор Чэна с Мэн Яо о том, что у них принялось и рассвело редкое растение, которое Мэн Яо незаконно где-то раздобыл за баснословную цену, решил и сам на него посмотреть, пообещав, что станет ездить чаще и вникать больше. Дела и правда шли хорошо, но редкое растение, которое было выведено искусственно и хранилось лишь в двух местах, достать было нереально. Ваньинь не хотел связываться с чёрным рынком, но растение было необходимо получить, так как свойств его дохрена, и поставлять его можно будет и в медицинские лаборатории, для изготовления лекарств, и на алкогольные заводы, и вообще, растение желанное в различных кругах, проблема лишь во взращивании. И вот, спустя пять грёбаных лет, их плодовик, немного душевно больной парнишка Мо Сюаньюй, смог создать идеальное удобрение, и за год растение подросло, дало почки и расцвело. Если так пойдет и дальше, то все дела пойдут вверх, и пусть Мэн Яо предлагал продавать растение на чёрном рынке, Ваньинь наотрез отказался вести дела подобным образом, как когда-то отказался Цзинь Цзысюань. Но самым большим сокровищем было не растение, а именно удобрение — редкая сыворотка, состав которой должен оказаться в строжайшем секрете, иначе те, кто смог раздобыть растение могут доставить проблем «Ланьлин». Пока в фирме есть Мэн Яо и Мо Сюаньюй — всё будет отлично, и тревожность Цзян Чэна немного поутихла. — У Вас хорошее настроение, — улыбнулся Сычжуй, убирая со стола мужчины документы по папкам, и откладывая их в сторону, дабы расставить со стола чашки и тарелки с закусками, — что-то произошло хорошее? — А просто так я не могу быть в хорошем настроении? — скептически приподнял бровь мужчина. Сычжуй поставил перед ним чашечку на блюдце и усмехнулся. — Нет, господин, не можете. Вы, в лучшем случае, нейтральный, и хорошо если два раза в неделю. — Негодник, — хмыкнул Цзян Чэн, поражаясь расслабленности мальчишки. — Ещё какой… — загадочно протянул юноша, хитро улыбаясь. Ваньинь лишь усмехнулся и покачал головой. Сычжуй сначала посмотрел на журнальный столик в конце кабинета, а затем на стол мужчины, не зная, можно ли ему пить кофе именно с ним. — Тц, — мужчина закатил глаза, — садись уже, не мельтеши. Юноша довольно поставил свою чашку на стол и сел в кресло напротив мужчины. За окном уже темнело, конец октября и, если выключить свет, то будет довольно тускло. Он сначала хотел сделать это, но подумал, что такое действие будет лишним, Ваньнинь просил быть осторожным, то есть не перегибать. — Свет выруби, по глазам прямо режет, — словно прочитал его мысли мужчина и помассировал пальцами переносицу, — пиздец просто. Юань быстренько выключил свет и вернулся в кресло. Мужчина проморгался и довольно кивнул. Они потянулись к кусочку засахаренных семян и соприкоснулись пальцами. Юань словил флешбэк их первого совместного перекуса за кофе, когда всё было почти так же и мягко улыбнулся. Ваньинь видел его хитрые улыбки, счастливые, довольные, облегчённые, но именно эту видел впервые, такая мягкая и нежная, у Ваньиня такая же, когда он предаётся воспоминаниям. Он знал, что именно юноша вспоминает, и это почему-то радовало его, тешило самолюбие, льстило, но и было просто по-человечески приятно. Да, приятно, когда о тебе думают и вспоминают ваше времяпровождение именно с такой улыбкой, когда воспоминания приятны и в них хочется вернуться. Мужчина рассматривал мягкое лицо юноши, отмечая, что тот и правда, очень красив и это ведь не последнее из талантов. Один предавался воспоминаниям, другой рассматривал мальчишку, отмечая его увлекательный характер и поведение, которое хочется изучать и наблюдать, и так и не заметили, что всё это время сидят со скрещенными в тарелке пальцами. Они оба одновременно оторвались от своих мыслей и посмотрели друг другу в глаза. Как только их взгляды пересеклись, они не вздрогнули, как это уже бывало, наоборот, оставались совершенно спокойными. В душе не было никакого ощущения неправильности или даже ощущения, что происходит какой-то романтический момент, нет, не было ничего, кроме