Косинусоидно, пероксидально, паранормально

Первая мысль всегда является самой правдивой, отображающей первое впечатление, даже состояние души в какой-то степени. Первое, о чем подумала Гелька был исключительно самый отборный мат какого-нибудь чернокнижника-сапожника, наступившего на капкан для медведя и проклинающего даже свое рождение. Думаю, я смогла вполне достойно описать ее небольшой шок. "Заброшенный город" - единственное здравое словосочетание, которое пришло к ней в голову, отозвавшись на тоненькой корочке ее здравого смысла путающей рябью. Небо было пасмурным, нагоняющим жути, все, абсолютно все здания были заброшены, где-то даже были нарисованы черные граффити, нелюбимые и непризнанные Гелей чем-то стоящим, просто актом вандализма. Ужасное место, вселяющее в ее душонку трепет и страх. А она не из пугливых. Ее всегда было трудно испугать, в ответ ты лишь получал скептический взгляд да тонну презрения. Одного только она боялась: темноты. До дрожи в коленках, чуть ли не до истерики. Вчера будто и не существовало, а может оно и было, Геля не хотела вспоминать. Человеку, всегда спавшему при свете лампы, трудно смириться с мыслью, что ты закрыл глаза при полной темноте и притом совершенно один. Но что за самокопания, надо бы выйти из дома, не вечно же сидеть здесь? Помещение вокруг нее хоть и было старым, стены его все были в трещинах, будто пятки какой-нибудь старухи, пол настолько грязным, захламленным, что пройти, не поднимая высоко ног, было практически невозможно, но родным оно ей стало, что ли, не таким пугающим, как те, другие заброшки. И что примечательно, кроме мусора здесь ничего не было. Геля, мерзко скривившись, ухмыльнулась, с отвращением отряхивая свою одежду. Задница была мокрой, потому что она умудрилась сесть в один единственный угол, где текла крыша. Классно. Теперь будет ходить, словно обделалась. Круто. В противовес ее недовольству пол подозрительно заскрипел, заставив по гелькиному хребту пробежаться стайке неприятных мурашек. Непроизвольно сглотнула, быстро выбежав из вмиг ставшего ей отвратительным здания. На улице ситуация лучше не стала, только ещё больше убедила подростка, что Глеб решил жестоко над ней пошутить и вывезти за город. То, что у него-то только велик был, особой причиной для опровержения не являлась: если очень захотеть, то можно прицепить ее худое тельце к багажнику, уж она знает. - Что за пиздец, - других слов у нее просто не выходило из глотки. И правда, что за пиздец? Ее ореолом окружили страшные сооружения, от которых словно бы разило чем-то не тем, чем-то иным и потусторонним. Многоэтажки, которые, как думала Геля, должны были свалиться и обязательно прямо на неё, крышами упирались в серое небо, будто камнем брошенные в мутную воду. Тут Гельку как током прошибло, она судорожно зашарилась по карманам и облегчённо выдохнула, обнаружив телефон во внутреннем кармашке. Не слишком дорогой и помпезный, но очень даже рабочий. С силой надавила на боковую кнопку, вдавившись в нее, будто в сонную артерию младшего брата. Это она такими мыслями себя отвлекала. Злость переполнила ее душонку, глаза потемнели, а губы сжались в тонкую полоску. Но тут экран привычно запиликал, высвечивая логотип фирмы, показал начало загрузки, да также остановился, неожиданно потухнув, как лампа в их подъезде, напоследок напугав девушку характерным и вполне понятным хлопком. Тоненькая ниточка дыма отошла от телефона, и Гелька с неверием принялась крутеть-вертеть его в руках, пытаясь вновь включить его, но как от прокаженного от него отпрыгнула, уронив на пол. Он внезапно раскалился до предела, закраснел, походя на перерабатывающийся алюминий. С немым охреневанием Геля наблюдала, как ее телефон самовоспламенился, самораскалился и самоуничтожился. От былого хорошенького смартфона на асфальтированной кладке осталась только унылая лужица металлопластика. Гелько осторожно присела перед ним на корточки и потыкался пальцем в остывшую жижу. Дыхание само по себе участилось, в голове закружилось, а к горлу лавиной подкатил комок паники. Быстро встала на ноги, панически заозиралась, от страха не увидев далеко, и на дрожащих ногах побежала по непонятной и неизвестной ей дороге. Но только повернувшись голова дала о себе знать: головокружение усилилось, вызывая рвоту. Гелька на полпути согнулась в три погибели, выблевав из себя последние зачатки человеческого блага и прогресса. Из носа потекла неприятная на запах и вкус блевотина, а рот просто уже отказывался закрываться. Обессиленно упала на колени, неудачно положив руки в собственную лужу гадости. Смачно выругалась и выплевалась, покачав медленно головой в отрицающее жесте. - Дебилизм какой-то, - уж все сейчас Гельке показалось нереальным, глупым и, откровенно говоря, херовым. Но тошнота усилилась