II.
2 июля 2020 г., 20:02
Третий день. Такой же пасмурный и хмурый, как и первый. Звуки выстрелов по утрам в качестве кошмарного будильника.
Микаса ставит на стол перед капитаном тарелку с кашей. Она мельком смотрит на его лицо и отмечает ещё более потемневшие круги под глазами. Он не поднимает головы и молча берёт столовый прибор. Девушка демонстративно помешивает поверхность его порции чайной ложечкой и пробует при нём на вкус. Сглатывает. Аккерман даже не смотрит на неё, чтобы удостовериться в отсутствии в еде сюрприза в виде какого-нибудь смертоносного яда.
Ей кажется, что он был бы не прочь, чтобы она вылила туда бутыль мышьяка или подсыпала рицина.
Мужчина молча пододвигает тарелку к себе и берётся за еду. Словно как должное или обыденное. Хотя для него это, впрочем, одно и то же. Микаса разворачивается и уходит в смежную со столовой комнату, где садится у окна и берёт в руки инструменты для шитья. Её пальцы касаются грубой ткани рубашки, предназначенной для ношения немцем. Эта вещь принадлежала Эрену, однако Леви она мала, и приходится распаривать лезвием некоторые швы по бокам. Теперь всё по-другому. Теперь она заложница обстоятельств. Предатель. Изменник. Как угодно.
Со стороны кухни Микаса слышит скрип стула, отодвигающегося от стола, и следующие за этим тяжёлые и широкие шаги. Капитан был уже в сапогах, полностью готовый к любому приказу или действию. Слышится шум воды и шелест полотенца. Звяканье ружья и ремня от него. Глухой стук поворота замка и захлопывание двери. Девушка тихо выдыхает, словно само Зло покинуло стены их дома, и она уже более спокойно принимается за работу. В последние дни, кардинально изменившие не только её жизнь, но и жизнь всей Европы, Микаса особенно полюбила это окно. Оно открывало вид на простор леса, мирно и безмятежно покоящегося на постепенно растущей покатой горе. Там, как правило, не было то и дело маячащих чёрных фигур с красными нашивками на плечах. Поэтому на короткое время её мысли могли уйти в этот лес вслед за взглядом и ненадолго покинуть ужасающую реальность.
Микасу мало заботило то, чем занимается их квартирант вне дома. За три дня вражеское ополчение перебило добрую половину животных, принадлежавших её хозяйству. Оставили лишь лошадь, одну корову и пару коз. Ну и часть коренных жителей заодно.
Однако всё же кое-что узнать ей удалось из вечерних собраний командования, проходивших в её доме. Во-первых, оккупанты чего-то ожидали. Чего именно — другой вопрос. Девушку беспокоила возможность получения подкрепления для той части армии, что расположилась в Люксембурге. Во-вторых, немцы после решения своих вопросов в конечном итоге покинут их город. И о судьбе своей и своих соседей Микаса могла думать только с содроганием сердца, каждый день замечая оседающий на землю пепел, который приносил им ветер, развевая прах наследия страны.
Оставалось лишь надеяться, что армия Освобождения придёт в Вианден до того, как он будет полностью стёрт с лица Земли.
— Я не хочу! — раздался громкий крик и топот детей вниз по лестнице. — Я устала играть в это!
Микаса отложила в сторону нить с иголкой и встала на ноги, входя в парадную. Маленькая девочка убегала от своего брата по направлению к Аккерман. Девушка словила хныкающую малышку и наклонилась, приобняв её:
— Что у вас случилось, ребята? Почему вы шумите?
— Кэтрин совсем не слушается, — хмуро ответил её старший брат.
— Микаса, я хочу к маме! Мне надоело играть.
— Вот видишь, — ответил на это Робби, — она отказывается.
Он повернул голову к сестре и продолжил:
— Глупая, ты должна называть Микасу мамой для нашей безопасности. Нас могут убить, если ты будешь вредничать.
— Ладно... — буркнула девочка и сильнее обняла Микасу, продолжив шёпотом: — А когда приедут наши родители?
Микаса поправила волосы девочке и прошептала:
— Здесь очень опасно сейчас, милая. Они приедут, но позже. Но ты же обещала ждать их, помнишь? Ты сдерживаешь своё обещание?
— Да, — уже более твёрдо ответила она.
Микаса взглянула на её брата, слегка смягчившегося, и передала девочку ему.
— Поднимайтесь наверх. Лучше вам не попадаться никому на глаза.