лёгкости и ощущения спокойствия в этом моменте. И тишина. Была ещё долгожданная тишина, освобождающая от лишних мыслей, которых было около сотни за секунды до этого момента. Они смотрели друг другу в глаза, на чувственных розовых губах всё ещё играла нежная улыбка и не было в мыслях никаких коварных фразочек, желания соблазнять, идти напролом и тому подобное, была лишь искренность. Ваньинь видел это честность и чистоту, а честность он ценил больше всего и вот такой вот, открытый и обнажённый перед ним, без ухмылок и желания казаться смелее и нахальней, с мягким лицом и нежным изгибом губ, он казался ему намного прекраснее, чем человек, которым юноша становился в определённые моменты. Человека меняют эмоции, но сейчас, когда эмоций нет ни у одного из них, когда в душу неожиданно пришли спокойствие, между ними только искренность и это совершенно неожиданно. Они просто молчат, говорить ничего не нужно, но Цзян Чэн знает: юноша сейчас перед ним — как открытая книга, это делает юношу таким… уместным. Уместным рядом с ним сейчас. Не в романтическом плане, речь не об этом. Юноша уместен и всё, потому что он не имеет в себе тех качеств, которые ненавидит Ваньинь, а если и есть, то не применяет их и наоборот, все его достоинства входят в перечень тех, которые ценит мужчина. Как только они моргнули, всё прошло, и опять вернулись мысли и чувства, приятная пустота, дарящая негу, покинула их в считанные мгновения. Юань провёл подушечкой указательного пальца по указательному пальцу мужчины, неотрывно смотря ему в глаза. Тот тоже глаз не отводил. Ваньинь настороженно, словно хищник, к которому пытаются приблизиться, наблюдал за действиями мальчишки, словно проверяя, насколько хватит его смелости. То, что Цзян Чэн не оттолкнул его, лишь раззадорило парнишку, и он стал ещё и кончиком среднего пальца поглаживать средний палец мужчины. Не так смело, чтобы водить по всей длине, вовсе нет, он аккуратно водил от ногтя до изгиба средины пальца, поглаживания кончиками пальцев были едва ощутимы, потому Ваньинь не мог сказать, приятно ли ему, он почти этого не чувствовал и сама суть вовсе не в том, чтобы ему было приятно. Оба понимали, что Юань поглаживал его с другой целью: с намёком, с попыткой создать между ними некую связь, сотворить небольшое уединение на секунды. Однако, когда подрагивающие пальцы стали смелее и вместо сантиметра кожи стали поглаживать чуть больше места, мужчина всё же прекратил это, одним недовольным взглядом наставив Юаня убрать пальцы. — Что, не сидится на жопе ровно? — усмехнулся мужчина, потому что все эти дни, вплоть до теперешнего, юноша в своих поддразниваниях становился всё смелее и смелее. — Это очень трудно, когда Вы рядом, — прошептал он и слизал сахар с подушечки пальца, которым поглаживал руку мужчины. Палец Цзян Чэна нервно дёрнулся, и оба обратили внимание на него, а затем снова пересеклись глазами, и в этот раз вздрогнули оба: Юань — от наглой ухмылки и того, как дьявольски прищурил Цзян Ваньинь свои охуенные раскосые глаза, словно хищник, Цзян Чэн же — от нахальной ухмылки на ангельски-невинном личике. Столько ебаного огня между ними, столько тока, что даже воздух был словно наэлектризирован, и кончики пальцев покалывали у обоих мужчин. — Всё никак не успокоишься? — ухмыльнулся мужчина, продолжая хищно щуриться, точно довольная пантера, которая играется с жертвой. — Могу повторить предыдущий ответ: это очень трудно, когда Вы рядом. И даже слепой заметил бы искренность этих слов. Цзян Ваньинь лишь покачал головой, опуская глаза на чашку с кофе, усмехаясь смелости, что придаёт горячая юношеская кровь. — Доиграешься ты у меня, — Сычжуй хотел бы продолжить, но у Ваньиня было такое расслабленное выражение лица, что он залип на него. Мужчина откинулся назад и расслабленно развалился в кресле. Он прикрыл глаза и сделал глоток ароматного кофе, приподнимая шею. Сычжуй просто залип на бледную венку под светлой кожей и шумно сглотнул. Ваньинь лишь приоткрыл глаза, низко усмехнулся, и снова закрыл