Через ненависть к любви

До начала учебного года оставался целый месяц. И этот месяц Том провёл не в одиночестве. Около недели он привыкал к тому, что, так или иначе, встретится с Гарри, что тот будет исследовать его дом, будет любопытствовать за пределами. Том часто уходил в работу, но находил время и для своего неожиданного гостя. Вечера они точно проводили вместе. Сначала в неловком молчании, а после пошли разговоры. Нейтральные, немного скудные, но чем дальше, тем больше и живее. Они расслаблялись в обществе друг друга и понемногу раскрывались. Том делал невероятные для себя открытия, переступал через многолетние принципы, делал то, что в молодости его бы ужаснуло — пытался довериться, раскрывая свои небольшие тайны. И мальчик внимательно его слушал, лишь иногда задавая вопросы, но не комментируя и не смеясь. Именно страх насмешек заставил Реддла в детстве стать скрытным, а позже это стало обычным делом. Как оказалось, они имели гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд. Родственники относились к парню как прислуге, морили голодом и запирали в чулане, что едва ли лучше приюта. Это Гарри поведал спокойно, давно привыкнув к «любви» родных, и заставил Тома испытать чувство вины с удвоенной силой. А за виной пришло желание не просто всё исправить, а сделать лучше, дать мальчику то, что он по праву заслуживал. Именно с того решения Тома пошли… прикосновения. Он старался делать это почти незаметно, но всё равно ловил на себе непонимающий, а то неловкий и смущённый взгляд. Гарри был таким теплым и мягоньким. От Нагайны не дождаться теплых объятий, а других людей в столь близком контакте Том не видел и вовсе. С того дня, как он разобрался в себе, Том получал множество самых разных открытий. Жизнь повернулась под очень странным углом. Теперь злейший враг, Гарри Поттер, сидел в его доме, чаще всего в библиотеке и выкапывал оттуда книги, о существовании которых даже Том не знал: «Как приготовить волшебный торт», «Магический аквариум», «Всё о консервировании», которыми с удовольствием зачитывался. Его не особо интересовала, скажем, боевая или защитная магия, не говоря уже о тёмных искусствах, и Том не настаивал. Практика себя ждать не заставила. Однажды Том потерял Гарри. Обыскал все комнаты, заглянул в подвал, во двор, и не додумался посмотреть на кухне. Оно и логично, ведь волшебники оставляют дела хозяйственные на домовиков. Кухня — эпицентр того самого хозяйства. И именно в ней Том отыскал Гарри. Мальчишка замешивал странную субстанцию в огромной чаше и весело улыбался, особенно когда домовик пытался робко попросить вернуть его работу. Но Гарри продолжал возиться со своим месивом и читать инструкцию по приготовлению. — О, привет! — поздоровался Поттер, обратив внимание на хозяина дома, когда вливал бренди в свою смесь. — Привет, — Том на автомате поздоровался, не переставая удивленно смотреть. Такое необычное чудо предстало перед глазами… И ведь он откровенно любовался. Улыбкой, жестами, точными и плавными. — Что ты делаешь? — Бисквитно-желейный торт с шоколадом, — торжественно провозгласил Гарри и вдруг отхлебнул бренди из мерной стопки, после чего поморщился. — Вкусный бренди, кстати говоря, мне даже сахар не нужно добавлять. Бени, нагревай духовку, — попросил Гарри домовика, начав натирать противень маслом. Смотрелось красиво, но звучало дико. Том продолжил наблюдать молча, с всё более возрастающим интересом. То как переговаривался с домовиком Гарри, как улыбался, смеялся, шутил, двигался, всё это очаровывало тёмного мага, прильнувшего к косяку двери. И был он, как чёрное пятно в светлой кухне. Почему этот мальчишка так хорошо смотрится на кухне его собственного дома? Том представить не мог. Казалось, будто он всегда здесь был, и всегда пользовался его домашней утварью, словно своей. — Как относишься к азиатской кухне? — вдруг спросил Гарри, когда задвинул противень в духовку и откусил свежий огурец. — Не привередлив в еде, — коротко и просто ответил Том. Выбирать ему никогда не приходилось. Голодное детство, строгий рацион питания в школе и после выпуска. — Скажи, Гарри, ты готовишь потому что тебе скучно? Или же ты хочешь это делать? Ответил Поттер не сразу, ему пришлось несколько секунд подумать. Но разобраться в мотивах он всё же смог быстро. — Пожалуй, и то, и другое. Мне и вправду скучно, а тут я прочёл такой интересный рецепт, что мне захотелось его опробовать. А дома у родственников я ненавидел готовить даже нечто дежурное, потому что меня заставляли. Тут же я сам себе хозяин, если так можно сказать, — Гарри задумчиво откусил ещё кусочек огурца. — Хорошо, раз не привередлив, значит попробую приготовить. Один раз только ел такую, но очень вкусно. Прошлое раскрывалось постепенно. Небольшие