Косинусоидно, пероксидально, паранормально

Глаза открылись от ослепляющего пламени, завесой окрасившего внутреннюю сторону век. Невольно простонав из-за затекших конечностей, Геля перевернулась на спину, при вдохе прочувствовав все выемки, изгибы и вгибы ротовой и носовой полостей. - Дура дубовая, - тихо выдохнула, еле поднявшись в положение сидя. Я же говорила, что Геля нетупая? Так вот, иногда происходят лаги и она немного-много отключается от всемирного думающего источника, попроще называемый мозгом. Но вчера она-таки доползла до кафельной стенки, грязной и мутной, и спокойно потеряла сознание. Умница, Геля, возьми с полки пирожок. А сейчас она думала о том, что крыша с шифером поползла у нее. Далеко и, кажется, надолго. Одно было объяснение вчерашнему. - Гал-лю-ци-на-ция. Такое же бывает, когда головой ударяешься? Чёрт, это совсем перестает казаться хоть как-то обнадеживающим. Глеб, ублюдок, отвёз ее в гребаный Чернобыль. А точно ли Чернобыль? Геля, твою мать, только не говори, что ты веришь всему, что несут твои галлюцинации? Это уже патология, Гель. - Мне могло такое присниться? Как бы Гелька не хотела, чтобы это было правдой, но она слишком отчётливо ощущала вчерашний страх и болящую ладонь, что с силой все ещё сжимала камень. Не могло это ей присниться, не могло. Перевела внимание на кусок в ее руке и обречённо откинулась на грязную стенку. - Блять. В голове отчётливо пульсировало, желудок после пробуждения казался не пустым, а просто очень лёгким, руки и ноги будто в огромные вермишелины превратились, а волосы показались просто торчащими ниточками из головы, как у какой-нибудь куклы. Потрогав ребра, невольно простонала: точно синяки остались. Черт. Из-под ресниц она увидела солнце. Лёгкая вуаль тумана крапинками воды блестела перед носом, и огромный диск на его фоне выделялся особенно ярко, отполированным золотом освещая весь город. Небо было чистым, без единого облачка. Гелька тогда словила умиротворение, все ещё сонно прикрыв глаза. Перед ними словно фотографии воспоминаний пронеслись, но тут же скрылись, отгоняемые дрожащими веками, что невольно приоткрылись. Асфальт с бетоном сейчас были словно не существенны, не холодны и не неприятны на ощупь: под ее ладонями, думалось ей, должны были ростки проступить, не меньше. Подул еле заметный ветерок, даже не он, сквознячок, немного потрепавший гелины ресницы. Стало грустно. Просто грустно. От всего: от глупого городишки, от Глеба, от собственной невменяемости. А ещё выбесило неожиданное расклеивание Гели-то. Не припоминала она, чтобы так пугалась, что аж на полпути падала и со страхом закрывала голову руками, позже теряв сознание. Не помнила она подобного, потому что не было такого ни разу. Осознание заставило до боли сжать зубы. - Вот что выбрасывание человека из его зоны комфорта делает. - скупо усмехнулась, презрительно поджав губы и нахмурив брови. Что ещё раз доказывает ее слабость. А она бороться с ней должна, а не продолжать ее подбадривать, вон, новые зачатки делать. Что за город? Чернобыль? С радиацией? Поднимай тушу и не ходи тут с мокрой задницей, тут по-любому есть дорога, ведущая отсюда к хренам. Нет еды и воды? Перетерпишь, дождя там дождешься, может, попутку встретишь, тут не все катастрофически, если так подумать. Нет места для отдыха? Хрен ли ты тут его искать собралась? Марш из города, там отдохнёшь. В общем, с поднятым боевым духом Геля быстро поднялась на ноги и пошагала...ну.. допустим, на восток. Да, точно, туда, где солнце! И да, все силы были направлены на передвижение немного истощенной девушки. Просто до драки с Глебом она никогда ничего не ест: знает, что либо ее, либо брата точно тошнить будет. А она перестраховалась и не кушала где-то за часа два до потасовки. Ибо даже так в ней взыграли нервы. Пусть и была она, как говорится, бунтаркой, но драться одной на заброшенном заводе как-то...