Через ненависть к любви

«Здравствуй, Гарри. Как первая неделя нового учебного года?» «И тебе привет, Том. Дурдом настоящий! В экстренном темпе изучаю всё, что пропустил. Волосы дыбом встают!» «Поделись со мной новостями». «Главным образом, меня удивило то, что на следующий же день после моего похищения на мою улицу прибыли дементоры. Не напади они на кого-то — никто ничего бы не узнал». «Дементоры? Это очень серьёзное нарушение Министерства. Их должны контролировать и ни в коем случае не выпускать в магловский мир». «Им это скажи. Может, я слишком много на себя беру, но такое чувство, что они приходили за мной. Случись это где-то в другом месте — я бы ещё подумал, но раз на моей улице — мягко говоря, странно». «С тобой всегда что-нибудь, да случается. Я не исключаю, что послать их могли за тобой. Другой вопрос, для чего? Добиться твоего исключения?» «Как вариант. Особенно после позавчерашнего, весьма паршивого разговора о новой учебной программе. Нынешний учебник — полное дерьмо. Предпочитаю твои конспекты читать. Им было бы очень на руку устранить или выставить меня сумасшедшим после того, как я в панике рассказал всей общественности о твоём возвращении». «Очень скоро я дам о себе знать. И тогда все поверят, что Лорд Волан-де-Морт вернулся. Что-то из приятных новостей есть?» «Говорю сразу, я против убийств и всего остального, что связано с твоим «титулом», так что подумай. А насчёт приятного — это конечно же друзья. Рёбра болели целый день от их объятий. От меня почти всё лето не было ни слуху ни духу, так что они боялись за меня. Был очень рад в этом убедиться». «Убийства невинных точно не будет. И ещё, кто знает о том, что тебя похитили на месяц?» «Только два моих друга и хорошо известная тебе организация, скажем так. А что?» «Как что, Гарри? Жажду услышать, что они думают на этот счёт? Как отнеслись к тому, что ты на добровольной основе согласился находиться на моей территории так долго? И не считают ли, что тебе прочистили мозги?» «Друзья были чрезвычайно шокированы, но поскольку выгляжу я весьма неплохо и не имею следов пыток или чего-то ещё, они сочли, что ты неплохо со мной обращался и потому не стали гнать к Дамблдору, и молчат о правде, которую я им рассказал. К слову, ты можешь радоваться, твоё похищение меня прошло так гладко, что директор уверен в том, что я сам сбежал из дома. Отсутствие моих вещей — косвенное тому подтверждение». «И какие же мысли у нашего дорогого директора? Что он думает на счёт твоего ухода?» «На всякий случай он преподал мне достаточно строгую лекцию о том, что «негоже сбегать из дома, когда за мной охотится Волан-де-Морт», однако, подозреваю, он до конца всё же не поверил в это». «Все ясно. Держи меня в курсе событий, и не отлынивай от работы. А будут какие-то трудности — сообщай, разберёмся вместе. До скорого, Гарри». «Пока, Том. Попроси Бени сделать мне тех бодрящих леденцов из книги «Необычные десерты». Он разберётся». «Хорошо. Жди на следующее утро».

