Моё тело — тюрьма

      — Капитан, сэр! — рядовой нагнал идущего вдоль реки начальника. — Разрешите доложить.       — Разрешаю, — Аккерман остановился и вполоборота развернулся к подчинённому. — Мы задержали двух мужчин в лесу вне пределов города и хозяйственной деятельности. Полагаем, что это шпионы.       — Их уже привели?       — Да, капитан. Они прикованы к воротам. Пойдёмте за мной.       В голове Леви мелькнула мысль о том, что будет, если одним из пойманных людей окажется названый брат Микасы. Тот, учитывая чувства девушки, может промолчать, дабы не выдать знакомство с врагом. Но, с другой стороны, Эрен ради мести, которой он горел, по крайней мере, в ту встречу, мог заявить, что Аккерман связан с Сопротивлением. Клевета, но частично правдивая, так как долгом Ривая было задержать чужака и отвести на суд майора.       Тем не менее, уже показались ворота. Два человека сидели на земле, а на их головах были мешки.       — К чему это? — спросил Аккерман двух дежурных.       — Чтобы местные не могли их узнать или поговорить с ними, капитан.       — Снимите.       — Есть.       Два мешка сдёрнули с лиц пленников. Двое мужчин, ужасно избитых и полуживых-полумёртвых, были Леви незнакомы. Ривай поднял руку, давая знак дежурным, и развернулся, когда те вновь надели на головы неизвестных тряпки.       — Какие распоряжения дадите? — шагал за капитаном рядовой.       — По стандарту. Допросите. Но не убивайте. Живые они будут больше полезны.       Аккерман в глубине души знал, что оба всё равно погибнут. В глазах пойманных уже виднелась близкая смерть, которая всегда приходит, отражаясь в зрачках жертвы тусклым и блеклым светом. Леви часто видел этот туман как в глазах своих людей, так и в глазах тех, кого ему приходилось убивать.       Ривай отпёр калитку дома и прошёл по тропинке к крыльцу. Он обстучал сапоги о подол и зашёл в коридор. Леви стянул форменную куртку и повесил на крючок у входной двери в гостиную. Едва он успел развязать высокие ботинки, как раздался крик:       — Леви, скорее! Иди сюда!       Аккерман сорвался с места и в ту же минуту оказался на втором этаже. С такой же скоростью он открыл дверь их комнаты и бегло осмотрел сидящую на постели Микасу. Не увидев признаков недомогания как на лице, так и на теле девушки, капитан вопросительно посмотрел на неё.       — Подойди, — тихо сказала она, откладывая в сторону книгу, которую читала до этого.       Леви сделал несколько шагов к ней и сел на край кровати справа от девушки, протягивая ей руку, которую та просила.       — Вот, потрогай, — шепнула Микаса и положила ладонь Ривая на уже ставший заметным живот.       Аккерман осторожно прикоснулся к ней, пока не ощутил, как толкается ребёнок. Леви понял: он ещё никогда так не осознавал, что станет отцом. Ривай взглянул на Микасу, щёки которой покрылись румянцем от улыбки и счастливой новости, которой она была рада поделиться с ним. Он вновь посмотрел на округлившийся живот девушки и нежно погладил его, что отозвалось изнутри повторным толчком. Микаса усмехнулась, левой рукой дотрагиваясь до места, где, по её мнению, располагалась головка малыша.       — А вот и твой папа.       Леви не мог свыкнуться с мыслью, что он сотворил что-то настолько чистое и прекрасное. Аккерман не мог пока видеть этого ещё не родившегося человека, однако ощущение жизни, созданной им и Микасой, заставило его сердце пропустить глухой удар.       Микаса безмятежно улыбалась, поглаживая себя с уверенностью, что ребёнок чувствует всю её нежность и любовь. Леви смотрел на эту идиллию, не в силах оторвать взгляда от юной матери. Словно жизнь внутри неё была всем, что ей было нужно. Аккерман не мог отнять руку от тела Микасы. Он незаметно для самого себя старался ощутить каждое движение, каждый вздох его ребёнка, пусть и совершающийся с помощью его матери. Леви был очень осторожен, словно его рука, очернённая войной, порохом и кровью, могла навредить чистейшему существу. Но ладонь Микасы опустилась на кисть его руки, плотнее прижав к себе.       — Он только что проснулся. Я рада, что ты вернулся как раз в это время.       