и из нее полилось, хотя откуда оно взялось, не ела же нихрена, как из Ниагарского водопада. Глубоко задышала отвратным воздухом, который испортили ее выбросы, - найду этого выпердыша и ноги попереломаю, ублюдок, блять, будет знать, как сестер не уважать, сукин сын, - хуже только были ее словесные баталии с самой собой. Волосы, как не прискорбно это понимать, испачкались и кончики их напоминали только-только намоченное сено, - блять. Все виноваты, все. Происшествие с телефоном? Глеб, точно он, по-любому хероборину какую-нибудь запихнул в ее друндулет, а она, Гелька, на радостях его включила и осталась без средства связи. Проснулась в городе-призраке? Только она могла, серьезно. Покажите ей хоть одного такого же дебилоида, который против целого стада пошел и получил по щам, проснувшись хер пойми где. - Сука, блять, уебище всратое, - дальше бы не только уши завяли, но и все органы слуха, равновесия и зрения. Ноги уже непросто задрожали - отдавали реальные колебания, соответствующие каким-нибудь дряхлым окнам. Грязные не только от влажности рвоты, но и от обычной пыли руки пришлось усердно потереть друг о друга, превозмогая свои лимиты брезгливости. Воды нет. И еды. Да что там это, у нее жилья нормального нет и походу какая-то травма головы. - Ебаный в рот, - красноречием наша Геля хотела блистать в последнюю очередь и поэтому, понуро опустив голову, глядя исподлобья на все темневшую дорогу, пошла по изначально намеченному пути продвижения. Было утро, она это понимала, точно оно, ибо ночью было чернее. Как только ладони высохли, крепко обхватила свои плечи, словно бы это не дало бы упасть наземь. - Нужно выйти из города, - губы сами зашептали: она этого даже и не заметила, - желательно, до ночи, - пусть ее голова и была сейчас усиленно занята ноем, но в это же время пыталась найти выход из этой ситуации, - вряд ли Глеб успел уйти, если собирался, куда по ночи то, - "логику ищи прежде всего" - всегда говорили ей родители - "нет ничего необъяснимого" - говорили они ей, - нет ничего необъяснимого... - вторила своим мыслям Гелька. Он не мог уйти без нее, поиздеваться только горазд, но нагоняй от родителей никто получать не хочет, - он не мог уйти, - сипела Геля, с трудом переставляя ноги, и в конце концов остановилась посреди мертвого города шатким и хрупким колосском, тоненьким и слабеньким, стоящем на последнем издыхании, - если ты меня слы..кха..кхх, - зашлась в безудержном кашле девушка, приложив воняющие ладоши к лицу, сморщившись от запашка - ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ, ПОДОНОК! - понадеялась на хорошую такую эхо проводимость в этом месте Гелька и не прогадала: как в пещере разнёсся ее крик, - ТО Я НАЙДУ ТЕБЯ И ВЫПОРЮ, СУЧОНЫШ ТЫ ЕБЛИВЫЙ, - по ее скромному мнению было бы неплохо Глеба просто застрелить, и чтобы земляне больше не мучались, но он был ее брат и как-то это не этично. Поднялся слабый, но холодный ветерок, растрепавший вмиг запутавшиеся лохмы. Раздраженно выдохнула, сильно зажмурив глаза. Не отзывается, гаденыш. Осуждающе ухмыльнулась, покачав головой. Вот найдет и точно до потери сознания бить будет, она в этом была уверена: Глеб о пощаде ее молить будет. Такие себе у них отношения, как можно заметить. Причина этому настолько глубока и непрозрачна, что эти оба и вспомнить ее уж не смогут, а сказать - подавно. Глупо у них все получается, но такое поведение в сторону друг друга - дело уже привычное и изменять его как-то не особо хочется. А пустошь в огромном городе наводила ужас, самый настоящий ужас. Так-то ж Гелька не боялась, нет. Справедливо опасалась. Будь проклят стадный инстинкт, если бы не он ей бы не было страшно в абсолютно пустынном городе. В голове словно очень громко щелкнули указательным и средним пальцами, да так смачно, что у Гели глаза непроизвольно раскрылись. Твою мать. А что за город-то?..Она немного знает забытых и брошенных городишек. Вот очень немного. Один. Особо известный. - Не Чернобыль же? - она вновь крикнула, словно надеясь на скоропостижные ответ ее тупого брата. Странно, но ей чертовски захотелось его увидеть. Но тишина продолжила нагнетаться, давить на виски и совсем чуточку зарождать под грудиной лёгкий бриз тревоги, - так, тут же кто-то есть? - Геле жизненно необходимо было спросить, удостовериться в этом, но ничего, пугающе ничего не услышала. Тогда в ней смешались странные чувства: гнев, противная суета, отвращение и неожиданно вылились в одну единственную слезинку, скатившуюся по щеке. Левой. "Сердца сторона", - только и подумала девушка. Она могла многое вынести, но это был перебор. Как же так? Глеб действительно поступил с ней так ужасно? Но ведь... Ладонью закрыла глаза, пугаясь, что кто-то увидит ее маленькую слабость. Гелька плакать умела. И ненавидела. - Конченный.