***

Спустя неделю Гарри написал первым, освободив себе время в плотном графике, которым сам же себя и загрузил. «Привет, Том! Моя новость с одной стороны может тебя порадовать, а с другой ужаснёт. Меня на неделю отстранили от занятий по ЗоТИ за «неподчинение школьной программе». Как примерного ученика в прошлом, тебя это шокирует. Понимаю. Но я использовал полученное время, чтобы создать свой аквариум и теплицу!» «Я начну с главного», — написал Том без приветствий, и по одному только красивому почерку Гарри начал понимать, что Реддл его подозревает в чем-то этаком, не очень хорошем. — «Что за неподчинение школьной программе? И для чего тебе теплица с аквариумом? Неужто эксперименты проводите?» «Защиту у нас ведёт министерская жаба, которая перевернула учебник так, что просто нет слов! Там совсем нет использования защитных заклинаний. И мы, часть факультета, развернули хаос на уроке, чтобы доказать необходимость изучения защиты. Несколько парт улетели прямо ей в физиономию. И если бы не щит — она бы уже лежала в госпитале, чему я очень злорадствую! И поскольку, я — причина всех беспорядков, даже если это не так — меня отстранили от занятий ЗоТИ на неделю. И я ни капли не жалею! А что касается теплицы — да, экспериментирую в высадке овощей». «Долорес Амбридж пустила свои корни в Хогвартсе, извращая понятие «Защита от тёмных искусств». Если вы продолжаете изучать только теорию, что ж, тогда пришло время обратиться к Попечительскому совету. Вторая неделя пошла, а изменений нет. И я не одобряю то, что вы творили на занятиях. С другой же стороны, если профессор нарочно не выдаёт вам нужные знания, ограничивая во многих аспектах, не мудрено устроить бунт. Эксперимент ты проводишь для себя лично?» «Ага, обращаться в Попечительский совет, где практически правит Малфой-старший? Ты серьёзно сейчас? А что касается экспериментов — то да, я провожу его для себя. Выполняю замеры того, сколько времени мне понадобится, чтобы создать собственную ферму». «А ты не забываешь с кем общаешься, Гарри? Кто служит мне, по-твоему? И ты всерьёз хочешь заняться кулинарией?» «Даже если так, какой резон Малфою идти поперёк долгосрочных планов министерства? И да, я в будущем хочу создать свой собственный дом, в котором будет всегда много вкусной еды и можно будет что-то выращивать на продажу». «С того, мой милый, что министерство прогнило с самого основания и очень скоро на месте главы будет стоять новый человек. Первым делом мы избавимся от таких людей, как Амбридж». «Не находишь странным, что наше недовольство преподавателем может пойти тебе на руку? Лично мне, это очень странно». «Каким же образом? Опиши мне ход своих мыслей». «Сам же сказал — ты хочешь избавиться от людей вроде Амбридж. Но при этом просто так тоже нельзя этого сделать. Нужен повод. А мы, даже сами того не желая, даём тебе этот повод. Это ли не странно?» «Это лишь доказывает то, что наши цели могут быть общими. Я желаю того же, что и многие волшебники — мира, не замутненного маггловскими законами. Они простираются всё дальше, полностью перекрывая собой всё то, что ещё несколько лет назад считалось нормой в волшебном мире, а теперь — преступлением. Министерство перестало чтить старые законы. И всё теперь решают деньги». «Старые законы? Опять про чистоту крови сейчас начнёшь?» «Дело не только в чистоте крови. Закрываем тему. Это не то, что можно обсуждать на расстоянии». «Тоже верно. Да и настроения это обсуждать у меня нет. Должен сказать, спасибо за совет. Посмотрим, что из этого получится. А пока пойду проведаю свои томатики!» «Удачи».

***

«Гарри, как ты относишься к сюрпризам?» «Привет. Только если они хорошие. Что ты удумал?» «Сделать для тебя сюрприз». «Сюрпризы от тебя… надеюсь, ничего страшного? Мне как-то даже представить сложно». «Оно и ясно. Ты будешь первым моим опытом в этом деле. Но оно тебе понравится, клянусь. Более того, твоя жизнь наполнится яркими красками». «Ну, если так — рискну довериться, чего я тоже делать не привык. Буду ждать!» «Вот и чудно. Как обстоят дела в школе? Проверка была?» «Нет, никто не приходил. Ничего не изменилось. Хотя мы написали и даже доказательства приложили». «Хм. Ну хорошо. Значит, придётся взять дело в свои руки. Ожидай перемен, Гарри. Обещаю, тебе это понравится». «Позволь полюбопытствовать, что тебя сподвигло?» «Вы — наше продолжение. И обучать вас должны соответствующе. То, чему учит Амбридж, и другие профессора, в чьих профессиональных качествах можно усомниться, неправильно». «Ты об этом… Честно говоря, я думал, что твой сюрприз будет более материальным. Но раз так — дерзай!» «Нет, глупый», — Гарри буквально на расстоянии чувствовал, что это не оскорбление, Том писал с какой-то… лаской. — «Сюрприз будет материальный, к переменам в школе он никак не относится». «Ой… Да, сглупил. Тогда буду ждать. Мне уже очень интересно, что это будет. А вот что подарить тебе взамен — не имею представления». «Не ломай голову. Достаточно хорошей успеваемости от тебя. И кто знает, может быть на Рождество я обучу тебя чему-нибудь интересному. Конечно, если ты сам этого захочешь». «До Рождества ещё дожить надо. Ещё много времени. А теперь мне пора заняться другой половиной домашнего задания. С тобой пообщался — немного отдохнул». «Хорошо. До скорого».