наводило на определенные мысли. Другой вопрос, нахрена поперлась, если знала, что Верка Глеба позовёт...а вот думать об этом желания точно не было никакого. Возможно, хотела самоутвердиться, тут уж Гелька и сама понять не может, чем руководствовалась. Отвлекаясь на свои думы, она почти не замечала пугающего города: сейчас он казался самым обычным, просто обезлюденным. Голые стены больше не наводили вчерашнего испуга, а тревоги не могли вызвать тяжёлые тучи, которых вовсе не было. Гельке все до безобразия смешным показалось. - И чего я..? Вопрос так и остался неразрешенным, девушка просто тихо засмеялась, неверяще притронувшись ко лбу, проведя ладонью по всему лицу. Дура. Точно в психушку надо. Это по-любому что-то подростковое. Или шизофрения. Странно, но Гелю это обрадовало. Пусть уж лучше отклонение, чем настоящий призрак ее подруги. Живой подруги, на секундочку. Мельком приглядевшись к потерявшим зелень деревьям, Геля не почувствовала ничего, что должен почувствовать вусмерть перепуганный человек. Со стороны, если приглядеться, можно было сравнить ветки с засаленными волосами, что уже на подсознании вызывало отвращение. Вообще Гелек была достаточно брезгливой особой. И подобная мысль вызвала подрагивание пальцев в приступе омерзения. Что, конечно же, было куда лучше, чем ощущение откровенного голода. Это ничего, она потерпит. Воды бы найти. Неестественная сухость во рту, казалось, зубы сушила. Сколько человек без воды может продержаться? Неделю? Ровно через неделю Гелька либо дойдет до ближайшего ЖИВОГО города или на крайняк деревни, либо смело может записываться в Робинсоны Крузо. Только у того хотя бы настоящие джунгли были, а не их каменное подобие. Но для начала нужно выход из города найти. Сейчас ужасное ориентирование на местности очень подводило Гельку: бензину добавляло полное незнание городишки, не считая отдалённо знакомых зданий, ещё вчера как под коматозом увиденные ею, и его пустота вкупе с какой-то...лысиной. По-другому она не могла назвать этот город. Лысый и всё: ни людей, ни электричества, ни банального рентабельного вида зданий. Кошмар. Так ещё и ее прогрессирующее расстройство: точно все подростковое, точно. Позже до Гели, конечно, дойдет, что с ее психическим, психологическим и приблизительно физическим здоровьем все шито-крыто. Только вот сейчас-то у нее в голове даже план выстроился, когда и к каким врачам она пойдет. Психолог был на первом месте. Следовало, очень причем следовало, на ужасно крайний случай правда найти временное пристанище. И город заодно нормально изучить. Только плюсик в копилочку, а то задницей Геля чуяла: долго она бродить-то будет. И желательно снова глюков не словить. Ей выдуманные друзья не нужны. А вдруг это из-за внезапного одиночества? Бред, она с день тут, какое одиночество? Тогда что это может быть? Стало быть, точно не житель Чернобыля или его воля там. Гелька иронически хмыкнула, скептически поведя бровями. Опять же, она нихрена не понимала, что была очень даже близка, но, думаю, это даже к лучшему. Что бы произошло, если она сразу все приняла? Заистерила бы точно, а тааам...зная ее характер, сложно об этом задумываться. Будучи в метрах ста от огромного колеса обозрения, что умудрилась не заметить даже с его блевотно-желтым цветом, Гелька на всех парах побежала к махине: с него-то точно обзор ого-го будет. Если очень атрофироваться от реальности и поиметь свое воображение, то можно было представить себя в далёком Советском союзе, только очень условном. Гелька старалась особо под ноги смотреть, чем по сторонам, а стоило бы, потому что старинные здание, пусть и весьма изношенные временем, могли напомнить Гельке о былых временах: все здесь сквозило духом ее забытого, отодвинутого на самые дальние полки памяти детства. Она же в примерно подобном городке выросла, только немного более современном. Крякнув от неожиданности, девушка чуть не упала из-за своей изредкой неуклюжести. Перед носом выросло старое и впоследствии его еле заметного покачивания скрипящее сооружение с облупившейся бледной краской. - Хрена себе...