Косинусоидно, пероксидально, паранормально

Рука невыносимо болела. Кровь обильно текла, впитываясь в темную джинсовку, что стала ещё темнее. Прижать к ней что-нибудь возможности не представлялось: из снимающихся без относительных последствий вещей была только лёгкая курточка, что уже немного прилипла к ране. Касаться ее было столь больно, что держать оставалось только непострадавшую часть предплечья. Вновь пугающие подростка здания попадались слишком часто, но в какой-то момент они сменились непроходимым с двух сторон лесом. А вперёд стелилась дорога. Геля не знала визжать ей от радости или разразиться горькими слезами. Она всё-таки сдержалась, прикусив до крови губу. Ее шатало не по-детски, в голове, словно зрение с человеческого на муравьиное перешло, резко закололо и смешалось в одну сплошную мешанину. Ей даже показалось, что вдалеке сверкнули фары дальнего света. Отчего-то испугавшись мелькавших все ближе двух огоньков, Геля панически свернула с дороги на обочину, скрывшись за стоящими исполинами деревьями. Девушке показалось: нихрена там не было, только игра ее воображения. Подумать о том, что возможно у тех людей проблемы с машиной или ещё какие-то заморочки, Геле в голову, конечно, не пришло. Смеркалось. Опасливо посмотрела вдаль, но в этот раз ничего и никого не разглядела. Устало выдохнула, сильнее сжав зубы от раны. Срочно нужны бинты и обезболивающее. Сердце учащенно забилось, отдаваясь заполненностью в ушах и сосущим чувством под ложечкой. Во рту мгновенно стало сухо, а колени не удержали и подогнулись. Глаза широко раскрылись, а рана запульсировала единым пульсом словно всех людей. Ее внезапно одалел иррациональный страх. Медленно повернула голову в сторону чертовски темного и страшного леса, сглотнув почти воздух. Туда. Геле срочно надо туда. Где это туда она не имела малейшего понятия, но тело задвигалось как само по себе: руки повисли вдоль туловища, ноги, периодически трясясь, зашагали прямо в лес, голова чуть наклонилась, а дикий взгляд девушки, направленный на самый темный по ее мнению закоулок, готов был поддаться законам притяжения и натянуть веки до края, чтобы не видеть эту темноту. Задышав слишком часто, подросток даже забоялась, а вдруг надышется миазмами леса и подохнет где-нибудь в корнях, удобряя землю? Глаза непроизвольно закатились и последнее, что помнила впоследствии Гелька - рожи теней, улыбающиеся безумной улыбкой. Дорога из города становилась все дальше. Ибо Зона даёт только одну попытку, а дальше...игра на выживание, дорогая.

***

Она осознала себя глубокой ночью, которая сплошным спектром окутала ее органы зрения. Как в лихорадке затрясло бедную девушку, слезы хлынули из глаз, а рука отозвалась тянущей болью. Слишком темно. Но стоило нашариться руками за спиной, как поток остановился, а надежда взлетела с положения лёжа лицом в пол. Твердо. Зашкребла ногтями и, словив противный звук, с облегчением улыбнулась. Что-то металлическое. А если это что-то металлическое, то это значит только одно. "Набрела на что-то", - только и успела подумать Геля, шустро разворачиваясь, на ощупь проходя по кругу здания. Пришлось превозмочь гребаную боль в руке и в остальных частях тела. Но это того стоило. Открыто. Судорожно защупала железную дверь, вваливаясь в свободное пространство. Ноги совсем не хотели слушаться и пришлось вползать внутрь. Дикий страх заставил вусмерть перепуганную Гельку закрыть дверь, ведущую на улицу. Тревога никуда не делась, но ей почему-то легче задышалось. Будь в ней хотя бы с минус десять сил, то она обязательно бы встала, проверила обстановку, покопалась в вещах, обработала бы рану...но живот словно примагнитился к прохладному полу, темнота окутала ее нежной простынкой, не пропускающей и сотую долю света. Она понимала, что конкретно так облажалась, что срочно нужно хотя бы до лекарства доползти, но как? Как ей это сделать? Это гребаное сознание ускользало от нее той маленькой и раздражающей песчинкой, что в одиночку плавала в кристально чистой воде ванны и постоянно уворачивалась от неуклюжих движений руки. Дышать было в тяжесть, а глубоко дышать - непозволительная роскошь, милая. Сила воли спряталась в закромах ее чащобы усталости, не в силах выбраться из непроходимого леса, нежной бабочкой напарываясь на облитые ядом колючки. Найти бы силу воли, чтобы эту силу воли найти, Господи. Потерять сознание не стоило практически ничего, не считая избитого реалиями городишки тела, которому впору было бы уже обидеться на Гельку. Особенно несчастной руке и не менее несчастному желудку. Остальное, по сути, почти и не заметно. Думать о том, что если другие пострадавшие органы внутри нее и видеть ей их не положено природой, было вообще зашибись. Ни тебе