Леви поднял взгляд на Микасу, глаза которой светились счастьем. Под её глазами виднелись следы недосыпа, однако это было совершенно незаметно благодаря удовольствию, которое она испытывала.       — Я люблю тебя.       Зрачки Микасы резко сузились, но затем так же резко расширились. Она точно не ожидала услышать подобное от Аккермана. Да и он тоже не верил, что способен на такое чувство и тем более на его выражение. «Почему я не говорил ей этого раньше?» — подумал Леви, глядя на неё.       — Тогда у нашего малыша есть всё, что нужно.       Микаса подняла правую руку к его лицу и прикоснулась к щеке Леви. Он всё ещё не отрывал от неё своего взгляда, глубокого и изучающего. Девушка потянулась к его губам, и Ривай легонько толкнул её обратно на подушки, первым целуя губы Микасы. Поцелуй был нежным и приятным. Девушка отчётливо поняла, что Аккерман ни за что не станет одобрять её желание продолжения. Микаса, имея далеко не узкие познания в сфере медицины, знала, что гормоны играют с ней злую шутку. А наличие рядом Леви усугубляло ситуацию, ибо её желание всегда было связано с воспоминаниями о близости с этим мужчиной.       — Нет, Микаса, — Ривай с трудом отстранился, большим пальцем руки проводя по влажной губе девушки.       — Но мне так хочется, Леви. Пожалуйста, — она провела рукой по его шее и задела воротник рубашки.       — Я не могу допустить вреда ребёнку.       — Ты не навредишь, — предупредила его мысли Микаса. — Это хорошо для меня, а значит, и для него тоже. Поверь мне.       Аккерман накрыл руку девушки, поглаживающей его щеку, своей ладонью. Он посмотрел в сторону, всё ещё сомневаясь.       — Я себя прекрасно чувствую. Угрозы нет. Секс с тобой пойдёт только на пользу, — она закусила губу, изнывая от приступов возбуждения; однако внезапно одна мысль змеёй прокралась в её голову, и она резко изменилась в лице. — Или же ты...       — Не смей думать об этом. Я хочу тебя. Только тебя.       Микаса вновь посмотрела на него с нежностью и желанием.       — Так возьми же меня. Прошу тебя, Леви. Я устала думать о тебе и не ощущать.       Ривай понял её. Это ему было знакомо. Его взгляд сверкнул, как и прежде, искрой хищника. Мужчина убрал руку девушки со своего лица и привстал, наклоняясь над ней. Её щёки горели. Ещё ярче, чем четверть часа тому назад. Он оглядел её и с неконтролируемым желанием прильнул к её губам, сразу глубоко проникая языком в её рот. Микаса не стала и не желала медлить с прелюдией и сразу принялась расстёгивать рубашку на нём. Леви отпрянул, чтобы стянуть её, и девушка тоже села, вставая на колени, чтобы снять через голову платье. Ривай посмотрел на её грудь, которая не была стеснена привычным бельём, и почувствовал, как в зоне паха у него стало намного теснее. Леви заметил, что её формы слегка увеличились и округлились с момента их последней близости, и Микаса смущённо прикрылась, отводя взгляд. Он хотел ей что-то сказать, однако слова застряли у него в горле, словно голосовые связки парализовало возбуждение, долго не находившее средство для выражения.       Аккерман ближе сел к Микасе и убрал её руки, разводя их в стороны. Он поцеловал её шею, там, где ей нравилось больше всего. Девушка ахнула, прижимая рукой его затылок к себе. Леви медленно опустился к её груди. Он аккуратно коснулся её, сначала пальцами, а затем губами. Ривай взял в рот выступающий бугорок, и Микаса ещё громче вздохнула. Очевидно, её тело стало ещё более чувствительным.       — Я не могу ждать, Леви, — на выдохе сказала она, глядя на его макушку сверху вниз.       Мужчина разделял её желание в поспешности. Он подтолкнул её лечь на подушки, размещаясь между её ног. Микаса подняла их, закидывая ему на пояс. Благо, живот не был большим, и прекрасно позволял ей это сделать.       — Думаю, нам будет удобнее по-другому, — вполголоса сказал ей Леви.       Ривай дал ей знак повернуться набок и поднял одну её ногу. Микаса краем глаза видела, как упали на постель брюки с бёдер Аккермана, и почувствовала, как горячий орган Леви прижимается к её входу.       — Чёрт, какая же ты мокрая.       