сцены, фрагменты воспоминаний, которые складывались в целостную картину. Так Том всё более чётко узнавал о детстве Гарри. Каким он был, как жил, о чём мечтал, что любил, как был одинок и беспомощен перед взрослыми и злыми маглами… Том подошёл чуть ближе и его тут же стали угощать. Гарри едва ли не с руки его кормил, что поражало и вызывало улыбку. Раздражение мелькало где-то на задворках, всё-таки, к таким энергичным личностям, и наглым, что уж таить, Том только начинал привыкать. И не сказать, что ему это не нравилось. Парень открывался перед ним, как книга со странным, но захватывающим сюжетом, который увлекал в себя с головой. Что же касается Гарри, он легко и быстро освоился в доме Тома и чувствовал себя вполне уютно. Время текло незаметно, остались буквально считанные дни, и вдруг он осознал, что не очень-то спешит отправиться в Хогвартс. Конечно, окунуться снова в волшебный мир, посмотреть, что приготовил для него новый учебный год, встретиться с друзьями в конце концов, он безумно хотел. Летом, находясь в окружении Дурслей, он буквально дни высчитывал. Но с тех пор, как он начал жить с Томом — многое изменилось. Дурацкое чувство. И он ни разу не написал друзьям, за что непременно получит щедрый подзатыльник, как только вновь окажется в Хогвартс-экспрессе. Он признался самому себе, что будет… скучать по Тому. Задумавшись, он едва не спалил рис, который готовил. Чертыхнувшись, Гарри стал устранять последствия своей задумчивости. — Ты будешь держать со мной связь, Гарри? — Том словно мысли его прочёл. Спросил точно в тему, со странной интонацией. — Хотел бы… — не сразу признался Гарри, тщательно отводя взгляд, чтобы Том не заметил, как он покраснел. — Тогда, — голос тёмного мага изменился, в нем отчётливо заиграла улыбка. Он почувствовал себя свободнее и радостнее, зная теперь, что мальчик хочет держать с ним связь, — ты будешь не против взять с собой один необычный дневник, через который можно вести переписку. — Опять дневник? Чтобы теперь меня с ума свести? — съехидничал Гарри. Впрочем, ехидство лучше, чем подозрительность. В его случае, уже имевшим дело с тёмномагическим дневником, было бы глупостью просто взять и поверить. Нет, конечно, сейчас парень верил, но память не желала так просто молчать. — А знаешь ли ты, что уничтожил на втором курсе на самом деле? — спросил Том и выглядел до боли серьёзно. Улыбка тут же сошла с лица Гарри. Он помнил тетрадь в чёрной обложке и с гравировкой полного имени Тома, хранящую образ своего хозяина в шестнадцать лет, и едва не убившую сестру друга и его самого. — И что же? — Ты когда-нибудь задумывался о том, может ли призрак стать вновь человеком? — пошёл по иному пути Том, желая сделать так, чтобы Гарри сам разобрался, сам понял и осознал, что сделал тогда, будучи двенадцатилетним ребёнком. О той невероятной битве, о которой ему, тёмному лорду, рассказал Люциус, приняв своё наказание за потерю важного артефакта. — Как воспоминание может обрести физическую оболочку? — Нет, я… вообще не думал, что такое возможно. Но раз ты это говоришь… Помню, ты тогда говорил, что Джинни, вроде как, изливала душу в дневник, и привязывалась к нему, а ты, тем самым, мог захватывать её, а потом почти выкачал из неё все силы, становясь материальным. Но я даже сейчас не понимаю, как это происходило! — Потому что «тот я» был не призраком. Да, для силы нужна была подпитка. Магические силы волшебника, чтобы иметь возможность прикасаться к чему-либо. Но призраки так не умеют. Они лишь тень от души умершего человека. — Ну, тогда я вообще ничего не понимаю, — сдался Гарри. Такие вопросы всегда выбивали его из колеи, заставляя чувствовать себя бестолочью, коей он и был отчасти. — В дневнике находилась частица моей души, — прямо ответил Том, испытывая легкое разочарование от того, что Гарри-таки сдался. Мало, очень мало он знал о магическом мире. Парень ошарашенно уставился на него, осмысливая его слова, а потом вдруг… хохотал на всю кухню, пугая Бени, нарезающего салат под шумок, пока никто не видел. — Это что, типа, как в том сериале? Если ты умер, но после тебя осталась какая-то вещь, за которую ты цепляешься, то тогда ты сможешь там… Убивать, или даже в людей вселяться? Так что ли? — Я не знаю, о каком сериале ты говоришь, — нахмурился Том, не зная даже, что такое «сериал». Это явно что-то магловское. — Но ты верно уловил суть. И самое главное — с помощью такой вещи возможно вернуться обратно в мир живых. В своей физической оболочке, не чужой. — О-о — удивлённо промычал Гарри, а потом вспомнил ещё одну деталь. — Ну да, из дневника ты почти стал материальным, выкачивая чужие силы. А я, получается, уничтожил часть твоей души… Ну извини, выбора ты мне не оставил, — немного смутился