ещё одной порции истерики и рвоты. Красота, а не жизнь. Проснуться тоже особо трудной задачей не было: все самое интересное после продрания ее глазок началось. Она руки не чувствовала. Живот вновь сжался словно в игольное ушко, а колени и локти почему-то потянули болью. — Бляяя, — проныла Гелёк, на одной дряхлой, как старый дрожащий автомобиль после зажигания, руке поднимаясь на колени, плюхаясь задницей, ощущая, что ноги затекли, а кровоток заработал, — сууукааа, — рычание из живота резко выстрелило по стенам найденного сооружения, внутри сжимаясь в крепкий узел. Щас бы блевануть, только нечем. А ещё лучше пожрать. Прям наброситься на еду. "Собака вчера набросилась", — зачем-то подумала Гелька, чувствуя, как во рту начала скапливаться слюна. Чертыхнувшись, сглотнула, ощущая лёгкое, но ненавязчивое омерзение. Она не будет возвращаться и жрать разлагающийся труп. "А вдруг там трупные черви?!", - истерически подумала девушка, передергиваясь всем холодным телом. "И если это Чернобыль, то они могут быть радиоактивными!", - в ее успокоившихся рассуждениях было рациональное зерно, но тут же пропало, стоило эмоциям взять вверх. Впереди была открыта дверь. На вид очень хорошая и прочная. Геля уж почти встала, но ноги не удержали, и она с громким стуком грохнулась обратно, долбанувшись ещё разок коленями. Скривилась от неприятности ощущений, закусив сухую и шершавую губу. — Чёрт, — выплюнула Гелька, не удержавшись от слабого стона, обхватывая совсем не ноги - живот, что на рассвете решился на отчаянный шаг: точно, блять, выйти через прямую кишку. Совсем жалко поползла, сжав кричащий в агонии желудок. Пусть это было бы и маловероятно, но Геля испугалась мысли, что он поест сам себя. Фыркнула от подобного бреда в голове, вынужденно отпуская туловище, на двух руках передвигаясь вперёд. "Кошечка, блять", - саркастически подумала, силясь отвлечься от гребаной боли. — Ты кто? — затуманенным взглядом, обессиленным телом, даже ноющими органами - всем девушка вздрогнула, испугавшись чужого голоса, чувствуя, как вниз что-то бухнуло, как под воду. Повернуть голову было непосильной задачей, но награда того стоила: перед ней стоял потрёпанный во всех отношениях мужчина, что непонимающе и угрожающе поднял вверх руки, сжатые в кулаки. Геля хмыкнула: она же, сука, сейчас набросится, блять. У неё же ничего не болит и она не находится при смерти. Ща, только органы по полу соберёт, а то неудобно. — Дед Пихто, блять, — смачно высказалась девушка, силясь разогнуться обратно, дабы на жопу истощавшую сесть. Мужчина явно успокоился, но агрессивного настроя не менял. — Как ты здесь оказалась? — Гелёк чуть не прыснула, вовремя остановившись: вдруг правда пищевод выплюнет? — Ой, бля, — она не поняла, когда же ей стало тяжеловато дышать, но отдышка не осталась незамеченной человеком, — доползла твоими молитвами. — Будешь огрызаться - пристрелю, — и в подтверждение своих слов вынул на свет ствол, до этого припрятанный за пазухой, — так что без шуток. — Единственная...— на том моменте стало очень сухо во рту, — ух, блять, шутка, на которую я способна, — хрипло усмехнулась, ощущая свертывающийся узел где-то в желудке и кишках, — это сдохнуть, добравшись до живого человека, — упасть навзничь не позволила не гордость: просто равновесие нашла и падать не захотелось. Она же не кисейная барышня, потерпит. Мужчине, кажется, этого хватило и он, быстро сократив расстояние, подхватил похудевшее тело девушки на руки, шустро занося её внутрь. — Я Андрей, — вдруг представился, положив её на одну из двух ярусных кроватей на нижний этаж. Тогда Гелька смогла лучше разглядеть его и увиденное ей не понравилось. Её спаситель был не такой уж красавчик, с которым, по идее, она должна возрождать человечество — Привет, Андрей, — нараспев произнесла, тут же закашлявшись, — Ангелина Андреевна, и никак по-другому, — смеясь, тихо молвила, шипя от касаний к предплечью. — Собака? — неожиданно спросил Андрей, злобно нахмурив густые брови. — Согласна, та ещё псина, — выплюнула Гелька, пытаясь разбавить ситуацию неуместными шутками-самосмейками. — Это всё Зона, — серьезно начал мужчина, стремглав понесясь в другую комнату и зашумев чем-то в ней, немедленно возвращаясь с прекрасной коробкой под названием Аптечка. С заглавной буквы, потому что просто спасительница, просто подруга, — собака - это Зона. Фантомы - тоже. — Фантомы? — подросток шумно задышала при виде иглы, что собиралась воткнуться в её кожу. Она не боялась чего-то подобного - само понимание того, что будут колоть в пострадавшую руку вызывало приступ тошноты. — Они есть только в закрытых контурах, — шприцом набрал какого-то лекарства из ёмкости, название которой расплывалось перед глазами, — ты