Микаса застонала, когда Ривай вошёл в неё. Девушка крепко сжала в ладонях простыни, как только Леви начал двигаться. Она ясно ощущала, каким твёрдым и большим было желание Аккермана, и с трудом могла держаться в сознании.       — Узко, — рычал Леви, стараясь быть нежным и не торопиться. — Слишком узко.       Он чувствовал, как стенки лона Микасы сдавливают его, увлажняя и словно затягивая его. Ривай сдерживался, чтобы не сорваться. Всё было против него: и сладкие стоны девушки, полные наслаждения и долгожданного удовлетворения; и выражение её лица, повёрнутого набок и спрятанного под спутанными и мокрыми от пота прядями чёрных волос; и её руки, костяшки пальцев которых белели, когда девушка невольно сжимала простыни при каждом толчке Аккермана.       И тогда Леви решает поменять позу. Он на момент выходит из Микасы и опускает её ногу, поворачивая ту на живот. Девушка без слов понимает его намерение и становится на колени, опуская голову на сложенные руки. Аккерман раздвигает мягкие ягодицы и вновь погружается в сладостное тепло, продолжая неторопливые движения.       — Как же медленно, — простанывает Микаса, сжимаясь от маленьких приливов наслаждения. Медленный секс был редким гостем в их интимной жизни, однако неторопливость иногда была именно тем, что позволяло Леви и Микасе испытать незабываемые ощущения.       Ривай наклоняется над ней и целует спину девушки. Он видит острые лопатки, выступающие от её усилий и сексуального напряжения. Его руки обхватывают женское тело: одна рука заботливо ложится на живот, а другая — мягко обхватывает её чувствительную грудь. Леви находит набухший сосок и сжимает его. Микаса ещё громче стонет, и мужчина понимает, что действует в правильном направлении.       — Я почти, — выдавливает из себя Микаса, вновь срываясь на стон.       — Я тоже, — хрипит Аккерман, лишь совсем немного ускорив темп. — Продержись ещё немного.       Леви делает последние толчки, чувствуя, как Микаса обильно кончает. Это обстоятельство взрывает его мысли, и он резко покидает её.       — Нет! — громко вскрикнула девушка, понимая, что Аккерман прервал их контакт. — Идиот!       Ривай натянул штаны и застегнул ремень. Он смотрел, как тело Микасы всё ещё находится в том же положении, с задранной вверх прекрасной задницей. Она слегка дрожала, и Леви был рад, что девушка смогла испытать такие ощущения, которые не отпускают её даже спустя минуты. Он нежно и осторожно взял её за бёдра и повернул набок, вытягивая из-под Микасы одеяло. Аккерман знал, что она будет негодовать на него из-за его выходки, однако он не мог себе позволить исполнить прихоть девушки. Поэтому Леви взял с прикроватной тумбы вафельное полотенце и бережно вытер влажную кожу Микасы, которой сейчас было наверняка затруднительно посетить ванную комнату самостоятельно. Затем он накрыл девушку одеялом, и буквально на его глазах она погрузилась в крепкий сон. Глядя на неё, он сам почувствовал усталость, однако ему пришлось спуститься вниз, чтобы постирать испачканное полотенце. Когда он вышел на улицу, чтобы повесить его на просушку, Леви увидел, как вдоль берега ручья тащат мёртвое тело.       — Что случилось? — громко спросил Аккерман, вплотную подойдя к забору. На мертвеце он узнал одежду одного из тех пленных, которых видел днём. По другим признакам узнать было нельзя — так изуродованно было тело неизвестного.       — Пытались допросить, капитан, — ответил «носильщик».       Ривай почему-то ждал, глядя вслед кровавой дорожке, которую оставлял за собой палач, пока тот не скрылся из виду. Тогда Леви пошёл обратно в дом, плотно запирая двери. Он поднялся к спящей безмятежным сном Микасе и, сняв одежду, тихо лёг рядом. Он обнял её одной рукой, касаясь своим лбом макушки девушки. Та почувствовала это и глубоко выдохнула, продвигаясь ближе к источнику тепла. Ривай ещё долго не мог уснуть, слушая ровное дыхание Микасы, и думал. Когда, наконец, его мысли начали путаться и терять свою суть, он окончательно погрузился в забвение, и два человека стали дышать в унисон, будучи способными только во сне пребывать в состоянии абсолютного спокойствия.