их. — Смотри, инфаркт не поймай, — хмыкнул он, не убирая с губ отголоски приятной расслабленной насмешливой улыбки, — откачивать не буду. Юань хотел бы сцеловать с этих охуенных губ такую редкую, пусть насмешливую, но улыбку. Ему. Это первая настоящая улыбка для него. Юань был рад, что у мужчины закрыты глаза, потому что он выглядел не лучшим образом: с открытым ртом, с широко раскрытыми глазами, дрожащими пальцами и подрагивающими уголками губ. Он поймал себя на мысли, что хочет заплакать. — Цзинь Лин взрослеет, становится благоразумнее, менее капризным и более рассудительным. Он сегодня впервые поехал на плантацию и вместо ботиночек от Джимми Чу, обул керзачи и посадил свой первый цветок, — мужчина довольно усмехнулся в потолок, так и не открывая глаз. — Впервые замарал руки в грязи, и я надеюсь, что земли наших плантаций — единственная грязь, в которой он замарает свои руки. Юань оцепенел. Как и сам мужчина. Это, блять, что? Такие вещи Ваньинь обычно рассказывает Синчэню, Сун Ланю, Сюэ Яну, изредка Мэн Яо, но не работающему на него парнишке, какого ж тогда хуя он сейчас откровенничает с ним? «Просто захотелось поделиться с ним радостью. Почему-то», — мысленно признался Цзян Чэн. «И как ты оправдаешь это, старый идиот?» — ехидно спросил внутренний голос, но Ваньинь смог это парировать. «Юноша этот — друг А-Лина и такой рассудительный парень нужен в его окружении. Рассказал, чтобы тот смог присмотреть за ним, » — но и на этот, казалось бы, подходящий ответ, внутренний голос лишь ухмыльнулся: «Ну-ну». Ваньинь раздраженно цокнул языком и поднялся со стула. За окном уже стемнело, время было около девяти и мальчишке пора было домой. Ваньинь развернулся, чтобы взять телефон, как вдруг взгляд упал на дверь каморки. Он подошёл к ней, на ходу жестом подзывая к себе парня и открыл дверь. Там работала лишь одна тусклая лампочка, ведь всё же Синчэнь там даже не работал, хранил лишь документы, которые следует выбросить. Когда Цзинь Лин был маленьким, он там ночевал в случаях задержки Ваньиня допоздна или же до утра. Лампочка мало что осветила, так как люстра вся в пыли, но в целом комнату увидеть можно было, так как каморка была небольшая. Они прошли в середину, и в полумраке лицо мужчины казалось ещё прекраснее. Ваньинь стоял к нему плечом и рассматривал помещение. А затем они одновременно повернулись и встали в опасной близости друг к другу, но мужчина этого не замечал, пребывая в своих мыслях. — Завтра приедет дизайнер, он будет перестройкой заниматься, твоей каморкой тоже займётся, сделаем из этой комнатушки куколку. Как бы ты хотел её обставить? — мужчина заинтересованно посмотрел на юношу, и тот покраснел от того, насколько его лицо близко. — Я? — ошарашено переспросил юноша. Он даже не ожидал, что имеет право на это. Мужчина, видимо, понял его мысли, поэтому хмыкнул, ухмыльнувшись уголком губ, и снисходительно посмотрел на Сычжуя, как на глупое дитя. — Послушай, — мужчина грузно опустил руку на плечо мальчишки и огладил большим пальцем, смотря прямо в глаза парнишки, не представляя, как он плавится под этим взглядом и касанием, — это теперь твой кабинет, ты волен распоряжаться здесь так, как тебе угодно. Подумай над тем, как бы ты хотел здесь всё обустроить, и расскажи подробно обо всём Хуай… Кхм, господину Не. Главное, не переборщи, чтобы твоя помпезность «Пристани» по карману не ударила, за позёрство платить не буду. — Что Вы, господин Цзян, я бы никогда… — Знаю, — перебил оправдания мужчина и колко усмехнулся, — но тебя весело дразнить. Юань шокировано на него посмотрел и даже охуел немного. Мужчина перевёл взгляд на свой большой палец, который всё ещё поглаживал плечо юноши. Он прекрасно видел мурашки, которые бегут по шее мальчишки, прячась под воротами лиловой футболки и довольно щурился. А затем отстранился и сделал шаг назад, сцепив руки в замок за спиной. — Та девушка, сестра этого ебанутого Яна… Вы встречаетесь? — спросил мужчина, рассматривая полки с папками. Юань смотрел на спину мужчины и откровенно