***

Делать было реально нечего. Гелька, покуда силы ещё были, обошла достаточно приличную территорию городка, да вот только ничего нового не обнаружила. Все те же старые обветшалые многоэтажки, глазеющие своими пустыми глазницами-окнами на шагающего подростка. Гелька умудрилась навоображать, что они за ней-то наблюдают. Неновые пошкрябанные вывески только внешним видом отталкивали от себя небольшое любопытство Гельки, и она, ясен хрен, не заходила в так и манившие в себя постройки. В горле и во рту становилось все суше и суше. Противный кашель, точно от непривычного холодка этого городишки, думалось ей, способен был вызвать разрыв лёгких. Этого только не хватало. Неужели заболела? - Блять, - лучше и не придумаешь. А попытки отыскать хотя бы воды успешными не слыли. Были какие-то лужи, но она их успешно обходила. Ещё чего, что там за микроорганизмы жить могут? Вдруг гадость какая-нибудь? Так ещё и оседшая на дне грязюка не позволяла зачерпнуть хотя бы в ладошки. И живот. Будь неладен этот живот. Спустя примерно час почти бесполезного блуждания по округе он отозвался протяжным воем, да таким, что Геле немного стыдно стало. Появилась ещё одна проблемка. Так-то она никуда и не уходила, но тут на кону встал вопрос об ее разрешении. Где еда? Где ей найти хотя бы корешок съедобный, а? Кругом только треснувший асфальт, старые бетонные здания да затхлый воздух, что даже на улице проникал и оседал в дыхательных путях, как грязь на дне лужи. Ничего лучше, чем хотя бы найти временное укрытие и развести огонек Геле в голову не пришло. Только спустя неопределенное количество мертвых и почти засевших под тонной пыли построек Гелька отыскала самое то: какой-то мелкий магазинчик, точно он, ныне обезлюденный, но открытый, напоминающий лавочки в каких-нибудь китайских райончиках. "Можно костер развести" - самая здравая мысль за последние несколько минут. Но назревает отходящий от изначального вопрос: чем? Понятно, что зажигалкой можно, да только нет у Гельки зажигалок. Не курит она. - Камень о камень? - непонятно зачем спросила, будто на ответ понадеясь, испытывающе посмотрела на кое-как наскоро обложенную небольшими отколотыми частями асфальта горку мусора, коего здесь было навалом, держа в руках два обычных средних размеров камня, - а разве не кремень нужен? Чёрт...- сейчас, с безнадегой опустив голову и руки, положенные на колени, она сидела на корточках и изображала задолбавшегося человека. Ещё был не вечер, но она сочла нужным хотя бы попробовать сделать маленькое пламя. Лучше сейчас, чем впопыхах ночью, - где ж ты, блять, мой ненаглядный?.. - Глеба она так и не нашла, первородно ставя задачу намылить ему шею, а уж потом можно и из города. Но его нигде не было. В мыслях Геля иронически шутила, что она сюда не из-за него попала, а вследствие какой-нибудь кротовой норы или вообще через машину времени. Почему нет? Тут точно какой-то апокапстический мирок после сильной аварии. По-любому. А она единственная выжившая, с божьей помощью направленная возродить человечество. - Пфф, - скупо усмехнулась, устало потерев веки, - тогда по закону жанра тут должен мой суженый ходить. Не одной же человечество из руин возрождать? - сейчас бы Катька точно бы посмеялась. Чтобы не обидеть или от скуки, неважно. Голос бы чей-нибудь услышать, Господи. - Что ты здесь делаешь? - Гелька от испуга дернулась, вцепившись в камушки мертвой хваткой, и судорожно вдохнула, медленно обернувшись за спину. - Я? - очумело переспросила, для наглядности показав пальцем в грудь, переложив оба камня в одну ладонь, спрятав ту за спину. - Ты-ты, - под тлеющим небом показалась освещённая его светом Катька, с наивной улыбочкой глядевшая на нее, - что ты тут забыла? Уходи. - Катя? - Геля неуклюже приподнялась на ноги, не в силах разогнуться от голода, - а как ты тут..? - Оказалась? - совсем в ее жесте закончила, по-птичьи склонив