Избавление

      Тимур с трудом разлепил казавшиеся тяжёлыми веки. По ощущениям он был без сознания часов двенадцать, не меньше, хотя обычно роскошь столько спать он себе не позволял. В голове стоял странный гул. Чертовски болела рука.       Юноша приподнял больную руку и рассеянно посмотрел на украшавший её белый гипс, почему-то подвязанный к шее не бинтом или чем-то таким, а широкой чёрной лентой. Не меняясь в лице, Тимур вспомнил последние события — какого-то белобрысого графа-маньяка, его дикий вопль и фигуру Рафаэля, появившуюся непонятно откуда.       Как ни странно, Тимура не слишком взволновало место, в котором он проснулся. Это была не его квартира и даже не больница. Он лежал на здоровенной кровати в чужом доме, на бордовых атласных покрывалах и созерцал обои, которые навевали мысли о приёмной во дворце Наполеона. Тяжёлые портьеры лишь немного впускали в помещение солнечный свет. Кто-то явно берёг сон юноши, и кто же это мог быть? Кто из окружения Тимура был настолько эстетом, что привязал бы ему на сломанную руку ленточку? Явно не мама или случайный прохожий…       — Рафаэль? — несмело позвал парень, даже не догадываясь, что хозяин квартиры лежит за его спиной.       — Я здесь, — в голосе послышалась улыбка.       Тимур с трудом повернулся на спину и повернул голову к вампиру. Он впервые лежал в одной постели с мужчиной. По крайней мере вот так, просто глядя друг другу в глаза. После визита белобрысого маньяка Рафаэль стал казаться вполне милым. Только почему он в одних штанах?       Юноша окинул взглядом торс вампира, бледную, но гладкую кожу, и не нашёл ничего лучше, чем спросить прямо:       — Почему вы голый?       — Давай смотреть на вещи позитивно, я всё же наполовину одет.       — Ладно… А как я тут оказался?       — Я забрал тебя из больницы. После того, как тебе сделали эту белую штуку. Не помню, как она называется.       Тимур на минуту замолчал, пытаясь представить хотя бы в общих чертах, как это могло происходить. Выходит, Рафаэль его защитил его от графа-маньяка, каким-то образом передал врачам, а потом забрал к себе. Судя по тому, что сам парень ничего не помнил и уж точно был не в состоянии передвигаться, вампир при этом нёс его на руках. А ведь выглядел он довольно хрупким… Не человек, а сплошное противоречие.       «Ха-ха… Не человек. Да он и правда не человек.»       — Эта штука называется гипс, — запоздало ответил юноша, глядя на вампира. — Спасибо, что помогли.       — Помог? — переспросил удивлённо вампир.       — Да. Я потерял сознание. Не знаю, что было бы, если бы вы не пришли. Этот Габриэль наверняка убил бы меня. Он требовал, чтобы я позвал вас. В общем, хоть я и не звал, но спасибо, что пришли.       — А, ты про это… Габриэль приходил не ко мне, а к тебе. Он знает, где я живу. Просто хотел мне досадить.       — Досадить? Я тут причём?       — Ну… ты — человек, который вошёл в мой круг.       — И ещё он почему-то был уверен, что я ваш любовник! — возмущённо выпалил Тимур, перебив вампира от избытка эмоций. — Вы поговорили с ним?       — Поговорил. Любовник — это слишком вульгарно. Я предпочитаю слово «фаворит». В нашей среде вред фавориту вампира — это что-то из разряда мелкой пакости. Как м… украсть курицу у соседа. Если говорить вашими человеческими категориями. Но не бойся, он тебя больше не тронет.       — Какую курицу? Какой я вам ещё фаворит?! И вы туда же? Да мы с вами друг другу никто. Если только приятели…       — У вампиров не бывает людей-приятелей. Только слуги или фавориты. Ты остался в живых после укуса и спишь в моей кровати. Ты не против моих приставаний. Мы целовались. Мы ласкали друг друга вчера. Кто ты после этого?       Тимура чуть ли не в жар бросило от этого разговора. Внутри закипало возмущение и неприятие, а самым возмутительным было то, что Рафаэль не отрицал слова графа-маньяка, а лишь перефразировал. И самое поганое, что он был прав. Это-то и возмущало!       — Слушайте, хоть вы не несите эту чушь. Я человек, а никакой не фаворит! Мы целовались и… всё остальное — это потому, что вы этого хотели, а не я. Я хотел прекратить всё это. Я не люблю мужчин. Да, есть то, с чем я не могу справиться, но я сам хочу выбирать кем и для кого быть. Вот поэтому я и не хотел звать вас. Вы ничего мне не должны. Мы друг другу никто.       — Очнись, мышонок. Признай, что ты уже связал себя со мной. Человек с твоим статусом обретает вместе с одержимостью высшее покровительство и защиту. Ты, глупец, даже не зависим от меня, как та девка. Чем ты недоволен?       — Это ваша среда, а не моя. Для меня это всё дико. Мне не нужно ваше покровительство. Тут полно других людей, их никто не трогает. Почему я? И почему вы не сделаете меня таким же, как Маша? Вы же можете лишить воли, если я вас так злю своими разговорами.       — Ты и правда не понял? — усмехнулся вампир.       — Не понял что?       — Даже не знаю, говорить ли тебе… Ну, ладно. На самом деле ты, мышонок, редкий везунчик. У тебя иммунитет к нашему яду. Думаю, ты чувствовал во время укуса что-то особое, но это длилось недолго. Я прав?       — В смысле? — тупо хлопая ресницами спросил Тимур.       Он начал стремительно бледнеть, а на лице отразился шок от осознания, что все эти эротические сны с участием Рафаэля, все неконтролируемые реакции на его присутствие, уже нельзя было объяснить действием укуса. Или всё же можно?       — Недолго — это сколько? Неделя? Две? Я же не вешался на вас, как Маша. Неделя?       — Я был бы рад, если бы неделя. Увы, нет, максимум час, если растягивать удовольствие. Так бывает иногда… Тебя это расстраивает? — вкрадчиво спросил Рафаэль, понемногу приближаясь.       Тимур отшатнулся, стараясь не смотреть этому существу в глаза. Он уже знал — стоит только позволить ему завладеть вниманием, и придёт пора очередных странностей вроде вампирских поцелуев. Кто знает, как далеко это может зайти?       — Да вы шутите! Нет-нет-нет, это неправда! Укус точно ещё действует. Я же…       Юноша загнанным зверьком посмотрел на вампира, на губах которого играла совершенно неуместная по мнению Тимура, наигранно-сочувственная улыбочка.       — Ты же… что?       — Ничего! Перестаньте ко мне придвигаться! — воскликнул Тимур, выставив перед собой руки как преграду.       Он вжимался в спинку кровати, борясь с желанием выскочить и убежать куда-нибудь, пусть даже в родной город. От стыда щёки нещадно пылали. Он вздрогнул от своего имени, будто услышал его впервые и удивлённо взглянул вампиру в глаза, позабыв об осторожности. Но тот и не думал его соблазнять. Рафаэль выглядел возмущённым и отчасти — заинтригованным.       — Да что опять не так? Хватит истерик, Тим! Я тебя и пальцем не тронул! Тоже мне, нежная барышня…       — Эй! Не называйте меня так! Чёрт, и вот не надо ко мне приближаться.       — Сейчас даже не пытался, успокойся. Что случилось, мышонок? Расскажи мне.       Голос вампира стал таким мягким и доброжелательным, что обволакивал сознание. Тимур упустил тот момент, когда его взглядом и волей целиком завладели. Пойманный в ловушку, он замер. Хотелось одного, а получалось совсем другое. Самым страшным было не то, что парень без цепей оказался прикован к одному месту, а то, что вместо правильного в этой ситуации ужаса перед хищным существом, он мог думать лишь о странном и постыдном, что было между ними.       Тимур открыл рот, чтобы соврать бесполезное «Ничего», но вместо этого он шумно втянул воздух и медленно опустил руку с гипсом на живот. Безысходность в глазах сменилась решимостью. Признание ничего не решит, но хоть на душе станет легче.       — Вы снитесь мне в странных снах, Рафаэль. Эротических. Берите на себя ответственность, это ненормально. И не смейтесь. Мне вот вообще не смешно.       — О! Я хочу услышать подробности. Эротические сны… — мечтательно протянул вампир, закрыв глаза и оборвав тем самым своё влияние.       Могло показаться, что он представляет что-то не очень приличное, но безумно увлекательное.       — Ещё чего, подробности! — возмутился Тимур. — Хватит вам и самого факта. Сделайте что-нибудь с этим.       — И что же прикажешь мне сделать? Это нормально для твоего возраста. Гормоны, феромоны… Мозг ищет объект вожделения, а я для этого прекрасно подхожу.       — Вы правы, только гормоны. Только не считайте себя объектом моего… вожделения. Я натурал и мне нравятся только девушки. И вообще я ухожу домой. До свидания.       Тимур неловко сполз в конец кровати по шёлковому покрывалу и не оглядываясь поднялся на ноги. Он физически чувствовал со спины внимательный взгляд, но хотел сейчас просто уйти. Молча. Удивительно, но Рафаэль дал ему такую возможность.       Спускаясь из подъезда, юноша нащупал в кармане куртки телефон, где среди спам-рассылок и непринятых вызовов от мамы, было около шести звонков Риты. Последний из них был спустя почти час с назначенного времени. Девушка ждала его, мёрзла, звонила, нервничала и всё же не дождалась.       «Блин… Стыдобища!»       Тимур вздохнул и не раздумывая нажал на зелёную кнопку. На том конце провода пошли гудки. Рита не брала трубку.