Моё тело — тюрьма

      11:32       — Это Ульрих и Эд, — представил Ривай Микасе двух солдат, с одним из которых девушка уже имела честь познакомиться.       — То есть ты хочешь приставить ко мне человека, который едва не избил меня и угрожал детям?       — То была необходимость. Но они единственные, кому я могу довериться, пока меня не будет. Обещаю, они вас не тронут.       Микаса ещё раз посмотрела на невозмутимых стражей и повернулась к Леви.       — И когда ты вернёшься? — скрестив руки на груди, спросила она.       — Этого я не могу знать. Может, несколько часов, дней. Майор не сказал мне, где нашли «горячую точку».       О возможности невозвращения он предпочёл умолчать.       — И что нам угрожает, если почти вся армия уйдёт?       — Расстрел. Порабощение. Майор оставляет несколько дюжин своих людей, чтобы они приглядели за провиантом и регулярно пускали патрульных. Мы считаем, что здесь работают партизаны-макизары. Обвинить могут кого угодно.       — Я слышала, что они есть лишь во Франции.       — Не исключено, что этим не занимаются местные.       — Что ж, если это правда, надеюсь, их не поймают, — Микаса оглянулась на двух солдат и вышла из парадной.       Она подготовила немного еды по просьбе капитана и, хорошо упаковав продукты, аккуратно положила их в его сумку.       — Вот, — она вновь вернулась к Аккерману, который, видимо, уже отослал солдат. — Твоя еда. Следи, чтобы не испортилась.       — Спасибо, — он взял её и перекинул ремень через плечо, надёжно закрепляя небольшую сумку на поясе.       Ривай поднял голову, мельком оглядывая парадную дома, когда заметил на втором этаже две пары глаз, наблюдающих за ним через перила лестницы. Сейчас он во второй раз представлялся перед ними во всём обмундировании: угольно-чёрная военная форма с золотисто-белыми погонами и кроваво-красной нашивкой на плече. Леви приподнял кепи, держась за козырёк, и девочка улыбнулась, помахав ему.       — Не умирайте, — крикнул мальчик, взяв сестру за руку. Аккерман усмехнулся и пробежал взглядом по лицу Микасы, всё ещё стоящей рядом.       — Береги детей, — сказал он и надавил на ручку двери.       Однако Ривай остановился, когда его крепко схватила за предплечье Микаса, удерживая на пороге.       — Леви, — она запнулась, словно потеряв мысль, — они не мои дети.       — Я знаю, — капитан посмотрел на неё, прощаясь взглядом, и покинул дом.       12:08       Жарко, пыльно и душно. Сидя в кузове бронированной машины, Аккерман чувствовал, как донельзя нагретый металл излучает тепло. Словно он уже очутился в самом пекле ада. Ривай расстегнул чёрную шинель, мучительно вытягивающую из него силы сопротивляться погоде. Сидящие рядом солдаты также изнемогали, силясь держаться уверенно.       — Стоп! — прозвучало спереди.       Колонна машин остановилась, подняв вокруг себя клубы пыли и песка. Леви не рассчитывал, что врагов немецкой армии найдут так близко к их лагерю. Однако же нашли. И, когда дорожная пыль осела, все бойцы Вермахта начали спрыгивать на землю. Вскоре вдоль лесной полосы образовалась череда солдат, которые выстраивались в заранее выученном порядке.       — Врага не щадить! Убить на месте любого, кто держит оружие. Пленных возьмём как можно больше, — ходя вдоль вытянувшихся по струнке солдат, кричал майор.       — Кругом!       Громкий, одновременный стук сапог о землю ознаменовал готовность армии.       — Оружие наготове!       Солдаты в ту же секунду после произнесения команды сняли с плеч автоматы и направили в сторону леса.       — Вперёд!       Раздался громкий свист, и все люди мигом скрылись среди деревьев.       — Рассредоточиться! — скомандовал Аккерман своей роте солдат.       Все бросились врассыпную, охватывая огромную площадь леса. Теперь скрыться Сопротивлению среди зарослей не представлялось возможным.       12:54       — Почему так слышны выстрелы? — Микаса обеспокоенно ходила по гостиной, смотря на двух солдат, которые сидели у выхода и играли в шахматы.       — Видать, нашли-таки партизан, — задумчиво смотрел на деревянную доску тот, кого звали Эд.       — Километра два-три от нас. Может, это даже те, кому удалось бежать из этого города, — подхватил Ульрих и двинул вперёд пешку.       — Всё равно им не жить, — сказал первый и снял с игрового поля фигурку противника, побив того ладьёй. — Капитан Аккерман в наших дивизиях всегда был лучшим, даже в статусе простого рядового. Надо отдать должное: командир он, каких поискать надо. Поэтому его ненавидят все, кто стоит выше него по званию.       — Ненавидят? — Микаса остановилась, вопросительно глядя на них.       — Ага. Кто-то его уважает, как мы, а кто-то желает ему смерти. Боятся, что он своими заслугами сместит их с должности.       — Ещё поговаривают, что ему не дают звания выше, потому что он не чистокровный ариец, — поддержал разговор Эд. — Канцлер и подписал бы повышение для него, но кто-нибудь всегда вставит палки в колёса.       — Для него это так важно?       — Для капитана? — сдавленно посмеялся Ульрих. — Плевал он на своё положение. У него нет выхода, кроме как воевать, иначе окажется в кандалах по другую сторону фронтовой линии.       Девушка промолчала, понимая безвыходность положения Аккермана.       — С ним отправился кто-нибудь из его друзей?       — У капитана нет друзей. Есть только подчинённые, готовые служить ему. И на данный момент это мы. Других ребят из нашей роты разбросали по Европе.       — Это неправильно, что вы сидите здесь, пока ваши люди там умирают.       — Мисс, не беспокойтесь. И не делайте вид, что вас волнует судьба ваших врагов. А капитан Леви в одиночку может всех перебить.       — Не думаю, что это возможно, когда у всех в руках пистолеты и автоматы.       — Кто знает, — протянул Эд и, ставя в безвыходное положение дамки Ульриха, сказал: — Шах и мат.       Он довольно растянулся на стуле и победоносно посмотрел на противника. Тот недовольно вздохнул и стал собирать шахматы.       — Может, действительно стоило бы поехать туда.       — Один Ульрих ничего не решит на поле боя, — ответил ему солдат. — Да и нельзя нарушать приказ капитана.       В это время в город стали въезжать машины. Микаса подошла к окну и увидела, что в кузовах сидят раненые и лежат связанные пленные. К ней подошёл один рядовой и что-то сказал себе под нос на немецком.       — Они взяли пленных, Эд. У нас будут весёлые деньки пыток и криков боли.       — Единственные в нашем батальоне, кому нравится мучать людей больше, чем тебе, это, пожалуй, подполковник и лейтенант.       Ульрих усмехнулся и отошёл от окна.       — Капитана не видно.       — Может, приедет в следующей колонне.       — Если вообще приедет.       — Что ты имеешь в виду?       — Слышал, у лейтенанта виды на его место. Поэтому эта мразь так и лижется к унтерштурмфюреру.       — Не удивительно. Предлагаешь поехать туда?       — Да, пожалуй, — Ульрих накинул на плечо автомат. — Скажу дежурным, что потребовали военврача на место.       — Наш militärarzt с тобой не поедет. Он нужен здесь.       — Я могу поехать, — сказала Микаса. — У меня есть всё нужное для того, чтобы оказать первую помощь. Только поверят ли мне?       — То, что ты предлагаешь, и есть противоположность приказу капитана, — сказал второй солдат, не одобряя подобную идею.       — Кстати, звучит недурно, — проигнорировав замечание сослуживца, подхватил Ульрих. — Скажем, что ты местный врач.       — Тогда и я поеду с вами, не воздух же мне здесь охранять, — обречённо вздохнул Эд, вставая.       — Ты забыл про мелюзгу.       — Чёрт бы их побрал, — плюхнулся обратно на стул парень и недовольно поморщился.       — Тогда решено. Женщина, ты собирайся, а я пошёл договариваться о машине.       13:07       Цель впереди.       Леви Аккерман бесшумно двигается вперёд, решив не стрелять на поражение. Сзади него было двое подчинённых, и он поднял руку, знаком показывая, чтобы те остались на месте, прикрывая его, пока он сам попробует взять заложника. Ривай тихо прокрадывался к затаившемуся в кустах стрелку, который целился куда-то в сторону, противоположную местонахождению капитана. Аккерман пригнулся, доставая из кармана на поясе нож, и напряг мышцы, а затем выпрыгнул, наваливаясь на человека. Раздался выстрел из его оружия, когда резкая угроза способствовала нажатию пальца на курке, и пуля просвистела где-то высоко в ветвях.       — Молчи и не двигайся, и будешь жить, — рыкнул Аккерман ему на ухо, приставляя лезвие к его горлу. Тот, видя всю безвыходность своего положения, бросил на землю из дрожащих рук ружьё и прекратил все попытки освободиться, беспомощно повиснув в руках врага.       Ривай убрал лезвие от шеи пленника и заломил руки оного за спину, чтобы беспрепятственно отвести к месту сбора. Однако стоило ему вывести этого человека из-за дерева, где тот прятался, как раздался выстрел. Леви почувствовал, как содрогнулось тело, которое он вёл перед собой, когда оно безжизненно свалилось наземь.       — Какого чёрта? — рявкнул Аккерман, смотря на двух своих людей. — Он же сдался, идиоты!       — Это не имеет значения, — сказал лейтенант, выступая из укрытия. — Он наш враг, а враги должны платить за измену будущей господствующей расе.       — Он мог бы помочь найти остальных, — Леви схватил Эриха за шиворот и посмотрел ему в глаза. — Глупец.       — Кто ещё из нас глупец? — усмехнулся лейтенант, вырываясь из хватки капитана и наставляя на того оружие. — Стой, где стоишь.       Аккерман медленно опустил руку к поясу, дотрагиваясь до кобуры. Лейтенант заметил это движение и крикнул:       — Руки вверх! Ты обвиняешься в измене!       Другой рядовой, который был, видимо, не в курсе происходящего, попятился назад и вскоре скрылся за деревьями, дезертируя с поля боя, предпочтя вовсе не принимать никакой стороны.       — И ты сам вершишь правосудие? Что будет, когда генерал узнает об этом? — Леви аккуратно делал мелкие шаги.       — Он уже знает, — надменно усмехнулся тот, наводя прицел. — Ты проиграл.       Капитан резко отскочил в сторону, когда лейтенант выстрелил. Второму было нужно время на перезарядку, и Леви мгновенно выбил оружие из рук посягателя на его жизнь, когда он схватился за перекинутый через плечо ремень со снарядами. Однако тот не растерялся и быстро пустил в ход свой хвалебный нож с изрезанными зубцами на лезвии, достав его из своего ремня. Аккерман удержал замахнувшуюся на него руку с холодным оружием и сразу же ударил лейтенанта ногой, выводя его из стоячего положения. Противник упал на четвереньки, выронив нож, однако это дало ему возможность достать пистолет, пока капитан не видит этого. Леви навис над ним сверху и захватил его за шею, затылком прижимая того к себе.       — Леви! — капитан услышал знакомый голос и обернулся.       Секунды замешательства было достаточно, чтобы задержанный смог освободиться и выстрелить. Затем раздался второй выстрел из оружия Ульриха, и рядом с Аккерманом упал его враг. Микаса и рядовой сразу же кинулись к Леви, переворачивая его на спину.       — Он мёртв? — спросил парень, глядя на то, как девушка разрывает окровавленную рубашку на плече его капитана.       — Ранен в плечо, — ответила Микаса. — Я смогу достать пулю и зашить его, если мы успеем добраться до дома, — она сделала своеобразный жгут из лоскута ткани и быстро перевязала ему руку, пережав таким образом главные кровеносные сосуды. — Помоги мне.       Микаса подхватила Ривая за плечи, и Ульрих тот час же взял его ноги. Через несколько минут они смогли добраться до ближайшего автомобиля и, аккуратно расположив Леви в кузове, отправились в город.       19:02       Микаса промыла красное от крови полотенце в воде, окрасившейся в такой же оттенок, и выжала его, вновь опустив на тело Аккермана. Она бережно проводила по его коже рукой, смывая пот и запёкшуюся кровь. Несколько повторных действий — и тело мужчины стало безупречно чистым, почти идеальным, и это «почти» состояло в плотно перевязанном плече, под которым находилось час тому назад зашитое её рукой пулевое ранение. Благо, пуля не попала в ключицу, что могло полностью раздробить кость, а застряла чуть ниже, разорвав мягкие ткани. Помешала ей пройти насквозь мышечная масса, которая, как отметила для себя девушка, у немецкого офицера состояла в замечательной форме. Микаса посмотрела вокруг, проверяя, действительно ли её охрана ушла за неимением надобности в дальнейшем наблюдении за успешно прооперированным капитаном, находившимся в добрых руках. Девушка наклонилась к лицу Ривая и посмотрела на опущенные веки, словно проверяя, точно ли он находится под воздействием малой дозы морфия, которую она вколола ему, дабы тот не очнулся во время операции. Однако Аккерман определённо точно спал, и Микаса внимательно стала осматривать его лицо. На лбу мужчины виднелись морщинки, какие бывают у людей, часто погружённых в раздумья и проживающих нелёгкую жизнь. На тонкие линии бровей спадали пряди волос, концы которых, очевидно, самостоятельно подрезались самим Леви. Микаса осторожно убрала эти прядки, после чего смочила новое полотенце и отрывистыми движениями провела холодной тканью по его лицу, вспотевшему от усилий мужского тела возобновить потери энергии и ресурсов. После этого она опустила руку ниже, дотрагиваясь до его груди, медленно вздымавшейся от ровного дыхания. «Лихорадки нет», — облегчённо подумала девушка и двинула кисть к его животу. Микаса аккуратно обводила пальцами чётко выраженные мышцы брюшного пресса, поражаясь их упругости и очерченности. Затем её рука наткнулась на грубую ткань форменных брюк Аккермана, и она убрала её, стыдливо опустив обе кисти на свои колени.       «Пора заканчивать», — подумала она и, повесив испачканную ткань на ручку ведра, подняла его, вынося из дома.