***

      — Микаса, нам нужно кое о чём поговорить.       Девушка посмотрела на Аккермана, вид которого был весьма серьёзен. Даже больше, чем обычно, как ей показалось. Она взялась одной рукой за низ живота, как бы поддерживая его, а другой оперлась о руку Леви, которую тот подставил ей, и села на кресло.       — Тебе стоит отправиться к семье.       Микаса испуганно посмотрела на Ривая, словно пытаясь понять, ослышалась ли она или же Аккерман действительно это сказал.       — Но ты — моя семья.       Она опустила голову, не веря происходящему, когда Леви молча смотрел на неё с читающейся в его глазах внутренней борьбой.       — Эрен придёт за тобой в полночь. Во время смены патруля.       — Ты видел Эрена и не сказал мне?!       — Ты бы точно не послушалась меня.       — Он... Знает?       — Да.       Микаса вновь закрылась от него короткими волосами, теребя в руках край платья. Это выдавало её растерянность и нервозность.       — Ты хочешь от меня избавиться?..       — Ты прекрасно знаешь, что это не так.       — Неужели ты не хочешь увидеть нашего ребёнка? — с обидой в голосе вскрикнула Микаса. — Я рожу его здесь, я справлюсь.       — Ты сама слышишь, что говоришь? — Леви встал перед ней, опускаясь на колени; он схватил её за плечи и посмотрел в глаза. — Это очень рискованно. У нас нет другого доктора, который мог бы принять роды.       — А там есть? Ты не знаешь, что может со мной там случиться!       — Я отправил с Эреном повитуху, которую привезли в качестве пленницы из соседнего города.       Микаса снова отвела взгляд и едва сдержала слезу.       — Я хочу остаться с тобой.       — На меня уже почти открыли охоту. Под меня копают день и ночь. Однажды я буду объявлен предателем. За мою кровь и «милосердие» к врагу.       — Мы должны быть вместе, Леви. Я не могу оставить тебя.       — Микаса, — выдохнул Леви, опуская голову. — Не заставляй меня поступать так, как поступил твой брат.       Она поняла: он заботится о её благополучии и безопасности. Даже вопреки своим чувствам и желаниям. Микаса сняла со своих плеч руки Аккермана и положила их на свои колени. Она накрыла его ладони своими и, вздохнув, ответила:       — Хорошо. Я сделаю так, как ты хочешь.       — Спасибо.       Леви поднялся, легко прикоснувшись губами ко лбу Микасы. Он отошёл к окну, молча глядя вдаль.       — Я помогу тебе собрать всё необходимое.       — Я и сама справлюсь, — Микаса встала с кресла и направилась к лестнице; но затем она остановилась и, повернув голову вбок, спросила: — Мы ещё увидимся? После того, как я уйду?       Ривай повернулся к ней и сделал шаг вперёд, но вдруг остановился.       — Я буду ждать этого момента.