***
В этот солнечный и на удивление тёплый день Микаса развешивала на улице чистое постиранное бельё. Она аккуратно встряхивала его прежде чем повесить на натянутую бечёвку, прищепками закрепляя вещи на ней. Порывистый горный ветер колыхал белоснежные ткани рубашек и полотенец, и благодаря этому Микаса стала свидетелем того, чего не должна была видеть. Её, пожалуй, самую близкую знакомую из всего поселения тащил за волосы немецкий солдат. Та сопротивлялась и билась, и тогда к фашисту подбежал ещё один. Он ударил женщину по лицу, и она мгновенно успокоилась. Первый немец отпустил её и ударил ногой по животу. Затем ещё, и ещё. Микаса в ужасе опустила голову и быстро подняла с земли уже пустую корзину, скорым шагом направляясь к дому. — Ты наблюдаешь, но ничего не можешь изменить, — раздалось сзади. Капитан Аккерман стоял у стены её дома, выкуривая сигарету и глядя вдаль перед собой. — Но вы можете, — бросила она, ступая на крыльцо. — Ошибаешься, — ответил Ривай, запрокидывая голову и вдыхая едкие пары. Дом создавал мнимое подобие защищённости. Девушка захлопнула дверь и быстро вбежала по лестнице вверх, закрываясь в своей комнате. Она упала лицом в подушку и впервые за последние дни дала волю слезам. Перед глазами мелькали воспоминания о многочисленных зверских убийствах, совершённых на её глазах. Но самое ужасное, что это приходилось видеть детям. Собственная беспомощность и невозможность помочь тем, кто страдает, угнетали и создавали чувство вины за то, что она страдает меньше, чем остальные. Капитан ни разу не поднял на неё руку и не притронулся к ней за всё время. В детях ли дело? Однако остальных оккупантов наличие чужих детей не останавливало от насилия над их матерями на глазах у малышей. Но Микаса старалась не думать об этом. Наверняка её страшный час ещё придёт. Девушка перевернулась на спину и открыла глаза, отстранённо глядя в потолок. Абсолютная неопределённость. На её плечах лежало всё хозяйство, оставшееся после ухода Эрена и Хистории. Однако в столь тяжких условиях беречь его было трудной задачей. Животных то и дело убивали и растаскивали по чужим домам, а ей уже дважды приходилось подавать на стол врагам мясо собственных питомцев, которые выращивались не для убоя. На лестнице послышались тяжёлые, торопливые шаги. Микаса подумала, что это капитан идёт в свою комнату, но всё равно насторожилась. И действительно, два человека остановились у комнаты девушки. Тут же раздался стук. Аккерман села на кровать и замешкалась, не понимая, кто и чего от неё хочет. — Микаса, это я, Лили. Девушка узнала свою подругу и подошла к двери, отпирая её. На пороге её комнаты стояли капитан и вышеназванная особа. Микаса вопросительно взглянула на знакомую после недоверчивого осмотра Ривая, стоявшего рядом с гостьей. — Я повредила руку и просто хотела, чтобы ты меня осмотрела, — сказала Лили и, понизив голос до шёпота, добавила: — Но твой дружок мне не доверяет. — Пойдём на первый этаж, — сухо сказала Микаса. — Там моя аптечка. Все трое спустились вниз, и Аккерман кивком указала девушке сесть на стул, садясь напротив неё. Она стала осматривать синеющую гематому на месте ушиба, а затем встала и подошла к шкафу, чтобы достать оттуда всё необходимое. — У тебя вывих плеча, ты знала? Почему ты пришла так поздно? Микаса вновь опустилась на стул, продвигаясь ближе к девушке, и посмотрела ей в глаза. — Нужно вернуть кость в углубление сустава. Будет очень больно, и ты не должна дёргаться. Ты готова? Лили обеспокоенно посмотрела на Микасу, сомневаясь, что выдержит боль сильнее той, что причиняет ей обездвиженная рука. — Вот, возьми в зубы это. На всякий случай, — она протянула ей бинт, который достала из коробки с лекарствами. Лили приняла его здоровой рукой и сжала в зубах. — Я придержу её, — сказал капитан Леви, подходя ближе и обхватывая здоровое плечо девушки. Микаса одобрила сей жест помощи и снова перевела взгляд на место вывиха. Она аккуратно завела руку Лили вбок, а затем резко потянула влево и толкнула вперёд. Раздался громкий крик боли девушки, которая вскинула назад голову. — Ну вот и всё. Кажется, всё обошлось без происшествий, — выдохнула Микаса, вставая с колен. Она смахнула рукавом со своего лба капельки пота, выступившие от напряжения, и выпрямилась. Соорудив повязку для повреждённого плеча, Микаса обвязала травму Лили, зафиксировав конечность. — Постарайся не двигать рукой до того момента, когда боль пройдёт. Микаса посмотрела на Леви, всё ещё держащего Лили. — Спасибо за помощь, капитан, достаточно. Возвращайтесь к своим важным делам. — Всё в порядке, — тяжело дыша, сказала Лили, когда вытащила изо рта свободной рукой бинт. — Мне приятно чувствовать твёрдую мужскую руку. Ривай бросил взгляд на Микасу и направился в сторону кухни, чтобы набрать стакан воды. Аккерман же недоверчиво посмотрела на пациентку и, сделав вид, что реплика со странным и необъяснимым для неё подтекстом