- огромное колесо обозрения вблизи казалось ещё больше, и Геля, недолго думая, подергала тонкие прутья железного строения и, убедившись в его какой-никакой устойчивости и прочности, закинула правую ногу, подтягиваясь на руках. Оно противно заныло, заскрежетало, но, поднатужевшись и стараясь не замечать тянущий голод с левой стороны и заболевшие ребра, полностью перенесла вес на колесо. Как обезьянка полезла вверх, пытаясь не скользить на внезапно мокрой поверхности. Закусив губу, подтянулась на руках ещё раз, сетуя на их слабость, неподдающиеся никаким отжиманиям и наращиванием мышц (было и такое). Долезла до середины, аккуратно повернувшись и перехватив со спины больно впивающиеся прутья, некоторые из которых не вмещались в небольшую ее ладонь. Видно было достаточно, но все равно мало: она не видела конца или хотя бы какой-то границы города. Смачно ругнулась. Выше надо. В голове смутная мысля пронеслась: "в каком она состоянии была вчера, что не заметила такой хороший ориентир? Точно во внеменяемом". Снова мега осторожно развернулась, громко выдохнув от кружения словно вальса в голове, и под аккомпанемент дрожащего тела полезла дальше, стараясь не поцарапаться. Проблема возникла, когда она уткнулась макушкой в капсулу для обозрения, или как там ее называют? Неважно, тут Гельке пришлось применить все свои навыки скалолаза, коих у нее было скудное количество. Но инстинкт самосохранения поддерживал её, как тренер неопытного спортсмена. К ее великому счастью капсула была открытой, а ее бортики - низкими. Подтянуться на них было сложновато, но вполне возможно. Перекинула левую ногу, сосиской перекатившись внутрь, больно скатившись посередине четырех кресел. Мат и в этот раз не сдержала. - Бляха от сандалика...- увидеть не дальше, чем находясь в центре сооружения - это было полное фиаско. Длинные, высокие и просто многочисленные деревья не давали пространства для обзора. Гельке тогда просто спрыгнуть с колеса захотелось и всё - конец. Но отогнав глупую и противоречащую ее принципам мысль, немного устало опустилась на жёлтую твердую сидушку, - и чо делать? - плаксиво, но тихо проныла, отчаянно закрыв глаза. Выходов она просто не видела, альтернатив - подавно. Она не знала карты города, не знала, где найти еды, медикаментов, воды, не имела и малейшего понятия, как в конце концов, даже найдя дорогу из городишки, обессиленной, истощенной дойти до ближайшего хотя бы человека, которой ей бы помог. А ещё надо было слезать обратно, потому что оставаться здесь не было смысла: вывалиться ещё не хватало. Но в противовес положила руки на колени, понуро опустив туловище, глазами вперившись в пыльный низ капсулы. Глубоко задышала, силясь остановить внезапный поток слёз. Она не хотела опять нюни разводить, но жалость к себе была непреклонна: с верха колеса послышались приглушённые всхлипы, прекрасным эхом разносившиеся по округе. Геле просто до безумия захотелось домой. И поесть. И попить. И полежать на своей кровати, чего греха таить. Решила она тогда вдоволь нареветься, наплевав на все ещё разрывающуюся голову: "надо выплеснуть негативные эмоции, Гель, в слезах нет ничего зазорного" - как мантра приносилась в голове. Никто же все равно не узнает, что непокорная Ангелина ревела, как маленькая девочка? Никто, кроме Зоны.