***

Сколько лет прожил Том Реддл, сколько испытаний прошёл, сколького добился и как много потерял. Всю жизнь у него было два страха — остаться никем, за которым следовал второй — смерть. Чтобы предотвратить их, он боролся, доказывал всем, и в том числе себе, что достоин большего, что сможет однажды не просто встать на равне с чистокровными, а превзойти их. Он боролся с самой Смертью. Не дать ей забрать свою жизнь, найти способ жить вечно — к этому он стремился так же сильно, как к власти. Дорога к бессмертию привела его по итогу к той, что боялся — к Смерти. Но она не смогла забрать его душу. Том оставил несколько якорей, благодаря которым и возродился. Кто бы мог подумать, что в жизни его напугает ещё что-то, помимо потери власти и собственной смерти. Не забыть ему ту проклятую ночь. Когда подорвался посреди ночи, чувствуя запах крови. И думая, что она на руках, он стал с остервением тереть ладони о постель. Не сразу он осознал, что кровь пошла из-за прокушенной губы. Он не убил Гарри. Его кровь на руках была лишь во сне. Реалистичный, как сама жизнь, но всё же сон, где он проткнул грудь парнишки кинжалом, обагряя руки алой кровью. Что мечтал совершить раньше, до того, как привёл в порядок свою голову и образ мысли. Раньше он испытал бы разочарование от того, что увиденное им оказалось лишь сном, но сейчас… Потухшая жизнь в зелёных глазах стояла перед взором, посылая неприятный холодок и омерзительное чувство страха. В ту ночь Том порывался взять дневник и что-нибудь написать, чтобы убедиться, что мальчишка живой, находится сейчас в Хогвартсе, получая знания. И не написал лишь потому, что время позднее. Середина ночи, Гарри спал сладким сном. На следующий же день Том погрузился в дела, свалившиеся на его плечи. Мир магии узнал о его возрождении и с трепетом ожидал удара, который, конечно же, Лорд Волан-де-Морт нанесёт. Но не так, как они ожидали. Он не будет стирать с лица земли невинных. Всего лишь выйдет из тени и начнёт в открытую убирать волшебников, погружающих магический мир в пучину дерьма.