вбок голову, - помнишь, я тебе про дом в другом городе рассказывала? - с ожиданием и лёгким хищным взглядом она повела глазами по траектории движения руки Гели. Та же подозревающе окинула ее взглядом, еле заметно кивнув, - тааак вооот, - смакуя каждую букву, сладко протянула Катька, запрокинув вверх голову и обхватив руки со спины в замочек, - он тут, в Чернобыле. - Ты кончилась здесь жить? - с охреневанием спросила Гелька, выжидающе уставившись в привычные серые глаза, что под белым углем неба казались слепыми, - тут же радиация... - Гелька понимающе посмотрела на мило улыбающуюся Катю, что все больше казалась не той, какой-то далёкой и...чужой, - бляяя, радиация... - Уходи отсюда, Гель, - голос холодный, ледяной, неживой, пугающий. Она сглотнула. - А ты где живёшь? - меняй тему, орало у нее в подсознании, меняй, блять, тему. Спиной ощутила скатившуюся капельку пота. Будто коснулось что-то. - Оу, тут недалеко, - она махнула неопределенно рукой, показывая в сторону таких же жутких многоэтажек, все таких же пустых. - Тут же все заброшено, Кать, - неверяще вопросила Гелька, описав одним пальцем все в окружность, - где, Кать? Она с секунду подумала, губу покусала, точно как Катя, и неловко улыбнулась, вновь, как попугай, повторив: - Уходи отсюда, здесь немного опасно. Геля снова осмотрела ее с ног до головы, пытаясь найти причину то ли Катиного нахождения тут, то ли того, что не Катя это вовсе. И тут ее глаз зацепился за одну незаметную деталь. Катя стояла под небольшим навесом, настолько несущественным, что обратить на него внимание было, скажем так, трудно. - Дождь что ли идёт? - Геля, аккуратно подойдя к ней ближе, высунула руку из-под навеса. Ничего. Ни капельки, - Кать?.. - Гельку от ее взгляда передёрнуло. Никогда на нее так даже Глеб не смотрел. С ненавистью, - Катя? - Геля облизала вмиг ссушившиеся губы, нахмурив густые брови. Медленно высунула камни, переложив один в другую руку и стала тихо ступать назад и вбок, подальше от этой лавочки. Катя с удовольствием следила за ней, разглядывая как в первый раз гелины тонкие пальцы и выражение агрессии на лице. И то, что в руках. Она не ставила себе целью как-то навредить Кате, нет. Просто посмотрит на реакцию. Всего-то. Занесла назад руку с меньшим камнем, глазами вперившись в безучастное лицо Кати. Ее бы подруга уже истерику закатила или нервно поджала губы. А эта ничего. Молчит, - Кать? - Ну, давай же, чего остановилась? - необычная резкость и слишком открытая враждебность толстой пленкой обклеели ее с головы до пят, испугав накаленные до предела нервы. Гелька ждать не стала и точно выполнила просьбу, непроизвольно сильно бросив камень. Зрачок сузился, словно посмотревший на яркое солнце, время как замедлилось, Гелька все досконально прочувствовала: сердце стукнуло в груди, перетащив всю кровь вверх, а потом резко вниз и наоборот, горло словно облепили сухой-сухой смесью из песка и дробленного бетона, ушные проходы будто прямыми стали, звуки стали слишком четкими и громкими, тогда Геля движение желчи из печенки ощутила не то, что полет камня. Прошедшего сквозь Катю. Геля ошалело уставилась на нее, ухмыльнувшейся дикой улыбкой, с загоревшимися серебряным цветом глазами и с абсолютно бездвижным телом. Гелька со всех ног драпанула в сторону, куда успела зацепиться взором. Голова заныла, пригрозив новой порцией слюно-тошноты, но она как не заметила резкой смены самочувствия: ноги заработали быстрее, чуть не свалив Гелю в незакрытую канализацию, камень сжала с такой силой, что, думалось ей, сломала, раскрошила в мелкую крошку, живот туго затянул болью, будто не хотел что бы хозяйка убегала. В какой-то момент она свалилась, ободрав колени и ладони, распластавшись на ледяной кладке, где-то треснувшей и переходящей в землицу-мать. Глубоко задышала, со страхом закрыв глаза, свернувшись в позу эмбриона, обхватив голову руками. К чёрту.