Моё тело — тюрьма

      — Вот дерьмо, — прошипела Микаса, заглядывая в холодильник. — Все яйца закончились.       — Мне показалось, или я слышал ругательство от тебя? — Леви сидел за столом спиной к ней и потягивал чай, рассматривая свежую газету, доставленную прямиком из Германии.       — Поживешь с тобой — и не такому научишься, — Микаса накинула на плечи шаль, которая мгновенно скрыла её оголённые плечи под тонкой, но тёплой тканью. — Я быстро схожу в птичник. Надеюсь, оставшиеся в живых перепёлки смогут накормить нас.       — Хорошо.       Послышался щелчок замка, а затем скрип петель закрывающейся двери. Ривай слышал торопливые отдаляющиеся шаги женщины. Он посмотрел в окно, расположенное справа от него, и, убедившись, что Микаса благополучно добралась до пункта назначения, вновь стал бегло рассматривать строчки газеты. В статьях говорилось только о победах Рейхстага над странами Европы, были указаны также горячие точки распространения партизанских движений, которые, само собой, успешно подавлялись, как сообщала пресса. Третий Рейх стремительно расширял ареалы своей политики захвата, и эти масштабы поражали. Пусть и не лучшим образом.       Ривай как раз нашёл довольно занимательную статью о создании первых концентрационных лагерей для еврейского населения в польских колониях. Он не понаслышке знал о том, что истребление иноверцев — важная часть захватнической политики фашисткой Германии, однако чудовищные подробности и фото ещё более повергли капитана в непримеримость к той цели, что поставило ему и всем его солдатам немецкое правительство во главе с Канцлером.       Леви услышал знакомый скрип дверей. Кто-то мягко ступил на порог.       — Ты уже вернулась? — сказал Аккерман, не поворачивая головы. — Микаса, тебе будет интересно взглянуть на эту статью.       Ответа не было, и Ривай повернул голову. Его внимание наткнулось на женщину, одетую в лёгкий халат персикового цвета. Она, поймав на себе его взгляд, дёрнула за край пояса на талии, опустила руки, и лёгкая ткань сразу же сползла вниз, обнажая не стеснённое ничем тело.       — Думаю, тебе будет интересно взглянуть на это.       — Лили, — нахмурился Аккерман, обращая взгляд вновь на газету. — Одевайся и проваливай.       — Капитан, — она сделала шаг к нему, и Леви боковым зрением увидел её ближе, — мне нужна ваша защита и... покровительство. После того, как лейтенант умер, я..       — Уходи.       Она замерла, оглядывая дом и бросая взгляд на второй этаж.       — Где дети? Я что-то давно их не видела. Небось мешали...       — Пошла прочь, — перебил её Ривай. — Уходи, пока я не приказал отправить тебя на растерзание немецким ищейкам.       Девушка испугалась, однако не могла поверить, что обнажённое тело не может заставить мужчину обратить свою благосклонность к ней.       — Я буду хорошо служить вам, капитан Леви, — тихо и вполголоса сказала она, кладя руку на его плечо.       — Вон. Сейчас же.       Открылась входная дверь, и Микаса вошла на порог.       — Представляешь, все птицы настолько напуганы, что не было ни одного яйца. Зато я нашла уже созревшие ово...       Леви услышал, как она выронила корзинку, с которой отправлялась за завтраком.       — Упс, — сказала Лили, вновь облачаясь в свой халат. — Доброе утро, Микаса.       Девушка проводила незваную гостью взглядом, пока та не покинула дом, а затем присела на корточки и стала собирать разбросанные по полу свежие овощи.       — Микаса, ты же не думаешь, что...       — Ничего не хочу знать, — пресекла его слова девушка, поднимаясь с колен и сразу направляясь на кухню. Она оставила там корзинку и, сняв лёгкую обувь, пошла к лестнице, ведущей на второй этаж.       — Нет, хочешь, — схватил её за локоть Леви. Микаса посмотрела на него с недоброжелательностью и попыталась вырвать руку.       — Пусти меня, придурок.       Вместо выполнения этой просьбы Ривай схватил её вторую руку, тем самым полностью обращая её к себе.       — Перестань брыкаться и выслушай меня, — он резко развернул её и прижал задом к столу. — Она сама пришла, я её выгнал.       — Хорошо ты её выгнал, — рыкнула Микаса, оскаливаясь и дёргаясь вправо-влево. — Понравились тебе её формы? Лучше, чем я?       — Заткнись, идиотка, — он резко нагнул её к столу, мигом подавив сопротивление на несколько секунд.       — Мерзавец! — Микаса напрягала руки, стараясь осилить поднять их с поверхности стола. Ей пришлось разомкнуть колени, когда она толкала Леви ногами в попытках увеличить расстояние между ними. Ривай прижимался к ней, пахом чувствуя дразнящее трение, которое распаляло в нём желание. В этот момент девушка смогла освободить правую руку, которой в тот же момент ударила Леви в грудь. Аккерман замер, и вторая рука Микасы также оказалась свободной. Девушка резко ударила мужчину вновь по области грудной клетки, однако это не производило ожидаемого ею эффекта.       