***

Спустя неделю Бени принёс дневник, мерцающий в полумраке гостиной. Это значило, что Гарри что-то написал. «Привет, Том. Надеюсь, у тебя всё хорошо и ты просто зарылся глубоко в дела и потому уже долго не пишешь. По возможности, ответь мне поскорее. Я беспокоюсь». Сердце в груди тёмного лорда забилось сильнее, и словно что-то теплое разлилось, вызывая чувство щемящей нежности. Том положил дневник на стол, пригладив страницы, на которых отпечатались буквы… словно через них он мог коснуться и самого Гарри. Мальчика, который пробуждал в нём чувства. «Здравствуй, Гарри. Ежедневный пророк ясно показывает мои дела, но это не оправдание. В свободное время я просто отдыхал. Прости. Не хотел тебя волновать». Ответное сообщение проявилось почти мгновенно. Парнишка явно ждал ответа от него, что трогало за душу. «Что-то мне подсказывает, что ты совсем скоро станешь министром. Начало уже положено — до тебя теперь не дописаться!». Том практически слышал это ворчание, которым была пропитана каждая строчка. А потом проявился ещё текст. «Очень рад, что ты наконец-то нашёл для меня время в своём плотном графике. Впрочем, я сам не лучше. Дико закрутился. Школа превратилась в очаг экзаменационного побоища!» «Подробностями поделишься?» «Успеется. Я могу долго об этом болтать. Сперва ты. У тебя дела гораздо интереснее. Можешь похвастаться мне». «Ну что ж», — Том мог отказаться, мог перевести вновь тему, но чувствуя себя обязанным, да и просто желая хоть с кем-то, кто относится к тебе на равных, поделиться радостью, продолжил писать, — «ты почти прав, говоря о кресле министра. Но правда в том, что сам я его займу не скоро. Мой человек встанет у власти после Фаджа, который уже свергнут. Он будет моей марионеткой до поры до времени. Никаких больше бессмысленных жертв, никаких убийств невинных. Орден феникса — единственные, кто теперь стоит на нашем пути». «А потом что? Чтобы знать, к чему готовиться». «А чего ты боишься?» «Бояться — одно из самых отвратительных состояний, которое я испытывал, так что отторгаю страх. Просто я хочу прикинуть, что даст сменившаяся политическая обстановка конкретно для школы, и меня в том числе. Комиссия рвёт и мечет, часть учителей вылетает из школы, и как сдавать экзамены в таких условиях — мне трудно представить, потому и хочу знать твои планы на ближайшее время, чтобы скорректировать свои и всё-таки приехать к тебе на Рождество». «Если говорить конкретно о Хогвартсе, до экзаменов найдутся компетентные преподаватели, что смогут дать нужные вам знания. Согласен, школа сейчас переживает не лучшие времена, все на взводе, что взрослые, что дети. Одни боятся потерять место, другие не знают, как сдавать экзамены, особенно пятые и седьмые курсы, но уверяю, все поправимо. Вы все достойно сдадите СОВ и ЖАБА. Так же хочу добавить, что школьная программа со следующего года изменится, добавятся три предмета. Конкретно, «Искусство магии», что подразумевает изучение светлой и тёмной. «Артефакторика», изучение всевозможных артефактов в мире и способы их применения. А также «Ментальная магия», где вы будете учиться контролировать свой разум и влиять на разум других». Ответ долго не приходил. Парень читал быстро, но похоже сейчас был весьма удивлён прочитанным и теперь обдумывал, что написать. «Ментальная магия — это самая настоящая жуть, какую только можно вообразить! Насчёт всего остального мне сложно подумать, но кажется, будет интересно. Во всяком случае, хочу на это надеяться. Как и на то, что преподавать их будут АДЕКВАТНЫЕ учителя». «Никаких фанатиков и бездарных профессоров. Что же касается новых предметов — не переживай. Ко всему привыкаешь быстро. И лишь с виду кажется, что они сложны. Но всё-таки ментальная магия будет нести в себе ряд сложностей. Больше месяца вы наверняка будете учиться очищать свой разум». «Тоже так думаю. Кстати, Том, я ведь губу раскатал, а тебя не спросил, хотя должен был. Ты сам что планируешь на Рождество? И, надеюсь, ты пока не передумал, чтобы я к тебе приехал?» «Праздники для меня ничего не значат», — и это первое, с чего начал Реддл. Обозначить четко и ясно его взгляд на любое празднество. Не важно Рождество это или… день рождения. — «Никогда их не отмечал и не планировал. Но с тех пор, как ты поселился в моём доме, и согласился присутствовать на зимних каникулах — я хотел бы попробовать. Вечера мы точно проводили бы вместе». «Мне очень приятно это слышать. Для меня праздники всегда были сопряжены с грустью о том, что некому будет поздравить, словно и не существует меня. Только с поступлением в школу, и найдя друзей — мне стало лучше. А мысль о том, что я поеду к тебе — до сих пор вызывает трепет. Это будет для меня впервые». Чувство нежности вновь ударило по тёмному магу. Он читал и не мог перестать улыбаться. Поттер был так… очарователен. «Оно и будет впервые, малыш», — ласковое обращение невольно вышло, Том и сам не заметил, как рука вывела не имя, а нечто иное, куда более интимное, — «тебя никто не похитит. Ты САМ приедешь. И я буду ждать тебя». «Никогда в жизни бы не подумал, что ты заставишь меня краснеть, но это случилось», — такой ответ пришёл ему спустя долгую минуту. «Давай, скажи ещё, что сердце не на месте, и мурашки бегут по телу от удовольствия». «Мурашек по коже нет, а вот бабочки в животе порхают и щекочут», — в тексте так и ощущалась хитрая усмешка вперемешку с диким смущением. «Какая прелесть», — Том скалился не хуже маньяка. Поттер реагировал на него соответствующе. И пусть их отношения стоят на стадии «всё сложно», симпатия друг к другу может всё изменить. — «А ты знаешь, от чего подобные ощущения приходят?» «Знаю. И меня это сильно пугает». «Ты ведь отторгаешь страх, Гарри. И мне следует взять с тебя пример». «Поганый я пример. Всю жизнь так было. Ничего в этом хорошего». «Не принижай себя». «Констатация факта. Одно моё существование ставит всё с ног на голову, и мы оба это знаем. Ты тоже пострадал от этого, а потом от тебя пострадал я. Ирония». «Будучи врагами — так всё и было. Но что случится при нашем объединении? Насколько мы можем дополнить друг друга? Ты — удивительный, Гарри. Простой с первого взгляда, но если присмотреться — невероятно загадочный и манящий. Я не желаю тебя отпускать. Впервые подпустив к себе кого-то столь близко, я просто не смогу отпустить». Ответ снова задерживался. Том никак не мог понять, что именно сейчас чувствовал Гарри. Не видя его лица, не видя его эмоций — он мог только представлять разгон мыслей парня. «От твоих слов я сейчас покраснел настолько сильно, что подруга облила меня водой, чтобы остудить. Подумала, что книга подвергла меня заклятию нагрева. От тебя это всё прозвучало как самое настоящее признание в любви…» «Любовь», — в одно лишь слово Том вложил всё презрение. Он абсолютно не понимал это чувство, и не верил в существование его в своём сердце. Сам он — порождение «искусственной любви», так откуда бы взяться настоящему? — «Называй как хочешь. Я считаю это признаком собственничества. Ты стал моим, и я тебя не отпущу». «Вредина. Всё удовольствие обломал. Ладно, мы над этим ещё поработаем. А теперь мне пора. Скоро трансфигурация. Пока». «До встречи».