осталась незамеченной, сказала: — Ты так и не ответила: откуда у тебя такая серьёзная травма? — Упала с лошади, — ответила та. — Не думаю, что падение с лошади может так вывихнуть плечо, — Леви протянул золотоволосой девушке стакан с водой. Потерпевшая приняла его и, сделав глоток, ответила: — Капитан немецкой армии наверняка знает правду, верно? Ваши подчинённые применяют силу даже в постели, — она посмотрела на него, а затем продолжила: — Но я не жалуюсь. Все не так плохо, да, Микаса? Девушка смотрела на соседку непонимающе и с сожалением. Она поспешила собрать медицинские атрибуты и отошла, чтобы спрятать их в шкаф. — Спасибо тебе за помощь, Микаса, — поблагодарила её Лили, не услышав ответа на свой предыдущий вопрос. — Мне пора возвращаться к своим обязанностям. — Каким обязанностям, Лили? — чуть ли не вскрикнула девушка. — У тебя серьёзная травма, а ты говоришь о том, что кому-то что-то должна?! Гостья смутилась и перевела взгляд на Леви, сидящего в кресле чуть поодаль. Его внимание было сосредоточено на хозяйке дома. — Мне правда пора, — она встала со стула и направилась к выходу, боясь, что капитан может сделать с ними обеими за такие разговоры. — Останься здесь, — Микаса подскочила к ней и взяла здоровую руку в свою. — Тебе нужен отдых. — Да ты с ума сошла! — она выдернула свою кисть из ладоней Микасы. — Лейтенант расстреляет меня! Она приблизила своё лицо к лицу Микасы и прошептала ей на ухо так, чтобы мужчина не слышал этих слов: — И тебе не советую возникать, я не хочу увидеть твоё тело в яме с трупами у меня во дворе. Она гневно посмотрела на недоумевающую девушку и быстро вышла из дома. Микаса закрыла за ней дверь и повернулась. Ей нужно было отвлечься, и она решила заняться приготовлениями к ужину. Девушка посмотрела на Леви, наблюдавшего за ней, презрительно фыркнула и пошла на кухню. — Не доверяй этой женщине, — бросил он, вставая. — И почему я должна верить тебе, а не своим? — Хотя бы потому что «свои» перестают быть таковыми, когда переходят на сторону потенциальных врагов. — Она такая же заложница, как и я, — тихо ответила Микаса, стоя вполоборота к Аккерману. — Я знаю многое о своих подчинённых, — приглушённо сказал он, — и эта женщина погубила уже не одну жизнь, докладывая нашей армии о возможных партизанских движениях в городе. Микаса замялась, чувствуя правдивость слов Ривая. Что-то шевельнулось в её душе, когда она подумала о том, как могут меняться люди и их поведение в нестандартных ситуациях. — Ждём ли мы кого-нибудь на ужин? — спросила Микаса. — Нет. Но лейтенант может наведаться, если вдруг его Лили не сможет угодить ему с ужином.***
Вечер был тихий и теплый, какие бывают в разгаре лета после знойного дня. Пурпурное небо провожало уходящее солнце, то и дело скрывающееся за облаками. В невысоком и местами осевшем деревянном домишке хлопнула дверь. Молодой солдат вошёл в дом и сбросил с плеч обмундирование, сразу же усаживаясь за обеденный стол. — О, Эрих, а я как раз собиралась доставать из печи картошку. Лили с помощью кочерги кое-как достала горшочек из печи и поставила его на стол. Лейтенант взял заранее приготовленные столовые приборы и принялся накладывать свою порцию. — Как прошёл твой день? — спросила девушка, усаживаясь напротив него и подпирая голову рукой. Эрих равнодушно посмотрел на неё и наколол на вилку еду. — Я тебе не муж, чтобы мило беседовать с тобой за столом. Ты прекрасно знаешь свои обязанности. Лили закусила губу и помрачнела. — Я сегодня ходила в дом к вашему капитану, чтобы мне помогли с рукой, — она демонстративно коснулась пальцами перебинтованного плеча. — И я подумала, что тебе будет интересно узнать о нашем разговоре. — Продолжай, — сказал он, проглатывая пищу. Лили немного оживилась, воодушевлённая заинтересованностью собеседника, и продолжила: — Та девушка, Микаса, предлагала мне остаться у них, чтобы я отдохнула и восстановилась. Но я не стала соглашаться, конечно. И тогда она сказала, что я не должна тебе повиноваться.. Лейтенант поднял взгляд на неё: — А вот это уже интересно... — многозначительно протянул он, надламывая кусок баранины. — А капитан стоял и ничего не делал, представляешь? Как будто они заодно. — Я тебя услышал, — Эрих отвёл взгляд, как бы что-то обдумывая, а затем встал из-за стола. — Ты доволен мной? — спросила она, тоже поднимаясь. — Очень даже, — ответил он, вытирая губы полотенцем, — думаю, сегодня ты заслужила кое-что хорошее. Он приобнял её за талию и притянул к себе. Лейтенант коснулся своими губами растрескавшихся губ девушки. Она улыбнулась сквозь поцелуй и подняла здоровую руку к его лицу, поглаживая щеку. — Думаю, этого будет достаточно, — отрываясь от неё, сказал он и указал на бинт. — С этим будет много хлопот. Лили вновь понурила голову и, заметив сборы мужчины, спросила: — Куда же ты собираешься? Ведь уже поздно. — Этой ночью у нас будут гости, — бросил он и, схватив автомат, вышел из дома.