Ривай резко, совсем неожиданно для неё схватил обе её руки и больно припечатал их к столу, перед этим заведя их над головой девушки. Он наклонился над ней и поцеловал её губы, но встретил сопротивление. Микаса, рыча, укусила его, со злостью глядя в глаза Аккермана. Тогда Леви поднялся, правой рукой схватил подол её платья и быстро стал откидывать его.       — Что ты делаешь, Леви?! — Микаса с новой силой стала пытаться вырваться, бесполезно ёрзая по поверхности стола. Она услышала звук расстёгивающейся молнии и на момент замерла.       — Как удачно на тебе не оказалось белья, — Ривай резко вошёл в неё, и Микаса вскрикнула, сжавшись.       — Как же я тебя ненавижу, — выдавила девушка, ощущая твёрдую и горячую плоть внутри. Она дёрнулась, пытаясь слезть с полового органа мужчины, однако тот был слишком глубоко.       — Конечно, — Леви сделал глубокий и резкий толчок. — Закрой свой рот.       Его бёдра с силой врезались в неё. Микаса кричала, стараясь вырвать руки из хватки Аккермана, всё так же сжимающего их над её головой. Стол явно не был рассчитан на зверскую силу Леви, и ножки мебели практически приподнимались в раскачивании. Ривай схватил свободной рукой одну ногу Микасы, поднимая её для своего удобства. Он двигался резко и рвано, давно потеряв контроль. Женские стоны только будили в нём природные инстинкты, и Леви прорычал, когда почувствовал, что девушка кончила.       — Какая же ты развратная, — он глубоко толкнулся в неё, чтобы ощутить каждое пульсирующее сжатие девушки. — Кончила на самом начале.       Аккерман отпустил её руки, хватая обе ноги и подтягивая её тело к краю стола, ближе к себе. Он наклонился над ней, упираясь ладонями в деревянную поверхность по обе стороны от её головы. И возобновил резкие толчки. Леви выходил практически полностью, а затем грубо толкался в такую горячую и родную девушку с новой силой.       «Девственниц брать всегда приятнее, — вспомнились ему слова одного сослуживца. — Ты сам прокладываешь «дорогу», и они сразу приспосабливаются к тебе. Чувствуешь себя первооткрывателем».       Микаса же, совсем раскрасневшаяся от предыдущих ярких вспышек удовлетворения, потеряла чувство обстановки. Леви видел лишь затуманенные страстью глаза и приоткрытый рот, в уголках которого скапливалась слюна. Аккерман нещадно вжимал её мягкое и теперь уже податливое тело в стол, дыша ей в губы.       — Микаса, — хрипел он, грубо вдалбливаясь в её влажную щель. — Чёрт, Микаса.       Ривай вновь с животной силой вошёл в неё, наконец изливаясь внутрь. Он приподнялся, чтобы освободить её ноги, и они тут же словно рефлекторно скрестились за его спиной. Бёдра Леви слегка вжимались в Микасу, когда он кончал, словно мышцы постепенно отвыкали от монотонных динамических движений. Женские руки обняли его плечи, и Ривай почувствовал резкую усталость, бессильно опуская лоб на поверхность стола рядом с головой Микасы. Он дышал рвано и глубоко. Одна его рука на ощупь нашла на своём затылке правую руку девушки, и он, не применяя особой силы, дал ей соскользнуть на стол. Его пальцы легли на её ладонь, и он, нуждаясь в том, скрестил их пальцы.       — Ты изнасиловал меня, — прошептала Микаса, правой рукой перебирая волосы на его макушке. Она знала, что эти её действия ему нравятся.       — Да. Ты не хотела меня слушать.       — Поэтому ты решил трахнуть меня?       — Иначе тебя не убедить, — он приподнял голову со стола и посмотрел ей в глаза. — Да и я столько раз хотел это сделать раньше. Когда ты об этом даже и не подозревала.       — И почему же сдерживался? Хотел показаться джентльменом?       — Я уже называл причину. Да и я ненавидел бы себя после того, как осквернил невинную девушку.       — Но я уже не невинна.       — Мне жаль.       Микаса фыркнула, уловив в его голосе насмешку и сарказм. Она задержала взгляд на его торсе, медленно вытягивая вперёд конечности в попытках размять их.       — У меня затекли ноги, — Микаса повернула голову, избавляя себя от изучающего взгляда.       Леви освободил её руку от своей, губами наклоняясь к женской шее. Он невесомо прикоснулся к ней и, взяв за бёдра Микасу, аккуратно вышел из неё. Ривай окончательно встал и стал натягивать на бёдра штаны. Девушка медленно поднялась на локтях и опустила платье, скрыв от взгляда Аккермана такую соблазнительную часть её тела. Микаса посмотрела на Леви, оглядывая мокрые пряди, спадающие ему на глаза, и вновь упала на стол, не в силах сомкнуть ноги.       — Ты перестарался.       — Нисколько, — Ривай посмотрел на неё, едва сдерживая желание снова разместиться меж раздвинутых для него коленей. — Я сам приготовлю что-нибудь перекусить.       Он подошёл к ней и, осторожно, но уверенно взяв её на руки, усадил на стул. Девушка выпрямилась, разминая затёкшее тело, когда увидела лежащий на полу выпуск газеты. Очевидно, он заинтересовал её, и она принялась за его изучение, когда Леви отправился на кухню.