***

Она реально не знала, сколько уже находится на самой вершине колеса. Слезать она решила точно часа два назад, если не больше: ей просто очень захотелось в туалет. Сначала ей не позволили слезть голова вкупе с рёбрами, будто нашёптывающими ей, что не стоит пока тестировать свою выносливость. Позже к ним присоединился ненадолго забытый голод. А уже после непродолжительного времени и собака. Нет, Геля собак не боялась, даже наоборот любила. И они ее любили. Но эта была какой-то неправильной. От несомненно заманчивого слезания к земле-матушке ее отталкивала хотя бы арматура, торчащая диагональю в грудной клетке собаки. Дополняла этот удачный дуэт кровавая темная шерсть и полусгнивший видок псины. Гелька судорожно сглотнула. Опять галлюцинация? Словно в ответ ее суждениям животное зарычало, забрызжав багряной кровью из глотки. Бывалую драчунью Гельку передернуло: слишком напоминала оживший труп эта собака. Мысль об апокалипсисе становилась все ярче в ее сознании. И об ее так нужном в этот момент спасителе, с котором она должна была посеять зерно жизни на эту планету, она подумала чуть ли не в первую очередь. - Господи, - она спряталась между сиденьями, усевшись на грязный низ, в надежде, что это ожившее недоразумение само уйдет. Ссать захотелось ещё больше: Геля словно терпилой за это время стала. Она где-то читала, что если организм решил вывести ненужный хлам из нее наружу, то он вынесит это рано или поздно. Книжка была шуточной и про кишечник, но в данной ситуации подходила отменно. Такой своеобразный постулат каждого тела, если так подумать. Собака вновь опасливо загавкала, и Гелька еле сдержала порыв: она уважение к себе потеряет, если обмочится от лая псины. Слишком угрожающе звучались ее рыки и захлебающийся в слюне и крови рёв. Стало страшно просто голову высунуть, не то что опуститься на один с ней уровень. Собрав то, чего у нее физиологически нет, но морально она себе отрастила, в кулак, Геля, оперевшись коленями о пол и обхватив края тонкого сиденья, немного высунулась наружу, одними только глазами, не дай бог всем туловищем, взглянув ещё раз на эту ошибку божью. Та же опять зарычала. - Тише-тише, Шарик, - пёс подозрительно умолк, словно понимая ее, повернув по-птичьи голову, - Шарик? - полуутверждающе спросила Геля, - Шааарииик, мой хороший, - протянула девушка, довольная собой и наблюдающая, как собака покладисто села, - слышишь меня, мой дорогой? - она будто внимала всем ее словам, притаившись. Геля решила, что отвечает она ей положительно, и смело высунулась по ключицы - Шарик, уходи от колеса, оно трясётся, - замахала рукой в знаке "кыш отсюда", подобрав достаточно правдоподобное выражение лица, - раздавит, не заметишь, - последнее, о чем хотелось думать подростку, что она ведёт практически конструктивный диалог с собакой, - ты же хороший мальчик? - псина агрессивно заскалилась, на что Гелька чертыхнулась, - девочка? Ты же хорошая девочка, Шарик? - клыки в кровавых подтеках с лёгкой гнильцой пугающе показались на ее уродливой морде, и Гелёк в последний раз подумала, что неплохая всё-таки идея сходить в туалет на высоте птичьего полета. Не видя смысла в дальнейшем разглагольствовании, Геля, немного задолбавшись, уместила задницу возле сидения. Она не дура, подождёт, пока пёсик не уйдёт. В туалет там. Мысль о туалете, современном и хорошо оснащенным всеми удобствами, показалась в ее голове на уровне с мечтой о поступлении в медицинский. Геля истерически усмехнулась, перехватив самый пострадавший орган за время ее уикенда. Жрать меньше не захотелось, а вода из-под крана в этот момент казалась манной небесной, приподнесенной ангелами-пупсами в лёгких белых накидочках. В кармане джинсовки каким-то раком она нашла старый рубль, точно грязный и воняющий железом. Печально посмотрев на него, словно разглядывая все микробы и бактерии на его поверхности, Гелька с безнадегой выдохнула. И положила его в рот. Она в какой-то передаче видела, что нужно делать, если оказался в изоляции без воды, но с хорошими штанами. Оторвать пуговицу от них и положить в рот, начав обильно ее сосать. Геля так и сделала, чуть не сплюнув от омерзения. Она особо не помнила ту телепередачу, но очень отчётливо сохранила в памяти этот фрагмент. Только вместо пуговицы от своих джинс она была не готова избавиться: ниток обратно ее пришить нет, а денег на новые пока не предвиделось. Хоть здесь ей повезло найти закатившийся в дырку и удачно там застрявший рубль. Относительно, конечно, но жаловаться девушка не планировала. В низу живота было неприятно полно и подросток, словно была деточкой из мультфильма, скрестила ножки. Ее моральное