наслаждался видом широких плеч и крупных мышц, что спрятаны под чёрной водолазкой. Как же чертовски она ему шла! Хотелось прижаться, обнять из-за спины, ладони прижать к мощной грудной клетке, уткнуться в загривок высокому мужчине, вдыхая божественный запах, который мурашками бежит прямо к паху. Вопрос был задан чисто из любопытства, Ваньиню просто было интересно знать. Юаню уже не шестнадцать, он не тот наивный и безрассудный подросток — хотя порой он потступает именно так — он прекрасно понимал, что мужчина спрашивает это просто из любопытства. Он уже немного изучил мужчину и понимал, что тому просто хочется знать, что происходит среди его персонала, и не скажутся ли личные проблемы на работе. И всё же, он не мог сдержать себя от перенятой у Вэй Ина язвительности. — А Вы что, ревнуете, господин Цзян? — хитро улыбнулся Юань, склонив голову к плечу. Мужчина, всё ещё стоявший спиной, через плечо повернулся в профиль, и Сычжуй заметил, как засверкали его глаза. Ухмылка, искры в глазах и клыки у уголков губ. Такого выражения лица у мужчины он ещё не видел, но отчётливо понимал, что от этой ухмылки… «...мне пиздец». — Ещё чего, — прошипел неизвестным ему до этого низким голосом мужчина, — мне это ни к чему. Я ведь и так знаю, что никуда ты от меня не денешься. И колко блеснув глазами развернулся. Юаню что-то в мозг ударило: всё, хватит, больше он не может! Это же, блять, идеальный момент! Они вдвоём, в маленькой тусклой комнатушке, в этой охуенной атмосфере, с напряжённым воздухом и прозрачными намёками — пусть и шутливыми со стороны Ваньиня. Он просто не может проебать свой шанс. Хватит, он достаточно долго ждал. Время пришло. Подойти, обнять со спины, поцеловать в шею. Подойти, обнять, поцеловать. Подойти, обнять, поцеловать, подойти, обнять, поцеловать. Подойти… Юань делает шаг, второй, третий и вот, он стоит позади мужчины, но тот его не замечает, рассматривая загадочную картину на стене. «Подойти» — сделано. Дальше — «обнять». Кончики пальцев подрагивают, от мужчины исходит одурманивающий запах, он прикрывает глаза, приподнимает руки и… Лань Сычжуй тяжело выдыхает и еле слышно матерится сквозь зубы, когда слышит трель телефона Цзян Чэна. Тот спокойно отвечает, а затем, по мере разговора, спина его напрягается, каждая мышца, каждая клеточка тела. Сычжуй видит, как расслабленность исчезает. Ваньинь матерится, рычит что-то про убийство, а затем бросает короткое «еду» и поворачивается спиной к Сычжую. — Помнишь, Синчэнь предупреждал тебя, что работа будет не из лёгких? — Юань кивнул. — Так вот, сегодня очередное исключение. Возьми толстый чистый блокнот и две ручки, — мужчина зашагал в сторону выхода, подхватив лишь пальто и ключи, — и сообщи родителям, чтобы не ждали тебя. Жду на парковке, шевелись, блять! — и дверь в кабинет захлопнулась. Юань, наверное, никогда в жизни так быстро не собирался. Он судорожно искал всё необходимое, на ходу позвонил отцу, тот всё выпрашивал, что именно произошло и ответ о том, что мальчишка сам ничего не знает, воспринял за ложь, нажаловавшись Ванцзи, но Юаню удалось от них отбиться лишь нагрубив, за что ему всё же было совестно. Когда он спустился к парковке, его уже ждал великолепный фиолетовый Астон Мартин DBS, принадлежащий руководителю Пристани Лотоса. Юань помнил, как Вэй Ин и Цзинь Лин рассказывали, что Цзян Ваньинь никого не пускает в свою машину и единственный, кому позволялось ездить в машине Цзян Чэна — это его любимый племянник. Отец рассказывал, что на прошлой машине Цзян Чэн иногда катал его, дрифтовал и чего только не вытворял, особенно на мотоцикле — последнее вызывало много откровенных фантазий, заставляло задуматься над характером и прошлым Цзян Чэна ещё раз. И сейчас он не знал, позволено ли ему то, чего мужчина не позволяет никому. Лань Сычжуй подошёл к двери пассажирского места и та открылась. Ваньинь стукал костяшками пальцев по рулю, он ненавидел ждать, а Сычжуй не смел решиться. — Чего встал, — раздраженно бросил он, зло усмехнувшись, — садись, детка, прокачу.