***

      — Я должна была отправиться на фронт вместо Хистории, чтобы помогать лечить раненых в боях, — сказала Микаса, надкусывая яблоко. — Но Эрен решил иначе. И вот я здесь.       — То есть твой брат пожертвовал судьбами умирающих людей ради собственного удовольствия быть рядом с женой? — Леви сидел на небольшом кресле, глядя на то, как девушка делает глоток молока.       — Хис тоже неплохо справляется, — девушка вновь вернулась к поеданию фрукта. — Эрен сказал, что для многих выживших она как святая.       Ривай оглядел её довольное лицо. Такое выражение, полное удовольствия, он уже видел. Однако сейчас причиной был не он, а весьма необычное сочетание еды.       — Когда ты мне собиралась сказать? — спустя минуту молчания спросил Аккерман.       — Сказать о чём? — Микаса вопросительно посмотрела на него, напрягаясь от изменившегося тона мужчины.       — О своей беременности.       Микаса замерла с полуоткрытыми губами, которые почти коснулись поверхности яблока. Зрачки её глаз сузились, и она медленно опустила стакан питья и почти доеденное яблоко на стол за своей спиной.       — Как ты узнал?       — Ты ни разу не отказала мне в близости в те дни, когда обычно держишься на расстоянии, — он опустил взгляд на оставшуюся еду в её руках. — Да и вкус у тебя стал.. специфичным.       — Прости меня.       Микаса мягко села рядом с ним, положив ладони на колени. Она смотрела перед собой, опустив голову.       — За что?       Девушка повернула голову и взглянула на него.       — Это последнее, что тебе сейчас нужно. Проблем и так много.       — Ещё неизвестно, сколько мы здесь пробудем. И я не назвал бы нашего ребёнка проблемой.       Микаса изумлённо посмотрела на Аккермана, ранее абсолютно не ожидая положительной реакции. Она нежно опустила ладонь на свой живот и мягко улыбнулась.       — Поверить не могу.       Леви задумчиво смотрел на просиявшую в лице девушку. Нельзя было допустить, чтобы Микаса сомневалась в его уверенности. Однако беспокойство, рождённое первыми подозрениями, теперь прочно укрепилось в его сознании, когда она подтвердила предположение Аккермана. И стойкость Ривая пошатнулась. Сейчас Микаса и зарождающаяся внутри неё жизнь стали для него приоритетом. Леви знал, что он уже не принадлежал себе.       — Ты будешь хорошим отцом для него, — Микаса повернулась к Аккерману и аккуратно опустила свою ладонь на его.       Эти слова вырвали капитана из его мыслей, и он взглянул на девушку. Она прочитала в его глазах всё и добавила:       — Не сомневайся в этом.       Микаса хотела сказать что-нибудь о том, как дети Эрена и Хистории прониклись симпатией к нему. Она была уверена, что этот факт показывает хорошо спрятанную и замаскированную добродетель Леви, которую могут разглядеть лишь самые невинные существа, не успевшие повидать жизнь. Но Микаса остановилась, внезапно смолкнув.       — Сейчас ты должна беречь себя.       — Я вполне дееспособна и могу выполнять свои дела по дому.       Аккерман промолчал. В его душе словно что-то изменилось, как будто над гладкой поверхностью моря выступил маленький кусок земли. И это что-то ныло, нарывало, причиняя беспокойство устоявшемуся в своих убеждениях и жизненных принципах Риваю.       — Я видел, как женщины теряли своих детей, работая на армию.       — Я работаю не на армию, а для нас. Не так уж и трудно иногда готовить еду и убирать дом. Пока я вижу свои колени, я буду это делать.       Леви не стал возражать, зная бесполезность сопротивления волеизъявлению строптивой девушки. Он встал и сделал шаг к окну. Микаса осмотрела весь его стан и, заметив на месте обычной холодности и спокойствия некоторое смятение, которое тот старательно подавлял, она вздохнула.       — Леви, ему нужна только любовь и забота.       Эти слова девушке дались нелегко. Но она знала, что он поймёт.       — А в данный момент ещё и яблоки с молоком, — Микаса улыбнулась, глядя на оставленный ею на столе перекус.       Ривай отвёл взгляд от окна. Он выглядел так, словно что-то решил для себя.       — Тогда прикажу принести тебе ещё фруктов.