состояние не было готово к неожиданному облегчению. Солнце пусть и не пекло, как сумасшедшее, но порядком светило и грело, благо под навесом девушка была, почти не ощущая дискомфорта. Относительно. Собака на земле буквально разразилась криком-лаем-рычанием агрессивного характера, на что Гелька не выдерживала, в мыслях представляя себя бессовестно опорожнившей псину девахой. Стало немного душно и стыдно от своих фантазий, но что уж тут поделаешь, Гельку это уже не волновало: Господи, она так хотела хотя бы в кусты. Свое текущее состояние она могла сравнить только с тем состоянием, когда в школе ей захотелось есть, в туалет и у нее заболела голова. Помножить все это на общую истощенность и потную одежду и получится теперешняя Геля. Через несколько часиков, Гелька особо не считала, крики внизу прекратились. Опасливо выглянув и ничего направленного против ее жизни не уличив, она спокойно вздохнула. Так ужасно сильно в туалет перехотелось, но сходить надо было обязательно: она нутром чуяла, что почки с мочевым пузырем готовы были на революцию. Спуститься было делом минут пятнадцати, точности здесь нет никакой, просто Гелька не имела права торопиться: пожить ей все ещё хотелось. Ноги ступили на твердую землю, и Геля в тот момент была готова расцеловать бедный асфальт. Но псина и ее галлюцинации не дремлют и ей надо бы к вечеру хотя бы посать и попить, а то рубль хоть и помогал, но не стал для Гели панацеей. Забежав в ближайшие кустики, Гелька сделала все свои дела. Описывать я их не буду, ибо это личное. Дальнейшее передвижение по городу было наполнено драйвом, адреналином и трясущимися нервами в приступе наилегчайшей паники. Тогда бы можно было вернуться и залезть обратно на колесо, но сил у Гели на это не было: как же ей хотелось прикоснуться губами к освежающей жидкости. Казалось, попей она воды - наполнилась бы энергией ее плоть, и она бы взлетела, не иначе. А дело было к вечеру. Чистое небо постепенно заполнялось перистыми облаками, будто посыпанными из мешка, окрашиваясь в нежные розовые и персиковые цвета, кое-где переходя в лазурно-синий. Геля бы оценила, если бы чертовски не хотела жрать и пить. Все это время она была настороже: мало ли когда ее сознание взбунтуется и подаст ей нового воображаемого дружка. Она больше замечала темнеющие здания, черными ртами дышавшими ей в спину. И ее бдительность здоровски ей удружила, издалека помогши девушке разглядеть страшный силуэт, проткнутый арматурой. Собака словно радостно завиляла хвостом, на всех парах побежала на неё, но остановилась в метре, опасно пригнувшись на лапах и зарычав. У Гели по хребту пот потек. Задышала ртом, подняв руки в знаке полной капитуляции,будто показывая псине: "вот, видишь, я не опасна, я лишь мимо проходила". Но стоило сделать шаг в сторону, как она отзеркаливала его, перекрывая ей путь к отступлению. Мозг отчаянно орал, чтобы не смела бежать. - Шарик, ну ты чего? - нежно, пытаясь как можно ласковее его-ее позвать, не напугав и не разозлив, Гелька, стараясь в глаза ей не смотреть, неловко потянула к ней дрожащую руку. "Хоть бы приручилась, Господи" Пёс доверчиво мелкими шажками подходил, и Геля было возрадовалась, когда собака подставила голову под ладонь. Ее счастью не было предела. Но рука невольно дернулась и псина, шуганувшись, метко вцепилась в гелино предплечье. Крик разнёсся по округе. Геля упала на колени и рефлекторно потянула конечность обратно, со всей дури вмазав ей по морде, но собака только сильнее впилась в ее плоть. Слезы появились на глазах, а адреналин повысился в крови. Геля неожиданно мощно протянула руку вперёд, прямо к пищеводу, и пёс невольно раскрыл пасть, ослабив давление. Геля сразу же вырвала кровоточащее предплечье, чисто на одних инстинктах и жажде спасения двумя руками вцепившись в торчащую арматуру. Собака заскулила, а подросток вытянула из нее инородный предмет, начав неистово бить животное куда придется. Поджав хвост, пёс свалился на бок, высунув язык и не подавая признаков жизни. Сердце в груди забилось беснующимся зверем, Геля открывала и закрывала рот, но арматуры из рук не выпустила, пусть они и задрожали руками наркомана. Голова пуще прежнего закружилась, походя больше на испытание для космонавтов. Девушку вырвало прямо на воняющий труп. Еле встав на дрожащие ноги, бросив железку и перехватив пострадавшую руку, Ангелина с туманом в голове побрела куда-то, не разобрав маршрута, двигаясь даже не механически - как под чьим-то контролем. Как не упала, она до сих пор удивляется, но если бы не внезапно проснувшейся компас она бы так и блуждала в этом городишке. Через несколько часов она вышла к дороге из города.