парень. После двух месяцев жизни с Томом, казалось, что все те ужасы в прошлом совершал кто-то совсем другой. От такого ощущения ломались мозги… — Сказал бы я, что прощаю, но нет. Это не так просто. Как и тебе простить мне смерть своих родителей, — Том привёл идеальный пример. Две равные части, и вроде как пришло смирение, но обида-злость всё ещё сидят где-то глубоко в душе. — Мне кажется, что эти два счёта друг к другу мы никогда не погасим, — вздохнул Гарри. Сколько бы времени не прошло, но они оба по-своему виноваты друг перед другом, как бы ни пытались это исправить. — Так что там с дневником, который ты собираешься мне дать? Он нормальный? — Более чем, — Том был рад немного отойти от тяжелой темы, о которой он ещё, возможно, пожалеет, ведь слишком рано раскрыл один из важных своих секретов, на такое требовалось чуть больше времени. Но непреложный обет сгладит ситуацию. — Никакой тёмной магии, всё в рамках нынешнего закона. У нас будет возможность переписываться друг с другом. Но не увлекайся. Слова не будут впитываться в листы, они останутся. Однако прочесть никто ничего не сможет. Страниц должно хватить до Рождества. Новый я вышлю по почте. Или же сам заберёшь, если захочешь вернуться. Заинтересованный взгляд мальчишки немного озадачил. Иногда Том не мог понять, что именно крутится в темноволосой голове… — Ты понимаешь, что сейчас практически пригласил меня к себе на Рождество? — Да. Именно так, — ответил уверено, смотрел прямо, но испытал некое волнение, словно признавался в чем-то постыдном. — Неожиданно, — светлая улыбка озарила лицо мальчика с разрумяненными от тепла кухни щеками. — Но обещать ничего не буду. Понятия не имею, как будет в этом году. СОВ опять же… — всё веселье как рукой сняло от осознания того, что в этом году предстоит сдавать экзамены. — С учёбой всё так плохо? Том верно уловил ход мыслей парня. Да и не трудно было, стоило только взглянуть на удрученное лицо. Сам он, в школьные годы, никогда не испытывал трудностей по учёбе. И все экзамены ждал с огромным нетерпением, желая доказать, что лучший. Он получал знания и стремился ими поделиться с профессорами. — Ну, можно сказать и так, — признался Гарри, никогда не выказывающий каких-то особых умений. ЗоТИ давалось ему неплохо, но в остальном он был посредственным магом. А после найденных кулинарных книг, и вовсе хотел заняться магической кулинарией. Хотя даже звучало смешно. — У нас есть ещё два дня, прежде чем ты уедешь. Пойдём, — Том поднялся, решив поделиться вещами, за которые многие студенты Хогвартса убить готовы. Оставив пирог на попечение домовика, Гарри заинтригованно отправился вслед за хозяином дома. Сложно представить, что именно ему могут показать, и так произошло много открытий. Путь их явно лежал в библиотеку, и Гарри в этом убедился, когда они завернули к нужным дверям. Но только что даст Том? Необходимые ему книги? Чтобы он сидел и учил оставшееся время? Или какую другую информацию? Возможно, что-то, что поможет ему лучше запоминать? Мало ли… — Тебе очень повезло, — после долгой тишины заговорил Том и стал выводить палочкой по воздуху, после чего что-то на стелажах зашуршало. — Я никогда не избавляюсь от своих трудов. Не важно, сколько мне было лет, все ценное всегда со мной. Отдавалось на сохранность моим людям и лично было спрятано в надежных местах. На столе вскоре начали появляться исписанные тетради. Довольно старые, но не потрепанные годами. Они удивительно хорошо сохранились. — Это мои конспекты. За все семь курсов. — Ого! — единственное, что смог сказать Поттер, едва прикоснувшись к тетрадям. Было даже немного страшно от того, сколько десятилетий этим записям. Но наиболее невероятным было то, что Том решил поделиться этим с ним. Практически сокровищем. Переводя ошарашенный взгляд с тетрадей и на Тома, Гарри не знал что и думать. — Спасибо, — промямлил он, вспомнив самое первое, что должен был сказать. — Огромная просьба, — с довольной ухмылкой заговорил вновь Том, — обращаться с записями бережно. Ничего лишнего не подписывать и не подчёркивать. Всё, что тебе будет необходимо — ты найдёшь. И даже больше. Нынешняя школьная программа заметно ухудшилась. — Хорошо, — пообещал Гарри, почти с трепетом сгребая записи. Щедрость Тома было сложно переоценить. Их нужно было почитать, чтобы сравнить свои знания, а потом аккуратно погрузить в чемодан. — Я очень надеюсь, что ты преуспеешь в учебе. С такой возможностью, как у тебя, только ленивый и откровенно глупый ребёнок не смог бы получить высокие баллы. Смущённая улыбка озарила лицо парня, и видеть её было гораздо лучше, чем ярость и злость. Это стоило тех трудностей примирения, через которые пришлось пройти. И хоть им ещё много чего предстоит пройти — начало уже положено.