могла их видеть, — продолжил, разворачиваясь к ней, растегивая молнию джинсовки, стянул её по локоть, дабы меньше боли чувствовать, берясь нацеливаться в вену. Прошипела, сморгнув слёзы. — Я на улице подругу видела, — хрипло высказала, ощущая, как к горлу поступает склизкой комок, — сказала живёт здесь, — устрашающе улыбнулась, обведя помутненным взглядом полного смуглого мужика. — Они не могут быть на улице, — нахмурившись, он вновь начал копаться в аптечке, выуживая оттуда ещё склянок, — когда она тебя укусила? — Вчера вечером, — охотно ответила Геля, радуясь хоть какому-то общению, пусть и через призму боли, — Катя под навесом была. Они же могут быть под навесом? — тогда в ней проснулось странное чувство веры во все и вся, что говорит этот человек. Фантомы? Да хоть зомби, ты ж тут явно дольше находишься. — Получается, могут, — недовольно ответил, выжидающе уставившись на всё теряющую фокус девушку, — снять придется, — и махнул подбородком на почти тряпку, а не элемент лука. — Любой каприз, — её настроение было на высшем уровне, что было на самом деле очень удивительно. Было ли это следствием находки её этим Андреем? Точно, по-любому. Полуподняться было очень сложно, но возможно. Стоило ли говорить про живот? Думаю, нет. Одна рука освободилась от плена джинсовки, а для другой нужно было покрепче сжать булки. — Готова? — зачем-то спросили, на что она уничтожающе глянула на него, криво улыбаясь. И с резким выпадом в глазах потемнело, а крик боли не удалось сдержать в глотке. Она ссохлась с раной, блять! Замычала в изгиб здоровой руки, стараясь сжимать зубы, ненароком не откусывая языка. Андрей же вновь ввёл чего-то куда-то (она не почувствовала куда!), из-за чего Гелёк чуть не разревелась. Как же ей херово. — Сколько ты в Чернобыле? — он быстро вынул бинтов и какую-то мокрую тряпку (когда взял?), начиная аккуратно вытирать рану. — Что ты мне вколол? — на последнем издыхании сказала Гелька, обессиленно закрывая глаза и отрывисто дыша. — Антирабическая вакцина. От бешенства, — дополнил, но Геле было охренеть как всё равно на это. От бешенства, блять! Глубоко задышала, пытаясь вернуть прежнее дыхание побитой жены алкоголика. Хотя бы её, а то совсем сейчас задохнётся. — Два дня, — процедила сквозь открыто сжатые зубы, сжимая в кулак здоровой руки простыни, наматывая их с особой жестокостью, — жрать и пить, как сука хочу. — Потерпи ещё немного, — с какой-то целью успокоить ласково сказал мужчина, обильно капая на марлю(?) перекись водорода (?), — обработать надо. — Да я вроде никуда и не спешу, — устало ухмыльнулась, на одном упрямстве держа открытыми глаза, не позволяя верхним векам дотронуться вожделенных нижних. — Это хорошо, — он явно старался поддерживать с ней диалог, дабы не потерять её в самый неожиданный момент, — Ангелина, правильно? — Геля, — поправила, почти утихомирив дыхание, но все ещё высоко поднимая грудь. — Как же тебя угораздило сюда-то? — казалось, голос его был правда наполнен неподкупным любопытством, но девушке сейчас было ой как не до этого: она старалась находиться в сознании всеми силами, и поэтому рассказать было очень даже заманчиво. — Хер его знает. Брат отвёз, походу, — пришлось уменьшить размер баталии до шести слов, продолжая бороться с собственным телом, — или силами божьими, кто знает. — Первое, скорее, — хмыкнула про себя, скривилась лицом, ощущая пусть и умелое, но явно нервное бинтование предплечья. Он же, быстро довязывая, сложил всё обратно в коробку, понёсся стремительным ветром прочь, издалека будоражаще булькая водой. У Гели тогда словно дыхание сотое появилось, не меньше. — Только немного, — и, приподнимая её голову, поднёс к губам свежащую кожу лица воду, что, казалось, могла мертвого оживить. Из-под крана, что ли? Этот насмехающийся вопрос она оставила при себе, открывая рот, вбирая как можно больше жидкости. Но, опомнившись, глотала по маленьким глоткам, все ещё поддерживаемая чужой рукой. Забывшись, она чуть ли не зубами в походную кружку вгрызлась, но Андрей успел отобрать из неожиданно сильной хватки стакан, — потом ещё попьешь. Плохо стать может, если сейчас много выпьешь, — девушка лишь судорожно замахала головой, навзничь падая обратно на кровать, мягкую, как её состояние в данный момент, — отдыхай. И был таков. Думая о своей незавидной судьбе, Гелёк уснула. В первый раз спокойно и не на улице. Истощенная, в полуобморочном состоянии, с многочисленными мелкими царапинами и большой раной от клыков собаки, она наконец-то почувствовала себя спокойно. С ней теперь человек. Живой и точно осязаемый. Камень сквозь него не пройдёт. Что вы вообще о благодати знаете? Ох, знала бы она, что это последний раз, когда она имеет возможность так хорошо выспаться.